CASE OF AL NASHIRI v. POLAND - [Russian Translation] by the Ukrainian Helsinki Human Rights Union

© Перевод сделан Украинским Хельсинским союзом по правам человека, http//: . Разрешение опубликовать этот перевод дано исключительно с целью его включения в базу данных Суда HUDOC.

© Translation made by the Ukrainian Helsinki Human Rights Union, http//: . Permission to re-publish this translation has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БЫВШАЯ ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО АЛЬ НАШИРИ ПРОТИВ ПОЛЬШИ

(Заявление № 28761/11)

РЕШЕНИЕ

СТРАСБУРГ

24 июля 2014

Это решение станет окончательным при условиях, изложенных в статье 44 § 2 Конвенции. Оно может быть отредактировано.

По делу Аль Нашири против Польши,

Европейский Суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:

Ineta Ziemele, Председателя,

Paivi Hirvela,

George Nicolaou,

Ledi Bianku,

Zdravka Kalaydjieva,

Vincent A. De Gaetano,

Krzysztof Wojtyczek, судьей,

и Francoise Elens-Passos, Секретаря секции,

Рассмотрев дело в закрытых заседаниях 2 и 3 декабря 2013 года, и 1, 2 и 8 июля 2014 года,

Провозглашает следующее решение, принятое в последний из этих дней.

ПРОЦЕДУРА

A. Письменная и устная процедура

1. Данное дело основано на заявлении (№ 28761/11) против Республики Польша, поданном в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – «Конвенция») гражданином Саудовской Аравии йеменского происхождения г-ном Абд Аль Рахимом Хусейном Муххамадом Аль Нашири (далее – «заявитель») 6 мая 2011 года.

2. В Суде заявителя представлял г-н Дж. А. Голдстон, адвокат, член Нью-Йоркской коллегии адвокатов и исполнительный директор Правовой Инициативы Открытого Общества (OSJI), г-н Р. Скилбек, адвокат, член коллегии адвокатов Англии и Уэльса и юридический директор OSJI, г-жа А. Сингх, адвокат, член Нью-Йоркской коллегии адвокатов и старший сотрудник по правовым вопросам OSJI, а также г-жа Н. Холландер, адвокат, член коллегии адвокатов Нью-Мексико.

Польское правительство (далее – «Правительство») представляла его уполномоченный г-жа И. Хржановская, Министерство иностранных дел.

3. Заявитель жаловался на нарушение различных положений Конвенции, в частности:

(i) статей 3, 5 и 8 в связи с тем, что Польша позволила ЦРУ содержать его под стражей в тюрьме Старе Кейкуты, тем самым позволив ЦРУ подвергнуть его обращению, которое представляло собой пытку, содержанию под стражей в изоляции и лишению его любых контактов с семьей;

(ii) статей 2 и 3 Конвенции, статьи 1 Протокола № 6 к Конвенции, а также статей 5 и 6 Конвенции в связи с тем, что Польша позволила ЦРУ перевести его из польского следственного изолятора в другой изолятор в ведении ЦРУ, несмотря на реальный риск того, что он мог стать жертвой дальнейших пыток, жестокого обращения, содержания под стражей в изоляции, смертной казни и явно несправедливого судебного разбирательства;

(iii) статей 3 и 13 Конвенции в связи с тем, что Польша не провела эффективное и тщательное расследование его заявлений о серьезных нарушениях его прав, закрепленных в Конвенции, во время его содержания под стражей на территории Польши.

4. Заявление было передано на рассмотрение в Четвертую секцию Суда (Правило 52 § 1 Регламента Суда).

5. 30 ноября 2011 года вице-председатель секции присвоил заявлению приоритет, в соответствии с Правилом 41.

6. 10 июля 2012 года Палата, которой было поручено рассмотрение дела (Правило 26 § 1), уведомила Правительство о данной жалобе.

7. Правительство и заявитель представили письменные замечания по вопросу приемлемости и по существу дела. Кроме того, сторонние замечания были получены от Хельсинкского фонда по правам человека, Международной комиссии юристов и Amnesty International, а также от Специального докладчика Организации Объединенных Наций по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях противодействия терроризму (далее – «Специальный докладчик ООН»).

8. 22 января 2013 года Палата решила предложить сторонам в деле и третьим сторонам представить свои замечания по делу в свете решения Большой Палаты по делу El-Masri v. the former Yugoslav Republic of Macedonia [GC], no. 39630/09, ECHR 2012.

9. 9 июля 2013 года Палата решила, что настоящее дело будет рассматриваться одновременно с делом Husayn (Abu Zubaydah) v. Poland (no. 7511/13).

10.Впоследствии, Палата, после консультаций со сторонами, решила, что открытые слушания по вопросу приемлемости и по существу дела состоятся одновременно по обоим делам (Правило 63 § 1), и предложила Специальному докладчику ООН принять участие в слушаниях. Заседание было назначено на 3 декабря 2013 года.

Палата также постановила, по собственной инициативе, заслушать показания свидетеля и экспертов (Правило А 1 Приложения к Регламенту Суда). Заседание для установления фактов было назначено на 2 декабря 2013 года.

11.14 октября 2013 года Правительство попросило Суд отстранить, в соответствии с Правилом 63 § 2 Регламента Суда, прессу и общественность от всех устных слушаний на том основании, что, в обстоятельствах конкретного дела, публичность может нанести вред интересам правосудия.

Заявитель, которому было предложено представить свои замечания, возразил против просьбы Правительства, заявив, что они не представили достаточных обоснований. Он сослался на принцип открытого правосудия.

12.Позже, рассмотрев просьбу Правительства об отстранении прессы и общественности от всех устных слушаний, Палата решила, что слушания будут открытыми, в соответствии с Правилом 63 § 1 Регламента Суда. Палата также постановила, что отдельное закрытое слушание состоится 2 декабря 2013 года.

13. В этой связи, Председатель Палаты постановил, что должна быть составлена стенограмма всех слушаний, в соответствии с Правилом 70 Регламента Суда и Правилом A8 Приложения к Регламенту Суда, и дал Секретарю соответствующие указания.

14. 2 декабря 2013 года Суд провел слушание для установления фактов и заслушал показания экспертов и свидетелей, согласно Правилу A1 §§ 1 и 5 Приложения к Регламенту Суда. Позднее в тот же день было проведено закрытое судебное заседание в соответствии с Правилом 63 § 2 Регламента Суда, на котором Суд заслушал представления сторон в отношении полученных доказательств. Эти слушания проводились во Дворце прав человека в Страсбурге.

15. Открытое слушание состоялось во Дворце прав человека в Страсбурге 3 декабря 2013 года (Правило 59 § 3).

Перед Судом предстали:

(a) со стороны государства-ответчика:

г-н A. Nowak-Far,

г-жа J. Chrzanowska,

г-н J. Sliwa,

г-жа A. Mezykowska,

г-жа K. Gorska-Lazarz,

Заместитель госсекретаря в Министерстве иностранных дел,

Уполномоченный Правительства в Европейском Суде по правам человека,

Заместитель апелляционного прокурора Кракова,

Второй уполномоченный Правительства в Европейском суде по правам человека,

Советник, Министерство иностранных дел.

(b) со стороны заявителя Аль Нашири:

г-жа A. Singh,Адвокат,

г-н M. Pietrzak,Адвокат,

г-н R. Skilbeck,Адвокат,

г-жа N. Hollander,Адвокат.

(c) со стороны заявителя Хусейна (Абу Зубейда):

г-н P. Hughes,Адвокат,

г-н B. Jankowski,Адвокат,

г-жа H. DUFFY,Адвокат,

г-н J. Margulies,Адвокат,

г-н C. Black,Советник.

(d) от третьей стороны в деле Аль Нашири:

г-н B. Emmerson,Специальный докладчик ООН по вопросам поощрения и защиты прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом,

г-жа A. Katulu,Советник.

Суд заслушал выступления г-на Новак-Фара, г-на Сливы, г-жи Сингх, г-на Петржака, г-на Хьюза, г-на Янковского и г-на Эммерсона.

16.1 февраля 2014 года Суд изменил состав своих Секций (Правило 25 § 1), но настоящее дело осталось в бывшей Четвертой секции (Правило 52 § 1).

B. Непредоставление Правительством Польши информации и документальных доказательств по настоящему делу и делу Husayn (Abu Zubaydah)

17.10 июля 2012 года, уведомив Правительство о заявлении (см. параграф 6 выше), Палата попросила Правительство предоставить, на конфиденциальной основе в соответствии с Правилом 33 § 2 Регламента Суда, материалы, содержащие основания для присвоения заявителю статуса жертвы (pokrzywdzony) в деле, возбужденном 11 марта 2008 года (см. также параграфы 131-172 ниже), и информацию, был ли в этом деле установлен факт его содержания под стражей в Польше, и если да, то каковы были основания.

В отношении утверждений польских властей, что существует документ (соглашение) о создании и функционировании секретной тюрьмы ЦРУ на территории Польши, Палата, в случае, если этот документ существует, попросила Правительство предоставить, на конфиденциальной основе в соответствии с Правилом 33 § 2 Регламента Суда, его копию. Палата также обратилась к Правительству с вопросом, входил ли этот документ в доказательства, собранные в ходе расследования.

18.В этой связи, Палата постановила в последующем засекретить, в соответствии с Правилом 33 § 2 Регламента Суда и в интересах национальной безопасности в демократическом обществе, следующие документы:

1) любые документы, которые могут быть представлены Правительством, в отношении операций ЦРУ по выдаче подозреваемых в Польше или других государствах, и предполагаемого участия Польши или других государств в этих операциях;

2) любые документы, которые будут представлены Правительством, свидетельствующие о масштабах и ходе расследования, проведенного в этой связи в Польше, или идентифицирующие лиц, которые давали показания, были обвинены или иным образом участвовали в расследовании; и

3) любые секретные материалы, которые в будущем могут быть затребованы Судом у Правительства, или будут представлены Правительством в Суд по собственной инициативе.

19. Правительство также было проинформировано, что, если они выразят желание в отношении специальных мер безопасности, чтобы гарантировать полную секретность этих материалов, Суд готов удовлетворить такое желание за счет соответствующих процессуальных и практических механизмов.

20. 5 сентября 2012 года Правительство представило свои замечания по приемлемости и по существу дела. В письме, приложенном к замечаниям, они просили Суд ограничить, в соответствии с Правилом 33 § 2 Регламента Суда, доступ общественности к представлениям Правительства, а также к ответным замечаниям заявителя, в интересах национальной безопасности в демократическом обществе, и в связи с необходимостью охраны тайны уголовного расследования, проведенного в Польше.

21. Правительство также заявило, что, поскольку уголовное расследование в Польше еще не окончено, они не могут подробно ответить на вопросы Европейского Суда или представить документальные доказательства, запрашиваемые Судом. В том же письме Правительство заявило:

«[Правительство] также хотело бы сообщить Суду, что, не позднее 1 октября 2012 года, апелляционная прокуратура Кракова подготовит для судей Суда, рассматривающих данное заявление, дополнительные материалы в отношении дела № Ap VDs.12/12/S. Тем не менее, в связи с необходимостью защиты тайны следствия, материалы будут засекречены. Как таковые, они могут быть доступны только для судей Суда, перечисленных по именам, способом и в месте, предусмотренным польским внутренним законодательством, регулирующим защиту секретной информации.

Кроме того, Правительство сообщает Суду, что, в соответствии со статьей 156 § 5 Уголовно-процессуального кодекса, в ходе предварительного следствия доступ к материалам дела может быть в исключительных обстоятельствах предоставлен третьим лицам, при условии одобрения прокурора. Правительство заявляет о своей готовности оказать помощь в рамках подготовки и подачи соответствующих ходатайств о предоставлении указанным судьям Суда доступа к материалам предварительного разбирательства».

22. 25 сентября 2012 года Председатель Палаты удовлетворил просьбу Правительства в соответствии с Правилом 33 § 2. Однако Правительство напомнило, что Палата уже засекретила некоторые документы, запрошенные у Правительства, и что эти документы не были предоставлены. Правительство не просило о продлении соответствующего срока.

23. В отношении предложенной процедуры предоставления «дополнительных материалов», Правительству было указано, что при рассмотрении доказательств Суд должен следовать своей процедуре в соответствии с Конвенцией, и Регламенту Суда, а не процедуре Договаривающихся государств. Правительству также напомнили, что в соответствии с прецедентным правом Суда, государство-ответчик не может ссылаться на внутренние правовые препятствия, чтобы оправдать непредоставление необходимых возможностей для рассмотрения дела Судом. Было также отмечено, что Правительство уже было проинформировано о том, что Суд готов удовлетворить их требования к безопасности с помощью соответствующих мер.

24. На 1 октября 2012 года Правительство не предоставило никаких «дополнительных материалов», упомянутых в их письме от 5 сентября 2012 года (см. параграф 21 выше). Они также не предоставили документов, первоначально запрошенных Судом (см. параграфы 17-18 выше).

25. 31 октября 2012 представители заявителя попросили Суд пересмотреть статус секретных и односторонних материалов по делу. Во-первых, они возражали против предложения Правительства Польши предоставить документы в Суд в одностороннем порядке, утверждая, что это не предусмотрено настоящей Конвенцией или Регламентом Суда.

Во-вторых, они обратили внимание Суда на тот факт, что Правительство явно признало, что оно не может предоставить запрошенные Судом документы, и что их письменные замечания не содержат никакой информации, которая составляет тайну следствия или по иным причинам должна быть секретной. Напротив, их аргументы ограничиваются информацией, в основном являющейся общественным достоянием, и правовыми аргументами, которые не должны скрываться от общественности.

26. 29 ноября 2012 года Правительство, в ответ на предложение Суда изложить свою позицию в отношении секретного статуса предоставленных сторонами материалов, попросило Суд оставить в силе ограничения на доступ общественности к материалам дела.

27. В отношении «дополнительных материалов», предоставленных польскими органами прокуратуры, Правительство заявило:

«Наконец, Правительство хотело бы обратиться к вопросу об одностороннем предоставлении материалов, предложенном Правительством в его письме от 5 сентября 2012 года. Данный секретный документ был подготовлен апелляционной прокуратурой Кракова в установленный срок, и эта информация была передана секретарю Четвертой Секции во время ее визита в Варшаву. Поэтому настоящим Правительство хотело бы заявить, что указанные материалы доступны для судей Суда, и Правительство просит Суд указать имена судей и время, когда они смогут ознакомиться с документом.

В то же время, Правительство хочет еще раз заявить о своей готовности оказать Суду помощь в подготовке и составлении ходатайств о доступе к материалам предварительного разбирательства по делу в соответствии со статьей 156 § 5 Уголовно-процессуального кодекса.

Вышеупомянутый секретный документ был создан не Правительством, а апелляционной прокуратурой Кракова. Поэтому он доступен в Тайном Реестре Генеральной прокуратуры, органа, не зависящего от Правительства. Для того чтобы защитить тайну проведенного расследования, доступ к этим материалам может быть предоставлен только уполномоченным лицам».

28. 22 января 2013 года Палата решила прекратить применение Правила 33 § 2 Регламента Суда и снять секретность с замечаний, представленных Правительством и заявителем. Стороны были проинформированы, что это не наносит ущерб любому будущему решению Палаты или ее Председателя в отношении засекречивания любых заявлений или материалов, которые могут быть впоследствии представлены по делу, если будут продемонстрированы причины, оправдывающие такое решение.

29. 14 февраля 2013 года Правительство повторило свое предложение помочь Суду в составлении ходатайств к апелляционному прокурору Кракова о доступе к материалам дела и другим материалам, которые они назвали «специальными документами», подготовленным для Суда органами прокуратуры. Они «еще раз заявили о своей готовности оказать Суду помощь в подготовке и составлении ходатайств о доступе к материалам дела».

В ответ на это Суд проинформировал Правительство о том, что условия предоставления Суду доступа к этим документам, и то, таким образом они были предложены Суду, не соответствуют правилам и практике Суда. Было отмечено, что в письме Суда от 25 сентября 2012 года внимание Правительства было обращено на тот факт, что при рассмотрении доказательств Суд должен следовать своей процедуре в соответствии с Конвенцией, и Регламенту Суда, а не процедуре Договаривающихся государств.

Соответственно, Правительству было предложено предоставить «специальный документ», подготовленный апелляционной прокуратурой Кракова. Было подчеркнуто, что, как они знали, этот документ должен был быть включен в материалы Суда как документ, который будет и останется секретным в соответствии с решением Палаты от 10 июля 2012 года о засекречивании, в частности, «любых документов, которые будут предоставлены Правительством, свидетельствующих о масштабах и ходе расследования, проведенного в этой связи в Польше, или идентифицирующих лиц, которые давали показания, были обвинены или иным образом участвовали в расследовании». Суд еще раз подчеркнул, что он готов удовлетворить требования Правительства в отношении безопасности с помощью всех соответствующих мер безопасности.

Наконец, внимание Правительства было обращено на обязательство Договаривающихся сторон в соответствии со статьей 38 Конвенции, «обеспечивать все необходимые условия» для эффективного проведения разбирательства в Суде, и обязательство сторон сотрудничать с Судом, выполнять указания Суда и эффективно участвовать в судебном разбирательстве, как это предусмотрено Правилами 44А, 44В и 44С.

30. 16 сентября 2013 года Правительство представило свои письменные замечания по приемлемости и по существу в Husayn (Abu Zubaydah). В этих замечаниях, в разделе, озаглавленном «Имеющиеся в распоряжении Суда средства для ознакомления с материалами подготовительного разбирательства», Правительство повторило, что для доступа к материалам дела Суд должен обратиться в органы государственной власти. Они также предложили попросить прокуратуру подготовить для Суда документ, который они назвали «комплексной выпиской из несекретной части материалов дела Ap. V Ds. 12/12/S». Соответствующая часть заявления Правительства гласит:

«Правительство хотело бы указать, что Суду доступны средства для того, чтобы ознакомиться с материалами дела Ap. V Ds 12/12/S. В ходе внутреннего предварительного разбирательства, доступ к материалам дела может быть предоставлен, в исключительных обстоятельствах, третьим лицам, при условии одобрения прокурора. Правительство хочет заявить о своей готовности оказать Суду помощь в подготовке и подаче ходатайств о доступе к материалам предварительного разбирательства в соответствии со статьей 156 § 5 Уголовно-процессуального кодекса. ...

Кроме того, Правительство сообщает Суду, что, по его просьбе, они будут просить апелляционную прокуратуру Кракова подготовить комплексную выписку из несекретной части материалов дела Ap. V Ds. 12/12/S. Этот документ будет засекречен в целях охраны тайны следствия. Следовательно, Суд сможет ознакомиться с этим документом в помещении Генеральной прокуратуры в Варшаве или в Постоянном представительстве Республики Польша в Совете Европы в Страсбурге. ...»

31. 3 октября 2013 года Суд проинформировал Правительство, что он принял решение провести устное слушание по настоящему делу и по делу Husayn (Abu Zubaydah) одновременно. Правительству и заявителям было сообщено, что, если в ходе слушания они намереваются ссылаться на какие-либо дополнительные документальные доказательства, эти доказательства должны быть представлены, по крайней мере, за три недели до слушаний, или быть дословно изложены в их устных представлениях.

Со ссылкой на замечания Правительства в отношении «имеющихся в распоряжении Суда средств для ознакомления с материалами подготовительного разбирательства» по делу Husayn (Abu Zubaydah), в частности в отношении условий предоставления Суду доступа к документам и информации, необходимым для рассмотрения дела, в том числе несекретной части материалов следствия, Правительство сообщило, что Палата, рассмотрев их предложения, напомнила об обязательствах польского государства в соответствии со статьей 38 Конвенции (обязательство обеспечить все необходимые условия для проведения разбирательства в Суде) и в соответствии с Правилом 44А (обязательство сотрудничать с Судом). Палата также напомнила им о содержании Правила 44B (невыполнение указаний Суда) и Правила 44С (отказ от эффективного участия).

В данном деле, в связи с аналогичными ограничениями, введенными Правительством в отношении доступа Суда к доказательствам, уже было отмечено, что эти условия и порядок, предложенные Суду, не соответствуют правилам и практике Суда, и что при рассмотрении доказательств Суд должен следовать своей процедуре в соответствии с Конвенцией, и Регламентом Суда, вне процедуры Договаривающихся государств.

Палата также решила еще раз напомнить Правительству, что, в соответствии с прецедентным правом Суда, Договаривающиеся государства обязаны создавать все необходимые условия для надлежащего и эффективного рассмотрения жалоб, и что Правительство не может ссылаться на внутренние правовые препятствия, чтобы оправдать неисполнение этого обязательства. Было подчеркнуто, в частности, что если в заявлении поднимаются вопросы, касающиеся эффективности расследования уголовного дела, в обязанности Правительства, в соответствии со статьей 38, входит предоставление документов по этому расследованию, так как они имеют большое значение для установления Судом фактов по делу.

Таким образом, Правительству было предложено предоставить, по обоим делам, до 30 октября 2013 года, документ, названный в замечаниях от 16 сентября 2013 года по делу Husayn (Abu Zubaydah) «комплексной выпиской из несекретной части материалов дела Ap. V Ds. 12/12/S».

32. Правительство не представило документ в срок, установленный Судом. Запрос о продлении этого срока подан не был.

33. Однако в письме от 30 октября 2013 года Правительство сообщило Суду, что выписка из несекретной части материалов уголовного дела была подготовлена «к дате, указанной Судом». Они заявили, что, поскольку этот документ был засекречен в целях охраны тайны следствия, «он был бы предоставлен в распоряжение Суда в соответствии с условиями, согласованными между Правительством и Судом». Они добавили, что доступ к этому документу будет предоставлен «перечисленным» представителям двух заявителей.

34. 5 ноября 2013 года Суд проинформировал Правительство, что Палата хочет, чтобы данный документ был доставлен в Секретариат Четвертой Секции в помещении Суда лицом, уполномоченным Правительством, или курьером, не позднее 12 ноября 2013 года, то есть, к уже установленному Палатой сроку для представления сторонами любых дополнительных документальных доказательств, на которые они собираются ссылаться в устном слушании (см. параграф 31 выше). Правительство было проинформировано, что установленный срок, с учетом назначенной даты слушания и необходимости должным образом обеспечить разбирательство в Суде, не будет продлен. Было отмечено, что Суд примет соответствующие меры внутренней безопасности для обеспечения секретности этого документа и его доступности для представителей двух заявителей.

Таким образом, Правительству было предложено представить этот документ в порядке и в сроки, установленные Судом.

35.Правительство не представило документ в установленный срок. В своем письме от 12 ноября 2013 Правительство, в частности, заявило:

«Как уже было указано в предыдущих письмах Правительства, документ, подготовленный апелляционной прокуратурой Кракова, засекречен в целях защиты тайны следствия. Правительство предложило представить этот документ Суду в соответствии с условиями, согласованными между Правительством и Судом. В то же время Правительство предложило обеспечить доступ к этому документу для перечисленных полномочных представителей заявителей.

Правительство Польши прекрасно понимает, что именно Суд устанавливает порядок разбирательства, и, следовательно, именно Суд должен обеспечить секретность представленных документов. Тем не менее, общие положения, содержащиеся в процедурных правилах Суда, не предусматривают, каким образом обеспечивается защита конфиденциальных документов, представляемых Суду сторонами, особенно государствами. Эта ситуация вряд ли сопоставима с внутренними правилами других международных судебных органов. ...

Поэтому Правительство не может принять тезис Суда, что условия представления польскими властями соответствующего документа были выполнены. Правительство вновь повторяет свое предложение, согласно которому данный документ будет предоставлен в распоряжение судей Суда и перечисленных полномочных представителей заявителей в помещении Постоянного представительства Республики Польша в Совете Европы или в помещении Генеральной прокуратуры в Варшаве. Кроме того, Правительство, желая в наибольшей степени удовлетворить запросы Суда, хотело бы заявить, что они готовы доставить данный документ на заседание 2 декабря 2013 года, в понедельник, которое будет проводиться в закрытом режиме, для того, чтобы судьи Суда и перечисленные полномочные представители заявителей могли ознакомиться с его содержанием».

36.2 декабря 2013 года, в конце слушания по установлению фактов (см. также параграф 15 выше), представители Правительства сообщили Суду, что они передали данный документ со специальной дипломатической почтой. Правительство также заявило, в частности:

«Это – секретный документ, который позволит судьям лучше разобраться в деталях расследования. Он содержит более подробную информацию о деятельности польской прокуратуры в отношении дел, которые являются предметом сегодняшнего заседания. С учетом польского законодательства, касающегося секретных документов, доступ к этим материалам сегодня будет предоставлен судьям, которые принимают участие в судебном заседании, переводчикам и польским представителям сторон. ...

[Мы передадим документ Суду] для рассмотрения в ходе заседания и в соответствии с нашими национальными правилами; документ должен быть возвращен нам и принят нами, поскольку он является секретным. ...

[Мы] уважаем правила Суда, но ознакомление с документом должно происходить здесь и сейчас ...»

37. Представители заявителей, которых попросили прокомментировать предложение Правительства, заявили, что предоставление доступа только польским представителям двух заявителей будет крайне неудобным с точки зрения способности заявителей эффективно представлять свои интересы. Кроме того, представители заявили, что они не знают ни о каких положениях польского законодательства, которые оправдывали бы такое ограничение. Они добавили, что им нужно время, чтобы ознакомиться с материалами, и что принятие предложения Правительства заставит их реагировать на, возможно, очень важный документ, срок для представления которого давно истек, в специальном и экстренном порядке.

38. На фактическом и закрытом слушании адвокат г-на Аль Нашири и г-на Абу Зубейда подтвердил, что в ходе расследования они получили доступ к несекретной части материалов дела и к некоторой части секретных документов, содержащихся в материалах дела.Рассмотрев предложение Правительства, Палата:

1) напомнила Правительству, что им уже несколько раз назначался срок для представления этого документа;

2) напомнила им о прецедентном праве Европейского Суда в отношении сотрудничества с Судом с целью обеспечения эффективности системы подачи индивидуальной жалобы в соответствии со статьей 34 Конвенции;

3) напомнила о соответствующих принципах, в частности касающихся представления секретных документов в связи с разбирательством в Суде, которые были недавно сформулированы в деле Janowiec and Others v. Russia [GC], nos. 55508/07 and 29520/09, §§ 202-206;

4) постановила, что Правительство представит нужный документ в отредактированном виде (например, в порядке, описанном в Janowiec and Others, § 206) Суду и другим участникам, либо на следующий день (если они в состоянии это сделать), либо в течение двух недель.

40.Правительство не представило требуемый отредактированный документ.

В своем письме от 17 декабря 2013 года, они сообщили Суду, что, хотя они осознают, что Суд сам принимает решения в отношении порядка своей работы, и что именно Суд принимает решения об условиях, обеспечивающих защиту секретности представленных документов, Регламент Суда не уточняет, каким образом должна защищаться секретность документов, представляемых сторонами, особенно государствами. Нет никаких конкретных положений, регулирующих передачу, хранение и доступность секретных документов, представляемых государствами.

В этом отношении, они утверждали, что «документ, доставленный в Страсбург... был подготовлен на основе несекретных материалов, а также, частично, на основании секретных материалов».

Правительство также заявило, что «Суд отказался воспользоваться» любым из предложенных ими способов ознакомления с данным документом, на том основании, что это не согласуется с правилами и практикой Суда «без указания правовой основы для своего решения и примеров такой практики». Правительство считает, что, несмотря на их неоднократные просьбы, Суд не продемонстрировал «понимания доброй воли польского правительства, вытекающей из глубокого уважения к Конвенции и Суду».

По истечении срока, установленного Палатой для представления документа, устная и письменная процедура по делу была закрыта.

После закрытия, 20 марта и 25 апреля 2014 года соответственно, Правительство просило Суд включить в материалы дела их дополнительные материалы, в частности, информацию относительно действий, недавно предпринятых в ходе расследования. Однако Председатель отказался удовлетворить эти просьбы, так как эти документы были поданы вне срока, установленного Палатой (Правило 38 § 1 Регламента Суда и пункт 6 практической инструкции по процессуальным документам).

ФАКТЫ

41. Заявитель родился в 1965 году и в настоящее время содержится в тюрьме для перемещенных лиц на принадлежащей США военно-морской базе Гуантанамо, Куба.

I. ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ СУДУ

42.В целях установления фактических обстоятельств дела, Суд основывал свое рассмотрение на документальных свидетельствах, которые в основном были представлены заявителем и, в некоторой степени, дополнены Правительством (параграфы 131-140 ниже), замечаниях сторон, материалах, являющихся общественным достоянием (параграфы 213-302 ниже), и показаниях экспертов и свидетелей, которые дали устные показания в заседании Суда по установлению фактов, которое состоялось 2 декабря 2013 года (см. параграф 14 выше).

В ходе этого заседания, Суд, в присутствии сторон, заслушал показания трех свидетелей-экспертов, а именно:

(1) Г-на Джованни Клаудио Фава, в качестве докладчика Временного комитета Европарламента по расследованию предполагаемого использования ЦРУ европейских государств для перевозки и незаконного содержания под стражей заключенных (TDIP); далее это расследование будет называться «расследование Фава» (см. также параграфы 266-272 ниже);

(2) Сенатора Дика Марти, в качестве докладчика Парламентской Ассамблеи Совета Европы по расследованию утверждений о тайных тюрьмах ЦРУ в государствах Совета Европы (далее - «расследование Марти»; см. также параграфы 244-265 ниже);

(3) Г-на Дж. Г. С., в качестве советника сенатора Марти в расследовании Марти.

В ходе дачи показаний в Суде, сенатор Марти и г-на Дж. Г.С. также показали презентацию PowerPoint на тему: «Анализ доступных документальных свидетельств, в том числе полетных данных, в отношении Польши и дел Al Nashiri и Abu Zubaydah».

43. Суд также заслушал показания свидетеля – сенатора Джозефа Пиньо, в связи с его показаниями в деле Husayn (Abu Zubaydah) и его участием в работе TDIP (параграфы 267 и 303 ниже).

44. Соответствующие выдержки из свидетельских показаний приведены ниже (параграфы 304-338 ниже).

