Батлер против Соединенного Королевства
[Butler – United Kingdom] (№ 41661/98)
Решение от 27 июня 2002 г. [вынесено III Секцией]
Факты Заявитель, азартный игрок, ставящий пари в связи со скачками, часто держал при себе крупные суммы наличных денег для ставок. В связи с настоящим делом он заявлял, что у него не было судимостей за преступления, связанные с наркотиками. Узнав, что он может избежать уплаты о налога на доход от пари, если будет участвовать в скачках заочно, на территории какой-либо оффшорной зоны в качестве нерезидента страны этой зоны, Батлер решил приобрести квартиру в Испании, и договорился о встрече там с юристом в сентябре 1996 года. Поскольку он нервничал по поводу того, что ему придется везти крупную сумму денег наличными, он доверил перевозку 240 000 фунтов стерлингов деловому партнеру своего брата, некоему Х., который как раз собирался ехать в Испанию в отпуск. В связи с исследуемым делом Батлер пояснял властям, что часть денег ему нужна была для покупки квартиры, а другая часть – для встречи по поводу скачек, на которую он планировал отправиться позже в г. Париж.
В июне 1996 года таможенные власти остановили следовавшего в автомобиле Х. в г. Портсмуте и обнаружили деньги в багажнике автомобиля. Х. Объяснил сотрудникам таможни, что деньги принадлежали заявителю, намеревавшемуся приобрести квартиру в южной Испании. 19 сентября 1996 г. магистратский суд на основании Закона 1991 года «О борьбе с торговлей наркотиками» (далее – Закон 1994 года) издал приказ об аресте обнаруженной суммы денег. В октябре 1996 года заявитель обратился в таможенные органы с требованием вернуть деньги. В феврале 1997 года таможенные власти обратились в суд с ходатайством о конфискации 239 010 фунтов стерлингов на основании Закона 1994 года, мотивируя свое ходатайство тем, что, по их мнению, изъятые деньги прямо или косвенно были доходом от торговли наркотиками и (или) планировались для использования в незаконном обороте наркотиков. В июне 1997 года магистратский суд издал приказ о конфискации этой суммы денег. Жалоба заявителя была отклонена Судом короны, а приказ о конфискации денег оставлен в силе. Суд указал, что денежные купюры содержали на себе следы каннабиноидов и что среди этих купюр было много шотландских банкнот[1], которые обычно используются торговцами наркотиками для финансирования своих операций, проводимых за рубежом. Более того, южное побережье Испании было известно как отправной пункт многих партий наркотиков, предназначавшихся для ввоза в Соединенное Королевство. Исходя из этих косвенных доказательств, Суд короны счел объяснения, предложенные заявителем и Х., неудовлетворительными и постановил, что, скорее всего, деньги использовались для торговли наркотиками. власти Соединенного Королевства заявили европейскому Суду, что Батлер не представил доказательств, обосновывающих его утверждение, что имеющиеся у него средства – результат накоплений выигрышей наличными в результате пари на скачках, накопившихся с 1994 года.
Решение жалоба признана неприемлемой, что касается пункта 2 Статьи 6 Конвенции. Предварительные возражения властей Соединенного Королевства состояли в том, что заявитель не исчерпал доступные ему в стране внутренние средства правовой защиты, в частности не обратился в Высокий суд с жалобой по существу дела или с ходатайством о судебной проверке законности действий властей. Суть жалобы заявителя сводилась к тому, что соответствующие нормы законодательства Соединенного Королевства не распространяют режим уголовного преследования лица на производство конфискации и потому, когда производится конфискация, то уголовно-процессуальные гарантии, предусмотренные Статьей 6 Конвенции, в частности и в особенности, презумпция невиновности, при этом не действуют. Средства правовой защиты, упоминавшиеся властями Соединенного Королевства, могли бы дать ему возможность оспорить в суде решение о конфискации денег на том основании, что она была произведена вопреки имевшимся доказательствам или несла в себе элементы противоправности. Однако не было установлено, что эти средства давали Батлеру хоть какой-нибудь шанс на успех. В случае подачи им жалобы по существу дела или обращения с ходатайством о судебной проверке законности действий властей маловероятно, что Высокий суд подверг бы сомнению факты, как они были установлены Судом короны, или данную этим судом оценку доказательств по делу. Далее, Батлер заявляет, что в ходе производства по делу в Суде короны не было обнаружено никаких ошибок в правовой оценке обстоятельств дела и не было указано, что решение о конфискации в любом случае было принято властями ultra vires[2], а это давало бы возможность обратиться в Высокий суд в порядке возбуждения процедуры судебного надзора за законностью действий властей. Наконец – и это главное – Высокий суд, в случае принятия к производству жалобы заявителя по существу дела или в порядке судебного надзора, не удовлетворил бы ее на основании порядка исследования и оценки доказательств, предписанного Законом 1994 года. Поэтому предварительные возражения властей Соединенного Королевства были отклонены.
Что касается применимости по данному делу Статьи 6 Конвенции в ее уголовно-правовом аспекте, то следует заметить, что против заявителя никакого уголовного дела вообще не возбуждалось. Приказ о конфискации денег был мерой предупредительного характера, и его нельзя сравнивать с какой-либо уголовной санкцией, поскольку его цель состояла в том, чтобы изъять из обращения деньги, в отношении которых у властей существовало предположение, что эти деньги были связаны с незаконным оборотом наркотиком на международном уровне. Производство, результатом которого стало издание приказа о конфискации, не имело целью предъявление какого-либо уголовного обвинения.
