© Перевод предоставлен российским изданием «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» (www.echr.today). Разрешение на публикацию перевода на русский язык дано исключительно для его включения в базу HUDOC Европейского Суда.
© This document was provided by the Russian edition of the Bulletin of the European Court of Human Rights (www.echr.today). Permission to re-publish this translation into Russian has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
Абдуррахман Орак против Турции
[Abdurrahman Orak – Turkey] (№ 31889/96)
Постановление от 14 февраля 2002 г. [вынесено I Секцией]
Обстоятельства дела. 11 июня 1993 г. сын заявителя – А.О., 23 лет, отец троих детей, а с ним некий А.Г. были арестованы и доставлены в жандармерию, а затем в жандармскую казарму, где были заключены под стражу. Согласно информации, представленной властями Турции, 14 июня 1993 г., находясь под надсмотром в коридоре казармы, А.О. и А.Г. пытались бежать из-под стражи. по информации властей Турции, в процессе попытки к бегству, заключенные вступили в драку с жандармами. Согласно протоколу происшествия, А.О. прижало к стене дверью, когда ее взломали и распахнули жандармы, вызванные для подкрепления. медицинского осмотра А.О. после драки произведено не было. Позже он объявил голодовку, во время которой ему оказывалась медицинская помощь только в форме серотерапии. Поскольку состояние его здоровья внушало опасения, 20 июня 1993 г. А.О. был переведен в больницу. Врачи, которые обследовали его, установили, что А.О. ранее терял сознание, а все его тело было в ранах и ушибах. По результатам осмотра был поставлен диагноз: травма черепа. 23 июня 1993 г. А.О. скончался. На следующий день было произведено вскрытие; вновь были зафиксированы многочисленные травмы и повреждения по всему телу; было установлено, что причиной смерти стал апоплексический удар. 6 июля 1993 г. заявителем была подана жалоба прокурору на действия жандармов, содержавших под стражей его сына. В ходе расследования жандармы дали показания прокурору. По его ходатайству комиссия в составе четырех судебно-медицинских экспертов составила заключение, в котором указала, что смерть А.О. наступила в результате черепной травмы. В октябре 1993 года прокурор возбудил уголовное преследование в отношении жандармов в Основном уголовном суде. Жандармам было предъявлено обвинение в причинении смерти путем чрезмерного применения силы при пресечении попытки к бегству из-под стражи. Трое лиц, которым было предъявлено обвинение, а также несколько других жандармов, присутствовавших на месте происшествия, дали показания в суде. Заявление А.Г. было получено путем направления запроса о даче показаний по поручению. Он не признал, что оказывал сопротивление жандармам или пытался бежать из-под стражи, и утверждал, что он и А.О. в период содержания под стражей подвергались пыткам. По ходатайству прокурора производство по данному уголовному делу было приостановлено на основании постановления об особых полномочиях губернатора вилайета (провинции), в котором объявлено чрезвычайное положение, и дело было передано в Административный совет. 17 августа 1995 г. Административным советом было принято решение о прекращении уголовного преследования жандармов за недостаточностью доказательств. Это решение было отменено Государственным советом[1]. 25 ноября 1997 г. Основной уголовный суд вынес в отношении жандармов оправдательный приговор, отметив, что на основании представленных суду доказательств невозможно установить, что травма, ставшая причиной смерти сына заявителя, была нанесена жандармами.
Вопросы права. По поводу статьи 2 Конвенции: то обстоятельство, что сын заявителя умер от апоплексического удара, ставшего следствием полученной травмы, в Европейском Суде не оспаривалось. Разногласия сторон касались происхождения этой травмы. Однако независимо от происхождения травмы, ставшей причиной смерти А.О., были представлены достоверные и убедительные доказательства того, что в смерти А.О. виновно государство. Во-первых, власти Турции не оспаривали тот факт, что в момент ареста А.О. был в добром здравии, у него не было признаков болезни и ранее полученных травм. После ареста он содержался под стражей в двух участках жандармерии. Следовательно, за травмы, полученные им в этот период, в принципе несло ответственность государство; с одной стороны, речь идет о «негативной» ответственности, связанной с обязанностью воздерживаться от чрезмерного применения силы, даже в случаях, предусмотренных подпунктами а, b и с пункта 2 статьи 2 Конвенции, а с другой – о положительной ответственности, связанную с обязанностью государства защищать жизнь лиц, лишенных свободы. Несмотря на то, что все тело сына заявителя было в ушибах и травмах, включая черепную травму, он был помещен в больницу лишь через шесть дней после предполагаемой попытки к бегству; затем он впал в коматозное состояние и умер. Кроме того, власти Турции не предоставили убедительных объяснений по поводу телесных повреждений и черепной травмы, ставших, по всей видимости, причиной смерти А.О. Кроме того, в период содержания под стражей лечение А.О. ограничивалось серотерапией, несмотря на тяжелый характер полученных травм. Таким образом, государство несло ответственность за смерть сына заявителя.