II. ПРЕДЫСТОРИЯ ДЕЛА

A. Террористические акты, в которых подозревался заявитель

1.Взрыв USS Cole в 2000 году

45.12 октября 2000 года террорист-смертник совершил нападение на ракетный эсминец USS Cole ВМФ США в Адене, Йемен, когда корабль остановился в порту Аден для заправки. Эсминец был атакован небольшой заминированной лодкой. Вследствие взрыва военный корабль получил 40- футовую пробоину; 17 американских моряков погибли, еще 40 человек были ранены.

Власти США считали заявителя одним из лидеров Аль-Каиды и подозревали его в организации и руководстве этим терактом (см. также параграфы 114 и 122 ниже).

2.Взрыв MV Limburg

46.6 октября 2002 года французский нефтяной танкер MV Limburg, находясь в Аденском заливе в нескольких милях от берега, был протаранен небольшой заминированной лодкой, которая взорвалась. Танкер загорелся и около 90000 баррелей (14 000 м3) нефти вылились в Аденский залив. Один член экипажа погиб, и двенадцать получили ранения. Стиль теракта напоминал самоубийственное нападение на USS Cole, описанное выше. Власти США заподозрили, что заявитель участвовал также и в этом теракте (см. параграф 122 ниже).

B. Так называемая программа «Особо важные задержанные»

47. После 11 сентября 2001 года правительство США начало специальную программу допросов и задержаний, направленную на подозреваемых в терроризме. 17 сентября 2001 года Президент Буш подписал секретное Президентское распоряжение о предоставлении Центральному разведывательному управлению (ЦРУ) расширенных полномочий, связанных с его тайными операциями, в частности, полномочий, связанных с задержанием подозреваемых в терроризме и созданием секретных тюрем за пределами США, при сотрудничестве с правительствами заинтересованных стран.

48. Позднее, в неустановленный день, Контртеррористический центр ЦРУ разработал программу по содержанию и допросу террористов в пенитенциарных учреждениях, расположенных за рубежом. В дальнейших документах американские власти стали называть ее «программой КТЦ» (см. также параграф 51 ниже), но ее еще называют программой «Особо важные задержанные» (Программа ОВЗ) или программой содержания под стражей и допросов перемещенных лиц. В документах Совета Европы эта программа также называется «программой тайного содержания под стражей ЦРУ» или «специальной программой перевозки» (см. также параграфы 244-261 ниже). В настоящем деле, мы будет называть эту программу «Программа ОВЗ».

1. Введение программы ОВЗ

49. 24 августа 2009 года американские власти опубликовали доклад, подготовленный Джоном Хелгерсоном, Генеральным инспектором ЦРУ в 2004 году (далее - «Доклад ЦРУ 2004 года»). Документ, датированный 7 мая 2004 года и озаглавленный «Специальный обзор антитеррористических задержаний и допросов в сентябре 2001 года - октябре 2003 года», с приложениями A-F, ранее имел гриф «совершенно секретно». Он был основательно отредактирован: в общей сложности, было изъято более трети 109-страничного документа.

50. Доклад, который охватывает период с сентября 2001 по середину октября 2003 года, начинается с того, что в ноябре 2002 года заместитель директора ЦРУ по оперативной деятельности (ЗОД) сообщил Управлению Генерального инспектора (УГИ), что Контртеррористический центр ЦРУ (КТЦ) создал программу по содержанию и допросу террористов в тюрьмах, расположенных за рубежом.

51. История Программы ОВЗ излагалась в пунктах 4-5 следующим образом:

«4. [УДАЛЕНО] Агентство начало задерживать и непосредственно допрашивать ряд подозреваемых в терроризме. Задержание и первоначальный допрос Агентством первого особо важного задержанного, Абу Зубейды, в марте 2002 года поставило Агентство перед серьезной дилеммой. Агентству необходимо было сделать все возможное, чтобы предотвратить дальнейшие теракты. Руководители Агентства были уверены, что Абу Зубейда утаивает информацию, которую невозможно было получить, используя обычные методы допроса. Сотрудники Агентства посчитали, что требуется более жесткий подход для получения информации об угрозах от Абу Зубейды, и, возможно, от других особо важных задержанных – лидеров Аль-Каиды.

5. [УДАЛЕНО] Содержание под стражей и допросы поставили перед ЦРУ новые задачи. К ним относятся решение вопроса, где могут размещаться и эффективно функционировать учреждения для содержания и допросов, а также поиск и подготовка квалифицированных кадров для управления, содержания под стражей и допросов. С учетом того, что члены Аль-Каиды специально обучаются методам сопротивления, еще одной проблемой стало определение методов ведения допроса, которые сотрудники Агентства могли бы законно использовать для преодоления этого сопротивления. В этом контексте, КТЦ, при содействии Управления технической службы (УТС), предложил применить к Абу Зубейде ряд физических методов принуждения. Все эти соображения имели место после 11 сентября 2001 года – до этой даты ЦРУ избегал проводить жесткие допросы, а США неоднократно выступали с политическими заявлениями, осуждающими пытки, и поддерживали гуманное обращение с политическими заключенными и задержанными в международном сообществе».

52.Как далее поясняется в докладе ЦРУ 2004 года, «террористические цели» и задержанные, относились, как правило, к категориям «особо важных» или «средне важных». Это разделение основывалось на важности сведений, которые они предположительно могли предоставить в отношении текущих террористических угроз против Соединенных Штатов. «Средне важными задержанными» считались лица, которые обладали меньшим объемом сведений о террористических угрозах, но обладали информацией, представляющей разведывательную ценность. «Особо важные задержанные» (также называемые «HVD» - «ОВЗ») были наиболее желательными субъектами для поимки, задержания и допроса. В некоторых документах ЦРУ они также называются «особо важными целями» (ОВЦ).

Заявитель попал в эту категорию.

2. Расширенные методы допроса

53. Согласно докладу ЦРУ 2004 года, в августе 2002 года Министерство юстиции США представило ЦРУ юридическое заключение, в котором указывалось, что применение к подозреваемым в терроризме 10 специальных «расширенных методов допроса» (РМД), не будет нарушением запрещения пыток. Этот документ стал базой для политических и управленческих решений, на которых основывалась Программа КТЦ.

54. РМД описаны в пункте 36 доклада ЦРУ 2004 года следующим образом:

«[1.] Захват для привлечения внимания представляет собой захват задержанного двумя руками, с двух сторон от воротника, резким и быстрым движением. Таким же движением задержанный притягивается к дознавателю.

[2.] Во время техники «удар об стену», задержанного дергают вперед, а затем быстро и резко толкают о гибкую фальшивую стену так, чтобы он ударился об нее лопатками. При этом его голова и шея поддерживаются скатанным полотенцем, чтобы предотвратить удар головой.

[3.] Удерживание лица используется для удержания головы задержанного в неподвижном положении. Дознаватель располагает открытые ладони по обе стороны от лица задержанного, при этом пальцы дознавателя должны находиться как можно дальше от глаз задержанного.

[4.] При пощечине или оскорбительной пощечине, пальцы слегка раздвинуты. Рука дознавателя вступает в контакт с областью между кончиком подбородка задержанного и нижней частью соответствующей мочки уха.

[5.] При содержании в тесноте, задержанный находится в замкнутом пространстве, обычно небольшом или большом контейнере, в которым обычно темно. Содержание в меньшем пространстве не должно превышать двух часов, а в большем оно может длиться до 18 часов.

[6.] Подсадка насекомого подразумевает помещение в контейнер для содержания в тесноте, где находится задержанный, безвредного насекомого.

[7.] При стойке у стены, задержанный стоит в 4-5 футах от стены с ногами на ширине плеч. Его руки вытянуты перед собой, пальцы опираются о стену и удерживают всю его массу тела. Задержанный не имеет права менять положение рук и ног.

[8.] При применении неудобной позы, задержанный сидит на плиточном полу, с вытянутыми вперед ногами и поднятыми над головой руками, либо стоит на коленях на полу, наклонившись назад под углом 45 градусов.

[9] Лишение сна не должно превышать 11 суток за один раз.

[10.] При применении метода фальшивого утопления, задержанного привязывают к скамейке, с ногами, поднятыми над головой. Голова задержанного зафиксирована, и дознаватель накрывает рот и нос задержанного тканью, при этом поливая ткань контролируемой струей воды. Поток воздуха перекрывается на 20-40 секунд, что создает ощущение утопления и удушья».

55. Приложение F к докладу ЦРУ 2004 года (Проект Руководства Департамента здравоохранения по медико-психологическому сопровождению допросов задержанных от 4 сентября 2003 года) касается «дозволенных законом методов допроса».

В нем говорится, среди прочего, что к «захваченным террористам, переданным в ЦРУ для допроса, может быть применен широкий спектр дозволенных законом методов... Они предназначены для того, чтобы психологически «сломать» задержанного, максимизировать его чувство уязвимости и беспомощности, и уменьшить или ликвидировать его волю к сопротивлению... действия для получения важной информации».

Эти методы включают, по возрастанию степени интенсивности:

1) Стандартные методы (то есть, без физического или существенного психологического давления): бритье; раздевание; использование подгузников (обычно на срок не более 72 часов); одевание на допрашиваемого капюшона; изоляция; белый шум или громкая музыка (на уровне громкости, который не может повредить слух); постоянное освещение или темнота; некомфортно холодное место; диета с ограничениями, в том числе снижение количества потребляемых калорий (достаточное для поддержания общего состояния здоровья); фиксация в вертикальном, сидячем или горизонтальном положении; обливание водой; лишение сна (до 72 часов).

2) Расширенные методы (с физическим или психологическим давлением, выходящим за вышеуказанные пределы): захват для привлечения внимания; удерживание лица; оскорбительная пощечина; удар по животу; длительное использование подгузников; лишение сна (более 72 часов); неудобная поза: на коленях с телом, наклоненным вперед или назад или с упором лбом об стену; содержание в тесноте и фальшивое утопление.

56. Приложение C к докладу ЦРУ 2004 года (Меморандум для Джона Риццо, исполняющего обязанности главного юрисконсульта ЦРУ с 1 августа 2002 года) было подготовлено Джей С. Байби, помощником генерального прокурора в связи с применением РМД к Абу Зубейде, первому из захваченных лидеров Аль-Каиды, который должен был быть подвергнут этим методам допроса. Этот документ, содержащий анализ конкретных методов допроса, предлагаемых для использования при допросе Абу Зубейды, был рассекречен в 2009 году.

В этом документе делается вывод, что, учитывая «отсутствие конкретного намерения нанести серьезную психическую боль или страдания...», применение «этих методов по отдельности или в комплексе» не будет нарушать запрет на пытки, как это определено в статье 2340 раздела 18 Кодекса Соединенных Штатов.

57. Доклад Департамента по вопросам профессиональной ответственности Министерства юстиции США «Результаты анализа Меморандума Управления по правовым вопросам в отношении применения Центральным агентством расширенных методов допроса подозреваемых в терроризме» («Доклад МЮ 2009 года») был опубликован американскими властями в сильно отредактированном виде в 2010 году. Доклад состоит из 260 страниц, но все фрагменты, касающиеся расположения «черных площадок» ЦРУ, или содержащие имена следователей, были вымараны. В докладе говорится, среди прочего, следующее:

«Вопрос о том, как следует вести допросы, стал актуальным после поимки крупного лидера Аль-Каиды, Абу Зубейды, во время рейда в Фейсалабад, Пакистан, в конце марта 2002 года. Абу Зубейда был доставлен на «черную площадку», в секретную тюрьму ЦРУ [УДАЛЕНО], где его лечили от последствий огнестрельных ранений, полученных во время его поимки...»

58. Согласно докладу МЮ 2009 года, психологи ЦРУ предложили, в конце концов, двенадцать РМД для использования при допросе г-на Абу Зубейды: захват для привлечения внимания, удар об стену, удержание лица, пощечина или оскорбляющая пощечина, содержание в тесноте, подсадка насекомых, стойка у стены, неудобная поза, лишение сна, использование подгузников, фальшивое утопление... название двенадцатого РМД было удалено.

59. В докладе ЦРУ 2004 года говорится, что, впоследствии, Управление главного юрисконсульта ЦРУ («УГЮ») продолжило консультации с Министерством юстиции США в целях распространения использования РМД за пределы допросов Абу Зубейды.

Согласно докладу, «это привело к созданию документа, без даты и подписи, озаглавленного «Правовые принципы, применимые к задержанию и допросу ЦРУ захваченных членов Аль-Каиды». Некоторые части этого документа цитируются в ​​докладе ЦРУ 2004 года. В частности, в докладе приведены следующие фрагменты:

«...Конвенция [против пыток] допускает применение [жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения] в неотложных обстоятельствах, таких как национальное чрезвычайное положение или война. ... допрос членов Аль-Каиды не нарушает Пятую и Четырнадцатую поправки, потому что эти положения не применяются экстерриториально, а также не нарушает Восьмую поправку, потому что она относится только к лицам, на которых было наложено уголовное наказание...

Использование следующих методов и сопоставимых, утвержденных методов, не нарушает федеральный закон или другой закон, если дознаватели ЦРУ не имеют намерения причинить задержанному сильную физическую или нравственную боль или страдания (т.е., действуют с добросовестным предположением, что их поведение не вызовет такую боль или страдание): изоляция, снижение потребления калорий (при условии достаточного количества калорий для поддержания общего состояния здоровья задержанного), лишение материалов для чтения, громкая музыка или шум (на уровне, который не может повредить органы слуха задержанного), захват для привлечения внимания, удар об стену, удержание лица, пощечина (оскорбительная пощечина), удар по животу, содержание в тесноте, стойка у стены, неудобная поза, лишение сна, использование подгузников, подсадка безвредных насекомых, и фальшивое утопление».

В пункте 44 доклада говорится, что, согласно УГЮ, этот анализ воплотил в себе согласие Министерства юстиции США, что мотивация секретного мнения Управления по правовым вопросам от 1 августа 2002 года выходит за рамки допроса Абу Зубейды, и условий, указанных в этом мнении.

60.Как говорится в пункте 51 доклада, в ноябре 2002 года КТЦ организовал учебные курсы для агентов ЦРУ, участвующих в допросах. 28 января 2003 года были утверждены официальные «Руководство по условиям содержания задержанных ЦРУ» и «Руководство по ведению допросов в соответствии с [УДАЛЕНО]» (пункт 50).

61.Применение РМД к другим подозреваемым в терроризме, находящимся под стражей ЦРУ, в том числе г-ну Аль Нашири, началось в ноябре 2002 года.

1. Стандартные процедуры и обращение с «особо важными задержанными», находящимися под стражей ЦРУ ​​(комбинированное использование методов допроса)

62. 30 декабря 2004 ЦРУ подготовил справочный документ по комбинированным методам допроса ЦРУ («справочный документ ЦРУ 2004 года»), на имя Д. Левина, исполняющего обязанности помощника генерального прокурора США. Документ, которому изначально был присвоен гриф «совершенно секретно», был опубликован 24 августа 2009 года в сильно отредактированном виде. В этом документе излагаются стандартные утвержденные процедуры и обращение, применяемые к особо важным задержанным (ОВЗ), находящимся под стражей ЦРУ, при их поимке, перевозке и приеме на «черную площадку» ЦРУ, а также при допросе. Он «посвящен теме комбинированного использования методов допроса, [цель которого] состоит в том, чтобы убедить особо важных задержанных предоставить информацию о террористических угрозах... Эффективный допрос основывается на концепции использования физического и психологического давления комплексным, систематическим и кумулятивным образом, чтобы преодолеть сопротивление ОВЗ. Целью допроса является создание состояния беспомощности и зависимости... Процесс допроса может быть разбит на три отдельные фазы: первичная стадия, переход к допросу и допрос (см. также El-Masri v. "the former Yugoslav Republic of Macedonia" [GC], no. 39630/09, § 124, ECHR 2012).

63. Первый раздел справочного документа ЦРУ 2004 года, озаглавленный «Первичная стадия», посвящен процессу поимки, транспортировки и приема на «черную площадку». В нем говорится, что «независимо от предыдущих условий и опыта, после передачи ОВЗ в ЦРУ, происходит предсказуемый набор событий». Поимка имеет целью «внести свой вклад в физическое и психологическое состояние ОВЗ до начала допроса».

64. Упомянутый «предсказуемый набор событий» после поимки начинается с перевозки, которая описывается следующим образом:

«a. ОВЗ переправляется авиатранспортом на «черную площадку». Перед перелетом проводится медицинское обследование. Во время полета, задержанный надежно скован, и лишен видимости и слышимости путем использования повязки, наушников и капюшона. [ОТРЕДАКТИРОВАНО]. Во время транспортировки не допускаются никакие контакты с ОВЗ, кроме периодических осмотров бортовым врачом.

b. По прибытии на аэродром назначения, ОВЗ перевозится на «черную площадку» в таких же условиях и с соблюдением надлежащих процедур безопасности».

65. Описание следующего «события» - приема на «черную площадку», гласит:

«По прибытии на «черную площадку», ОВЗ проходит административные процедуры и медицинское обследование [УДАЛЕНО]. ОВЗ чувствует себя под полным контролем американцев; [УДАЛЕНО] процедуры, которым он подвергается, проводятся аккуратно, тихо, почти как в больнице; никто не подвергает его плохому обращению. Хотя все ОВЗ различны, процесс транспортировки и приема в целом производит на ОВЗ большое впечатление ввиду масштабности и внезапности изменения окружающей жизни, неопределенности будущего, и потенциального страха, который ОВЗ может испытать в американской тюрьме. Процедура приема включает в себя следующие шаги:

a.Голову и лицо ОВЗ бреют.

b.Делается серия фотографий ОВЗ в обнаженном виде для документирования физического состояния ОВЗ по прибытии.

c.Офицер медицинской службы беседует с ОВЗ и проводит медицинское обследование для оценки физического состояния ОВЗ. Врач также определяет, есть ли противопоказания к применению методов допроса.

d.Психолог проводит беседу с ОВЗ для оценки его психического состояния. Психолог также определяет, есть ли противопоказания к применению методов допроса».

66.Второй раздел, озаглавленный «Переход к допросу – Первое собеседование», касается этапа до применения РМД. В этом разделе говорится:

«Дознаватель использует первое собеседование для оценки начального уровня сопротивления ОВЗ и определения, намерен ли ОВЗ (в относительно благоприятных условиях) добровольно сотрудничать с дознавателями ЦРУ. Планка согласия на сотрудничество во время первого интервью устанавливается очень высоко. ОВЗ должен добровольно предоставить достаточно серьезную информацию о реальных угрозах и местопребывании особо важных целей, для того, чтобы дознаватель продолжал применять к нему нейтральный подход. [УДАЛЕНО] в штаб-квартиру. После собеседования, начинается процесс допроса, при условии, что необходимые медицинские и психологические оценки не содержат противопоказаний к допросу».

67.Третий раздел, «Допрос», который был в значительной степени отредактирован, описывает стандартное комплексное применение методов допроса, определяемое как 1) «существующие условия содержания», 2) «методы воздействия», 3) «корректирующие методы» и 4) «методы принуждения».

1) Часть, касающаяся «существующих условий содержания», гласит:

«Условия содержания под стражей не являются одним из методов допроса, но они также оказывают влияние на допрашиваемого. В частности, ОВЗ подвергается воздействию белого шума/громких звуков (не должны превышать 79 децибел) и постоянного освещения в течение части допроса. Эти условия обеспечивают дополнительную безопасность работы: белый шум/громкие звуки маскируют разговоры сотрудников и лишают ОВЗ любых слуховых подсказок относительно его окружения, а также сдерживают и пресекают потенциальные попытки ОВЗ вступить в контакт с другими заключенными. Постоянное освещение позволяет службам безопасности, медикам, психологам, и дознавателям «черной площадки» лучше контролировать ОВЗ».

2) «Методы воздействия» определены следующим образом:

«ОВЗ обычно приводится в базовое зависимое состояние с помощью комбинации трех методов ведения допроса, описанных ниже. Это базовое состояние нужно для того, чтобы продемонстрировать ОВЗ, что он не имеет никакого контроля над своими основными человеческими потребностями. Базовое состояние также учит задержанного воспринимать и ценить свое личное благосостояние, комфорт и непосредственные потребности больше, чем информацию, которую он защищает. Использование этих методов воздействия, как правило, не приносит немедленных результатов, а, скорее, имеет кумулятивный эффект при использовании в течение долгого времени и в сочетании с другими методами допроса, соответствующими его целям. Эти методы воздействия не требуют или почти не требуют физического взаимодействия между заключенным и дознавателем. Примеры методов воздействия:

a.Обнажение. У ОВЗ забирают одежду, и он остается обнаженным, пока дознаватель не отдаст ему одежду.

b.Лишение сна. ОВЗ фиксируется в вертикальном положении. Во время допросов могут применяться и другие процедуры, связанные с фиксированием. В санитарно-гигиенических целях на задержанного надевают подгузник; однако подгузники используются не всегда.

c.Диетические манипуляции. ОВЗ получает биологически активную добавку Ensure Plus или другую пищу через регулярные промежутки времени. Согласно нормам Департамента здравоохранения, ОВЗ получает не менее 1500 калорий в день».

3) «корректирующие методы», которые применяются к задержанному в сочетании с «методами воздействия», определяются как методы, требующие «физического взаимодействия между дознавателем и задержанным» и используются, в основном, «для корректировки поведения, запугивания, или достижения других необходимых целей». Они описаны следующим образом:

«Эти методы – оскорбительная пощечина, удар по животу, удержание лица и захват для привлечения внимания – не используются одновременно, но часто применяются как взаимозаменяемые во время допросов. Эти методы обычно используются в то время, когда задержанный подвергается методам воздействия, описанным выше (обнажение, лишение сна и диетические манипуляции). Примеры корректирующих методов:

a.Оскорбительная пощечина часто является первым физическим методом, применяемым к ОВЗ сразу после начала допроса. Как уже отмечалось, ОВЗ, возможно, уже обнажен, лишен сна и подвергается диетическим манипуляциям, хотя, вероятно, в начале допроса эти методы не оказывают особого влияния на задержанного. Оскорбительная пощечина экономно, но периодически используется на протяжении всего процесса допроса, когда дознаватель должен немедленно корректировать поведение задержанного или продемонстрировать реакцию на ответ задержанного или отсутствие ответа. Дознаватель постоянно оценивает эффективность оскорбительной пощечины и продолжает использовать ее до тех пор, пока это не окажет желаемое воздействие на задержанного. Исходя из физической динамики различных методов, оскорбительная пощечина может применяться в сочетании с обливанием водой или неудобной позой на коленях. Другие комбинации возможны, но могут не иметь практического эффекта.

b.Удар по животу. В смысле применения и желаемого результата, удар по животу аналогичен оскорбительной пощечине. Он обеспечивает поддержание высокого уровня непредсказуемости в процессе допроса. Удар по животу должен использоваться экономно и периодически на протяжении всего процесса допроса, когда дознаватель хочет немедленно исправить задержанного [УДАЛЕНО], и дознаватель постоянно оценивает его эффективность. Исходя из физической динамики различных методов, удар по животу может применяться в сочетании с обливанием водой, неудобной позой, а также стойкой у стены. Другие комбинации возможны, но могут не иметь практического эффекта.

c.Удержание лица. Удержание лица является корректирующим методом и экономно используется на протяжении всего допроса. Удержание лица не является болезненным и используется для коррекции поведения задержанного путем демонстрации контроля дознавателя над ОВЗ [УДАЛЕНО]. Исходя из физической динамики различных методов, удержание лица может применяться в сочетании с обливанием водой, неудобной позой, а также стойкой у стены. Другие комбинации возможны, но могут не иметь практического эффекта.

d. Захват для привлечения внимания. Может использоваться несколько раз в течение одного допроса. Этот метод обычно применяется [УДАЛЕНО] чтобы схватить ОВЗ и притянуть его к дознавателю (лицом к лицу). Исходя из физической динамики различных методов, захват для привлечения внимания может применяться в сочетании с обливанием водой или неудобной позой на коленях. Другие комбинации возможны, но могут не иметь практического эффекта».

4) «принудительные методы», которые подвергают задержанного «более серьезному физическому и психологическому стрессу и поэтому считаются более эффективными инструментами при убеждении ОВЗ, оказывающих серьезное сопротивление, сотрудничать с дознавателями ЦРУ», описываются следующим образом:

«Эти методы – удар об стену, обливание водой, неудобная поза, стойка у стены, и содержание в тесноте - как правило, не используются в комбинации, хотя некоторые сочетания возможны. Например, ОВЗ, стоящего в неудобной позе или у стены можно одновременно обливать водой. Во время применения к задержанному описанных выше методов воздействия (обнажения, лишения сна и диетических манипуляций) могут применяться и другие комбинации этих методов. Методы принуждения включают в себя:

a. Удар об стену. Удар об стену является одним из наиболее эффективных методов допроса, так как выматывает ОВЗ физически, усиливает у задержанного чувство неопределенности в отношении того, что с ним может сделать дознаватель, и вызывает страх, когда ОВЗ знает, что он снова подвергнется удару об стену. [УДАЛЕНО] дознаватель [УДАЛЕНО]. Удар об стену можно применять один раз для демонстрации серьезности намерений (один удар о стену), или двадцать-тридцать раз подряд, когда дознаватель требует более содержательного ответа на вопрос. В течение интенсивной стадии допроса, ОВЗ подвергается удару об стену несколько раз. Исходя из физической динамики удара об стену, нецелесообразно использовать его одновременно с другими корректирующими или принудительными методами.

b.Обливание водой. Частота и продолжительность обливания водой зависят от температуры воды и других соображений безопасности, установленных принципами Департамента здравоохранения. Обливание водой является эффективным методом допроса и может использоваться часто в рамках этих руководящих принципов. Физическая динамика обливания водой такова, что оно может использоваться в сочетании с другими корректирующими и принудительными методами. Как отмечалось выше, ОВЗ, стоящего в неудобной позе или у стены, можно обливать водой. Точно так же, во время обливания ОВЗ водой можно использовать оскорбительную пощечину или удар по животу.

c. Неудобная поза. Частота и продолжительность использования неудобной позы основываются на оценке дознавателем дальнейшей эффективности этого метода во время допроса. Этот метод, как правило, является самоограничительным, так как после определенного периода времени, из-за усталости мышц, ОВЗ не в состоянии сохранять принятую позу. Неудобные позы, когда ОВЗ находится у стены, могут использоваться в сочетании с обливанием водой и ударом по животу. Неудобные позы, когда ОВЗ стоит на коленях, могут использоваться в сочетании с обливанием водой, оскорбительной пощечиной, ударом по животу, удержанием лица и захватом для привлечения внимания.

d.Стойка у стены. Частота и продолжительность стойки у стены основываются на оценке дознавателем дальнейшей эффективности этого метода во время допроса. Этот метод, как правило, является самоограничительным, так как после определенного периода времени, из-за усталости мышц, ОВЗ не в состоянии сохранять принятую позу. Исходя из физической динамики различных методов, стойка у стены может использоваться в сочетании с обливанием водой и ударом по животу. Другие комбинации возможны, но могут не иметь практического эффекта.

e. Содержание в тесноте. Руководящие принципы Департамента здравоохранения относительно продолжительности содержания в тесноте ограничивают содержание в большом контейнере до 8 часов за один раз, в течение не более 18 часов в день, а содержание в маленьком контейнере – до 2 часов. [УДАЛЕНО]. В связи с уникальностью метода содержания в тесноте, он не может использоваться в сочетании с другими корректирующими методами или методами принуждения».

68. В следующем разделе справочного документа ЦРУ 2004 года, озаглавленном «Допрос - день за днем» (значительно отредактированном) описывается «модель допроса» для регулярного использования на «черной площадке» ЦРУ, «с акцентом на применение методов допроса, в сочетании и по отдельности».

Этот раздел гласит:

«1) [УДАЛЕНО]

2) Первый этап

a.ОВЗ приводят в комнату для допросов, под руководством дознавателя его раздевают, и заковывают в кандалы.

b.ОВЗ ставят спиной к стене для удара. ОВЗ остается в капюшоне.

c.Дознаватель подходит к ОВЗ, надевает на его голову и шею страховочный воротник, и становится перед ОВЗ. [УДАЛЕНО].

d.Дознаватель снимает капюшон с ОВЗ и [УДАЛЕНО] разъясняет ОВЗ его ситуацию, говорит, что дознаватели сделают все, что можно, чтобы получить важную информацию, и что он может немедленно улучшить свои условия, сотрудничая с дознавателями. Оскорбительная пощечина обычно используется сразу, как только ОВЗ делает или говорит что-либо, противоречащее указаниям дознавателя.

e.[УДАЛЕНО] При необходимости, следует оскорбительная пощечина или удар по животу.

f.Дознавателю следует использовать удар об стену, если становится ясно, что ОВЗ лжет, скрывает информацию, или оказывает иное сопротивление.

g.Эта последовательность может повторяться несколько раз, поскольку дознаватель продолжает оценивать силу сопротивления ОВЗ и оказывать противодействие этому сопротивлению.

h.Дознаватель, с помощью офицеров службы безопасности (в целях безопасности), помещает ОВЗ в центре комнаты для допросов, зафиксированным в вертикальном положении, и надевает на ОВЗ подгузник, чтобы приступить к лишению сна. ОВЗ дают Ensure Plus (жидкая биологически активная добавка), чтобы начать диетические манипуляции. ОВЗ остается обнаженным. В комнате для допросов используется белый шум (не более 79db). На этом первый этап допроса заканчивается.

i.[УДАЛЕНО]

j. Первый этап допроса может длиться от 30 минут до нескольких часов, в зависимости от оценки дознавателем силы сопротивления ОВЗ. [УДАЛЕНО] Для того, чтобы принести ОВЗ в базовое, зависимое положение, способствующее достижению целей допроса, были использованы три метода воздействия.

[УДАЛЕНО].