Что же касается обоснования Батлером своей позиции ссылкой на Постановление Европейского Суда по делу «Филипс против Соединенного Королевства» (Phillips v. the United Kingdom) от of 5 июля 2001 г., то следует заметить, что обстоятельства данного дела отличаются от обстоятельств дела Филипса. В деле «Филипс против Соединенного Королевства», оспаривавшийся приказ о конфискации был издан после того, как заявитель по тому делу был привлечен к уголовной ответственности, его дело было рассмотрено судом, и он был осужден по обвинению в незаконном ввозе наркотического препарата в страну. Издание приказа о конфискации было сочтено аналогичным процедуре назначения наказания судом по уголовному делу, и поэтому была применена Статья 6 Конвенции. В том деле в центре внимания был тот факт, что целью приказа о конфискации не было осуждение или оправдание заявителя и что издание приказа о конфискации не имело последствий для него в смысле пополнения списка судимостей. Такого рода соображения относимы и к данному делу в том смысле, что Статья 6 Конвенции в ее уголовно-правовом аспекте не применяется в отношении производства об издании приказа о конфискации. Дополнительные аргументы в пользу такого вывода можно найти в Постановлениях Европейского Суда по делам «Эр Канада против Соединенного Королевства» (Air Canada v. the United Kingdom)[3] и «АГОСИ против Соединенного Королевства» (AGOSI v. the United Kingdom)[4]. жалоба неприемлема ввиду предметной неподсудности (ratione materiae).
Решение жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Изъятие и последующая конфискация денег заявителя приравниваются к вмешательству государства в реализацию человеком права беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Хотя заявитель был лишен своих денег навсегда в результате издании приказа об их конфискации, оспариваемый акт вмешательства государства в реализацию человеком права на собственность вполне может быть рассмотрен с точки зрения права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами. Конфискация была произведена на основании и в соответствии с нормами соответствующих статей Закона 1994 года. Тем самым она соответствовала законодательству страны. При оценке, насколько справедливо был установлен баланс между интересами общества в искоренении торговли наркотиками и защитой права заявителя беспрепятственно пользоваться своим имуществом, необходимо с должным вниманием отнестись к широкому усмотрению государства-ответчика, которым оно пользуется в вопросах формулирования и осуществления политики борьбы с незаконным оборотом наркотиков. Полномочия, которыми наделены таможенные власти, ограничены условиями, предписанными Законом 1994 года, а их реализация является предметом судебного надзора. Что же касается доводов заявителя по поводу того, что на протяжении всего производства об издании приказа о конфискации на нем, а не на таможенных властях лежало бремя доказывания обстоятельств по делу, то нельзя считать несовместимым с требованием Конвенции о справедливом судебном разбирательстве то, что бремя доказывания перекладывается на защиту по уголовному делу. Равно как и принцип справедливого суда не опорочивается в случае, если обвинение по уголовному делу исходит из таких презумпций фактов или права, которые действуют не в пользу обвиняемого, при условии, что таковыми презумпциями оперируют в разумных пределах, учитывающих значимость предмета дела, и не нарушают права защиты. Такого рода соображения должны относиться a fortiori[5] к производству об издании приказа о конфискации, которое никак не было связано с предъявлением заявителю «уголовного обвинения». С тем, чтобы обосновать конфискацию денег заявителя, таможенные власти исходили из данных криминалистической экспертизы и имевшихся у них косвенных доказательств. Достоверность же данных экспертизы и доказательств заявитель имел возможность оспорить – заручившись помощью адвоката – на устных слушаниях в магистратском суде и в Суде короны. Заявитель вполне мог представить этим судам любые доказательства законности цели своей поездки в Испанию, объяснить причины вывоза из страны такой большой суммы денег в багажнике автомобиля и указать источник этих денег. Суды взвесили доказательства, представленные на их рассмотрение, подвергли их тщательной оценке и обосновали этими доказательствами приказ о конфискации. Суды воздержались от того, чтобы механически руководствоваться презумпциями, содержащимися в соответствующих нормах Закона 1994 года и не применяли их каким-либо образом, который мог бы считаться несовместимым с требованиями принципа справедливого судебного разбирательства. Поэтому способ конфискации денег заявителя не может быть приравнен к акту несоразмерного вмешательства государства в реализацию права собственности Батлера. Равным образом государство в данном случае не нарушило справедливый баланс между уважением к его правам, предусмотренным Статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, и интересами общества. Жалоба признана явно необоснованной.
[1] В Соединенном Королевстве эмиссией денег помимо главного уполномоченного банка по исторической традиции денежные банкноты выпускают еще три банка в Шотландии (прим. перев.).
[2] ultra vires (лат.) – вне сферы компетенции; с превышением правомочий (прим. перев.).
[3] Вынесено 5 мая 1995 г. (прим. перев.).
[4] Вынесено 24 октября 1986 г. (прим. перев.).
[5] a fortiori (лат.) – с большим основанием, с большей убедительной силой; тем более (прим. перев.).
Full & Egal Universal Law Academy