Что касается утверждений о недостаточной тщательности расследования, то необходимо отметить, что власти были поставлены в известность о смерти А.О. в период содержания под стражей. Данный факт сам по себе обязывал власти провести тщательное расследование причин его смерти. После того, как заявителем была подана жалоба, прокурор, по-видимому, не ставил под сомнение версию жандармов о происшедших событиях, так как он предъявил им обвинения всего лишь в причинении смерти путем чрезмерного применения силы при предполагаемом пресечении попытки к бегству. В ходе предварительного расследования прокурор не допросил А.Г., заявления которого, тем не менее, имели первостепенное значение, так как, помимо жандармов, он был единственным свидетелем начала драки. Но его показания были получены только 3 марта 1994 г., путем направления запроса о даче показаний по поручению. Никто из судей, принимавших участие в судебном следствии или в рассмотрении дела по существу, не допросил этого главного свидетеля, а он утверждал, что никакой попытки к бегству, приведшей к драке, не было. В ходе проверки, проведенной впоследствии административными органами, указанные недостатки устранены не были, так как жандармы не были привлечены к ответственности за недостаточностью доказательств. Наконец, Основной уголовный суд, рассматривавший данное дело, оправдал жандармов. Ввиду отсутствия объяснений радикальных расхождений между показаниями жандармов и показаниями А.Г. и с учетом характера травм, полученных А.О., Европейский Суд не приемлет такое заключение, вынесенное исключительно на основе показаний обвиняемого и других жандармов, присутствовавших на месте происшествия, Кроме того, не было установлено, что подача жалобы по вопросам права, – а такое средство правовой защиты, в принципе, было доступно заявителю, – позволило бы прояснить или дополнить имеющиеся доказательства либо существенно повлиять на исход уголовного расследования или судебного разбирательства по уголовному делу. Значит, заявитель выполнил требование Конвенции об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты[2]. властями не было проведено эффективное расследование обстоятельств, приведших к смерти сына заявителя, поэтому и гражданско-правовые средства судебной защиты были бы неэффективны.
Допущено нарушение статьи 2 Конвенции (принято единогласно).
По поводу нарушения статьи 3 Конвенции: В протоколе вскрытия указано, что все тело А.О. было в травмах. В этом протоколе, а также в заключении, впоследствии составленном комиссией судебно-медицинских экспертов в составе четырех человек, подтверждается наличие на трупе многочисленных травм. Ввиду отсутствия убедительных объяснений со стороны властей Турции было установлено, что травмы на теле А.О. – результат жестокого обращения, ответственность за которое несет государство.
Допущено нарушение статьи 3 Конвенции (принято единогласно).
По поводу нарушений статей 6 и 13 Конвенции. На основании представленных Европейскому Суду доказательств было установлено, что государство несет ответственность за смерть сына заявителя и за жестокое обращение с ним в период содержания под стражей; жалобы заявителя в этой связи можно считать подлежащими состязательному судебному разбирательству для целей статьи 13 Конвенции. Поэтому на властях лежала обязанность провести тщательное расследование обстоятельств смерти А.О. В силу указанных выше причин судебное следствие нельзя было признать тщательным в значении статьи 13 Конвенции, требования которой могут быть более широкими, чем предусмотренное статьей 2 Конвенции требование об обязательном проведении расследования. Следовательно, заявителю было отказано в эффективном средстве правовой защиты, и он не имел возможности воспользоваться иными, теоретически существовавшими средствами правовой защиты, например, правом на подачу иска о возмещении ущерба.
Допущены нарушения статей 6 и 13 Конвенции (шесть голосов – «за», один – «против»).
По поводу статей 5, 14 и 18 Конвенции: эти жалобы касались тех же фактов, которые были рассмотрены в связи с жалобами на нарушение статей 2, 3 и 13 Конвенции. Учитывая вывод Европейского Суда относительно жалоб на нарушение указанных положений, рассматривать данные жалобы отдельно признано нецелесообразным.
Допущены нарушения статей 5, 14 и 18 Конвенции (принято единогласно).
Статья 41 Конвенции: европейский Суд обязал государство-ответчика выплатить заявителю 45 000 евро в порядке возмещения материального ущерба, которые заявитель обязан хранить для наследников его сына, а также 457 евро в порядке возмещения расходов на похороны. Кроме того, европейский Суд присудил выплатить 22 500 евро в порядке возмещения морального вреда, причиненного наследникам сына заявителя и 4 тысячи евро в качестве возмещения морального вреда, причиненного заявителю. Наконец, европейский Суд присудил выплатить 2 660 евро в порядке возмещения судебных расходов за вычетом 4 100 французских франков, выплаченных Советом Европы на оказание юридической помощи.
[1] В Турции систему органов административной юстиции образуют Административные советы провинций и округов, а возглавляет – орган, именуемый Государственный совет (Даныштай), функционирующий как высшая кассационная инстанция и как суд первой инстанции по определенной законом категории дел (примеч. переводчика).
[2] Согласно статье 35 Конвенции, предписывающей условия приемлемости жалобы Европейским Судом, этот Суд может принять дело к рассмотрению «только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты» (примеч. переводчика).
Full & Egal Universal Law Academy