3)Второй этап.

a.Период времени между первым и вторым этапом может составлять как один час, так и более 24 часов [УДАЛЕНО] Кроме того, медицинский персонал и психологи, наблюдающие за допросом, должны сообщить, нет ли противопоказаний для проведения очередного этапа допроса.

b.[УДАЛЕНО]

c.Как и на первом этапе, дознаватель подходит к ОВЗ, надевает на его голову и шею страховочный воротник, и становится перед ОВЗ. [УДАЛЕНО].

d.[УДАЛЕНО] Если ОВЗ не реагирует адекватно на первые вопросы, дознаватель применяет оскорбительную пощечину или удар по животу, чтобы подготовить почву для дальнейших вопросов.

e.[УДАЛЕНО] Дознавателю следует использовать удар об стену, если он видит, что ОВЗ продолжает сопротивление.

f.Эта последовательность [УДАЛЕНО] может повторяться несколько раз, поскольку дознаватель продолжает оценивать силу сопротивления ОВЗ.

g.Чтобы усилить давление на ОВЗ, [УДАЛЕНО] ОВЗ поливают водой в течение нескольких минут. [УДАЛЕНО].

h.Дознаватель, с помощью офицеров службы безопасности, возвращает ОВЗ в фиксированное вертикальное положение для лишения сна. Диетические манипуляции также продолжаются, и ОВЗ остается обнаженным. В комнате для допросов используется белый шум (не более 79db). На этом второй этап допроса заканчивается.

i.Как отмечалось выше, этот этап может длиться от 30 минут до нескольких часов, в зависимости от оценки дознавателем силы сопротивления ОВЗ. В этом примере второго этапа были использованы следующие методы: лишение сна, обнажение, диетические манипуляции, удар об стену, обливание водой, захват для привлечения внимания, оскорбительная пощечина и удар по животу. Три метода воздействия были использованы, чтобы сохранить базовое, зависимое состояние ОВЗ и ослабить его решимость и волю к сопротивлению. В сочетании с этими тремя методами, на протяжении этого этапа допроса использовались другие корректирующие и принудительные методы, на основании целей допроса и оценки дознавателем силы сопротивления ОВЗ.

4)Третий этап

a.[УДАЛЕНО] Кроме того, медицинский персонал и психологи, наблюдающие за допросом, должны подтвердить отсутствие противопоказаний для продолжения допроса.

b.Лишение сна, диетические манипуляции и обнажение продолжаются. [УДАЛЕНО].

c.Как на предыдущих этапах, ОВЗ стоит у стены для удара со страховочным воротником на шее.

d.Если ОВЗ продолжает сопротивление, дознаватель продолжает использовать удар об стену и обливание водой. Все корректирующие методы (оскорбительная пощечина, удар по животу, удерживание лица, захват для привлечения внимания) могут быть использованы несколько раз в течение этого этапа в зависимости от ответов и действий ОВЗ. При допросе применяются неудобная поза и стойка у стены. [УДАЛЕНО]. Интенсивный допрос и удары об стену могут повторяться несколько раз. [УДАЛЕНО].

Дознаватели часто используют один метод для подкрепления другого. Например, дознаватель говорит ОВЗ, находящемуся в неудобной позе, что он (ОВЗ) должен будет вернуться к стене для удара, если он не сможет сохранить неудобную позу до тех пор, пока он не выдаст требуемую информацию. Это создает дополнительную нагрузку на ОВЗ, который, как правило, будет пытаться сохранить неудобную позу как можно дольше, чтобы избежать удара об стену. [УДАЛЕНО] Дознаватель напоминает ОВЗ, что именно он виноват в таком обращении и может прекратить его в любой момент, начав сотрудничать с дознавателем.

e. Дознаватель, с помощью офицеров службы безопасности, возвращает ОВЗ в фиксированное вертикальное положение для лишение сна. Диетические манипуляции также продолжаются, и ОВЗ остается обнаженным. В комнате для допросов используется белый шум (не более 79db). На этом третий этап допроса заканчивается.

В этом примере третьего этапа были использованы следующие методы: лишение сна, обнажение, диетические манипуляции, удар об стену, обливание водой, захват для привлечения внимания, оскорбительная пощечина, удар по животу, неудобная поза и стойка у стены.

5) Последующие этапы

[УДАЛЕНО] методы допроса, оцененные как наиболее эффективные, должны применяться активнее, а методы с небольшой оценочной эффективностью сводятся к минимуму.

a.[УДАЛЕНО]

b. Содержание в тесноте следует применять, если дознаватель решит, что этот метод окажет на ОВЗ соответствующее воздействие.

c.[УДАЛЕНО]

d.Лишение сна может продолжаться до 70 до 120 часов, или, возможно, дольше для наиболее активно сопротивляющихся ОВЗ, но ни в коем случае не должно превышать 180 часов. Лишение сна может закончиться раньше, если наблюдающий врач или психолог выявит противопоказания к продолжению лишения сна.

e.[УДАЛЕНО].

f.[УДАЛЕНО]

g.Целью дознавателя является доведение ОВЗ до состояния, когда он будет сотрудничать на предсказуемой, надежной и устойчивой основе. Методы допроса могут по-прежнему применяться по мере необходимости, но реже. [УДАЛЕНО]

Этот переходный период длится от нескольких дней до нескольких недель, в зависимости от ответов и действий ОВЗ.

h.Весь описанный выше процесс допроса, включая переходный период, может длиться в течение тридцати дней. [УДАЛЕНО] В среднем, фактическое использование методов допроса может продлеваться еще до пятнадцати дней, в зависимости от сопротивления ОВЗ [УДАЛЕНО]. Если дознаватели признают потенциальную необходимость продлить использование методов допроса на 30 дней, они должны представить в штаб-квартиру ЦРУ новый план допроса для оценки и утверждения».

4. Условия содержания под стражей в изоляторах ЦРУ

69. С 2003 по 2006 годы условия содержания в изоляторах ЦРУ за рубежом регулировались Руководством в отношении условий содержания лиц, находящихся под стражей ЦРУ, подписанным директором ЦРУ Джорджем Тенетом 28 января 2003 года.

Согласно этим руководящим принципам, в 2003 году использовались, по крайней мере, следующие «шесть стандартных условий содержания»:

(i) завязывание глаз или надевание капюшона, чтобы дезориентировать задержанного и не позволить ему определить свое местонахождение или планировку изолятора;

(ii)удаление волос по прибытии в изолятор – сбривание волос на голове и лице задержанного электробритвой; задержанный при этом прикован к стулу;

(iv) содержание в полной изоляции, в одиночной камере;

(iv)постоянный шум в диапазоне 56-58 дБ в камерах задержанных и 68-72 дБ в проходах;

(v)постоянное освещение каждой камеры двумя 17-ваттными люминесцентными лампами Т-8; при этом яркость освещения сравнима с освещением в офисе;

(vi)использование ножных оков при всех действиях с задержанным и при его передвижении.

70. В меморандуме для Джона А. Риццо, исполняющего обязанности главного юрисконсульта ЦРУ, озаглавленном «Применение закона об обращении с задержанными в условиях содержания под стражей в изоляторах Центрального разведывательного управления» от 31 августа 2006 года, который был опубликован 24 августа 2009 года в сильно отредактированном виде, описаны условия, в которых содержались особо важные задержанные, следующим образом:

«...задержанные ЦРУ содержатся в постоянно освещенных камерах, в полной изоляции от контактов с другими людьми и под круглосуточным наблюдением. Мы также признаем, что многие из задержанных участвовали в программе в течение нескольких лет и, таким образом, мы не можем назвать эти условия кратковременными...

Тем не менее, мы признаем, что изоляция, испытываемая заключенными ЦРУ, может оказывать психологическое воздействие. В некоторых случаях, одиночное заключение может продолжаться в течение многих лет, и может влиять на способность задержанного взаимодействовать с другими людьми. ...»

5. Закрытие программы ОВЗ

71.6 сентября 2006 года президент Буш выступил с речью, объявив о закрытии Программы ОВЗ. Согласно информации, опубликованной американскими властями, по состоянию на октябрь 2006 года ни один человек не содержался под стражей ЦРУ, и все соответствующие заключенные были переданы в распоряжение военных властей США на американскую военно-морскую базе в Гуантанамо.

C. Роль компании Jeppesen

72. Jeppesen Dataplan является дочерней компанией Boeing в Сан-Хосе, штат Калифорния. По данным сайта компании, эта компания является поставщиком международных авиационных услуг, которая координирует все вопросы – от сборов аэропортов до бронирования отелей для коммерческих и военных клиентов.

73. Согласно отчетам о транспортных рейсах (см. параграфы 258, 287-291 и 316 ниже), подразделение компании Jeppesen по планированию международных перелетов (JITPS) помогало ЦРУ в перевозке лиц, подозреваемых в терроризме.

74. В 2007 году Американский союз гражданских свобод (АСГА) подал иск в федеральный суд против Jeppesen Dataplan, Inc от имени трех жертв специальной транспортировки в суд Северного округа штата Калифорния. Позже, к иску присоединились еще два человека в качестве истцов. В иске говорилось, что компания Jeppesen сознательно участвовала в этих транспортировках, обеспечивая необходимое планирование полетов и предоставляя логистические услуги по поддержке самолетов и экипажей, используемых ЦРУ для насильственного исчезновения этих пяти человек, их пыток, содержания под стражей и допроса.

В феврале 2008 года окружной суд отклонил иск на основании «привилегии государственной тайны». В апреле 2009 года апелляционный суд девятого округа отменил решение суда первой инстанции и вернул дело. В сентябре 2010 года, по поручению правительства США, комиссия из 11 судей апелляционного суда девятого округа отменила решение, принятое в апреле 2009 года. В мае 2011 года Верховный суд США отказал в удовлетворении ходатайства АСГС о рассмотрении иска.

D. Военные комиссии

1. Военный приказ от 13 ноября 2001 года

75. 13 ноября 2001 года президент Буш издал военный приказ от 13 ноября 2001 о задержании, обращении и осуждении некоторых лиц, не являющихся гражданами США, в войне против терроризма. Приказ был опубликован в Федеральном регистре 16 ноября 2001 года.

Соответствующие части приказа гласят:

«Раздел 2. Определение и политика.

(a)Термин «лицо, подпадающее под действие этого приказа» означает любое лицо, не являющееся гражданином Соединенных Штатов, в отношении которого я определяю в письменной форме, что:

(1) есть основания полагать, что это лицо, в соответствующее время,

(i)является или являлось членом организации, известной как Аль-Каида;

(ii)занималось, помогало или способствовало, или вступило в сговор с целью совершения актов международного терроризма или подготовки к ним, что причинило, угрожает причинить или имеет своей целью причинить вред или оказать неблагоприятное воздействие на США, ее граждан, национальную безопасность, внешнюю политику или экономику; или

(iii)сознательно укрывало одного или нескольких лиц, упомянутых в подпунктах (I) или (II) пункта 2 (а) (1) этого приказа; и

(2)в интересах США, чтобы это физическое лицо подпадало под действие этого приказа.

(b) Согласно политике Соединенных Штатов, министр обороны должен принять все необходимые меры для обеспечения того, чтобы любое лицо, подпадающее под действие этого приказа, было задержано в соответствии с разделом 3, и, если это лицо предстанет перед судом, его будут судить только в соответствии с разделом 4.

(c) Кроме того, согласно политике США, любое лицо, подпадающее под действие этого приказа, которое уже не находится под контролем министра обороны, но находится под контролем любого другого должностного лица, или представителя Соединенных Штатов или любого государства, должно, при передаче копии письменного определения такому должностному лицу или представителю, быть незамедлительно помещено под контроль министра обороны. ...»

Раздел 3. Полномочия министра обороны в отношении заключения под стражу. Любое лицо, подпадающее под действие этого приказа, должно быть –

(a) задержано в соответствующем месте, указанном министром обороны, за пределами или в пределах Соединенных Штатов; ...

Раздел 4. Полномочия министра обороны в отношении проведения суда военной комиссией.

(a) Любое лицо, подпадающее под действие настоящего приказа, которое должно предстать перед судом, предстает перед военной комиссией в связи с любыми преступлениями, в совершении которых это лицо обвиняется и которые подлежат рассмотрению военной комиссией, и может быть приговорено к наказанию, предусмотренному действующим законодательством, в том числе к пожизненному заключению или смертной казни».

2. Приказ о военных комиссиях № 1

76. 21 марта 2002 года Д. Рамсфелд, министр обороны США в то время, издал Приказ о военных комиссиях № 1 (вступивший в силу незамедлительно) в отношении процедуры рассмотрения военными комиссиями дел некоторых лиц, не являющихся гражданами США, в войне против терроризма.

Соответствующие части приказа гласят:

«2. СОЗДАНИЕ ВОЕННЫХ КОМИССИЙ

В соответствии с Военным приказом Президента, министр обороны или его представитель (компетентный орган) может издавать распоряжения, время от времени создавая одну или несколько военных комиссий для рассмотрения дел лиц, подпадающих под действие Военного приказа Президента, и назначать любой другой персонал, необходимый для такого рассмотрения.

4. СОСТАВ КОМИССИЙ

A. Члены

(1)Назначение

Компетентный орган назначает членов и запасного члена или членов каждой комиссии. ...

(2)Число членов

Каждая комиссия включает не менее трех, но не более семи членов, число которых определяется компетентным органом. ...

(3)Квалификация

Все члены и запасные члены комиссии должны быть офицерами вооруженных сил США (военными офицерами), включая, без ограничений, кадровый резерв на действительной службе, офицеров Национальной гвардии на действительной службе в Федеральной службе, и вышедших в отставку офицеров, повторно призванных в действующую армию. ...

6. РАССМОТРЕНИЕ ДЕЛА

...

B. Обязанности Комиссии в ходе судебного разбирательства.

Комиссия:

(1) Обеспечивает полное и справедливое судебное разбирательство.

(2) Ведет разбирательство беспристрастно и оперативно, строго ограничивая разбирательство полным и справедливым судебным рассмотрением обвинений, исключая не относящиеся к делу доказательства, и не допуская неуместного вмешательства или задержек.

(3) Проводит открытое разбирательство, если иное решение не было принято компетентным органом или председателем в соответствии с военным приказом Президента и настоящим приказом. Основания для рассмотрения дела в закрытом режиме включают защиту сведений, которые засекречены или могут быть засекречены в соответствии со ссылкой (d); информации, охраняемой законом или правилами от несанкционированного раскрытия; физической безопасности участников рассмотрения дела Комиссией, в том числе потенциальных свидетелей; разведывательных и правоохранительных источников, методов или деятельности; а также других интересов национальной безопасности. Председатель может принять решение закрыть все производство или его часть по собственной инициативе или на основании представления, включая преставление обвинения или защиты о рассмотрении в одностороннем порядке в закрытом режиме. Решение о проведении в закрытом режиме разбирательства или его части может включать в себя решение об отстранении обвиняемого, гражданского защитника, или любого другого лица, но адвокат никогда не может быть отстранен от судебного разбирательства или его части. В соответствии с разделом 9, защитник может раскрывать любую информацию, представленную в ходе закрытого заседания физическим лицам, отстраненным от производства или его части, только в случае получения предварительного разрешения председателя. Открытое разбирательство может включать, по усмотрению компетентного органа, присутствие публики и аккредитованных представителей прессы, а также публикацию протокола заседания в соответствующее время. Разбирательство должно быть открытым в максимально возможной степени. Фото, видео или аудио трансляция или запись рассмотрения дела Комиссией запрещены, за исключением фотографирования, видео и аудио записи, осуществляемых Комиссией по указанию председателя в случае необходимости сохранить запись судебного разбирательства.

...

D. Доказательства

(1) Приемлемость

Доказательства считаются приемлемыми, если, по мнению председателя (или, когда любой другой член комиссии обращается с таким предложением в то время, когда председатель высказывает такое мнение, по мнению Комиссии, принятому большинством голосов), эти доказательства имеют доказательственное значение для разумного человека.

(5) Защита информации

(a) Приказы о защите

Председатель может издавать приказы о защите, необходимые для выполнения Военного приказа и настоящего приказа, в том числе в отношении защиты «защищенной информации», которая включает в себя:

(i) информацию, которая была засекречена или может быть засекречена в соответствии со ссылкой (d);

(ii) информацию, которая охраняется от несанкционированного раскрытия законом или правилами;

(iii) информацию, раскрытие которой может поставить под угрозу физическую безопасность участников рассмотрения дела Комиссией, в том числе потенциальных свидетелей;

(iv) информацию о разведывательных и правоохранительных источниках, методах, или деятельности; или (v) нформацию о других интересах национальной безопасности. В кратчайшие сроки, юристы обоих сторон должны уведомить председателя о любом своем намерении представить доказательства, содержащие защищенную информацию.

(b) Ограниченное раскрытие информации

Председатель Комитета, по ходатайству прокуратуры или по собственной инициативе, должен, по мере необходимости, защищать интересы США и, в соответствии с разделом 9, отдавать указания о:

(i) удалении указанных элементов защищаемой информации из документов, которые будут предоставлены в распоряжение обвиняемого, его адвоката или гражданского защитника;

(ii) замене части или краткого содержания информации для такой защищенной информации; или

(iii) запрете делать заявления по поводу фактов, которые могли бы быть доказаны защищенной информацией.

Ходатайства обвинения и любые материалы, представленные в их поддержку или в ответ на них, по запросу стороны обвинения, рассматриваются председателем в одностороннем порядке в закрытом режиме, но никакая защищенная информация не допускается в качестве доказательств для рассмотрения Комиссией, если она не представлена адвокату.

...

H. Послесудебные процедуры

...

(2) Окончательность выводов и приговора

Выводы Комиссии в отношении обвинений и приговор Комиссии становятся окончательными, когда Президент или, по указанию Президента, министр обороны принимает окончательное решение по этому делу в соответствии с разделом 4 (с) (8) Военного приказа Президента и в соответствии с разделом 6 (H) (6) настоящего приказа. Решение о невиновности в отношении предъявленных обвинений не может быть заменено решением о виновности. Любой приговор, ставший окончательным по решению Президента или министра обороны, должен быть исполнен в кратчайшие сроки. Тюремное заключение начинается сразу после судебного разбирательства.

...

(4) Комиссия по пересмотру

Министр обороны назначает Комиссию по пересмотру, состоящую из трех членов, которые могут быть гражданскими лицами, назначенными в соответствии со ссылкой (е). Как минимум один член Комиссии по пересмотру должен иметь опыт работы в качестве судьи. Комиссия по пересмотру пересматривает запись судебного разбирательства и, по своему усмотрению, любые письменные материалы, представленные обвинением и защитой, и обсуждает их в закрытом заседании. Комиссия по пересмотру не должна обращать внимание ни на какие отклонения от процедуры, установленной в настоящем приказе или в других документах, которые существенно не повлияли на исход разбирательства в Комиссии. В течение тридцати дней после получения записи судебного разбирательства, Комиссия по пересмотру должна принять одно из следующих решений:

a) направить дело министру обороны с соответствующими рекомендациями, или

b) вернуть дело в компетентный орган для дальнейшего разбирательства, при условии, что большинство членов Комиссии по пересмотру пришли к определенному и четкому выводу, что произошла существенная правовая ошибка.

...

(5) Пересмотр министром обороны

Министр обороны пересматривает записи судебного разбирательства и рекомендации Комиссии по пересмотру, и либо возвращает дело для дальнейшего разбирательства, либо, если он не может принять окончательное решение в соответствии с разделом 4 (с)(8) Военного приказа Президента, направляет его Президенту с соответствующими рекомендациями.

(6) Окончательное решение

После пересмотра министром обороны, записи судебного разбирательства и все рекомендации направляются Президенту для рассмотрения и принятия окончательного решения (если Президент не поручил министру обороны выполнять эту функцию). Если Президент передал эти полномочия министру обороны, министр может одобрить или не одобрить результаты, либо признать вину подсудимого в менее серьезном преступлении, чем то, в котором он был обвинен, либо смягчить, сократить, отложить или приостановить вынесенный приговор или любую его часть. Если министр обороны уполномочен принимать окончательное решение, результат пересмотра министром обороны в соответствии с разделом 6 (H) (5) является окончательным».

3. Закон о военных комиссиях 2006 года и Закон о военных комиссиях 2009 года

77. 29 июня 2006 года Верховный суд постановил в деле Hamdan v. Rumsfeld, 548 U.S. 557, 635 (2006), что военной комиссии «не хватило полномочий для рассмотрения дела», и что схема нарушила Единый кодекс военной юстиции (ЕКВЮ) и общую статью 3 Женевских конвенций. Как следствие, Приказ о военных комиссиях была заменен Законом о военных комиссиях 2006 года («ЗВК 2006 года»), подписанным президентом Бушем 17 октября 2006 года.

28 октября 2009 года президент Обама подписал Закон о военных комиссиях 2009 года («ЗВК 2009 года»).

27 апреля 2010 года Министерство обороны приняло новые правила, регулирующие работу военных комиссий.

Правила включают в себя некоторые усовершенствования процедуры, но они по-прежнему, как и правила, которые применялись в 2001-2009 годах, позволяют, при определенных обстоятельствах, принимать показания, полученные насильственным путем, если «использование таких доказательств удовлетворяет интересам правосудия».

E. Обзор Сенатом США деятельности ЦРУ в рамках Программы ОВЗ в 2001-2009 годах

78. В марте 2009 года следственный комитет Сената США инициировал проверку деятельности ЦРУ в рамках Программы ОВЗ, включая тайное содержание под стражей на иностранных черных площадках и использование РМД.

Доклад Комитета, озаглавленный «Исследование программы задержаний и допросов Центрального разведывательного управления» был закончен в конце 2012 года. В докладе описывается программа задержаний и допросов ЦРУ в период с сентября 2001 года по январь 2009 года. В докладе рассмотрены операции в зарубежных секретных тюрьмах ЦРУ, использование РМД и условия содержания более чем 100 лиц, задержанных ЦРУ в течение этого периода.

79.13 декабря 2012 года, сенатор Дайан Файнштейн, председатель следственного комитета, выступил с заявлением, в котором, в частности, говорится:

«Доклад комитета состоит более чем из 6000 страниц. Этот всеобъемлющий обзор программы ЦРУ включает себя подробную информацию в отношении всех задержанных ЦРУ, условий, в которых они содержались, методов допроса, сведений, которые они сообщили, и точности - или неточности - описаний программы, представленных ЦРУ в Белый дом, Министерство юстиции, Конгресс и др. В докладе также содержатся 20 выводов и заключений, принятых Комитетом.

Доклад основан на документальном обзоре более 6 миллионов страниц записей ЦРУ и других документов, ссылающихся на эти записи в поддержку своих выводов. Доклад содержит более 35 000 сносок. Я считаю, что это – одно из самых значительных надзорных мероприятий в истории Сената Соединенных Штатов, и, безусловно, самой крупное надзорное мероприятие, когда-либо проводившееся этим комитетом.

После сегодняшнего голосования комитета, я передам доклад президенту Обаме и ключевым должностным лицам исполнительной власти для рассмотрения и комментариев. Доклад остается секретным, публикация его в целом или какой-либо его части запрещена. Комитет примет решение о публикации после получения комментариев органов исполнительной власти.

В докладе раскрываются поразительные подробности о Программе задержаний и допросов ЦРУ и поднимаются важные вопросы, касающиеся разведывательных операций и надзора. Я с нетерпением жду начала работы с Президентом и его командой по национальной безопасности, включая директора национальной разведки и исполняющего обязанности директора Центрального разведывательного управления, для решения этих важных вопросов, главным из которых является безопасность нашего государства и нашего народа. ...

Я твердо верю, что создание долгосрочных, секретных «черных площадок» и использование так называемых «расширенных методов допроса» было ужасной ошибкой. Большинство Комитета со мной согласно. ...»

80.3 апреля 2014 года следственный комитет решил рассекретить резюме отчета, а также 20 выводов и заключений. В связи с этим, сенатор Дайан Файнштейн выступила с заявлением, в котором, в частности, говорится:

«Сегодня, во второй половине дня, следственный комитет Сената проголосовал за рассекречивание 480-страничного резюме доклада, а также 20 выводов и заключений пятилетнего изучения Программы задержаний и допросов ЦРУ, в котором участвовали более 100 задержанных.

Целью данного исследования было выявление фактов, стоящих за этой секретной программой, и результаты были шокирующими. Доклад обнажает жестокость, которая резко противоречит нашим национальным ценностям. Это – несмываемое пятно на нашей истории, и мы больше никогда не должны этого допустить. ...

В докладе также подчеркнуты основные проблемы работы ЦРУ в рамках этой программы и его взаимодействия с Белым домом, другими органами исполнительной власти и Конгрессом. Это также вызывает глубокую тревогу и показывает, почему надзор за спецслужбами в демократическом государстве столь важен. ...

Полный 6200-страничный доклад был обновлен, и вопрос о его рассекречивании будет рассмотрен позднее».

81.Позднее доклад был направлен в ЦРУ для рассмотрения вопроса о рассекречивании. Решение по рассекречиванию еще не принято.

III. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА НАСТОЯЩЕГО ДЕЛА

82.Обстоятельства настоящего дела могут быть изложены следующим образом.

A. Поимка заявителя, передача под стражу ЦРУ и первоначальное содержание под стражей (с конца октября по 4 декабря 2002 года)

83.В конце октября 2002 года заявитель был захвачен в Дубае, Объединенные Арабские Эмираты. В ноябре 2002 года он был передан в распоряжение ЦРУ. Этот факт упоминается в пункте 7 Доклада ЦРУ за 2004 год:

«7 [УДАЛЕНО] В ноябре 2002 года в распоряжение Агентства был передан Абу Зубейда и еще один особо важный задержанный, Абд аль-Рахим Аль Нашири, [УДАЛЕНО] и Департамент здравоохранения оказал задержанным медицинскую помощь».

84. Впоследствии американские агенты доставили его в секретную тюрьму ЦРУ в Афганистане, известную как «Salt Pit». Во время содержания под стражей, дознаватели заставляли его пребывать в неудобной позе в течение длительного времени, когда его запястья приковывались к балке или крюку над головой минимум на два дня.

85. После краткого пребывания в «Salt Pit», американские агенты доставили его в другую секретную тюрьму ЦРУ в Бангкоке, Таиланд, под кодовым названием «Cat’s Eye» (в документах ЦРУ часто пишется одним словом «Catseye»), где он находился до 4 декабря 2002 года. Г-н Абу Зубейда содержался в то время в этой же тюрьме (см. Husayn (Abu Zubaydah) v. Poland, no. 7511/13, judgment of 24 July 2014, §§ 86 and 89). В этой тюрьме, допросы обоих заявителей снимали на видео.

86. Согласно Докладу ЦРУ за 2004 год, на этой черной площадке ЦРУ заявитель подвергался РМД (см. также параграфы 53-61 выше) с 15 ноября 2002 года по 4 декабря 2002 года.

В главе «Деятельность по содержанию под стражей и допросу в [НАЗВАНИЕ УДАЛЕНО]», которая была в большей части отредактирована, пункты 74-76 гласят:

«74. [УДАЛЕНО] психолог/дознаватели [УДАЛЕНО] сопровождали каждый допрос Абу Зубейды и Аль Нашири, где были использованы РМД. Перед каждым допросом психолог/дознаватели совещались с [УДАЛЕНО] членами команды. Психологи производили психологическую оценку [УДАЛЕНО].

75. [УДАЛЕНО ПОЛНОСТЬЮ]

76. [УДАЛЕНО] 15 ноября 2002 года допрос Аль Нашири продолжился после [УДАЛЕНО] необходимого разрешения штаб-квартиры. [УДАЛЕНО].

Психолог/следователи начали допрос Аль Нашири с использованием РМД сразу после его прибытия. Аль Нашири предоставил важные сведения о других террористах в первый день допроса.

На двенадцатый день допроса [УДАЛЕНО] психолог/дознаватели дважды применяли фальшивое утопление у Аль Нашири в ходе двух отдельных допросов. Расширенный допрос Аль Нашири продолжался по 4 декабря 2002 года».

87.Пункт 224 из Доклада ЦРУ 2004 года относится к этим же фактам, а также к тому факту, что после этих допросов с утоплениями Аль Нашири был переведен из «Cat’s Eye» на другую черную площадку:

«224. В отношении Аль Нашири [УДАЛЕНО] сообщается о двух случаях применения фальшивого утопления в ноябре 2002 года, после чего психолог/дознаватели постановили, что Аль Нашири прекратил сопротивление.

Тем не менее, после перевода [УДАЛЕНО] было снова решено, что Аль Нашири утаивает информацию. Впоследствии к Аль Нашири были применены дополнительные РМД, но не фальшивое утопление.

После этого Агентство решило, что Аль Нашири готов к сотрудничеству. Из-за того, что различные следователи использовали различные методы в течение относительно короткого периода времени, трудно определить точно, почему Аль Нашири стал более охотно предоставлять информацию. Однако, после использования РМД, он предоставил информацию о ближайших планируемых операциях и [УДАЛЕНО], в отличие от устаревших сведений, которые он сообщал перед использованием РМД».

88.Эти же факты изложены в Докладе МЮ 2009 года, в котором также говорится, что г-н Аль Нашири и г-н Абу Зубейда были одновременно переведены с другую тюрьму ЦРУ. Соответствующий фрагмент гласит:

«15 ноября 2002 года, второй заключенный, Абд аль-Рахим Аль Нашири был доставлен в тюрьму [УДАЛЕНО]. [УДАЛЕНО] психолог/дознаватели сразу же начали использовать РМД, и Аль Нашири сообщил важные сведения о других террористах в первых день допроса. На двенадцатый день, психолог/ дознаватели дважды применили фальшивое утопление, но не добились никаких результатов. Другие РМД продолжали использоваться, и в конечном итоге Аль Нашири начал сотрудничать.

[УДАЛЕНО] 2002 года Аль Нашири и Абу Зубейда были переведены на другую черную площадку ЦРУ, [УДАЛЕНО] ...»

89.Согласно списку Вона, переданного ЦРУ в АСГС, 3 декабря 2002 года на сайт ЦРУ было отправлено сообщение из штаб-квартиры ЦРУ, озаглавленное «Закрытие объекта и уничтожение секретной информации». В тексте сообщения, опубликованном в отредактированном виде, этой станции ЦРУ было поручено создать реестр видеозаписей допросов г-на Аль Нашири и г-на Абу Зубейды. Другое сообщение, отправленное 9 декабря 2002 года, подтверждает, что поручение было выполнено:

«3 декабря 2002 года, [ОТРЕДАКТИРОВАННЫЙ] создал реестр всех видеороликов и других связанных с ними материалов, созданных [УДАЛЕНО] в ходе допросов задержанных членов Аль-Каиды Абу Зубейда и Аль Нашири».

90. Судя по общему списку сообщений от «FIELD» [станции ЦРУ] в «HQTRS» (штаб-квартира ЦРУ), относящихся к допросу г-на Аль Нашири и г-на Абу Зубейды на площадке «Cat’s Eye», после 4 декабря 2002 года не было отправлено ни одного сообщения. Рассекреченные документы ЦРУ свидетельствуют, что площадка была закрыта в тот же день.

B. Перевозка в Польшу и содержание под стражей на «черной площадке» в Старе Кейкуты (с 4/5 декабря 2002 года по 6 июня 2003 года)

1. Перевозка (4-5 декабря 2002 года)

91.Заявитель утверждал, что он был переведен в Польшу в рамках Программы ОВЗ 5 декабря 2002 года.

4 декабря 2002 года, на зафрахтованном ЦРУ самолете Gulfstream (вместимостью 12 пассажиров), зарегистрированном как N63MU в Федеральной авиационной администрации и эксплуатируемом компанией First Flight Management/Airborne Inc., заявитель и г-н Абу Зубейда были переправлены из Таиланда на военную авиабазу в Шиманах, Польша.

Самолет вылетел из Бангкока через Дубай и приземлился в Шиманах, Польша, 5 декабря 2002 года в 14:56. Он вылетел обратно в тот же день в 15:43. Полет был тщательно засекречен, что характерно для рейсов, зафрахтованных ЦРУ для перевозки лиц в рамках Программы ОВЗ (см. также параграфы 258-260, 316 и 318 ниже).

92.Анализ данных из различных источников, включая сообщения о планах полетов, опубликованные Евроконтролем, счета-фактуры, и реакцию на запросы о раскрытии информации, сделанные от имени заявителя и/или г-на Абу Зубейды (см. также параграфы 287-291 ниже), подтвердил, что между 3 и 6 декабря 2002 года N63MU летал по следующим маршрутам:

Пункт отправления

Пункт прибытия

Дата перелета

Эльмира, Нью-Йорк (KELM)

Вашингтон, ОК (KIAD)

3.12.2002

Вашингтон, ОК (KIAD)

Анкоридж, Аляска (PANC)

3.12.2002

Анкоридж, Аляска (PANC)

Осака, Япония (RJBB)

3.12.2002

Осака, Япония (RJBB)

Бангкок, Таиланд (VTBD)

4.12.2002

Бангкок, Таиланд (VTBD)

Дубай, ОАЭ (OMDB/OMDM)

4.12.2002

Дубай, ОАЭ (OMDB/OMDM)

Шиманы, Польша (EPSY)

5.12.2002

Шиманы, Польша (EPSY)

Варшава, Польша (EPWA)

5.12.2002

Варшава, Польша (EPWA)

Лондон Лутон, Великобритания (EGGW)

6.12.2002

Лондон Лутон, Великобритания (EGGW)

Вашингтон, ОК (KIAD)

6.12.2002

Вашингтон, ОК (KIAD)

Эльмира, Нью-Йорк (KELM)

6.12.2002

93. Письмо от пограничной службы Польши Хельсинкскому фонду по правам человека от 23 июля 2010 года подтверждает, что самолет N63MU приземлился в аэропорту Шиманы 5 декабря 2002 года с восемью пассажирами и четырьмя членами экипажа на борту, и вылетел оттуда в тот же день, без пассажиров (см. также параграф 292 ниже).

94. Доклад Совета Европы 2007 года («Доклад Марти 2007 года» - см. также параграфы 258 и 316 ниже), составленный сенатором Марти в рамках расследования Марти, идентифицирует N63MU как «самолет для перевозки», который прибыл в Шиманы из Дубая в 14:56 5 декабря 2002 года.

95. Рутинная процедура после прибытия самолета ЦРУ в аэропорт Шиманы была описана одним из свидетелей, заслушанных в ходе расследования Фава, некоей г-жой М.П., которая в то время была начальником аэропорта Шиманы (параграфы 293-302 ниже). Эта процедура также была описана в Докладе Фава (см. параграф 271 ниже) и Докладе Марти 2007 года (см. параграф 260 ниже).

96. В соответствии с этой рутинной процедурой, заявителя и г-на Абу Зубейду, по-видимому, провели в автомобиль, предоставленный польскими властями, и отвезли на тренировочную базу польской разведки в Старе Кейкуты, которая находится рядом с аэропортом Щитно (см. также параграфы 260, 266-271, 294-302 ниже).

97.Присутствие г-на Аль Нашири и г-на Абу Зубейды на территории Польши не было зарегистрировано ни в каких официальных документах польской пограничной службы (см. также параграф 328 ниже).

2. Содержание под стражей и жестокое обращение (5 декабря 2002 года - 6 июня 2003 года)

98. Во время своего содержания под стражей заявитель был лишен любых контактов с семьей и внешним миром и подвергался различным формам жестокого обращения.

99. В Докладе ЦРУ 2004 года, в разделе, охватывающем период с декабря 2002 года по сентябрь 2003 года, пункты 90-98, описаны следующие события, которые имели место в декабре 2002 года и январе 2003 года:

«Конкретные несанкционированные или незарегистрированные методы

...

Пистолет и электродрель

91.[УДАЛЕНО] члены команды дознавателей, целью которых было допросить Аль Нашири и Абу Зубейду, изначально включала [УДАЛЕНО]. Команда дознавателей применяла РМД к Аль Нашири в течение двух недель в декабре 2002 года [УДАЛЕНО] они решили, что он «готов к сотрудничеству». Впоследствии сотрудники CTE в штаб-квартире [УДАЛЕНО] направили [УДАЛЕНО] старшего оперативного сотрудника (следователя) [УДАЛЕНО], чтобы опросить Аль Нашири и оценить его поведение.

92.[УДАЛЕНО] следователь оценил поведение Аль Нашири и пришел к выводу, что тот утаивает информацию, после чего [УДАЛЕНО] возобновили [УДАЛЕНО] применение капюшона и наручников. В неуказанное время между 28 декабря 2002 и 1 января 2003 года следователь использовал незаряженный полуавтоматический пистолет, чтобы напугать Аль Нашири и принудить его к раскрытию информации. После обсуждения этого плана с [УДАЛЕНО], следователь вошел в камеру, где находился скованный Аль Нашири, и один или два раза передернул затвор пистолета [механическая операция с огнестрельным оружием для досылки патрона или имитации такой досылки] возле головы Аль Нашири. Вероятно, в тот же день следователь использовал электродрель, чтобы напугать Аль Нашири. [УДАЛЕНО] согласие, следователь вошел в камеру задержанного и запустил дрель, в то время как задержанный стоял перед ним голый и с капюшоном на голове. Следователь не прикасался дрелью к Аль Нашири.

93.[УДАЛЕНО] и следователь не запросил разрешения и не сообщил в штаб-квартиру об использовании этих несанкционированных методов. Тем не менее, в январе 2003 года, вновь прибывшие офицеры TDY [УДАЛЕНО], которые узнали об инцидентах в штаб-квартире. УГИ провело расследование и передало свои выводы Департаменту по уголовным делам Министерства юстиции. 11 сентября 2003 года Министерство юстиции отказалось предъявить обвинение и передало дело в ЦРУ для разбирательства. Эти инциденты являются предметом отдельного доклада УГИ.

Угрозы

94.[УДАЛЕНО] В другой раз [УДАЛЕНО] тот же следователь штаб-квартиры, в соответствии со свидетельствами [УДАЛЕНО], который присутствовал при инциденте, угрожал Аль Нашири, говоря, что, если тот не заговорит: «Мы можем привезти сюда твою мать» и «Мы можем привезти сюда твою семью». [УДАЛЕНО] следователь хотел, по психологическим причинам, чтобы Аль Нашири считал, что следователь знает арабский язык и может быть [УДАЛЕНО] офицером разведки, и что Аль Нашири находился [УДАЛЕНО] в заключении, потому что в ближневосточных кругах было распространено мнение, [УДАЛЕНО] что методика допроса включает сексуальное насилие над родственницами задержанного в его присутствии. Следователь отрицал, что он угрожал Аль Нашири через его семью. Следователь также сказал, что при беседе с Аль Нашири он не объяснял, кто он и откуда. Следователь сказал, что он никогда не говорил, что он [УДАЛЕНО] офицер разведки, но позволил Аль Нашири делать собственные выводы.

...

Дым

96.[УДАЛЕНО] Следователь [УДАЛЕНО] Агентства признал, что, в декабре 2002 года, он и еще один [УДАЛЕНО] курили сигары и выпускали дым в лицо Аль Нашири во время допроса. Следователь утверждал, что они делали это, чтобы «забить зловоние» в комнате, и чтобы дознаватели могли взбодриться во время работы поздним вечером. Этот дознаватель сказал, что он осознал критику и не будет так больше поступать. Другой дознаватель Агентства признался, что он тоже курил сигары во время двух допросов Аль Нашири, чтобы замаскировать запах в комнате. Он утверждал, что он не пускал дым в лицо Аль Нашири намеренно.

Неудобные позы

97.[УДАЛЕНО] УГИ получил сообщения, что члены команды дознавателей применяли к Аль Нашири потенциально вредные неудобные позы. Аль Нашири заставили встать на колени на пол и откинуться назад. По крайней мере в одном случае, сотрудник Агентства толкнул Аль Нашири назад, когда он был в этой позе. В другой раз [УДАЛЕНО] он должен был вмешаться когда [УДАЛЕНО] выразил обеспокоенность тем, что Аль Нашири может получить вывих плеча. [УДАЛЕНО] объяснил, что в это время следователи пытались поставить Аль Нашири в стоячую позу. Его подняли с пола за руки, в то время как его руки были связаны за спиной ремнем.

Жесткая щетка и наручники

98. [УДАЛЕНО] дознаватель сообщил, что он был свидетелем применения к Аль Нашири других методов, которые, как он знал, не были специально одобрены Министерством юстиции. Дознаватели использовали жесткую щетку, чтобы причинить Аль Нашири боль, и наступали на его наручники, в результате чего он получил порезы и синяки. Отвечая на вопросы, дознаватель, который был в [УДАЛЕНО], признал, что они использовали жесткую щетку для мытья Аль Нашири. Он описал эту щетку, как щетку, которую используют при мытье для смывания сильных загрязнений. Представитель КТЦ, которые рассматривал сведения об этом инциденте, обосновал ссадины на лодыжках Аль Нашири тем, что офицер Агентства наступил на наручники Аль Нашири в то время, как его пытались переместить в стоячую позу».

100. Эти события также описаны в Докладе МЮ 2009 года, который гласит, что после того, как Аль Нашири и Абу Зубейда были перемещены на другую «черную площадку» ЦРУ, Аль Нашири подвергся следующему отношению:

«Помимо использования РМД, к Аль Нашири был применен ряд несанкционированных методов. Примерно в конце декабря [УДАЛЕНО] следователь пугал Аль Нашири, передергивая затвор незаряженного пистолета возле головы заключенного, в то время как он был прикован в положении сидя в своей камере. и, возможно, в тот же день, Аль Нашири был вынужден стоять голым и с капюшоном на голове в своей камере, в то время как следователь запустил электродрель, создавая впечатление, что он собирается использовать ее во вред Аль Нашири.

В другой раз, в декабре 2002 года [УДАЛЕНО] следователь [УДАЛЕНО] сказал Аль Нашири, что, если он не заговорит, его мать и семья будут доставлены в тюрьму. Согласно докладу КГИ, на Ближнем Востоке широко распространено мнение, что [УДАЛЕНО] спецслужбы пытают заключенных, подвергая сексуальному насилию женщин-членов семьи в их присутствии.

В других случаях, следователь ЦРУ выпускал сигарный дым в лицо Аль Нашири, избивал его, когда он был привязан в неудобной позе, и наступал на наручники, чтобы причинить боль».

101. Заявитель описал жестокое обращение, которому он подвергся в ЦРУ, представителям Международного комитета Красного Креста (МККК). 6-11 октября и 4-14 декабря 2006 года МККК опросил 14 особо важных задержанных, включая заявителя, в Гуантанамо. На основании этих опросов, в феврале 2007 года МККК подготовил свой доклад об обращении с четырнадцатью особо важными задержанными, находящимися под стражей ЦРУ («Доклад МККК 2007 года»; дальнейшие выдержки из этого отчета см. параграфы 281-282 ниже).

В записанном МККК рассказе заявителя о жестоком обращении с ним в «третьем месте содержания под стражей», которым, по его утверждению, была Польша, говорится, в частности:

«1.3.2. ДЛИТЕЛЬНОЕ ПРЕБЫВАНИЕ В НЕУДОБНОЙ ПОЗЕ

Десять из четырнадцати заключенных утверждали, что они подолгу стояли в неудобной позе, будучи прикованы к балке или крюку над головой от двух-трех дней подряд до двух-трех месяцев периодически. Все заключенные, которые сообщили об использовании таких поз, утверждали, что они оставались обнаженными в течение всего времени применения этой формы жестокого обращения.

Например, ... Аль Нашири утверждал, что он был прикован в этой позе по крайней мере в течение двух дней в Афганистане и повторно в течение нескольких дней в его третьем месте содержания под стражей.

...

1.3.10. УГРОЗЫ

Девять из четырнадцати заключенных утверждали, что они подвергались угрозам жестокого обращения. В семи из этих случаев имели место словесные угрозы, в том числе угрозы, связанные с жестоким обращением в форме утопления, удара электрическим током, ВИЧ-инфицирования, содомии задержанного и ареста и изнасилования его семьи, пыток и «допроса без правил».

... Г-н Аль Нашири утверждал, что в третьем месте содержания под стражей ему угрожали содомией, а также арестом и изнасилованием его семьи.

102. Четырнадцать особо важных задержанных, в том числе г-н Аль Нашири, дали МККК следующее общее описание их содержания под стражей на черных площадках ЦРУ:

«1.2. ДЛИТЕЛЬНОЕ ОДИНОЧНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ БЕЗ СВЯЗИ С ВНЕШНИМ МИРОМ

В течение всего времени, проведенного ими в тюрьмах ЦРУ (от шестнадцати месяцев до почти четырех с половиной лет; для одиннадцати из четырнадцати заключенных этот срок был более трех лет), задержанные постоянно содержались в одиночной камере без связи с внешним миром. Они не знали, где находятся, и не имели контактов с другими людьми, кроме дознавателей и охранников. Даже их охранники, как правило, были в масках, и не общались с задержанными за пределами необходимого минимума. Никто из них не имел никаких реальных – не говоря уже о регулярных – контактов с другими заключенными, кроме редких случаев, когда это было необходимо для целей расследования, например, при очных ставках. Никто из них не имел никаких контактов с адвокатами. Все четырнадцать заключенных не имели доступа к новостям из внешнего мира, за исключением более поздней стадии их заключения, когда некоторые из них время от времени получали распечатки спортивных новостей из Интернета, а один заключенный сообщил о получении газеты.

Ни один из четырнадцати заключенных не имел никаких контактов со своими семьями – ни писем, ни свиданий, ни телефонных звонков. Поэтому они не могли сообщить родственникам о своей судьбе. ...

Кроме того, задержанные были лишены контактов с независимой третьей стороной.

1.3. ДРУГИЕ ВИДЫ ЖЕСТОКОГО ОБРАЩЕНИЯ

... Все четырнадцать заключенных содержались в крайне плохих условиях и подвергались жестокому обращению. Начальный этап допроса, продолжительностью от нескольких дней до нескольких месяцев, был самым суровым; их пытались склонить к сотрудничеству, используя различные формы физического и психологического жестокого обращения. После такого обращения следовали допросы с постепенным улучшением условий содержания под стражей за хорошее поведение, но с угрозой возвращения к прежним методам».

C. Перевод из Польши 6 июня 2003 года

103. 6 июня 2003, по словам заявителя, он был тайно перевезен с авиабазы Шиманы, Польша, в Рабат, Марокко, на транспортном самолете с бортовым номером N379P.

Самолет Gulfstream V, также известный как «Гуантанамо Экспресс» описывается в рабочем документе № 8, приложенном к Докладу Фава (PE 380.984v02-00) как «один из самых печально известных самолетов, используемых ЦРУ для перевозки заключенных». Этот самолет может перевозить до 18 пассажиров, но, как правило, предназначается для 8 пассажиров.

104. Факт посадки N379P в аэропорту Шиманы и вылет из этого аэропорта упоминается в письме пограничной службы Польши Хельсинкскому фонду по правам человека от 23 июля 2010 года (см. также параграф 292 ниже):

«N379P, 6 июня 2003

Прибытие / пассажиры: 1, команда: 2; вылет / пассажиры: 0, команда: 2»

105. В Докладе Марти 2007 года идентифицирует N63MU как «самолет для перевозки», который вылетел из Кабула и приземлился в аэропорту Шиманы в предыдущий день, то есть 5 июня 2003 года (см. параграф 258 ниже).

106. Данные о полете, содержащиеся в Докладе Марти 2007 года, впоследствии были проанализированы Центром по правам человека и глобальной справедливости (ЦПЧГС), который в своем докладе, опубликованном 9 марта 2010 года («Доклад ЦПЧГС»), подтвердил, что перемещения N379P 3-7 июня 2003 года «соответствовали наиболее типичным атрибутам поэтапной перевозки ЦРУ». Данные, собранные и исследованные в Докладе ЦПЧГС, свидетельствуют, что самолет Gulfstream V, зарегистрированный в Федеральной авиационной администрации США под номером N379P, вылетел из аэропорта Даллес, Вашингтон, во вторник 3 июня в 23:33 по Гринвичу и осуществил четырехдневный полет, в течение которого он приземлялся в шести различных зарубежных странах, включая Германию, Узбекистан, Афганистан, Польшу, Марокко и Португалию. Самолет вернулся из Португалии обратно в аэропорт Даллеса 7 июня 2003 года (для получения более подробной информации см. также параграф 291 ниже).

D. Дальнейшие переводы заявителя в течение содержания под стражей ЦРУ (с 6 июня 2003 года по 6 сентября 2006 года)

107. По утверждению заявителя, после его перевода из Польши, он содержался в Рабате, Марокко, до 22 сентября 2003 года, после чего был доставлен на военно-морскую базу в Гуантанамо.

108. 27 марта 2004 года ЦРУ переправил заявителя из Гуантанамо обратно в Рабат.

109. В неизвестный день он был переведен в секретную тюрьму ЦРУ в Бухаресте, Румыния (под названием «Брайт Лайт») и оставался там до окончательного перевода в Гуантанамо – предположительно не позднее 6 сентября 2006 года. Более подробная информация о его содержании под стражей в Румынии содержится в его жалобе № 33234/12, поданной против Румынии (см. «Изложение фактов» на сайте Суда ).

E. Содержание заявителя под стражей в Гуантанамо и рассмотрение его дела Военной комиссией (с 6 сентября 2006 года по настоящее время)

110. 6 сентября 2006 года президент Буш публично признал, что 14 «особо важных задержанных», включая заявителя, были переведены из Программы ОВЗ, курируемой ЦРУ, в распоряжение Министерства обороны в тюрьму для интернированных лиц в Гуантанамо (см. также параграф 71 выше).

111. Предположительно с 6 сентября 2006 года по настоящее время, заявитель содержится на американской военно-морской базе в Гуантанамо. К тому времени, он провел под стражей почти 4 года.

 Рассмотрение дела Судом по пересмотру статуса комбатантов

112. 14 марта 2007 года заявитель предстал перед Судом по пересмотру статуса комбатантов, который должен был рассмотреть всю информацию, относящуюся к вопросу, отвечает ли он необходимым критериям, чтобы считаться «вражеским комбатантом» (то есть лицом, который был частью или поддерживал организацию талибов или Аль-Каида, или связанные с ними силы, которые принимали участие во враждебных актах против Соединенных Штатов или их партнеров по коалиции, включая лиц, участвовавших в военных действиях или напрямую поддерживавших военные действия, помогая вооруженным силам противника). Слушание было закрытым для общественности. На этом слушании заявителю не был предоставлен адвокат. Ему был назначен «личный представитель», но этот человек не действовал как адвокат, и на него не распространялись соответствующие привилегии. У него не было доступа к секретным доказательствам против заявителя. Он также не имел права опровергать обвинения, предъявленные в этом слушании.

113. Согласно частично отредактированному протоколу этого слушания, заявитель утверждал, что он «дал признательные показания под пытками, и как только он дал признательные показания, его тюремщики обрадовались и перестали его пытать». Он также заявил, что под пытками он дал ложные показания, чтобы его прекратили пытать, а также сказал: «Они пытали меня, начиная с момента задержания пять лет назад. Это происходило во время допросов. Один раз они пытали меня одним способом, а в другой – другим». Ответ заявителя на просьбу Председателя суда описать методы, которые были использованы, был, в основном, изъят из протокола слушания. Сохранившаяся часть, однако, гласит: «До своего ареста я мог пробежать больше десяти километров. Теперь я не могу ходить дольше десяти минут. В моем теле распухли все нервы». Он также заявил: «Они топили меня в воде. Поэтому я говорил: Да, да». Остальная информация, касающаяся описания заявителем обращения с ним, была изъята из протокола.Рассмотрение дела Военной комиссией

114. 30 июня 2008 года, правительство США выдвинуло обвинения против заявителя для рассмотрения Военной комиссией, в том числе обвинения, касающиеся взрыва USS Cole 12 октября 2000 года.

115. 2 октября 2008 года, адвокат заявителя подал ходатайство habeas corpus от его имени в федеральный окружной суд Округа Колумбия. На сегодняшний день, решение по этому ходатайству еще не принято.

116. 19 декабря 2008 года Уполномоченный по созыву предоставил правительству право ходатайствовать перед Военной комиссией о смертной казни.

117. Сразу после предъявления обвинений, защита подала в Военную комиссию ходатайство против метода перевозки заявителя для судебного разбирательства в Гуантанамо на том основании, что это было вредно для его здоровья и нарушило его право на свободный и беспрепятственный доступ к адвокату.

118. Вскоре после подачи этого ходатайства, была назначена дата начала рассмотрения дела заявителя Военной комиссией – 9 февраля 2009 года.

119. 22 января 2009 года президент Обама издал приказ, требующий, чтобы все разбирательства в Комиссии были приостановлены до рассмотрения Администрацией всех случаев содержания под стражей в Гуантанамо. В ответ на этот приказ, правительство обратилось с просьбой о 120-дневной отсрочке разбирательства, назначенного на 9 февраля 2009 года.

120. 25 января 2009 года военный судья, назначенный в Военную комиссию по делу заявителя, отказал правительству в отсрочке судебного разбирательства. Кроме того, военный судья распорядился, чтобы слушания в отношении ходатайства защиты о транспортировке заявителя были проведены сразу же после рассмотрения обвинений. В ответ на это, защита уведомила, что она намерена представить доказательства того, как с заявителем обращались во время пребывания под стражей ЦРУ.

Через несколько часов после этого уведомления, 5 февраля 2009 года, правительство США официально отозвало обвинения из Военной комиссии, тем самым изъяв дело заявителя из юрисдикции военного судьи.

121. В марте 2011 года президент Обама объявил, что он снимает 2-летний запрет на военные суды над заключенными, содержащимися на американской военно-морской базе в Гуантанамо.

122. 20 апреля 2011 года прокуроры Военной комиссии США предъявили заявителю серьезные обвинения, связанные с его предполагаемым участием в нападении на USS Cole в 2000 году и нападение на французский гражданский нефтяной танкер MV Limburg в Аденском заливе в 2002 году. Обвинения против него включали терроризм, нападения на гражданское население, нападения на гражданские объекты, умышленное причинение тяжких телесных повреждений, угрозу судну, использование предательства и вероломства, убийство в нарушение законов и обычаев войны, покушения на убийство в нарушение законов и обычаев войны, заговор с целью совершения террористических актов и убийств в нарушение законов и обычаев войны, уничтожение собственности в нарушение законов и обычаев войны, и попытки уничтожения собственности в нарушение законов и обычаев войны. Было решено, что обвинения против заявителя будут рассмотрены Военной комиссией, несмотря на то, что ранее два его предполагаемых сообщника по взрыву USS Cole, Джамал Ахмед Мохаммед Аль-Бадави и Фахда аль-Кусо, были осуждены федеральным судом США. Соответствующее обвинительное заключение, поданное 15 мая 2003 года, в то время, когда заявитель находился в секретной тюрьме ЦРУ в Польше, содержало обвинение в соучастии заявителя во взрыве USS Cole.

123. Прокуратура Военной комиссии заявила, что обвинения в отношении заявителя будут направлены для проведения независимой проверки Брюсу Макдональду, уполномоченному по созыву Военных комиссий, для принятия решения о том, отклонить ли обвинения, или передать некоторые из них для судебного разбирательства в Военную комиссию.

124. 27 апреля 2011 г-н Макдональд сообщил военному защитнику США, выступающему от имени заявителя, что он не будет принимать письменные ходатайства против смертной казни до 30 июня 2011 года.

125. Слушание в Военной комиссии по делу заявителя началось 17 января 2012 года. Первые два дня судебного разбирательства были посвящены, в основном, досудебным ходатайствам.

126. 22 ноября 2013 года представитель заявителя представил результаты психологической оценки заявителя правительственными психиатрами, которая была проведена по просьбе правительства США. Оценка гласила, что г-н Аль Нашири страдает посттравматическим стрессовым расстройством.

127. Рассмотрение дела заявителя Военной комиссией еще не окончено. Следующее заседание Военной комиссии по делу заявителя назначено на 2 сентября 2014 года.

F. Парламентское расследование в Польше

1. Парламентское расследование в Польше

128.В ноябре-декабре 2005 года в Польше было проведено краткое парламентское расследование в связи с утверждениями о существовании в стране секретной тюрьмы ЦРУ. Расследование проводилось Парламентским Комитетом по спецслужбам (Komisja do Spraw Stuzb Specjanych) за закрытыми дверями, и его выводы не были обнародованы. Единственное публичное заявление было сделано польским правительством на пресс-конференции, когда они объявили, что расследование не выявило никаких «подозрительных фактов».

2. Мнения международных организаций по поводу расследования

(a)Совет Европы

129.Доклад Марти 2006 года (см. также параграф 244 ниже) гласит в отношении этого расследования: «Это мероприятие было недостаточным с точки зрения позитивного обязательства провести эффективное расследование правдоподобных утверждений о серьезных нарушениях прав человека».

Пункт 40 Доклада Марти 2011 года также содержит ссылку на польское парламентское расследование и гласит, среди прочего, что «парламентская комиссия, отвечающая за надзор за спецслужбами... провела однодневное заседание 21 декабря 2005 года, чтобы обсудить утверждения о существовании в Польше секретных тюрем ЦРУ», и что «единственным опубликованным выводом комиссии был вывод, что в Польше нет тюрем ЦРУ».

(b)Европейский Парламент

130.Аналогичные вопросы были подняты в Докладе Фава, в котором говорится, что «польское правительство провело расследование этих утверждений в рамках внутреннего тайного дознания (см. также параграы 264 ниже), и в пункте 169 Резолюции Парламент ЕС, принятой по итогам доклада, в которой выражено «сожаление по поводу того, что специальное дознание не было назначено, и польский парламент не провел независимое расследование» (см. параграф 270 ниже).

G. Уголовное расследование в Польше

131.Учитывая, что польское правительство обнародовало лишь крайне ограниченную информацию о расследовании (см. также параграфы 17-40 выше), следующее описание является реконструкцией Суда его действий на основании различных фрагментов информации, представленных Правительством, заявителем в настоящем деле, и заявителем в деле Husayn (Abu Zubaydah), а также некоторых материалов, имеющихся в открытом доступе, которые не оспаривались, не отрицались и не исправлялись любой из сторон. В некоторых случаях версии сторон пересекаются, но ни одна из сторон не оспаривает версию своего оппонента.

Соответственно, нет никаких разногласий в отношении обстоятельств дела, изложенных ниже.

1. Информация, предоставленная польским Правительством в своих письменных и устных представлениях по настоящему делу и по делу Husayn (Abu Zubaydah) v. Poland

132.11 марта 2008 года Варшавская окружная прокуратура (Prokurator Okregowy) возбудила уголовное дело против неизвестных лиц (sledztwo w sprawie) в отношении секретных тюрем ЦРУ в Польше.

133. 11 июля 2008 года государственный прокурор (Prokurator Krajowy) принял это дело и передал его в десятый отдел Бюро по борьбе с организованной преступностью и коррупцией.

134. 1 апреля 2009 года, по утверждению Правительства, «в связи с организационными изменениями», дело было передано в Варшавскую апелляционную прокуратуру (Prokurator Apelacyjny), а затем направлено в пятое Управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией Варшавской апелляционной прокуратуры до 26 января 2012 года.

26 января 2012 года, по решению Генеральной прокуратуры, дело было передано в Краковскую апелляционную прокуратуру (см. также параграф 159 ниже).

135.Ссылаясь на масштабы расследования, Правительство заявило, что «предметом расследования... является, среди прочего, предполагаемое совершение преступлений в соответствии со статьей 231 § 1 Уголовного кодекса и другими, то есть предполагаемое злоупотребление властью со стороны государственных должностных лиц, действующих в ущерб общественным интересам, в связи с предполагаемым использованием секретных тюрем, находящихся на территории Польши, Центральным разведывательным управлением для перевозки и незаконного содержания под стражей лиц, подозреваемых в терроризме».

Впоследствии, в своих замечаниях по делу Abu Zubaydah, они заявили:

«Проведенное расследование в отношении предполагаемых преступлений, зарегистрированных в течение различных периодов, касается трех лиц: Абд аль-Рахима Хусейна Мухамеда Абду Аль Нашири, Зайн аль-Абидина Мухаммада Хусейн и некоего В.М.С.М.А.»

136. В ходе расследования были заслушаны показания 62 человек. Материалы дела состоят из 43 томов. В ходе расследования были предприняты такие процессуальные действия как «проверка информации, содержащейся в докладах Дика Марти, составленных для Совета Европы в 2006-2007 годах, и в докладе Европейского Парламента относительно возможного содержания под стражей на территории Польши лиц, подозреваемых в терроризме, а также использования против них незаконных методов ведения допроса».

Правительство добавило, что действия, предпринятые обвинением, «касались процессуальной проверки обстоятельств посадки, в обход пограничного и таможенного контроля, самолетов ЦРУ в аэропорту Шиманы».

В качестве свидетелей были заслушаны офицеры пограничной и таможенной службы, сотрудники аэропорта Шиманы, авиадиспетчеры и один из членов комиссии Европарламента, который проводил расследование обстоятельств операции ЦРУ в Польше в соответствующее время. PANSA предоставило материалы, касающиеся посадки самолетов в аэропорту Шиманы.

137.По утверждению Правительства, «в связи с комплексной правовой природой судебного разбирательства, мнение экспертов по международному публичному праву было запрошено для того, чтобы дать ответы на вопросы, касающиеся международного права, регулирующего создание и функционирование центров содержания под стражей лиц, подозреваемых в терроризме, и статуса таких лиц».

138.Польские власти направили властям США четыре запроса в рамках Соглашения об оказании взаимной правовой помощи по уголовным делам (MLAT), подписанного США и Польшей.

Первый запрос об информации о посадке американских самолетов в аэропорту Шиманы, от 18 марта 2009 года, был отклонен Министерством юстиции США 7 октября 2009 года (см. также параграф 149 ниже).

Второй запрос, от 9 марта 2011 года, касался, по описанию Правительства, «необходимости совершать действия с участием двух лиц, имеющих статус жертвы, чьи представители заявили о своем участии в подготовительных процедурах». По состоянию на 5 сентября 2012 года (день, когда Правительство подало свои замечания по делу Al Nashiri), они не получили никакого ответа на этот запрос (см. также параграф 153 ниже).

Последние два запроса были отправлены в мае 2013 года, и, по утверждению Правительства, касались передачи документов, предоставления информации и опроса свидетелей.

Несмотря на напоминания от 25 июля и 11 октября 2012 года и 30 января 2013 года, ответы на предыдущие запросы так и не были получены. Еще одно напоминание было послано Генеральной прокуратурой 28 мая 2013 года.

139. Польские власти также обратились к МККК за информацией, но их запрос был отклонен, как утверждает Правительство, «на основании процедуры МККК». Американские адвокаты г-на Аль Нашири и второй жертвы были заслушаны, но дали отрывочные показания, ссылаясь на принцип конфиденциальности общения между клиентом и адвокатом.

В отношении дальнейших действий, предпринятых в ходе расследования, Правительство утверждало, среди прочего, следующее:

«Адвокаты потенциальных жертв подали ряд ходатайств в отношении доказательств по делу. Они были рассмотрены в ходе расследования, и некоторые из них были отклонены, потому что факты, упомянутые в них, были признаны доказанными, в соответствии с показаниями заявителей. Другие ходатайства успешно реализуются. ... Некоторые из этих ходатайств могут быть реализованы только посредством международной правовой помощи, что предусматривает подачу дополнительных ходатайств в этом отношении. ...

На данном этапе судебного разбирательства, лица, проводящие расследование, имеют ограниченные возможности поиска новых свидетелей (хотя есть и исключения). В настоящее время они проводят дополнительные допросы лиц, которые уже были допрошены в качестве свидетелей. Эти дополнительные допросы имеют целью либо получение более подробной информации, либо расширение масштабов разбирательства. Одним из свидетелей по этому делу является сенатор Джозеф Пиньо. ... допрос был необходим для получения доказательств в отношении расследуемых событий, которые, как он публично заявил, у него имеются. Но опрос оказался неэффективным. В ответ на прямой вопрос по этому поводу, сенатор сослался на свои права в соответствии со статьей 21 Закона об осуществлении мандата депутата и сенатора от 9 мая 1996 года (ustawa z dnia 9 maja 1996 r. o wykonywaniu mandatu posla i senatora) и отказался раскрыть имя человека, который предоставил ему эти сведения».

140.Правительство добавило, что были приняты меры, чтобы определить, могут ли быть получены экспертные заключения, по крайней мере в трех областях экспертных знаний. Характер и область интересов не могут быть раскрыты на этом этапе. Кроме того, были предоставлены переводы документов и отчетов на английский язык.

2. Факты, представленные заявителем по данному делу и дополненные соответствующими фактами дела Abu Zubaydah v. Poland, а также некоторыми материалами, имеющимися в открытом доступе

141.Расследование в отношении секретных тюрем ЦРУ в Польше началось 11 марта 2008 года.

142.9 апреля 2009 года, в ответ на запрос Хельсинкского фонда по правам человека о предоставлении информации, руководитель Бюро по борьбе с организованной преступностью и коррупцией при Государственной прокуратуре (Biuro ds. Przestepczosci Zorganizowanej i Korupcji Prokuratuy Krajowej) заявило:

«... в отношении Резолюции Европейского Парламента о расследовании предполагаемого использования Центральным Разведывательным Управлением США европейских стран для перевозки и незаконного содержания под стражей заключенных, пятое Управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией Варшавской апелляционной прокуратуры проводит расследование по делу AP V DS. 37/09 в связи со злоупотреблением властью со стороны государственных должностных лиц, то есть преступлением, определенным в статье 231 § 1 Уголовного кодекса.

Дело было возбуждено 11 марта 2008 года Варшавской окружной прокуратурой.

В ходе расследования были проведены открытые и секретные процессуальные действия.

В рамках открытых действий, были подтверждены посадки американских самолетов в аэропорту Шиманы. Информация в вашем письме, взятая с веб-сайта, не соответствует точной формулировке прокурора. Прокурор обладает информацией по докладу Международного Красного Креста.

Интерес Хельсинкского фонда по правам человека к делу очевиден. Тем не менее, разъяснение намерений прокуратуры, в связи с тем, что большая часть процессуальных действий была засекречена, не представляется возможным,

Принимая во внимание вышесказанное, невозможно указать точную дату окончания расследования».

143.В неустановленный день в 2009 году, отвечая на вопросник экспертов ООН, работающих в рамках Совместного исследования ООН 2010 года (см. также параграфы 283-285 ниже), польские власти заявили:

«11 марта 2008 года Варшавская окружная прокуратура возбудила уголовное дело в отношении предполагаемого существования, так называемых секретных тюрем ЦРУ в Польше, а также незаконных перевозок и содержания под стражей лиц, подозреваемых в терроризме. 1 апреля 2009 года, в результате реорганизации прокуратуры, расследование было передано в Варшавскую [апелляционную прокуратуру]. В ходе расследования, прокуратура собрала доказательства, которые были засекречены. В целях обеспечения надлежащего хода судопроизводства, работники прокуратуры, которые проводят расследование, обязаны сохранять секретность дела. В этой связи, невозможно представить любую информацию, касающуюся результатов расследования. После того, как процедура будет завершена, и ее результаты и выводы будут доведены до сведения общественности, правительство Польши предоставит всю необходимую и запрашиваемую информацию любому международному органу».

144. 21 сентября 2010 года польский адвокат г-на Аль Нашири обратился в Варшавскую окружную прокуратуру с просьбой провести расследование содержания г-на Аль Нашири в Польше и обращения с ним.

145. Заявление содержало множество ходатайств о том, чтобы следователи прокуратуры заслушали показания заявителя и ряда других свидетелей, в том числе бывших генеральных директоров ЦРУ Г. Тенета, Дж. Мак-Лафлина, П. Госса и М. Хайдена, некоторых пилотов и командиров, участвовавших в авиационных перевозках в Польшу, членов команды МККК, сенатора Дика Марти и других авторов Доклада Марти, а также ряда польских политиков и военных должностных лиц, например, генерала Х. Тацика, исполняющего обязанности Главнокомандующего Вооруженными Силами в 2004-2007 годах, бывшего премьер-министра Л. Миллера, бывшего президента Польши А. Квасьневского и бывшего начальника разведывательного управления З. Семятковского. Адвокат заявителя также просил прокуратуру принять документальные доказательства и поручить соответствующим органам выяснить личность и местоположение свидетелей, которых необходимо заслушать в данном расследовании.

146. Адвокат также попросил, чтобы заявитель был проинформирован обо всех действиях, предпринимаемых в рамках расследования, и был допущен к участию в них.

147. 22 сентября 2010 года г-н Е. Мержевский, следователь пятого Управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией Варшавской апелляционной прокуратуры, сообщил адвокату заявителя, что нет никакой необходимости проводить отдельное расследование обстоятельств содержания заявителя под стражей и обращения с ним, так как эти вопросы будут рассмотрены в ходе расследования, инициированного 11 марта 2008 года.

148. В октябре 2010 года прокуратура присвоила заявителю статус потерпевшего (pokrzywdzony).

149. В письме от 15 декабря 2010 года, отвечая на запрос об информации Хельсинкского фонда по правам человека, органы прокуратуры выявили, что 18 марта 2009 года Варшавская апелляционная прокуратура подала запрос о правовой помощи в судебные органы США в отношении данного расследования. 7 октября 2009 года Министерство юстиции США ответило польским властям, что в соответствии со статьей 3 (1) (с) MLAT запрос был отклонен, и американские власти считают дело закрытым (см. также параграф 138 выше). Прокурор не обнародовал содержание запроса о взаимопомощи в связи с «государственной тайной».

150. В письме от 4 февраля 2011 года Хельсинкскому фонду по правам человека прокуратура предоставила информацию о некоторых процессуальных шагах, предпринятых в ходе расследования. Согласно письму, шаги, предпринятые прокуратурой, были связаны с проверкой несанкционированных посадок самолетов ЦРУ в период между 2002 и 2003 годами в аэропорту Шиманы. Были заслушаны свидетельства офицеров пограничной и таможенной службы, а также сотрудников аэропорта Шиманы, диспетчеров и члена комиссии Европарламента, который проводил расследование обстоятельств, относящихся к этому делу (см. также параграф 136 выше).

151. Предположительно 17 февраля 2011 года заместитель апелляционного прокурора Варшавы г-н Р. Маевский и следователь прокуратуры г-н Е. Мержевский распорядились получить свидетельства трех экспертов по международному публичному праву по вопросам, имеющим значение для расследования (см. также параграф 137 выше). Содержимое распоряжения, вопросы и ответы экспертов не были обнародованы, но просочились в прессу и были опубликованы ежедневной газетой Gazeta Wyborcza 30 мая 2011 года. Прокуратура не опровергла эту публикацию.

Текст приказа прокуратуры, в изложении Gazeta Wyborcza, в частности, гласит:

«... Распоряжение о получении доклада – назначение эксперта по делу, касающемуся злоупотребления властью со стороны государственных должностных лиц, то есть преступления, определенного в статье 231 и других [Уголовного кодекса].

Роберт Маевский, заместитель апелляционного прокурора Варшавы, и Ежи Мержевский, следователь Варшавской апелляционной прокуратуры, распорядились назначить группу экспертов по международному публичному праву, то есть... для того, чтобы ответить на поставленные ниже десять вопросов».

Вопросы и соответствующие ответы, опубликованные в Gazeta Wyborcza, выглядят следующим образом:

«1. Существуют ли положения международного публичного права, регулирующие создание и функционирование учреждений для содержания под стражей лиц, подозреваемых в террористической деятельности? Если да, то какие из них являются обязательными для Польши?

Ответ: Терроризм является уголовным преступлением и преследуется на основании правовых положений конкретного государства.

2.Существуют ли положения международного публичного права, позволяющие исключить учреждения для содержания лиц, подозреваемых в террористической деятельности, из юрисдикции государства, на территории которой такое учреждение находится? Если да, то какие из них являются обязательными для Польши?

Ответ: Таких положений не существует. Создание такого учреждения является нарушением Конституции и преступлением против суверенитета Республики Польша.

3.В свете международного публичного права, каков правовой статус арестованного лица, подозреваемого в террористической деятельности?

Ответ: Это регулируется уголовным законодательством конкретной страны, если [лицо] не является военнопленным.

4.Какое значение для правового статуса арестованного лица, подозреваемого в террористической деятельности, имеет тот факт, что произведший арест орган считает, что человек принадлежит к организации, известной как Аль-Каида?

Ответ: Это не имеет никакого значения. Членство в Аль-Каида не регулируется отдельно никакими положениями уголовного права.

5.В свете положений международного публичного права, какое значение для правового статуса арестованного лица, подозреваемого в террористической деятельности, имеет тот факт, что лицо было задержано за пределами территории, которая была оккупирована или захвачена, или на которой происходит вооруженный конфликт?

Ответ: Такое задержание может быть квалифицирован как незаконное похищение.

6.Может ли лицо, подозреваемое в террористической деятельности, задержанное за пределами территории Республики Польша, а затем содержавшееся в тюрьме в Польше, считаться лицом, которое упоминается в статье 123 § 1-4 Уголовного кодекса (лица, пользующиеся защитой Женевских конвенций 1949 года: члены вооруженных сил, которые сложили оружие, раненые, больные, потерпевшие кораблекрушение, медицинский персонал, священники, военнопленные или гражданские лица с оккупированных или захваченных территорий, или территорий, на которых происходит вооруженный конфликт, а также другие лица, охраняемые международным правом во время вооруженного конфликта)?

Ответ: Такая квалификация является оправданной.

7.Является ли содержание под стражей лица, подозреваемого в террористической деятельности, в отношении которого не были выдвинуты обвинения и в отношении которого не было принято решение о содержании под стражей в соответствии с польским законодательством, нарушением международного публичного права, с точки зрения лишения свободы, или права на независимое и беспристрастные судебное разбирательство, или ограничения права на защиту в уголовном разбирательстве?

Ответ: Да, и по этому поводу должно быть возбуждено уголовное дело.

8.В свете международного публичного права, могут ли методы допроса и обращения с задержанными, подозреваемыми в террористической деятельности, описанные в документах ЦРУ, представленных потерпевшими, рассматриваться как пытки, жестокое или бесчеловечное обращение с этими лицами?

Ответ: Да. Пытки запрещены как международными конвенциями, так и законами конкретных государств.

9.Соответствуют ли правила, принятые властями США в отношении лиц, подозреваемых в террористической деятельности, и их применение на практике положениям международного гуманитарного права, ратифицированным Польшей?

Ответ: Нет. Эти правила часто несовместимы с нормами международного права и правами человека.

10.Если возможно, экспертов просят произвести оценку совместимости правил, касающихся борьбы с терроризмом, принятых властями США после 11 сентября 2011 года, с положениями международного публичного права, касающимися правового статуса, обращения, методов допроса и процессуальных гарантий для лиц, подозреваемых в терроризме».

152. 25 февраля 2011 года адвокат заявителя подал, через Варшавскую апелляционную прокуратуру, жалобу в Варшавский окружной суд (Sud Okregowy) в соответствии с Законом от 17 июня 2004 года о жалобах на нарушение права на судебное разбирательство в разумный срок (Ustawa o skardze na naruszenie prawa strony do rozpoznania sprawy w postepowaniu sqdowym bez nieuzasadnionej zwtoki) («Закон 2004 года»). Заявитель просил суд признать, что продолжительность расследования была чрезмерной, приказать следователю прокуратуры принять меры для борьбы с задержками и смягчения последствий задержки, которая уже имела место. Он также попросил суд присудить ему соответствующую компенсацию.

Жалоба была передана на рассмотрение в Белостокский окружной суд.

20 апреля 2011 года суд отклонил эту жалобу, постановив, что продолжительность расследования не была чрезмерной. Суд подчеркнул, в частности, сложность дела.

153. По сообщениям прессы, 9 марта 2011 года органы прокуратуры подали второй запрос о правовой помощи в Министерство юстиции США, в соответствии с MLAT. Хотя органы прокуратуры не обнародовали официально содержание этого запроса, они сообщили, что их запрос касался, в частности, возможности заслушать показания заявителя. По всей видимости, власти США не ответили на этот запрос (см. также параграф 138 выше).

154. В неустановленный день в середине мая 2011 года следователь прокуратуры Е. Мержевский был отстранен от дела.

155. Позже пресса сообщала, что дисквалифицированный прокурор намеревался просить нынешнего президента Польши освободить бывшего президента Польши, г-на А. Квасьневского, от его обязательства хранить тайну, для того, чтобы допросить его в связи с предполагаемой работой «черной площадки» ЦРУ в Польше.

156. Заявитель и г-н Абу Зубейда утверждают, что в сентябре 2011 года президент Польши г-н Б. Коморовский отказался освободить экс-президента Польши А. Квасьневского от его обязательства хранить тайну с целью предоставления информации органам прокуратуры.

157. В неустановленный день, по-видимому, во второй половине 2011 года, Первый Председатель Верховного суда вынес решение, освобождающее ряд должностных лиц государства от их обязательства хранить тайну в отношении секретных материалов, связанных с расследованием работы секретных тюрем ЦРУ в Польше, и приказал Разведывательному управлению (Agencja Wywiadu) передать секретные материалы в прокуратуру. Это решение было принято в рамках процедуры рассмотрения (см. также параграф 204 ниже), после того, как начальник Разведывательного управления отказал в удовлетворении ходатайства следователя прокуратуры на этот счет.

158. По сообщениям прессы, в неустановленный день, по-видимому, 10 января 2012 года, Варшавская апелляционная прокуратура обвинила г-на З. Семятковского, начальника Разведывательного управления в 2002-2004 годах, во время правления Союза демократических левых сил (Sojusz Lewicy Demokratycznej), в злоупотреблении служебными полномочиями (статья 231 Уголовного кодекса – см. также параграф 178 ниже) и в нарушении международного права в связи с «незаконным содержанием под стражей» и «применением телесных наказаний» к военнопленным. Информация об этих обвинениях просочилась в прессу в конце марта 2012 года, и широко распространилась в польских и международных средствах массовой информации. Предполагалось, что обвинения, в конечном итоге, были выдвинуты в основном из-за того, что Разведывательное управление было обязано – в соответствии с решением Первого Председателя Верховного Суда – представить определенные секретные материалы, связанные с их сотрудничеством с ЦРУ на первом этапе «войны с террором» (см. также параграф 205 ниже).

Прокуратура не сделала никаких официальных заявлений в отношении этих обвинений. Подозреваемый, однако, дал интервью прессе и заявил, что он отказался давать показания в прокуратуре и собирается воспользоваться своим правом хранить молчание на протяжении всего производства по делу, включая судебную стадию. При этом он сослался на соображения национальной безопасности.

159. После того, как расследование было передано в Краковскую апелляционную прокуратуру 26 января 2012 года, Генеральный прокурор (см. также параграф 133 выше), ссылаясь на тайну следствия, отказался предоставить основания для решения о передаче дела.

160. Что касается других лиц, возможно, связанных с этим делом, с конца марта 2012 года в средствах массовой информации неоднократно появлялись сообщения, что сведения, переданные органам прокуратуры Разведывательным управлением, могут оправдать возбуждение уголовного дела за нарушение Конституции против г-на Л. Миллера, который был премьер-министром в 2001-2004 годах, в Государственном Суде (Trybunat Stanu). Президент Польши в рассматриваемый период времени, г-н А. Квасьневский, также был упомянут в этом контексте. Оба они дали интервью СМИ и отрицали существование каких-либо тюрем ЦРУ в Польше.

161. В своем периодическом докладе о реализации положений Конвенции против пыток 2012 года, Польша описала расследование следующим образом:

«Расследование указанных обстоятельств было проведено Варшавской апелляционной прокуратурой (№Ap V Ds. 37/09) и касается подозрения государственных служащих в превышении их полномочий в ущерб общественным интересам, то есть преступлении, предусмотренном статьей 231 § 1 [Уголовного кодекса]... В связи с тем, что это разбирательство является секретным, предоставление более развернутого отчета о результатах расследования, его масштабах, подробностях и применяемых методах не представляется возможным. На современном этапе, дату окончания расследования, даже приблизительную, предсказать невозможно».

162. 29 февраля 2012 года Хельсинкский фонд по правам человека запросил у Краковской апелляционной прокуратуры информацию о проведении расследования.

Прокурор ответил 4 апреля 2012 года. Письмо, в частности, гласило:

«1. Расследованием дела, касающегося предполагаемого существования в Польше тюрем ЦРУ, занимается следователь прокуратуры г-жа К.П.

2. Дело зарегистрировано под № Ap V Ds. 12/12/S.

3. Дело касается правонарушений, определенных в статье 231 § 1 Уголовного кодекса и в других положениях.

4. Расследование был продлено до 11 августа 2012 года.

5. В ходе расследования были получены свидетельства 62 человек.

6. После 18 марта 2009 у властей США была запрошена соответствующая информация в рамках [взаимной] правовой помощи.

7. На сегодняшний день материалы дела включают двадцать томов.

8. Доступ к секретным материалам строго контролируется, и все лица, имеющие доступ к таким материалам, перечислены в документах. В принципе, следователи прокуратуры и прокуроры, осуществляющие надзор за проведением расследования, имеют доступ к материалам дела.

9. В ходе расследования, были получены заключения экспертов в области международного публичного права.

Я должен также сообщить вам, что я не могу дать вам более развернутый ответ, так как материалы, собранные по делу, классифицированы как «совершенно секретные».

Информация о содержании приказа о назначении экспертов в области международного публичного права, цитируемая в вашем письме, не является официальной позицией обвинения, и, как следствие, мы не можем дать вам более подробную информацию в ответ на ваши вопросы. Я хотел бы добавить, что обвинение инициировало соответствующие дела в отношении незаконного разглашения информации до окончания расследования. Я хотел бы также добавить, что информация, содержащаяся в этом письме, не была предоставлена в соответствии с законом о доступе общественности к информации. В соответствии с прецедентным правом Высшего административного суда, этот закон не распространяется на текущие расследования. Однако, уважая права граждан на информацию о деятельности органов государственной власти, я предоставляю вам вышеуказанную информацию...»

163. 28 июля 2012 года пресс-секретарь прокуратуры сообщил прессе, что расследование дела о секретных тюрьмах ЦРУ в Польше было продлено еще на шесть месяцев, то есть до 11 февраля 2013 года. Это было восьмым продлением с начала расследования 11 марта 2008 года.

164. 21 сентября 2012 года Хельсинкский фонд по правам человека попросил Национальный совет прокуратуры (Krajowa Rada Prokuratury) исследовать вопрос о возможном нарушении принципа независимости прокуратуры в связи с передачей расследования в Краковскую апелляционную прокуратуру 26 января 2012 года (см. параграфы 133 и 159 выше).

165. 10 января 2013 года Национальный совет прокуратуры пришел к выводу, что нет никаких признаков того, что передача произошла в нарушение принципа независимости прокуратуры. Соответствующее решение, в частности, гласило:

«Национальный совет прокуратуры не нашел оснований в поддержку аргумента, что передача расследования произошла в нарушение принципа независимости прокуратуры, предусмотренного законом. Решения о замене прокуроров, ведущих уголовное расследование, и передаче дела в апелляционную прокуратуру для дальнейшего расследования соответствуют закону – и это необходимо однозначно подчеркнуть...

Следует отметить, что Национальный совет прокуратуры не получал сигналов от прокуроров, ведущих это расследование, о том, что их независимость была нарушена».

166. 1 февраля 2013 года польские СМИ сообщили, что прокурор ходатайствовал о дальнейшем продлении расследования. Генеральная прокуратура продлила расследование до 11 июня 2013 года.

167. 7 февраля 2013 Gazeta Wyborcza опубликовала выдержки из интервью радиостанции TOKFM Л. Миллера, премьер-министра Польши в 2001-2004 годах, который сказал:

«Я отказался давать показания по делу о так называемых «тюрьмах ЦРУ», потому что у меня нет уверенности в надежности органов прокуратуры. Прокуратура загнивала изнутри в течение многих лет. Постоянно наблюдались утечки информации. Я убежден, что все, что я сказал бы, моментально оказалось бы в газетах. Кроме того, круг вопросов, которых касался допрос, значительно выходил за рамки проблемы так называемых «тюрем ЦРУ». Я – достаточно ответственный человек, и я не собираюсь ни с кем обсуждать разведывательные операции».

168. 10 июня 2013 года пресс-секретарь Краковской апелляционной прокуратуры сообщил СМИ, что следствие было продлено Генеральным прокурором до середины октября 2013 года.

169. Власти не предоставили информацию о сфере или точном объеме расследования. До июня 2013 года расследование продлевалось девять раз.

170. Следователь прокуратуры принял решение по ходатайствам, поданным польским адвокатом, который представлял заявителя в этом уголовном деле, но отклонил большинство ходатайств адвоката о допросе свидетелей.

Польский адвокат также получил доступ к несекретной части материалов уголовного дела, и один раз – к секретным материалам, касающимся расследования. Тем не менее, точный объем расследования остается неясным. На сегодняшний день не было официально предъявлено никаких официальных обвинений, и нет никаких признаков того, когда расследование будет завершено.

171. В октябре или ноябре 2013 года, Генеральный прокурор продлил расследование до 11 февраля 2014 года. Это было одиннадцатое продление, предоставленное следователю прокуратуры в течение разбирательства.

172. На дату принятия решения, разбирательство еще не было завершено.

3. Мнения о расследовании, высказанные международными организациями

(a) ООН

(i) Совместное исследование ООН 2010 года

173.В пункте 118 Совместного исследования ООН 2010 года выражается «озабоченность... по поводу недостаточной прозрачности расследования» и отмечается, что «по прошествии 18 месяцев, по-прежнему ничего не известно о точных масштабах расследования». Эксперты ООН добавили, что они «ожидают, что любое такое расследование не ограничится вопросом о том, действительно ли польские должностные лица создали в Польше «экстерриториальную зону», но также коснется вопроса, было ли этим должностным лицам известно о применении там «расширенных методов допроса» (см. также параграфы 283-285 ниже).

(ii)Комитет ООН по правам человека

173. Ход следствия был также рассмотрен Комитетом ООН по правам человека. В своих заключительных замечаниях к докладам в отношении Польши от 27 октября 2010 года, Комитет ООН по правам человека «с озабоченностью отметил, что расследование, проводимое Пятым Управлением по борьбе с организованной преступностью и коррупцией Варшавской апелляционной прокуратуры, еще не завершено» (см. также параграф 286 ниже).

(iii)Комитет ООН против пыток

175.Комитет ООН против пыток рассмотрел объединенные пятый и шестой периодические доклады Польши (CAT/C/POL/5-6) на своих 1174-м и 1177-м заседаниях, состоявшихся 30 и 31 октября 2013 года. Комитет принял заключительные замечания по докладам на своем 1202-м заседании (CAT/C/SR. 1202), которое состоялось 19 ноября 2013 года.

Соответствующая часть, озаглавленная «Программы перевозки и тайного содержания под стражей», гласит:

«10. Комитет обеспокоен длительными задержками в ходе расследования в отношении предполагаемой причастности государства-участника к программам перевозки и тайного содержания под стражей ЦРУ между 2001 и 2008 годами, которые, предположительно, были связаны с пытками и жестоким обращением с лицами, подозреваемыми в терроризме. Комитет также обеспокоен секретностью, окружающей расследование, и отказом обеспечить подотчетность в подобных делах (статьи 2, 3, 12 и 13).

Комитет настоятельно призывает государство-участника завершить расследование обвинений в его причастности к программам перевозки и тайного содержания под стражей ЦРУ в период с 2001 по 2008 годы в разумные сроки и привлечь к ответственности лиц, участвовавших в предполагаемом применении пыток и жестокого обращения. Комитет также рекомендует государству-участнику информировать общественность и обеспечить прозрачность расследования, а также сотрудничать в полном объеме с Европейским судом по правам человека в делах против Польши, связанных с перевозкой и тайным содержанием под стражей Центральным разведывательным управлением».

(b) Amnesty International

176.В июне 2013 года Amnesty International опубликовала доклад, озаглавленный «Раскрытие истины: участие Польши в программах секретного содержания под стражей ЦРУ», который, в частности, гласит:

«Польша находится в центре внимания с 2005 года, когда ее обвинили в размещении на ее территории секретных тюрем, используемых ЦРУ, где подозреваемые подвергались пыткам, в период между 2002 и 2005 годами. Этот доклад, основанный на многочисленных сообщениях в средствах массовой информации, свидетельствах межправительственных и неправительственных организаций – в сочетании с официальными данными польских правительственных учреждений – оставляет мало места для сомнений, что Польша участвовала в этих программах.

Адвокаты обоих жертв – Абд аль-Рахима Аль Нашири и Абу Зубейды – утверждают, что доступной на сегодняшний день информации вполне достаточно для привлечения к ответственности виновных, но польское уголовное расследование, окутанное тайной, все еще длится. С момента своего начала в 2008 году, расследование сопровождалось внезапными кадровыми перестановками, необъяснимой передачей из Варшавы в Краков, и жалобами со стороны представителей Аль Нашири и Абу Зубейды о том, что прокуратура пресекает их попытки в полной мере участвовать в польском разбирательстве. Другие потенциальные жертвы, такие как Валид бин Атташ, также могут быть участниками польского разбирательства.

Высказываются подозрения, что задержки в расследовании являются частью продуманной тактики в результате политического влияния на процесс. Попытки получить ответы от польских властей столкнулись с загадочными утверждениями, что в Польше «произошло нечто»; или с отказами в предоставлении информации, или... с молчанием...»

IV. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A. Уголовный кодекс

1.Территориальная юрисдикция

177.Статья 5 Уголовного кодекса гласит:

«Польский уголовный закон применяется к лицу, которое совершило запрещенное деяние на территории Республики Польша, а также на польском водном или воздушном судне, за исключением случаев, когда международным договором, стороной которого является Республика Польша, установлено иное»

2.Преступление злоупотребления властью

178.Статья 231 § 1 Уголовного кодекса, определяющая преступление злоупотребления властью, гласит:

«Публичное должностное лицо, которое, превышая свои полномочия или не выполняя своих обязанностей, действует во вред публичным или частным интересам, подлежит наказанию лишением свободы на срок до трех лет».

3.Наказуемость

179.Статья 101 § 1 Уголовного кодекса устанавливает правила наказуемости уголовных преступлений. Она, в частности, гласит:

«Наказуемость преступления прекращается, если со времени его совершения прошло:

1) 30 лет — когда деяние является убийством,

2) 20 лет — когда деяние является иным тяжким преступлением,

2а) 15 лет — когда деяние является преступлением, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 5 лет,

3) 10 лет — когда деяние является преступлением, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет,

4) 5 лет — для других преступлений

...».

180. В соответствии со статьей 102, если в период наказуемости, указанный в приведенном выше положении, было начато расследование, наказуемость преступлений, указанных в § 1 (1-3), прекращается по истечении 10 лет, а для других преступлений – по истечении 5 лет после окончания соответствующих периодов.

181. Статья 105 устанавливает исключения в отношении особо тяжких преступлений, в том числе преступлений, предусмотренных международным правом, убийств и некоторых форм жестокого обращения, совершенных государственным должностным лицом, которые не имеют срока давности. Эта статья, в частности, гласит:

«1. Положения статей 101, 102 и... не применяются к преступлениям против мира, человечности и военным преступлениям.

2. Положения статей 101, 102 и... не применяются также к умышленному преступлению: убийству, тяжелому повреждению тела, причинению тяжелого вреда здоровью или лишению свободы, сопряженному с особыми страданиями, совершенному должностным лицом в связи с исполнением им служебных обязанностей».

4. Защита тайны следствия (преступление распространения информации об уголовном расследовании)

182.Статья 241 § 1 гласит:

«Лицо, которое разглашает данные уголовного расследования до их обнародования в судебном разбирательстве, подлежит штрафу, наказанию ограничением свободы либо лишением свободы на срок до 2 лет».

B. Уголовно-процессуальный кодекс

1. Преследование за совершение преступлений

183. в соответствии со статьей 17 § 1 (6) Уголовно-процессуального кодекса (Kodeks postepowania karnego), преследование ограничивается сроком давности, если предусмотренный законом период наказуемости истек. Это положение гласит:

«Уголовное производство не возбуждается, а, если было возбуждено, должно быть прекращено, если:

...

6) истек предусмотренный законом период наказуемости».

184.Статья 303 возлагает на власти обязанность начать расследование по собственной инициативе, если есть достаточные основания считать, (uzasadnione podejrzenie), что преступление было совершено. В этой статье говорится:

«Если есть достаточные основания считать, что преступление было совершено, решение о начале расследования принимается властями по собственной инициативе или после уведомления о правонарушении. В [этом] решении должно быть указано деяние, подлежащее расследованию, и его правовая квалификация».

185. Преступление расследуется властями по собственной инициативе. Исключения из этого правила касаются только тех немногих преступлений, разбирательство в отношении которых не может быть возбуждено без предварительного заявления (wniosek) от потерпевшего (например, изнасилование) или специального разрешения (например, некоторые военные преступления), а также преступлений, разбирательство в отношении которых может быть возбуждено только в рамках частного обвинения (oskarzenie prywatne) (например, мелкое хулиганство или клевета).

186. Статья 10 § 1 Кодекса гласит:

«В отношении правонарушений, производство в отношении которых возбуждено по собственной инициативе, органы, ответственные за расследование преступлений, обязаны возбудить и провести разбирательство, а прокурор обязан предъявить и поддержать обвинение».

187.В соответствии со статьей 304, любое лицо, орган или учреждение, которому стало известно, что было совершено преступление, которое должно расследоваться по собственной инициативе властей, имеет гражданский долг (obowiazek spoteczny) уведомить прокурора или полицию.

2. Секретные материалы

188.Статья 156 § 4 Кодекса, вступившая в силу 2 января 2011, гласит:

«Если существует риск раскрытия сведений, являющихся «секретными» или «совершенно секретными», изучение дела, изготовление копий или ксерокопирование должны проводиться в условиях, определяемых председателем суда или судом. Заверенные копии или ксерокопии не предоставляются, если иное не предусмотрено законом».

187. Статья 156 § 5, которая касается доступа к материалам дела в ходе расследования, гласит:

«Если иное не предусмотрено законом, в ходе расследования стороны, защитник и законные представители должны иметь доступ к материалам дела, иметь возможность делать копии или ксерокопии, и получать платные заверенные копии только с разрешения следователя прокуратуры.

В исключительных случаях, в ходе расследования, доступ к материалам дела могут быть предоставлен третьим лицам с разрешения прокуратуры».

C. Законы о секретной информации и соответствующие распоряжения

1. Законы о секретной информации

(a)Ситуация до 2 января 2011 года – «Закон 1999 года»

190.Закон от 22 января 1999 года о защите секретной информации (Ustawa о ochronie informacji niejawnych) («Закон 1999 года») действовал до 2 января 2011 года. В этот день он был отменен, после вступления в силу закона от 5 августа 2010 года о защите секретной информации («Закон 2010 года»).

Статья 2 (1) Закона 1999 года определяет государственную тайну следующим образом:

«Государственная тайна – это информация, включенная в список категорий сведений, составляющий Приложение №. 1, несанкционированное разглашение которой может нанести значительный вред фундаментальным интересам Республики Польша, касающимся общественного порядка, обороны, безопасности, и международным или экономическим связям государства».

191. В соответствии со статьей 23 (1)-(2) Закона 1999 года, секретная информация может быть классифицирована как «совершенно секретная» (scisle tajne), «секретная» (tajne), «конфиденциальная» (poufne) или «для служебного пользования» (zastrzezone).

В Приложении № 1 Закону 1999 года перечислены 29 категорий информации, которая может быть классифицирована как «совершенно секретная». К этим категориям относится «секретная информация, которой Республика Польша обменивается с Организацией Североатлантического договора, Европейским Союзом, Западноевропейским Союзом и другими международными организациями и государствами, с грифом «совершенно секретно» или эквивалентным, если это требуется в соответствии с международными соглашениями – на основе принципа взаимности».

192. Статья 50 Закона 1999 года обязывает все органы власти, которые создают, обрабатывают, передают и хранят документы, содержащие секретную информацию, классифицированную как «конфиденциальная», или составляющую государственную тайну, ввести секретные реестры.

193. Статья 52 (2) Закона 1999 года, в частности, гласит:

«Документы с грифом «совершенно секретно» и «секретно» могут быть выданы из секретного реестра, только если получатель может обеспечить условия для защиты этих документов от несанкционированного раскрытия. В случае сомнений в отношении обеспечения условий для защиты, документ может быть доступен только в секретном реестре».

(b)Ситуация после 2 января 2011 года – «Закон 2010 года»

194.В статье 1 (1), Закон 2010 устанавливает принципы «защиты информации, несанкционированное раскрытие которой, также в процессе ее подготовки и независимо от ее формы и способа ее передачи, далее именуемой «секретная информация», приведет или может привести к нанесению вреда Республике Польша или ее интересам».

В статье 1 (2) (1) говорится, что закон применяется к государственным органам, в частности, Парламенту, Президенту Республики Польша, государственной администрации, органам самоуправления и подведомственным подразделениям, судам и трибуналам, государственным аудиторским органам и «органам, отвечающим за защиту закона».

194. Закон 2010 года более не использует такие понятия, как «государственная тайна» или «служебная тайна» (tajemnica stuzbowa), но вместо этого использует более общий термин «секретная информация» (informacje niejawne), и предусматривает четыре уровня защиты в зависимости от важности секретных материалов. В статье 5 Закона 2010 года предусмотрены такие уровни секретности, как «совершенно секретно», «секретно», «конфиденциально» и «для служебного пользования».

Секретная информация должна быть классифицирована как «совершенно секретная», если ее несанкционированное разглашение может нанести исключительно тяжкий вред Республике Польша, и «секретной», если такое раскрытие может нанести серьезный ущерб интересам Республики Польша.

2. Распоряжение 2012 года

196. Распоряжение Министра юстиции от 20 февраля 2012 года об обращении с протоколами допросов и другими документами или предметами, охватываемых обязанностью сохранять тайну секретной информации или обязанностью сохранять тайну, связанную с профессиональной или служебной деятельностью (Rozporzqdzenie Ministra Sprawiedliwosci z dnia 20 lutego 2013 r. w sprawie sposobu postepowania z protokotami przestuchan i innymi dokumentami lub przedmiotami, na ktdre rozciqga sie obowiqzek zachowania tajemnicy informacji niejawnych albo zachowania tajemnicy zwiqzanej z wykonywaniem zawodu lub funkcji) («Постановление 2012 года») вступило в силу 13 марта 2012 года.

197. Пункт 4.2 Постановления 2012 года предусматривает, что суд или, на стадии расследования, прокурор обязан присвоить материалам дела или их конкретной части классификацию «совершенно секретно», «секретно», «конфиденциально» или «ограниченно», если материалы дела включают в себя сведения, составляющие государственную тайну, служебную тайну или тайну, связанную с профессиональной или служебной деятельностью. Материалы дела, другие документы или предметы, имеющие классификацию «совершенно секретно», «секретно» или «конфиденциально» передаются на хранение в секретный реестр суда или прокуратуры.

Пункт 6.1 Постановления 2012 года предусматривает, что классифицированные файлы, документы или предметы должны быть доступны для сторон, адвокатов и представителей только на основании разрешения, вынесенного судом или его председателем, или, на стадии расследования, прокурором.

В соответствии с пунктом 6.2, в разрешении, упомянутом в предыдущем пункте, должно быть указано лицо, уполномоченное изучить секретные документы, материалы дела или предметы и указать масштабы, способ и место ознакомления с ними. Если заинтересованное лицо просит о создании сборника документов (trwale oprawiony zbior dokumentow) для того, чтобы делать заметки, такой сборник документов изготовляется и классифицируется соответствующим образом.

В соответствии с пунктом 6.3, сборник документов для заметок должен создаваться для каждого заинтересованного лица отдельно. Он сдается на хранение и доступен только в тайном реестре суда или прокуратуры.

D. Закон о спецслужбах

198.Закон от 24 мая 2002 года об Агентстве внутренней безопасности и разведывательном управлении (ustawa z dnia 24 maja 2002 r. o Agencji Bezpieczenstwa Wewnetrznego oraz Agencji Wywiadu) («Закон 2002 года»), принятый в целях реформирования бывших спецслужб, предусматривает существование двух гражданских спецслужб.

Агентство внутренней безопасности (Agencja Bezpieczenstwa Wewnetrznego, на польском языке также называемое «ABW») отвечает за защиту внутренней безопасности государства и конституционного порядка государства (статья 1).

Разведывательное управление (на польском языке также называемое «AW») отвечает за «внешнюю защиту государства» (статья 2), включая внешнюю разведку.

Согласно статье 3 Закона 2002 года, главы обоих агентств находятся в подчинении премьер-министра. Их деятельность является предметом надзора парламента – через Парламентскую комиссию по спецслужбам (Sejmowa Komisja do Spraw Sluzb Specjalnych).

198. Задачи разведывательного управления перечислены в статье 6 (1). Они включают в себя, среди прочего:

1) получение, анализ, обработку и передачу в соответствующие органы информации, которая может иметь жизненно важное значение для безопасности и международного положения Республики Польша, ее экономического и оборонного потенциала;

2) выявление и противодействие внешним угрозам безопасности, обороне, независимости и территориальной целостности Республики Польша;

...

5) выявление международных террористических, экстремистских и организованных преступных групп;

...

7) выявление и анализ угроз в регионах напряженности, конфликтов и международного кризиса, влияющих на безопасность государства, и действия, направленные на ликвидацию этих угроз;

9) другие действия, указанные в других законах и международных соглашениях».

200. Статья 6 (3) предусматривает, что деятельность Разведывательного управления на территории Польши имеет незначительные масштабы и ведется исключительно в связи с ее деятельностью за рубежом.

201. Статья 7, в частности, гласит:

«1. Премьер-министр определяет направления деятельности этих агентств путем создания руководящих принципов.

...

3. Главы агентств, каждый в пределах своей компетенции, представляют, к 31 января, годовой отчет о деятельности агентства за предыдущий календарный год».

202.Статья 8 гласит:

«1. С целью выполнения задач этих агентств, руководители агентств, каждый в пределах своей компетенции, могут сотрудничать с соответствующими органами и службами других государств.

2. Сотрудничество, упомянутое в пункте 1, осуществляется с согласия премьер-министра».

203. Глава 2 Закона 2002 года посвящена Правительственному комитету по спецслужбам (Kolegium do Spraw Stuzb Specjalnych) – консультативно-совещательному органу под председательством премьер-министра.

В соответствии со статьей 11, Комитет осуществляет свою компетенцию в отношении «регулирования, контроля и координации» деятельности спецслужб, а именно Агентства внутренней безопасности, Разведывательного управления, Управления военной контрразведки (Stuzba Kontrwywiadu Wojskowego), Управления военной разведки (Stuzba Wywiadu Wojskowego) и Центрального бюро по борьбе с коррупцией (Centralne Biuro Antykorupcyjne), а также деятельности, осуществляемой в целях государственной безопасности полицией, пограничной службой, военной полицией, пенитенциарной службой, Управлением по правительственной защите, таможенной службой, военной информационной службой и налоговыми органами.

Комитет состоит из премьер-министра, секретаря Комитета, министра внутренних дел, министра иностранных дел, министра обороны, министра финансов и главы Бюро национальной безопасности (Biuro Bezpieczenstwa Narodowego) при канцелярии президента Польши. Главы Агентства внутренней безопасности, Разведывательного управления, Управления военной контрразведки, Управления военной разведки, Центрального бюро по борьбе с коррупцией, а также председателя Парламентского комитета по спецслужбам могут присутствовать на заседаниях Комитета (статья 12 (2) - (3)).

204. В соответствии со статьей 18 (1), главы Агентства внутренней безопасности и Разведывательного управления, каждый в пределах своей компетенции, обязаны «снабжать в срочном порядке» президента Республики Польша и премьер-министра любой информацией, которая может иметь существенное значение для безопасности Польши и ее международного положения.

205. Глава Разведывательного управления может разрешить должностным лицам или сотрудникам передать секретную информацию конкретному лицу или учреждению (статья 39). Он имеет полную свободу разрешить или запретить раскрытие секретной информации. Он обязан раскрывать секретную информацию только в случае принятия Первым Председателем Верховного суда соответствующего постановления в рамках разбирательства в соответствии со статьей 39 (6). Это исключение, однако, ограничивается разбирательствами в отношении преступлений против мира, преступлений против человечности и военных преступлений, упомянутых в статье 105 § 1 Уголовного кодекса (см. параграф 181 выше), а также тяжких преступлений против человеческой жизни.

Статья 39 (6), в частности, гласит:

«Если, несмотря на запрос суда или прокурора, сделанный в связи с уголовным преследованием за совершение преступления, определенного в статье 105 § 1 Уголовного кодекса или тяжкого преступления против человеческой жизни, или преступления против жизни и здоровья, приведшего к смерти, глава спецслужбы отказался освободить офицера или сотрудника... от его обязательства сохранять секретность материалов, классифицированных как «секретные» или «совершенно секретные», или отказался раскрыть материалы... классифицированные как «секретные» или «совершенно секретные», он должен представить запрашиваемые материалы и свои объяснения Первому Председателю Верховного суда.

Если Первый Председатель Верховного суда считает, что удовлетворение запроса суда или прокуратуры необходимо для ведения разбирательства должным образом, глава... спецслужбы обязан снять секретность или раскрыть секретные материалы».

V. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОA.Венская Конвенция о праве международных договоров

206.Статьи 26 и 27 Венской Конвенции о праве международных договоров (23 мая 1969 года), участником которой является США, гласят:

Статья 26

"Pacta sunt servanda"

«Каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться».

Статья 27Внутреннее право и соблюдение договоров

«Участник не может ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора...».

B.Комиссия Международного Права, статьи об ответственности государств за международно-противоправные деяния 2001 года

207.Соответствующие части статей («Статьи КМП»), принятых 3 августа 2001 года (Yearbook of the International Law Commission, 2001, том II.), гласят:

Статья 7

Превышение полномочий или нарушение указаний

Поведение органа государства либо лица или образования, уполномоченных осуществлять элементы государственной власти, рассматривается как деяние этого государства по международному праву, если этот орган, лицо или образование действуют в этом качестве, даже если они превышают свои полномочия или нарушают указания.

Статья 14

Время, в течение которого длится нарушение международно-правового обязательства

1. Нарушение международно-правового обязательства деянием государства, не носящим длящегося характера, происходит в тот момент времени, когда деяние совершается, даже если его последствия продолжаются.

2. Нарушение международно-правового обязательства деянием государства, носящим длящийся характер, длится в течение всего периода, во время которого это деяние продолжается и остается не соответствующим международно-правовому обязательству.

3. Нарушение международно-правового обязательства, требующего от государства предотвратить определенное событие, происходит, когда данное событие происходит, и длится в течение всего периода, во время которого это событие продолжается и остается не соответствующим этому обязательству.

Статья 15

Нарушение, состоящее из составного деяния

1. Нарушение государством международно-правового обязательства посредством серии действий или бездействий, определяемых в совокупности как противоправные, происходит, когда происходит то действие или бездействие, которое, взятое вместе с другими действиями или бездействиями, является достаточным для того, чтобы составить международно-противоправное деяние.

2. В этом случае нарушение длится в течение всего периода, начиная с первого из действий или бездействий данной серии, и продолжается, пока такие действия или бездействия повторяются и остаются не соответствующими международно-правовому обязательству.

Статья 16

Помощь или содействие в совершении международно-противоправного деяния

Государство, которое помогает или содействует другому государству в совершении последним международно-противоправного деяния, несет международную ответственность за это, если:

a) данное государство делает это, зная об обстоятельствах международно-противоправного деяния; и

b) деяние являлось бы международно-противоправным в случае его совершения данным государством.

C. Международный Пакт о гражданских и политических правах

 Статья 7 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП), участником которого является США, гласит:

«Никто не должен подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию. В частности, ни одно лицо не должно без его свободного согласия подвергаться медицинским или научным опытам».

D. Конвенция ООН против пытокУчастниками Конвенции Организации Объединенных Наций против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года («Конвенция ООН против пыток»), являются сто сорок девять государств, включая все государства-члены Совета Европы. Статья 1 Конвенции определяет пытки следующим образом:

«... любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включаются боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно».Статья 1 (2) предусматривает, что эта статья не наносит ущерба какому-либо международному договору или какому-либо национальному законодательству, которое содержит или может содержать положения о более широком применении. Статья 2 требует от государств принимать эффективные законодательные, административные, судебные и другие меры для предупреждения актов пыток на любой территории под его юрисдикцией. Статья 4 требует от каждого государства-участника обеспечить, чтобы все акты пыток рассматривались в соответствии с его уголовным законодательством.

Статья 3 гласит:

«1. Ни одно Государство-участник не должно высылать, возвращать («refouler») или выдавать какое-либо лицо другому государству, если существуют серьезные основания полагать, что ему может угрожать там применение пыток.

2. Для определения наличия таких оснований компетентные власти принимают во внимание все относящиеся к делу обстоятельства, включая, в соответствующих случаях, существование в данном государстве постоянной практики грубых, вопиющих и массовых нарушений прав человека».

211.Статья 12 предусматривает, что каждое государство-участник должно обеспечить проведение оперативного и беспристрастного расследования, когда имеются достаточные основания полагать, что пытки были применены на любой территории, находящейся под его юрисдикцией.

Статья 15 требует от каждого государства, чтобы любое заявление, которое, как установлено, было сделано под пыткой, не использовалось в качестве доказательства в ходе любого судебного разбирательства, за исключением случаев, когда оно используется против лица, обвиняемого в совершении пыток, как доказательство того, что это заявление было сделано.

E. Резолюция 60/147 Генеральной Ассамблеи ООН

212. Резолюция 60/147 Генеральной Ассамблеи ООН «Основные принципы и руководящие положения, касающиеся права на правовую защиту и возмещения ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права», принятая 16 декабря 2005 года, в частности, гласит:

«24. ... жертвы и их представители должны иметь право запрашивать и получать информацию о причинах, поставивших их в положение жертв, и о причинах и условиях, ведущих к грубым нарушениям международных норм в области прав человека и серьезным нарушениям международного гуманитарного права, и знать правду об этих нарушениях».

VI. ИЗБРАННЫЕ ОТКРЫТЫЕ ИСТОЧНИКИ, СОДЕРЖАЩИЕ ИНФОРМАЦИЮ О ПРОГРАММЕ ОВЗ И ПОДНИМАЮЩИЕ ВОПРОСЫ НАРУШЕНИЙ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ПРОИСХОДИВШИХ В АМЕРИКАНСКИХ ТЮРЬМАХ ПОСЛЕ 11 СЕНТЯБРЯ 2001 ГОДА

213. Заявитель, г-н Абу Зубейда, и представители третьих сторон представили значительное количество докладов и заключений международных правительственных и неправительственных организаций, а также статей и докладов, опубликованных в средствах массовой информации, которые касаются поднятых вопросов в отношении перевозки, тайного содержания под стражей и жестокого обращения в американских тюрьмах в Гуантанамо и Афганистане. Краткое изложение наиболее значимых источников приведено ниже.

A. Организация Объединенных Наций

1.Заявление Верховного комиссара ООН по правам человека о содержании под стражей членов Талибана и Аль-Каиды на базе США в Гуантанамо, Куба, 16 декабря 2002 года

214. Верховный комиссар ООН по правам человека заявил:

«Все лица, задержанные в этом контексте, имеют право на защиту в соответствии с международным правом прав человека и гуманитарным правом, в частности, соответствующими положениями Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) и Женевских конвенций 1949 года. Правовой статус задержанных и их право на статус военнопленных, если он является спорным, должен определяться компетентным судом, в соответствии с положениями статьи 5 Третьей Женевской конвенции. Обращение со всеми задержанными должно быть гуманным, в соответствии с положениями МПГПП и Третьей Женевской конвенции».

2.Международный совет по реабилитации жертв пыток

215.В феврале 2003 года Комиссия ООН по правам человека получила доклады неправительственных организаций, касающиеся жестокого обращения с задержанными в США. Международный совет по реабилитации жертв пыток (МСРЖП) представил заявление, в котором он выразил озабоченность в связи с «заявленным использованием» США «стрессовых и принудительных» методов допроса, а также нарушениями положений о высылке, содержащихся в статье 3 Конвенции против пыток. Доклад МСРЖП критикует отказ правительства явно осудить пытки, и подчеркивает важность возмещения жертвам пыток. Комиссия по правам человека довела этот документ до сведения Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций 8 августа 2003 года.

3. Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям, мнение       № 29/2006, Ibn al-Shaykh al-Libi и 25 других против Соеденных Штатов Америки, UN Doc. A/HRC/4/40/Add.1 at 103 (2006)

216.Рабочая группа ООН постановила, что задержание соответствующих лиц, которые содержались под стражей в учреждениях, находящихся в ведении спецслужб Соединенных Штатов, или были перевезены, нередко тайно, в тюрьмы в странах, с которыми власти Соединенных Штатов сотрудничали в борьбе против международного терроризма, выходит за пределы всех национальных и международных правовых норм, касающихся защиты от произвольного задержания. Кроме того, Рабочая группа пришла к выводу, что секретность, окружающая задержание и межгосударственную передачу подозреваемых в терроризме подвергает задержанных опасности пыток, насильственных исчезновений и внесудебных казней.

B. Другие международные организации

1. Amnesty International, Меморандум для правительства США о правах заключенных в американских тюрьмах в Афганистане и Гуантанамо, апрель 2002 года

217.В этом меморандуме, Amnesty International выразила свою обеспокоенность по поводу того, что правительство США перевозит и содержит заключенных в условиях, которые могут составлять жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, и которые нарушают другие минимальные стандарты, касающиеся содержания под стражей, и отказывает находящимся под его контролем заключенным в доступе к адвокату и суду для того, чтобы оспорить законность своего содержания под стражей.

2.Human Rights Watch, «США, презумпция виновности: нарушения прав задержанных после 11 сентября», Том 14, № 4 (G), август 2002 года

218.В этом докладе говорится:

«... Борьба с терроризмом, начатая США после событий 11 сентября, не подразумевает энергичную защиту этих свобод. Вместо этого, в стране наблюдается устойчивое, целенаправленное и необоснованное нарушение основных прав... Большинство из непосредственных жертв таких нарушений не являются американскими гражданами... Министерство юстиции подвергает их произвольному содержанию под стражей, нарушает законную процедуру в судопроизводстве против них, и игнорирует презумпцию невиновности».

3.Human Rights Watch, «Соединенные Штаты Америки: Доклады о пытках подозреваемых членов Аль-Каиды», 26 декабря 2002 года

219.В этом докладе цитируется статья, опубликованная в Washington Post «США осуждает злоупотребления, но защищает допросы», в которой описано, как лица, содержащиеся в тюрьме ЦРУ на авиабазе Баграм в Афганистане, подвергались «стрессовым и принудительным методам», включая «стояние на коленях в течение нескольких часов» и «пребывание в неудобных, болезненных позах».

Кроме того, в докладе говорится:

«Конвенция против пыток, которую ратифицировали Соединенные Штаты, в частности, запрещает пытки и жестокое обращение, а также передачу задержанных в страны, где такая практика применяется».

4.Международная Хельсинкская Федерация по правам человека, «Антитеррористические меры, безопасность и права человека: События в Европе, Центральной Азии и Северной Америке в период после 11 сентября», доклад, апрель 2003 года.

220.Соответствующая часть этого доклада гласит:

«Многие «особо важные» задержанные содержались в одиночных камерах или размещались вместе с другими осужденными, их связь с семьей, друзьями и адвокатами была ограничена, у них не было надлежащих условий для упражнений и отправления религиозных обрядов, включая соблюдение диетических требований. Некоторые правозащитные группы отмечают, что задержанные были лишены медицинской помощи и подвергались избиениям со стороны охранников и других заключенных».

5.Доклад Amnesty International 2003 года – Соединенные Штаты Америки, 28 мая 2003 года

221. В этом докладе обсуждается перевозка задержанных на базу Гуантанамо, Куба, в 2002 году, условия их перевозки («заключенные были в наручниках и кандалах, их заставляли надевать варежки, хирургические маски и беруши; им также плотно закрывали глаза горнолыжными очками с залепленными стеклами») и условия содержания под стражей («они содержались под стражей без предъявления обвинений и следствия, и без доступа к судам, адвокатам и родственникам»). Кроме того, в докладе говорится:

«Местонахождение некоторых подозреваемых членов Аль-Каиды, которые, как сообщается, были заключены в американские тюрьмы, по-прежнему неизвестно. Правительство США не представило сведений о местонахождении и правовом статусе задержанных, и не обеспечило соблюдение их прав в соответствии с международным правом, включая право информировать родственников о своем месте содержания под стражей и право на доступ к внешним представителям. Неизвестное число задержанных, которые первоначально содержались в тюрьмах США, якобы было переведено в третьи страны, и эта ситуация вызывает обеспокоенность в связи с тем, что подозреваемые могут подвергнуться пыткам во время допросов».

6.Amnesty International, «Незаконное содержание шести человек из Боснии и Герцеговины под стражей в Гуантанамо», 29 мая 2003 года

222.Amnesty International сообщила, что Боснийская федеративная полиция передала шесть алжирских граждан из тюрьмы Сараево в американскую тюрьму в лагере «X-Ray» в Гуантанамо, Куба. Amnesty International выразила свою обеспокоенность тем, что они произвольно содержались под стражей в нарушение их прав в соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах. Она также упомянула решение Палаты по правам человека Боснии и Герцеговины, в котором было установлено, что передача была осуществлена в нарушение статьи 5 Конвенции, статьи 1 Протокола № 7 и статьи 1 Протокола № 6.

7.Amnesty International, «Соединенные Штаты Америки, опасность плохого примера: Задержания в рамках «войны с террором» подрывают международные стандарты», 18 августа 2003 года

223.Соответствующая часть этого доклада гласит:

«Задержанные содержатся в полной изоляции на американских базах в Афганистане. Появляются утверждения о жестоком обращении. Другие задержанные содержатся в полной изоляции в секретных тюрьмах США, расположенных в неизвестном месте в других странах, и США регулярно участвует в «нерегулярных перевозках» - американское жаргонное название неофициальных перевозок заключенных между Соединенными Штатами и другими странами, которые не подчиняются требованиям в отношении экстрадиции и защиты других прав человека».

8.Amnesty International, «Содержание в изоляции/Страх жестокого обращения», 20 августа 2003 года

224.Соответствующий фрагмент этого доклада гласит:

«Amnesty International обеспокоена тем, что содержание подозреваемых в неустановленных местах без доступа к юридическому представительству и без связи с семьей, а также «перевозка» подозреваемых между странами без гарантий соблюдения прав человека, является нарушением права на справедливое судебное разбирательство, подвергает их риску жестокого обращения и подрывает принцип верховенства права».

9.Международный Комитет Красного Креста, США: Председатель МККК призывает рассмотреть вопросы содержания под стражей, пресс-релиз 04/03, 16 января 2004 года

225.МККК изложил свою позицию следующим образом:

«Помимо Гуантанамо, МККК все больше беспокоит судьба неизвестного числа людей, захваченных в рамках так называемой глобальной войны с террором и содержащихся в неустановленных местах. Г-н Келленбергер повторил предыдущие официальные запросы от МККК в отношении информации об этих задержанных и возможного доступа к ним, в качестве важного гуманитарного приоритета и логического продолжения текущей работы организации, касающейся содержания под стражей в Гуантанамо и Афганистане».

10. Human Rights Watch - Заявление об американских секретных тюрьмах от 6 ноября 2005 года

226. 6 ноября 2005 года организация Human Rights Watch опубликовала «Заявление об американских секретных тюрьмах в Европе» («Заявление 2005 года»), в котором говорится об участии Польши в программе перевозок ЦРУ. Это заявление было сделано через 2 дня после того, как Washington Post опубликовала материал о секретных тюрьмах ЦРУ, предназначенных для подозреваемых в терроризме, которых содержат за пределами США, в том числе в «странах Восточной Европы» (см. также параграф 228 ниже).

227. Заявление, в частности, гласит:

«Human Rights Watch провела независимое расследование в отношении существования тайных тюрем, которое подтвердило утверждения Washington Post о том, что в Восточной Европе существуют такие тюрьмы.

В частности, мы собрали информацию о том, что самолеты ЦРУ, вылетавшие из Афганистана в 2003 и 2004 годах, производили прямые рейсы на отдаленные аэродромы в Польше и Румынии. Human Rights Watch исследовала записи о полетах, показывающие, что Boeing 737, регистрационный номер N313P - самолет, который использовался ЦРУ для перемещения нескольких заключенных в Европу, Афганистан и на Ближний Восток, а также в обратном направлении, в 2003 и 2004 годах – дважды в 2003 и 2004 годах приземлялся в Польше и Румынии после прямого перелета. Human Rights Watch независимо подтвердила некоторые части записей о полетах, и дополнила эти записи независимым исследованием.

Согласно записям, 22 сентября 2003 года самолет N313P вылетел из Кабула в северо-восточную Польшу, а именно, в аэропорт Шиманы возле польского города Щитно, в Варминско-Мазурском воеводстве. Human Rights Watch получила информацию, что несколько задержанных, которые тайно содержались под стражей в Афганистане в 2003 году, были перевезены из этой страны в сентябре и октябре 2003 года. Рядом с аэропортом Шиманы находится крупный учебный центр польской разведки. ...

В пятницу Associated Press процитировала должностных лиц аэропорта Шиманы, которые подтвердили, что пассажирский самолет Боинг приземлился в аэропорту около полуночи в ночь на 23 сентября 2003 года. Эти должностные лица заявили, что самолет провел час на земле и принял на борт пять пассажиров с паспортами США. ...

Необходимы дальнейшие исследования, чтобы определить возможную причастность Польши и Румынии к особо тяжким деяниям, описанным в статье Washington Post. Согласно международному праву, произвольное содержание под стражей в изоляции, без связи с внешним миром, является незаконным. Такое содержание часто становится основой для пыток и жестокого обращения с задержанными. Представители правительства США, в рамках анонимных бесед с журналистами, признали, что некоторые задержанные, тайно содержавшиеся под стражей, подвергались пыткам и другим видам жестокого обращения, в том числе пыткам водой (погружение или обливание задержанного водой, пока он не решит, что он сейчас утонет). Страны, которые позволяют реализовывать секретные программы содержания под стражей на их территории, являются соучастниками в нарушениях прав человека, совершенных в отношении задержанных.

Human Rights Watch знает имена 23 подозреваемых высокого уровня, которые тайно содержались американцами под стражей в неизвестных местах. Неизвестное число других заключенных может содержаться, по распоряжению правительства США, в тюрьмах на Ближнем Востоке и в Азии. Представители американской разведки анонимно сообщили журналистам, что около 100 человек содержатся в тайных тюрьмах за пределами США.

Human Rights Watch отмечает, что секретные тюрьмы, эксплуатируемые США, несомненно, существуют. Администрация Буша упоминала, в речах и в публичных документах, аресты нескольких подозреваемых в терроризме, которые в настоящее время содержатся в неизвестных местах. Среди задержанных были упомянуты Абу Зубейда, палестинец, арестованный в Пакистане в марте 2002 года, и Абд аль-Рахим Аль Нашири (известный также как Абу Билала аль-Макки), арестованный в Объединенных Арабских Эмиратах в ноябре 2002 года ....

Human Rights Watch настоятельно призывает Организацию Объединенных Наций и соответствующие органы Европейского Союза начать расследование, чтобы определить, какие страны использовались или используются в настоящее время США для транзита заключенных и содержания их в изоляции. Конгресс США должен также провести слушания по этим утверждениям, и потребовать у администрации Буша отчитаться по вопросу о тайных заключенных, разъяснить правовую основу для их дальнейшего содержания под стражей, и принять меры, чтобы установить правовой статус задержанных в рамках внутреннего и международного права. Мы приветствуем решение Комитета по правовым вопросам Парламентской Ассамблеи Совета Европы исследовать вопрос о существовании американских тюрем в государствах-членах Совета Европы. Мы также призываем Евросоюз, в том числе координатора ЕС по борьбе с терроризмом, провести дальнейшее расследование этих утверждений и опубликовать свои выводы».

11. Human Rights Watch - Список заключенных-призраков, предположительно находящихся под стражей ЦРУ, 30 ноября 2005 года

228. 30 ноября организация Human Rights Watch опубликовала «Список заключенных-призраков, предположительно находящихся под стражей ЦРУ» («Список HRW 2005 года»), который включал имя заявителя. В документе, в частности, говорится:

«Ниже приведен список лиц, которые предположительно содержатся в американских тюрьмах как «заключенные-призраки» - заключенные, которые не имеют никаких юридических прав и доступа к адвокату, и о которых Международный Комитет Красного Креста не имеет никакой информации... Список составлен на основании сообщений СМИ, публичных заявлений должностных лиц правительства и другой информации, полученной Human Rights Watch. Human Rights Watch не считает этот список полным: вероятно, в американских тюрьмах есть и другие «заключенные-призраки».

Согласно международному праву, насильственное исчезновение имеет место, если лицо лишено свободы, и содержащий его под стражей орган отказывается предоставить сведения о его судьбе или местонахождении, или отказывается признать сам факт задержания, что ставит задержанных вне защиты закона. Международные договоры, ратифицированные США, запрещают изолированное содержание лиц в секретных тюрьмах.

Многие из перечисленных ниже задержанных подозреваются в причастности к совершению тяжких преступлений, включая атаки 11 сентября 2001 года, взрывы посольств США в Кении и Танзании в 1998 году и взрывы в двух ночных клубах на Бали, Индонезии, в 2002 году. ... Однако ни один из этих заключенных не был привлечен к суду или к уголовной ответственности, и должностные лица анонимно сообщили журналистам, что некоторые задержанные, находясь под стражей, возможно, подвергались пыткам или серьезному жестокому обращению.

Текущее местонахождение этих заключенных неизвестно.

Список по состоянию на 1 декабря 2005 года:

...

4. Абу Зубейда (также известный как Заин аль-Абидин Мухаммад Хусейн). По имеющейся информации, был арестован в марте 2002 года, в Фейсалабаде, Пакистан. Палестинец (родился в Саудовской Аравии), подозревается в том, что являлся старшим планировщиком операций Аль-Каиды. Его задержание упоминается в статье «George W. Bush: Record of Achievement. Waging and Winning the War on Terror», доступной на веб-сайте Белого дома. Ранее был зарегистрирован Human Rights Watch как «исчезнувший».

...

9. Абд аль-Рахим Аль Нашири (или Абдулразим Мохаммад Абда Аль Нашери, известный также как Абу Билал аль-Макки или мулла Ахмад Белал). По имеющейся информации, был арестован в ноябре 2002 года, в Объединенных Арабских Эмиратах. Гражданин Саудовской Аравии или Йемена, подозревается в том, что руководил планированием операций Аль-Каиды в Персидском заливе, взрыва USS Cole, и нападения на французский нефтяной танкер Limburg. Упомянут в статье «George W. Bush: Record of Achievement. Waging and Winning the War on Terror», доступной на веб-сайте Белого дома. Ранее был зарегистрирован Human Rights Watch как «исчезнувший».

C. Резолюция Парламентской Ассамблеи Совета Европы № 1340 (2003) о правах лиц, содержащихся под стражей США в Афганистане и Гуантанамо, 26 июня 2003 года

229. Эта Резолюция («Резолюция ПАСЕ 2003 года»), в частности, гласит:

«1. Парламентская Ассамблея:

а. Отмечает, что спустя некоторое время после прекращения международного конфликта в Афганистане более 600 комбатантов и некомбатантов, включая граждан государств-членов Совета Европы, возможно, по-прежнему удерживаются Соединенными Штатами под стражей в воинских частях – некоторые из них находятся в зоне конфликта в Афганистане, другие же были перевезены на базу США в Гуантанамо (Куба) или в другие места, а третьи были арестованы в других странах и перевезены на указанные объекты; ...

2. Ассамблея серьезно обеспокоена и самими условиями содержания этих лиц, которые она считает неприемлемыми, и полагает, что поскольку их статус не определен, их содержание под стражей является незаконным.

3. Соединенные Штаты отказываются обращаться с захваченными в плен лицами как с «военнопленными»; вместо этого они считают их «незаконными комбатантами» – определение, отсутствующее в международном праве.

4. Соединенные Штаты также отказываются разрешать рассмотрение дел отдельных заключенных «компетентным судом», как это предусматривается в Третьей Женевской конвенции, в результате чего их дальнейшее содержание под стражей становится «произволом».

5. Соединенные Штаты нарушили возложенное на них согласно международному праву обязательство информировать этих заключенных об их праве обращаться к консульским представителям их страны и не разрешают задержанным воспользоваться услугами адвоката.

6. Ассамблея напоминает правительству Соединенных Штатов о том, что вне зависимости от защиты, предусматриваемой национальным законодательством, они несут ответственность в соответствии с международным правом за благополучие удерживаемых им под стражей заключенных.

7. Ассамблея вновь заявляет о том, что она неизменно выступает против смертной казни, которая грозит этим заключенным на территории Соединенных Штатов и за их пределами.

8. Ассамблея выражает недовольство тем, что рассмотрение дел лиц, содержащихся под стражей, будет, возможно, вестись военной комиссией, в результате чего к ним будут применяться нормы правосудия, отличные от тех, которые применяются в отношении граждан Соединенных Штатов, что равносильно серьезному нарушению права на справедливое судебное разбирательство и является проявлением дискриминации, противоречащим Международному пакту о гражданских и политических правах.

9. С учетом вышеизложенного, Ассамблея настоятельно призывает Соединенные Штаты:

i.привести условия содержания под стражей в соответствие с международно признанными правовыми нормами, и в частности обеспечить доступ МККК и выполнять его рекомендации;

ii.признать, что в соответствии со статьей 4 Третьей Женевской конвенции личный состав вооруженных сил стороны, находящейся в международном конфликте, а также личный состав ополчений или добровольческих отрядов в составе таких вооруженных сил имеет право на получение статуса военнопленного;

iii.принять меры к тому, чтобы положение всех задержанных определялось в каждом конкретном случае компетентным судом, действующим с соблюдением должных правовых норм, как это предусмотрено в статье 5 третьей Женевской конвенции, и немедленно освободить некомбатантов, которым не предъявлено обвинений в совершении преступлений.

10. Ассамблея настоятельно призывает Соединенные Штаты предоставить представителям государств, граждане которых содержатся под стражей в Афганистане и на базе в Гуантанамо, в присутствии международных наблюдателей доступ к местам содержания под стражей и беспрепятственное общение с задержанными. ...

13. Ассамблея также выражает сожаление по поводу того, что США придерживаются противоречивой позиции, согласно которой территория базы в Гуантанамо в полной мере относится к юрисдикции США, однако на ее территории не действует конституция США. Если Соединенные Штаты не примут мер по исправлению положения до следующей части сессии Ассамблеи или не улучшат условия содержания под стражей, Ассамблея оставляет за собой право выносить соответствующие рекомендации.»

D. Доклады и статьи в СМИ

1. Международные СМИ

230. 2 апреля 2002 года агентство ABC News сообщило:

«Американские должностные лица обсуждали вопрос, следует ли выслать Зубейду в страны, включая Египет или Иорданию, где допускается применение гораздо более агрессивных методов допроса. Но такой шаг напрямую поднял бы вопрос о пытках... Должностные лица также обсуждали отправку Зубейды в Гуантанамо Бей или на находящийся в море военный корабль. Источники сообщают, что его необходимо содержать в изоляции от других заключенных в рамках психологической войны, и здесь могут быть использованы даже более радикальные методы».

231.Два сообщения Associated Press от 2 апреля 2002 года гласят:

«Зубейда находится в американской тюрьме, но неясно, останется ли он в Пакистане, среди 20 подозреваемых членов Аль-Каиды, которые будут направлены на военно-морскую базу США в Гуантанамо на Кубе, или будет перевезен в другое место».

и:

«Американские должностные лица не говорят, где он содержится. Но они утверждают, что его доставка в США в ближайшее время не планируется. В конечном счете, он может содержаться в Афганистане, на борту корабля военно-морского флота, на американской базе в Гуантанамо на Кубе, или быть перевезен в третью страну».

232.26 декабря 2002 года газета Washington Post опубликовала подробную статью под названием «Применение тактики стресса и принуждения к подозреваемым в терроризме в секретных зарубежных тюрьмах». Статья подробно описывает практику перевозок и резюмирует ситуацию следующим образом:

«Выбивание информации, часто совместно с союзниками с сомнительной репутацией в области прав человека, при котором традиционные границы между правильным и неправильным, законным и бесчеловечным крайне размыты ...

«Если вы время от времени не нарушаете чьи-нибудь права человека, вы, скорее всего, плохо выполняете свою работу», сказало некое должностное лицо, которое руководило захватом и перевозкой обвиняемых террористов».

В статье также отмечено:

«За рубежом имеется целый ряд секретных тюрем, где не соблюдается правовая процедура, принятая в США... где ЦРУ проводит допросы подозреваемых в терроризме... закрытых для посторонних лиц, и часто даже для других государственных органов. Кроме Баграма и Диего-Гарсия, ЦРУ имеет другие зарубежные тюрьмы, и часто использует учреждения иностранных разведок».

Washington Post также опубликовала подробную информацию о процессе передачи подозреваемых:

«Специальные команды «упаковывают» заключенных для перевозки, надевая на них капюшоны, затыкая им рты, и привязывая их к носилкам клейкой лентой».

Статья распространилась по всему миру. В первые недели 2003 года, она стала, в частности, предметом редакционной статьи в Economist и заявления Всемирной организации против пыток.

233.2 ноября 2005 года Washington Post сообщила, что Соединенные Штаты используют секретные тюрьмы в Восточной Европе и в других странах для незаконного содержания под стражей лиц, подозреваемых в терроризме. В статье, озаглавленной «ЦРУ содержит подозреваемых в терроризме в секретных тюрьмах», содержались ссылки на источники в государственных органах США, в частности ЦРУ, но не было указано никаких конкретных мест в Восточной Европе. Статья была написана американской журналисткой Даной Прист. В своей статье она просто упоминает «восточно-европейские страны».

В статье, в частности, говорится:

«По информации, полученной от американских и иностранных должностных лиц, посвященных в эти вопросы, ЦРУ прячет и допрашивает некоторых своих наиболее важных пленников-членов Аль-Каиды в бывших советских учреждениях в Восточной Европе.

По словам нынешних и бывших должностных лиц разведки и дипломатов трех континентов, секретные объекты являются частью системы секретных тюрем, созданной ЦРУ почти четыре года назад, которая в разное время включала тюрьмы в восьми странах, в том числе в Таиланде, Афганистане и ряде демократических стран Восточной Европы, а также небольшую тюрьму на базе Гуантанамо на Кубе.

Секретная глобальная сеть тюрем для интернированных лиц является центральным элементом нетрадиционной войны ЦРУ с терроризмом. Ее работа основана на сотрудничестве с иностранными разведками, сохранении в тайне даже основной информации о системе от общественности, зарубежных должностных лиц и почти всех членов Конгресса, ответственных за надзор за секретной деятельностью ЦРУ.

Существование и расположение этих объектов – называемых «черными площадками» в секретных документах Белого дома, ЦРУ, министерства юстиции и Конгресса – известны лишь горстке должностных лиц в Соединенных Штатах, и, как правило, только президенту и нескольким старшим офицерам разведки в каждой принимающей стране.

...

Хотя ЦРУ не признает некоторые детали, касающиеся работы своей системы, должностные лица разведки защищают подход Агентства, утверждая, что успешная защита страны требует, чтобы Агентство было уполномочено содержать под стражей и допрашивать подозреваемых в терроризме столько, сколько необходимо, и без ограничений, налагаемых правовой системой США или даже военными трибуналами, созданными для заключенных, которые содержатся в Гуантанамо.

По просьбе старших должностных лиц США, Washington Post не публикует названия стран Восточной Европы, участвующих в секретной программе. Они утверждают, что раскрытие этой информации может помешать антитеррористической деятельности в этих странах и в других местах, и может сделать их мишенью возможной террористической мести.

...

Согласно закону, правительство не может содержать заключенных в изоляции в секретных тюрьмах в Соединенных Штатах, поэтому, по словам ряда бывших и действующих должностных офицеров разведки и других американских правительственных должностных лиц, ЦРУ разместила их за границей. Юристы и представители разведки говорят, что интернирование, практикуемое ЦРУ, также является незаконным в соответствии с законодательством некоторых принимающих стран, где заключенные имеют право на адвоката и организацию защиты от обвинений в правонарушениях.

Принимающие страны подписали Конвенцию ООН против пыток и других видов жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания, так же, как и Соединенные Штаты. Однако дознавателям ЦРУ в зарубежных тюрьмах разрешается использовать утвержденные ЦРУ «Расширенные методы допроса», некоторые из которых запрещены конвенцией ООН и военным правом США. Они включают в себя такие методы, как «утопление», когда заключенного заставляют поверить, что он тонет.

...

Контуры программы содержания под стражей ЦРУ вырисовывались по частям в течение последних двух лет. Парламенты Канады, Италии, Франции, Швеции и Нидерландов начали дознания в связи с предполагаемыми операциями ЦРУ, которое тайно захватило их граждан или постоянных резидентов и переправило их в тюрьмы Агентства.

По сообщениям нынешних и бывших должностных лиц разведки США и иностранных источников, более 100 подозреваемых в терроризме были отправлены в тайные тюрьмы ЦРУ. Эта грубая оценка основана на информации из источников, которые признали, что их информация неполна и не включает заключенных, захваченных в Ираке.

Как сообщают источники, задержанные делятся на два класса.

По сообщениям нынешних и бывших офицеров разведки и двух других должностных лиц правительства США, около 30 заключенных считаются основными подозреваемыми в терроризме и содержатся в условиях самой строгой секретности на черных площадках, финансируемых ЦРУ и управляемых сотрудниками Агентства, в том числе в Восточной Европе и в других местах. Две тюрьмы такой категории, в Таиланде и на военной базе в Гуантанамо, были закрыты в 2003 и 2004 годах, соответственно.

Вторая категория, которая, согласно этим источникам, включает в себя более 70 задержанных, считается менее важной, с меньшей прямой причастностью к терроризму и меньшей ценностью для спецслужб. Эти заключенные, некоторые из которых были первоначально доставлены на черные площадки, были переданы спецслужбам Египта, Иордании, Марокко, Афганистана и других стран; эта процедура иногда называется «перевозка». В то время как черные площадки первой категории находятся в ведении сотрудников ЦРУ, тюрьмы в этих странах находятся в ведении принимающих стран, при финансовой помощи ЦРУ, а иногда под его руководством.

...

30 наиболее важных заключенных членов Аль-Каиды содержатся в полной изоляции от внешнего мира. Они содержатся в темных, иногда подземных камерах, они лишены юридических прав, и никто, не работающий в ЦРУ, не имеет права говорить с ними или даже видеть их, или каким-либо иным образом контролировать их благополучие, говорят нынешние и бывшие должностные лица американского и иностранных правительств и представители разведки.

...

Страны Восточной Европы, которых ЦРУ привлек к участию в секретном содержании под стражей задержанных членов Аль-Каиды, являются демократиями, которые приняли принципы верховенства права и прав личности после десятилетий советского господства. Каждая из этих стран пыталась очистить свои спецслужбы от сотрудников, работавших на другие силы – в основном на Россию и организованную преступность.

...

Нынешние и бывшие должностные лица сообщают, что к середине 2002 года ЦРУ заключило секретные соглашения о черных площадках с двумя странами, в том числе Таиландом и одной восточноевропейской страной. По оценкам, в первый секретный проект в Афганистане было вложено 100 миллионов долларов...»

234.5 декабря 2005 года, ABC News опубликовало доклад, в котором перечислены имена двенадцати наиболее важных подозреваемых членов Аль-Каиды, содержащихся в Польше, включая заявителя и г-на Абу Зубейду. Этот доклад был доступен в Интернете в течение очень короткого времени; он был удален с веб-страницы АВС News вскоре после вмешательства юристов от имени владельцев сети.

2. Польские СМИ

235.12 января 2002 года в ежедневной газете Rzeczpospolita было опубликовано обсуждение доклада Amnesty International в отношении около 20 заключенных Гуантанамо, которым давали одурманивающие средства, обривали, надевали наручники и капюшоны. Газета сообщила, что министр обороны США Дональд Рамсфелд заявил, что заключенные в Гуантанамо не будут рассматриваться как военнопленные, потому что они являются нелегальными бойцами, у которых нет никаких прав.

236. 25 января 2002 года эта же газета сообщила, что правительство США не позволило Human Rights Watch посетить тюрьму в Гуантанамо, и что задержанные не имели доступа к услугам адвоката и к юридическому представительству.

237. 15 января 2003 года Rzeczpospolita обсудила доклад Human Rights Watch, посвященный нарушениям прав человека в ходе операций администрации Буша по борьбе с терроризмом. В мае 2003 года газета сообщила о критике со стороны Amnesty International содержания сотни афганцев, подозреваемых в принадлежности Аль-Каиде, под стражей на американской базе в Гуантанамо. Согласно докладу, эти заключенные оказались в «правовой черной дыре», без предъявления обвинений, без доступа к адвокатам, и без статуса военнопленного.

238. 17 июля 2003 года ежедневная газета Gazeta Wyborcza сообщила о плачевных условиях жизни заключенных, содержащихся в Гуантанамо, заявив, что большинство из 680 заключенных содержатся в камерах размером 2,4 х 2м, температура в которых нередко достигает 38 градусов. Задержанные имеют право на 30-минутную прогулку только три раза в неделю. Самым молодым заключенным менее 16 лет, а самому старшему – более 70.

239. 6 августа 2003 года Rzeczpospolita сообщила, что среди 680 заключенных, содержащихся в Гуантанамо в течение неопределенного срока, есть два гражданина Великобритании, что вызвало общественное возмущение в Великобритании. Газета подчеркнула, что такая практика содержания под стражей является явным нарушением прав человека, и что эта ситуация рассматривается мировой общественностью как еще одно доказательство того, что, когда дело дошло до войны с террором, Америка, не колеблясь, отмахнулась от прав человека и других правовых принципов, как от чего-то несущественного.

3. Интервью с г-ном А. Квасьневским, бывшим президентом Польши

240.30 апреля 2012 года Gazeta Wyborcza опубликовала интервью с г-ном Александром Квасьневским, президентом Польши в 2000-2005 годах. Квасьневский, в ответ на вопросы, касающиеся тюрем ЦРУ в Польше, сказал, среди прочего:

«Конечно, все происходило с моего ведома. Президент и премьер-министр согласились сотрудничать с американскими спецслужбами, потому что этого требовали национальные интересы. После нападения на Всемирный торговый центр, мы сочли это необходимым в связи с чрезвычайными обстоятельствами. Последующие теракты, после 11 сентября, подтвердили правильность этого решения. Во время терактов в Нью-Йорке, Лондоне и Мадриде погибли и польские граждане. Это было нашей обязанностью, и сотрудничество правительства и президента было всесторонним. ...

Не мы арестовывали террористов, и не мы их допрашивали. Мы предполагали, что наши союзники уважают закон. Если что-то происходило не в соответствии с законом, в этом виноваты американцы, и им за это отвечать. ...

Решение сотрудничать с ЦРУ несло в себе опасность, что американцы будут использовать недопустимые методы. Но если бы агент ЦРУ жестоко обращался с задержанным в Варшавском отеле «Мариотт», вы бы стали обвинять в этом администрацию отеля? Мы ничего не знали ни о каких пытках».

VII. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ВОПРОСЫ, СВЯЗАННЫЕ С СЕКРЕТНЫМ СОДЕРЖАНИЕМ ПОД СТРАЖЕЙ ЦРУ И ПЕРЕВОЗКОЙ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ В ТЕРРОРИЗМЕ В ЕВРОПЕЙСКИЕ СТРАНЫ, ВКЛЮЧАЯ ПОЛЬШУ

A. Совет Европы

1. Процедура в соответствии со статьей 52 Конвенции

241.21 ноября 2005 года Генеральный секретарь Совета Европы, г-н Терри Дэвис, действуя в соответствии со статьей 52 Конвенции и в связи с сообщениями о европейской договоренности о секретных авиаперевозках заключенных, разослал вопросник государствам-участникам Конвенции, включая Польшу.

Государствам было предложено объяснить, как их внутреннее право обеспечивает эффективное осуществление Конвенции в связи с четырьмя вопросами: 1) адекватный контроль над действиями иностранных агентов в пределах их юрисдикции; 2) соответствующие гарантии для предотвращения, в отношении любого лица в пределах их юрисдикции, незаконного лишения свободы, в том числе перевозки, с участием или без участия иностранных агентов; 3) адекватная реакция, в том числе эффективное расследование любых предполагаемых нарушений прав по ЕКПЧ, в частности в контексте лишения свободы, в результате действий иностранных агентов; 4) участвовало ли, после 1 января 2002 года, какое-либо государственное должностное лицо, действием или бездействием, в таком лишении свободы или перевозке заключенных; было ли возбуждено или завершено какое-либо любое официальное расследование по этому поводу.

242.Ответ от польского правительства был получен 10 марта 2006 года. Письмо было подписано г-ном В. Вашчиковским, заместителем Государственного секретаря. В нем говорилось, в частности, следующее:

«...Результаты внутреннего расследования, проведенного польским правительством в отношении предполагаемого существования в Польше тайных тюрем и соответствующих авиаперевозок, полностью опровергают выдвинутые обвинения. ...

Насколько мне известно, из выводов вышеупомянутого расследования, официальные заявления Польши следует понимать в том смысле, что в данном случае Польша никоим образом не нарушила внутреннее законодательство или положения международных договоров и конвенций, участником которых является наше государство. ...

В своем письме от 17 февраля мы заявили: «Что касается ответственности за совершенные правонарушения, следует отметить, что в соответствии со статьей 5 Уголовного кодекса, польские судебные органы обладают юрисдикцией в отношении любого запрещенного деяния, совершенного на территории Республики Польша, а также на польском водном или воздушном судне, за исключением случаев, когда международным договором, стороной которого является Республика Польша, установлено иное». Это означает, что любое лицо, в том числе сотрудники польских и зарубежных спецслужб, подпадают под юрисдикцию Уголовного кодекса Польши, без дифференциации.

Если говорить еще точнее, деятельность иностранных агентств по территории Польши может осуществляться либо в ущерб интересам Польши, либо в сотрудничестве с нашими спецслужбами. В первом случае, мы процитировали статью 130 Уголовного кодекса Польши, которая предусматривает запрещение и наказание деятельности иностранных спецслужб во вред Республике Польша. Во втором случае, мы сообщили, что система общего гражданского надзора (над работой польских спецслужб) со стороны парламента и правительства, ... также контролирует польскую службу внешней разведки в вопросах, касающихся ее сотрудничества с соответствующими спецслужбами других государств.

Следует добавить, что, по мнению польского министерства юстиции, ни одно из международных соглашений, участником которых является Польша, не может исключить членов гражданского иностранного агентства из описанного выше принципа и практики польской юрисдикции.

Исключения в этом отношении в пользу иностранных государств, предусмотренные в Соглашении НАТО-SOFA, применимы только к членам вооруженных сил или их гражданскому персоналу, и только в определенных случаях, при гарантии адекватного правоприменения».

243.1 марта 2006 года Генеральный секретарь опубликовал доклад об использовании своих полномочий в соответствии со статьей 52 Конвенции (SG/Inf (2006)5) от 28 февраля 2006 года, основанный на официальных ответах государств-членов.

2. Расследование Парламентской Ассамблеи – Расследование Марти

244. 1 ноября 2005 года Парламентская ассамблея Совета Европы начала расследование утверждений о секретных тюрьмах, функционирующих в настоящее время под эгидой ЦРУ во многих государствах-членах. Докладчиком был назначен швейцарский сенатор Дик Марти.

245. 15 декабря 2005 года Парламентская Ассамблея запросила мнение Венецианской комиссии о законности тайного содержания под стражей в свете международно-правовых обязательств государств-членов, в частности, Европейской Конвенции по правам человека.

(a) Доклад Марти 2006 года

246. 7 июня 2006 года сенатор Марти представил в Парламентскую ассамблею свой ​​первый доклад, подготовленный в рамках расследования, начатого 1 ноября 2005 года (см. параграф 244 выше), в котором он описал так называемую глобальную «паутину» содержания под стражей и перевозок ЦРУ, и утверждал, что в этой системе участвуют 14 государств-членов Совета Европы, включая Польшу. Документ, опубликованный Парламентской Ассамблеей, озаглавлен «Предполагаемое секретное содержание под стражей и незаконные межгосударственные перевозки заключенных с участием государств-членов Совета Европы» (Doc. 10957). Этот документ, как правило, называют «Доклад Марти 2006 года».

247. Глава 2.6.3 Доклада Марти 2006 года касается Польши. В ней, в частности, говорится:

«63. Польша также была отмечена в качестве страны, в которой расположены секретные тюрьмы.

65. На основании информации, полученной из различных источников, мы смогли установить, что лица, подозреваемые в том, что они являются террористами высокого уровня, были переведены из секретной тюрьмы ЦРУ в Кабуле, Афганистан, в конце сентября и октябре 2003 года. В течение этого периода, как видно из моей официальной базы данных, единственный самолет ЦРУ, прибывший из Кабула в Европу, совершил посадку в польском аэропорту Шиманы. Перелеты широко известного транспортного самолета N313P имеют все признаки поэтапных перевозок.

...

67.Аэропорт Шиманы был описан председателем польской делегации в ПАСЕ следующим образом: «Бывший аэродром Министерства обороны, расположенный недалеко от поселка Щитно на севере страны. Находится неподалеку от крупной базы польской разведки, известной как база Старе Кейкуты. И аэропорт, и расположенная неподалеку база изображены на спутниковых снимках, которые я получил в январе 2006 года».

248.Отношение, продемонстрированное польскими властями в ходе расследования, было описано следующим образом:

«68.Примечательно, что польские власти отказались, несмотря на неоднократные просьбы, предоставить мне информацию из своих собственных национальных авиационных документов для подтверждения любых связанных с ЦРУ перелетов в Польшу. В своем письме от 9 мая 2006 года мой коллега Кароль Карский, председатель польской делегации в ПАСЕ, пояснил:

«Я обратился к польским органам, располагающим данными о воздушном движении, с запросом об информации в отношении самолетов с этими номерами... мне сообщили, что несколько номеров из этого списка не были найдены в журналах полетов. Поскольку я не знаю источников вашей информации, связывающей эти номера рейсов с польским воздушным пространством, я, равно как и польские органы, контролирующие воздушное движение, не могу прокомментировать факт их отсутствия в наших записях».

69.Г-н Карский также сделал следующее заявление, которое отражает позицию польского правительства по вопросу о перевозках ЦРУ:

«Согласно полученной мной информации, ни один из упомянутых авиарейсов не был зарегистрирован нашими компетентными органами – ни в связи с аэропортом Шиманы, ни в связи с любым другим польским аэропортом».

70. Непредоставление записей о полетах такой страной, как Польша, вызывает удивление. Соседние страны, в том числе Румыния, Болгария и Чехия, без всяких проблем предоставили официальные данные за период с 2001 года. Действительно, материалы, предоставленные этими странами, а также мои данные, полученные от Евроконтроля, подтверждают многочисленные перелеты в польские аэропорты и из них, связанные с самолетами ЦРУ, которые являются предметом настоящего доклада.

71. В этом свете, Польшу нельзя считать лежащей в стороне от цепей перевозок только потому, что она не предоставила информацию, подтверждающую наши данные из других источников. Таким образом, я проиллюстрировал предполагаемую цепь перевозок с участием аэропорта Шиманы на своей схеме, в которой посадка в аэропорту Шиманы помещена в категорию «место высадки заключенных».

249. В главе 8.2, касающейся парламентских расследований, проведенных в некоторых государствах-членах, Польша упоминается в докладе под заголовком «Польша: парламентское расследование, проведенное тайно»:

«252. Парламентское расследование утверждений о существовании в стране «секретных тюрем» проводилось в Польше за закрытыми дверями. Несмотря на данные ранее обещания, результаты расследования не были обнародованы, кроме заявления на пресс-конференции, что расследование не выявило никаких негативных фактов. На мой взгляд, этого было недостаточно с точки зрения позитивного обязательства провести достоверное расследование заслуживающих доверия утверждений о серьезных нарушениях прав человека».

250. Глава 11 содержит выводы. В ней, в частности, говорится:

«280. Наш анализ программы перевозок ЦРУ выявил сеть, которая напоминает «паутину», растянутую по всему миру. Этот анализ основан на официальной информации, предоставленной национальными и международными органами управления воздушным движением, а также другой информации, в том числе полученной из источников внутри спецслужб, в частности американской...             

282. В двух европейских странах (Румынии и Польше), имеются две другие посадочные площадки, которые еще требуют исследования. Хотя они не подпадают ни под одну из категорий, описанных выше, некоторые признаки позволяют нам допустить, что они, вероятно, являются частью «цепи перевозок». Таким образом, посадки на этих площадках не являются частью тех 98% полетов ЦРУ, которые используются исключительно для технических целей, а скорее относятся к 2% рейсов, которые интересуют нас больше всего. Эти проверенные факты подтверждают предположение – уже обоснованное другими фактами – что эти площадки являются пунктами высадки задержанных, которые находятся рядом с секретными тюрьмами».

...

287. Хотя у нас еще нет твердых доказательств, по крайней мере, в строгом значении этого слова, ряд взаимосвязанных и совпадающих фактов показывает, что секретные тюрьмы действительно существовали, и незаконные межгосударственные перевозки действительно осуществлялись в Европе. Я не пытаюсь выступать в качестве уголовного суда, поскольку это требует доказательств вне разумного сомнения. Моя оценка, скорее, отражает убеждение, основанное на тщательном рассмотрении баланса вероятностей, а также на логических выводах из достоверно установленных фактов. Я не утверждаю, что власти этих стран «виновны» в том, что они мирились с существованием секретных тюрем, а скорее «обвиняю» их в невыполнении позитивного обязательства провести тщательное расследование утверждений о серьезных нарушениях основных прав...»

(b) Доклад Марти 2007 года

251.11 июня 2007 года Парламентская Ассамблея приняла второй доклад, подготовленный сенатором Марти («Доклад Марти 2007 года») (Doc. 11302.rev.), в котором утверждалось, что в период с 2002 по 2005 год в секретных тюрьмах ЦРУ в Румынии и в Польше содержались особо важные задержанные.

Согласно докладу, в Польше такая тюрьма была расположена на тренировочной базе разведки Старе Кейкуты.

Доклад основывается, в частности, на показаниях более 30 бывших и действующих сотрудников спецслужб США и Европы, и на новом анализе компьютерных «строк данных» международной системы планирования полетов.

252. Вводные замечания, относящиеся к установлению фактов и сбору доказательств, в частности, гласят:

«7. Сегодня существует достаточно доказательств, чтобы утверждать, что секретные тюрьмы под эгидой ЦРУ существовали в Европе с 2003 по 2005 годы, в частности, в Польше и Румынии. Эти две страны уже упоминались Human Rights Watch в ноябре 2005 года в связи с тайным содержанием под стражей. По прямой просьбе американского правительства, Washington Post просто упомянула «восточно-европейские демократии», хотя было известно, какие именно страны имеются в виду. Следует отметить, что ABC указала названия Польши и Румынии в статье на своем сайте, но эти названия были очень быстро удалены при обстоятельствах, изложенных в нашем предыдущем докладе. Мы также получили четкое и подробное подтверждение из наших собственных источников в американских спецслужбах и спецслужбах соответствующих стран, что в этих двух странах располагались секретные тюрьмы в рамках специальной программы ЦРУ по «убийству, захвату и содержанию под стражей» особо важных подозреваемых в терроризме, введенной американской администрацией после 11 сентября 2001 года. Кроме того, наши выводы подтверждаются данными о полетах, о которых Польша, как она утверждает, не знает, и которые мы смогли проверить, используя другие документальные источники.

8. Секретные тюрьмы в Европе управлялись непосредственно и исключительно ЦРУ. Насколько нам известно, местный персонал не имел значительных контактов с заключенными и выполнял чисто технические обязанности, такие как охрана внешнего периметра. Местные власти не должны были знать о точном количестве или личности заключенных, находящихся в тюрьме – это была информация, которую им «не нужно знать». Хотя вполне вероятно, что о существовании этих тюрем знало очень малое число людей в соответствующих странах, в том числе в правительстве, у нас есть достаточные основания заявить, что высшие государственные должностные лица были осведомлены о незаконной деятельности ЦРУ на их территории.

...

10. В большинстве случаев, рассматриваемые действия осуществлялись с разрешения, при поддержке или активном содействии государственных органов. Мы считаем, что эта помощь оказывалась в рамках разрешений НАТО, принятых 4 октября 2001 года, некоторые из которых являются открытыми, а некоторые остаются секретными. По совпадающему мнению ряда источников, эти разрешения послужили основой для двусторонних соглашений, которые, конечно, также являются секретными...»

12. По причине отсутствия следственных полномочий и необходимых ресурсов, наши исследования основывались исключительно на умелом использовании существующих материалов – например, анализе тысяч международных записей о полетах и сети источников во многих странах. Располагая очень скромными средствами, мы должны были провести серьезную «разведывательную» работу. Мы смогли установить контакты с людьми, которые работали или все еще работают в соответствующих органах, в частности, в спецслужбах. Мы никогда не основывали наши выводы на единичных утверждениях, и использовали только информацию, которая подтверждалась также другими, полностью независимыми источниками. При возможности, мы перепроверяли нашу информацию как в европейских странах, так и по ту сторону Атлантики, с помощью объективных документов или данных. Конечно, наши индивидуальные источники соглашались разговаривать с нами только при условии абсолютной анонимности. В начале нашего расследования, Комитет по правовым вопросам и правам человека предоставил нам право гарантировать нашим контактам строгую конфиденциальность в случае необходимости. ... Заинтересованные лица не готовы в настоящее время давать показания публично, но некоторые из них могут дать такие показания в будущем, если обстоятельства изменятся...»

253. В пункте 30 Доклада подчеркивается, что «Программа ОВЗ зависела от чрезвычайных разрешений – беспрецедентных по характеру и масштабам – на национальном и международном уровнях». В пункте 75 говорится:

«75. Необходимость беспрецедентных разрешений, согласно нашим источникам, непосредственно следовала из решения ЦРУ активизировать военизированную деятельность своего контртеррористического центра, направленную на преследование особо важных целей (ОВЦ). Поэтому правительству США пришлось искать пути для налаживания межправительственного партнерства с сильно выраженным военным уклоном, а не просто полагаться на существующие связи, с которыми агенты ЦРУ работали в течение многих десятилетий.

...

83. На основании полученной мной информации, подтвержденной рядом источников в правительственных и разведывательных кругах нескольких стран, я могу утверждать, что средства для удовлетворения основных операционных нужд ЦРУ на многостороннем уровне были разработаны в рамках Организации Североатлантического договора (НАТО)».

...

254. Пункты 112-122 Доклада Марти 2007 года касаются двусторонних соглашений между США и некоторыми странами о создании «черных площадок» для особо важных заключенных. Эта часть документа, в частности, гласит:

«112. Несмотря на важность роли многосторонних договоров НАТО в создании широкомасштабных разрешений для американских антитеррористических операций, важно подчеркнуть, что ключевые договоренности о тайных операциях ЦРУ в Европе заключались в двустороннем порядке.

115. Двусторонние договоренности высшего уровня являются документами с высочайшим уровнем секретности, которые относятся к «глубоким» формам сотрудничества, предусматривающим, например, обеспечение «инфраструктуры», «материальной поддержки и/или оперативной безопасности» тайных программ ЦРУ. Как нам сказали, эти договоренности высшего уровня аналогичны «зарубежным» оборонным соглашениям, когда одна страна проводит операции, которые она считает жизненно важными для своей национальной безопасности, на территории другой страны.

116. Секретные «зарубежные» договоренности о размещении «черных площадок» ЦРУ в государствах-членах Совета Европы попадают в последнюю из этих категорий.

255. Источники и выводы в отношении двусторонних соглашений, касающихся Польши, гласят:

117. ЦРУ инициировало заключение «операционных соглашений» с правительствами Польши и Румынии о содержании особо важных задержанных (ОВЗ) в секретных тюрьмах на их территориях. Польша и Румыния согласились предоставить территорию для размещения этих тюрем, с высочайшей степенью физической безопасности и секретности, и твердыми гарантиями невмешательства.

118. Мы не видели текста ни одного конкретного соглашения, относящегося к содержанию особо важных задержанных в Польше или Румынии. Ознакомиться с этими секретными документами практически невозможно, по причине строгости режима защиты этих материалов, который и сам держится в тайне.

119. Однако мы говорили о Программе ОВЗ с заслуживающими доверия источниками в правительствах и спецслужбах ряда стран, в том числе Соединенных Штатов, Польши и Румынии. Некоторые из этих лиц принимали непосредственное участие и/или имели влияние на переговоры, которые привели к заключению этих двусторонних соглашений. Некоторые из них имеют сведения о различных уровнях деятельности программы ОВЗ в Европе.

120. Эти лица говорили с нами строго на условиях конфиденциальности, которая была им гарантирована на основании специального разрешения, полученного мной от моего комитета в прошлом году. По этой причине, в интересах защиты своих источников и сохранения целостности моих исследований, я не буду разглашать отдельные имена. Тем не менее, я могу однозначно заявить, что их показания – поскольку они подтверждают друг друга – можно считать достоверными, правдоподобными и авторитетными.

...

126. Соединенные Штаты заключили соглашение с Польшей о содержании особо важных задержанных ЦРУ на территории Польши в 2002 году и начале 2003 года. Мы установили, что первые ОВЗ были переведены в Польшу в первой половине 2003 года. В соответствии с оперативными договоренностями, описанными ниже, в Польше содержались заключенные, которых Контртеррористический центр ЦРУ считал «самыми секретными ОВЗ»; эта категория включала несколько человек, о чьем переводе в Гуантанамо было объявлено президентом Бушем 6 сентября 2006 года».

256. Пункты 167-179 описывают сотрудничество между США и польскими государственными органами, в том числе спецслужбами, военными властями, пограничной службой, таможней и польской службой аэронавигационного обслуживания. В этих пунктах, в частности, говорится:

«167. После «квази-реформы» спецслужб в мае 2002 года, в Польше существовали две гражданские спецслужбы – Агентство внутренней безопасности (Agencja Bezpieczenstwa Wewnetrznego или ABW), и ... Служба разведки (Agencja Wywiadu или AW). Ни одна из этих служб не годились в качестве партнера ЦРУ в секретных операциях Программы ОВЗ в Польше, именно потому, что они «подлежали гражданскому надзору со стороны парламента и правительства». ...

168. По данным наших источников, ЦРУ решило, что двусторонние договоренности о функционировании Программы ОВЗ должны оставаться вне механизмов гражданского контроля. По этой причине, ЦРУ выбрал Военную информационную службу (Wojskowe Stuzby Informacyjne или WSI), которая является частью Вооруженных сил Польши и имеет военный статус в рамках оборонных соглашений НАТО. WSI имела возможность сохранять гораздо более высокий уровень секретности, чем упомянутые два гражданских ведомства, благодаря тому, что осталась практически незатронутой пост-коммунистическими реформами, направленными на установление демократического контроля...

170. Из бесед с нынешними и бывшими сотрудниками польских военных спецслужб мы узнали, что роль WSI в программе ОВЗ включала два уровня сотрудничества. На первом уровне, военные разведчики обеспечивали чрезвычайный уровень физической безопасности путем создания временных или постоянных военизированных «буферных зон» вокруг деятельности ЦРУ по перевозке и допросу задержанных. Это делалось в первую очередь для сохранения секретности передвижений ЦРУ на военную тренировочную базу Старе Кейкуты и с этой базы, а также деятельности ЦРУ на территории базы. В секретных документах, о существовании которых нам стало известно, описано, как агенты WSI обеспечивали безопасность под прикрытием воинской части (Jednostka Wojskowa) под кодовым номером JW-2669, которая официально размещалась на базе Старе Кейкуты.

171. На втором уровне, помощь WSI в значительной степени зависела от ее негласного проникновения в другие государственные и полугосударственные учреждения путем сотрудничества с некоторыми должностными лицами этих учреждений. Наши источники сообщили нам, что сотрудники WSI присутствовали в ряде учреждений, включая Польское Агентство аэронавигационной службы (Polska Agencja Zeglugi Powietrznej), где они помогали скрывать сведения о существовании и точных передвижениях прибывающих рейсов ЦРУ​​; Пограничной службе (Straz Graniczna), где, при прибытии таких рейсов ЦРУ, они обеспечивали менее строгое применение обычных процедур для прибывающих иностранных пассажиров; и Национальной таможне (Glawny Urzqd Celny), где они решали вопросы с неуплатой сборов, связанных с операциями ЦРУ. Таким образом, эта служба, благодаря негласным контактам в ряде государственных органов, широко распространяла свое влияние, не попадая при этом в сферу действия обычных гражданских механизмов надзора».

257. Пункты 174-179 содержат выводы о том, какие именно должностные лица польского государства ответственны за участие Польши в Программе ОВЗ. Они, в частности, гласят:

«174. За несколько месяцев исследований, наша команда провела беседы с рядом польских источников, включая сотрудников гражданских и военных спецслужб, представителей государственных и муниципальных органов власти, и высокопоставленных должностных лиц, которые были непосредственно осведомлены о функционировании Программы ОВЗ в Польше. На основании этих бесед, которые привели к тем же выводам, мое расследование позволяет мне утверждать, что некоторые высокопоставленные должностные лица знали об участии Польши в деятельности секретных тюрем ЦРУ для особо важных задержанных на территории Польши с 2002 до 2005 годы, и санкционировали это участие. Таким образом, ответственными за эту деятельность могут считаться следующие лица: Президент Республики Польша Александр Квасьневский, глава Бюро национальной безопасности (он же секретарь Комитета национальной безопасности) Марек Сивец, министр национальной обороны (министерский надзор над военной разведкой) Ежи Шмайдзиньский, и глава военной разведки Марек Дукачевский.

175. По моему мнению, польской Военной информационной службе (WSI) хронически не хватало формального надзора и независимого мониторинга. В результате, в 2002-2005 годах, описанная здесь структура в значительной степени зависела от близких отношений доверия и профессионального знакомства, как среди польских руководителей, так и между поляками и их американскими коллегами. Некоторые из наших источников характеризовали связь между этими четырьмя лицами как сочетание личной лояльности и преданности («мы все служим друг другу») и сильного общего понятия государственного долга («... но в первую очередь мы служим Республике Польша»).

176. Наши основные высокопоставленные источники сходятся во мнении, что президент Квасьневский был главным национальным должностным лицом в программе ОВЗ. Один источник в военной разведке сказал нам: «Польша договаривалась сверху вниз ... Начиная с Президента..., чтобы обеспечить ЦРУ всем необходимым». На вопрос, были ли премьер-министр и его кабинет проинформированы о программе ОВЗ, наш источник сказал: «Даже ABW [Агентство внутренней безопасности] и AW [служба внешней разведки] не имеют доступа ко всем нашим секретным материалам. Забудьте про премьер-министра, они действовали непосредственно через Президента».

177. Наши исследования показали, что государственным учреждением, обладающим большей частью власти в этой польской структуре подотчетности, было Бюро национальной безопасности (Biuro Bezpieczenstwa Narodowego или BBN) при канцелярии президента Квасьневского. Наши источники подтвердили, что двусторонние оперативные договоренности в рамках Программы ОВЗ в Польше «были заключены от лица президента Бюро национальной безопасности [BBN]».

178. Марек Дукачевский, выдающийся военный разведчик, который в конце концов дослужился до чина генерала, служил в BBN при канцелярии своего близкого друга Александра Квасьневского в течение первых пяти лет президентства последнего, с 1996 по 2001 годы. В то время г-н Дукачевский работал бок о бок с Мареком Сивецем, а г-н Сивец был госсекретарем в канцелярии президента, а затем стал главой BBN. Ежи Шмайдзиньский был назначен министром национальной обороны во время второго срока президентства г-на Квасьневского, в октябре 2001 года. Вскоре после этого, г-н Дукачевский был назначен главой Военной информационной службы, WSI, начиная с декабря 2001 года.

179. По-видимому, за пределами этой структуры, которая была создана сразу после 11 сентября 2001 года и действовала в то время, когда Польша участвовала в секретной Программе ОВЗ, ни одно другое польское должностное лицо не знало о ее существовании. Информация, относящаяся к операциям в Польше, все еще имеет «высокий уровень секретности» на национальном и межправительственном уровнях, который соответствует принятой в НАТО категории секретности «Cosmic Top Secret»...»

258. В пунктах 180-196 Доклада Марти 2007 года описывается «Детальный анализ секретных перевозок ЦРУ и содержания под стражей в Польше». В этих пунктах, в частности, говорится:

«180. Несмотря на подход польских властей к этому дознанию, наша команда получила новые документальные свидетельства из двух отдельных польских источников, свидетельствующие о реальных посадках в Польше самолетов, связанных с ЦРУ.

181. Эти источники подтвердили информацию друг друга и предоставили первые проверяемые записи о ряде посадок «самолетов для перевозки», которые доказывают, что задержанные ЦРУ были перевезены в Польшу. Теперь я могу подтвердить, что, по крайней мере, десять рейсов, во всяком случае, на четырех различных самолетах, обслуживали программу секретного содержания под стражей ЦРУ в Польше в период с 2002 по 2005 годы. По крайней мере, шесть из них прибыли прямо из Кабула, Афганистан, именно в тот период, когда, по информации наших источников, особо важные задержанные (ОВЗ) были доставлены в Польшу. Все эти рейсы приземлялись на одном и том же аэропорту, Шиманы, который, своем докладе 2006 года, я назвал местом высадки задержанных.

182. Наиболее значимыми из этих рейсов, про которых известен идентификационный номер самолета, аэропорт вылета (ADEP), а также время и дата прибытия в Шиманы, являются следующие рейсы:

I. N63MU из Дубая, прибыл в Шиманы в 14:56 5 декабря 2002 года

...

V. N379P из Кабула, прибыл в Шиманы в 01:00 5 июня 2003 года

...

VII. N313P из Кабула, прибыл в Шиманы в 21:00 22 сентября 2003 года».

...

185. Поставщик авиационных услуг, обычно используемых ЦРУ, Jeppesen International Trip Planning, представил несколько «фиктивных» планов полета для многих из этих рейсов. В «фиктивных» планах, подготовленных Jeppesen, в частности, для самолета N379P, часто указывался аэропорт отлета (ADEP) и/или аэропорт назначения (ADES), которые самолет не намеревался посещать. Если Польша и упоминалась в этих планах, то, как правило, это были только упоминания о Варшаве в качестве альтернативного, или резервного аэропорта при перелете, например, в Прагу или Будапешт. Таким образом, возможные траектории полета N379P, зарегистрированные в записях Евроконтроля, были неточными и часто непоследовательными, и имели мало отношения к его реальным трассам. В этих планах почти никогда не упоминалось название польского аэропорта Шиманы, где на самом деле приземлялось воздушное судно.

186. Польское Агентство аэронавигационных услуг (Polska Agencja Zeglugi Powietrznej), известное как PANSA, также сыграло важную роль в этом систематическом сокрытии. Служба PANSA по контролю над воздушным движением в Варшаве пропускала эти рейсы в польское воздушное пространство, осуществляла контроль над самолетом на каждом этапе полета вплоть до последнего этапа, непосредственно перед посадкой, когда контроль передавался службам аэропорта Шиманы. В большинстве случаев PANSA пропускало эти рейсы без представления правильно составленного и полного плана полета.

...

190. Анализ «строк данных» также позволил мне подтвердить дальнейшие замысловатые подробности «анатомии» этих тайных операций ЦРУ. Например, каждый из этих рейсов имел «особый статус» или назначение STS. Самолеты, таким образом, освобождались от соблюдения обычных правил организации потоков воздушного движения (ATFM), и не должны были, например, ждать в аэропортах утверждения слотов вылета. Поскольку такие исключения предоставляются только со специального разрешения соответствующего национального органа, это является еще одним свидетельством участия Польши в этих операциях. Самым ярким доказательством осведомленности Польши и разрешения ей таких посадок является следующее сообщение, содержащееся в нескольких «строках данных» о полетах N379P в 2003 году:

«STS/ATFM ИСКЛЮЧЕНИЕ УТВЕРЖДЕНО

ПОСАДКА В ПОЛЬШЕ УТВЕРЖДЕНА

...» В конце этого раздела, отмечается отношение польских властей к расследованию Марти:

«192. В заключение этого раздела, я вынужден с большим сожалением отметить, что сокрытие перелетов ЦРУ в Шиманы отразилось на отношении польских властей к моему расследованию в отношении некоторых вопросов, касающихся национального авиационного реестра. За более чем восемнадцать месяцев переписки, Польша не предоставила мне никаких данных из собственных записей, подтверждающих связанные с полетами ЦРУ в своем воздушном пространстве или аэропортах. Объяснения польских властей, почему они не сделали этого, к сожалению, не представляются правдоподобными». В пункте 197 более подробно описывается порядок доставки особо важных задержанных в тюрьмы ЦРУ ​​ в Польше:

«197. Наше расследование относительно Польши включало беседы с сотрудниками польских аэропортов, государственными служащими, охранниками, пограничниками и сотрудниками военных спецслужб, которые были непосредственно осведомлены об одном или нескольких необъявленных перелетах в Шиманы. Их свидетельства имеют решающее значение для установления того, что происходило после посадки самолета ЦРУ в аэропорту Шиманы. Следующий рассказ представляет собой подборку свидетельств наших конфиденциальных источников об этих событиях.

...

- Каждой из этих посадок предшествовал (как правило, менее чем за 12 часов) телефонный звонок в аэропорт Шиманы из Варшавского штаба Пограничных войск (Straz Graniczna) или из военной разведки, информировавший директора г-на Ежи Коса о прибывающем «американском самолете».

- Начальник аэропорта, который принимал полеты из США, должен был придерживаться строгих протоколов при подготовке к полетам, включая расчистку взлетно-посадочных полос от всех других воздушных судов и транспортных средств; он также должен был обеспечить, чтобы все польские сотрудники, в том числе местная охрана и служащие аэропорта, находились в здании терминала, вдали от взлетно-посадочной полосы.

- Периметр и территория аэропорта охранялись армейскими офицерами и пограничниками, причем последние были зарегистрированы в специальном документе, в котором перечислены имена лиц, присутствовавших при прибытии более чем пяти рейсов между 2002 и 2005 годами,

- Американские должностные лица с близлежащей тренировочной базы спецслужб Старе Кейкуты, которые приезжали в нескольких пассажирских фургонах перед посадкой, брали на себя «контроль» над прибывшим рейсом; «Одни американцы», рассказывал польский источник, присутствовавший при нескольких посадках, «даже водители [фургонов] были американцами».

- «Посадочная команда», состоящая из американских должностных лиц, ожидала на краю взлетно-посадочной полосы, в двух или трех фургонах с включенными двигателями; самолет приземлялся в аэропорту Шиманы и выруливал на стоянку в дальнем конце ВПП, в нескольких сотнях метров (за пределами видимости) от четырехэтажной контрольной башни терминала.

- Фургоны проезжали в дальний конец взлетно-посадочной полосы и останавливались в непосредственной близости от воздушного судна; должностные лица выходили из фургонов и поднимались в самолет «каждый раз», хотя неясно, оставался ли кто-нибудь на борту.

- Все офицеры, участвовавшие в «работе» с пассажирами этих самолетов, были американцами; еще не нашлось ни одного польского очевидца, который бы рассказал, высаживались ли задержанные из самолетов при этих посадках – быть может, таких польских очевидцев не существует.

- Тем не менее, на вопрос, как ОВЗ фактически попадали в Польшу, один из наших источников в польской военной разведке подтвердил, что «это происходило на взлетно-посадочной полосе Щитно-Шиманы»; а другой сказал: «они прилетали на самолетах, и сходили в этом аэропорту».

- Документы, на польском языке, связывают лиц, которые были «подобраны» [дословный перевод] в Щитно-Шиманы, по меньшей мере с двумя посадками самолетов в 2003 году; в этих документах также упоминается отправка автомобилей в аэропорт из военной части, расположенной на базе Старе Кейкуты.

- Проведя короткое время рядом с самолетом после каждого приземления, фургоны затем отъезжали обратно мимо здания терминала, не останавливаясь, и покидали территорию аэропорта через главные ворота безопасности; фургоны «включали фары на полную мощность», и сотрудники аэропорта говорят, что им «приходилось отводить глаза».

- Затем фургоны проезжали менее двух километров по асфальтированной дороге, с обеих сторон окруженной густым сосновым лесом, через участок, где, во время этих процедур, было запрещено движение любых частных или коммерческих транспортных средств, так как он был оцеплен для проведения «военной операции»; после окончания асфальтированной дороги, фургоны двигались на север-восток за пределы Щитно в течение 15-20 минут, прежде чем свернуть на грунтовую дорогу возле озера.

- В конце этой подъездной дороги они подъезжали к входу в тренировочную базу спецслужб Старе Кейкуты, где, как подтвердили несколько источников, ЦРУ содержались особо важные задержанные (ОВЗ)».

261.Далее в отношении доли участия польских властей, в пунктах 198-199 Доклада говорится следующее:

«198. Строгие ограничения на информацию о том, что происходило с задержанными, высаженными в аэропорту Шиманы, являются, возможно, лучшим примером использования на практике принципа секретности, основанного на неосведомленности. Польские должностные лица не участвовали в допросах или перевозках ОВЗ, и не контактировали с ними лично. Объясняя свою неосведомленность в отношении обращения с ОВЗ и условий их содержания под стражей, один польский источник сказал: «Я ничего не знаю об обращении с задержанными. Мы не «обращались» с задержанными. Этим занимались американцы».

199. Нам рассказали, что старшим польским должностным лицам военной разведки, которые посетили Старе Кейкуты, было приказано «ограничить ротацию и оперативную потребность в польских сотрудниках, участвующих в работе программы ОВЗ». Однако, ни польские, ни американские источники, которые обсуждали с нами Программу ОВЗ, не согласились обсуждать в конкретные «оперативные детали» тайного содержания под стражей в Старе Кейкуты, сообщить, сколько времени функционировала эта программа, какие другие объекты использовались в рамках этой программы в Польше, и как и когда именно задержанные покинули страну».

(c) Доклад Марти 2011 года

262. 16 сентября 2011 года Парламентская ассамблея Совета Европы приняла третий доклад, подготовленный сенатором Марти, под названием «Злоупотребление государственной тайной и национальной безопасностью: препятствование парламентскому и судебному расследованию нарушений прав человека» («Доклад Марти 2011 года»), в котором описываются проведение и результаты национальных расследований в отношении ​​секретных тюрем ЦРУ в некоторых государствах-членах Совета Европы.

263. Резюме доклада гласит:

«По мнению Комитета по правовым вопросам и правам человека, спецслужбы и разведывательные службы должны быть привлечены к ответственности за такие нарушения прав человека, как пытки, похищения или перевозки, и не должны быть защищены от контроля необоснованными ссылками на «государственную тайну».

Комитет проводит оценку судебных и парламентских расследований, начатых после того, как пять лет назад в двух крупных докладах Ассамблеи были названы европейские страны, на территории которых располагались секретные тюрьмы ЦРУ, или правительства которых были замешаны в перевозках и пытках (в том числе Польша, Румыния, Литва, Германия, Италия, Великобритания и бывшая югославская Республика Македония).

Комитет настоятельно рекомендует прокуратурам Литвы, Польши, Португалии и Испании продолжать свои попытки установить истину, и призывает власти Соединенных Штатов сотрудничать с ними. Комитет считает, что можно ввести судебные и парламентские процедуры, которые бы защищали «законные» государственные тайны, позволяя, в то же время, привлечь представителей государства к ответственности за убийства, пытки, похищения или другие нарушения прав человека».

264. Выводы в разделе, озаглавленном «Оценка ситуации и предпринимаемые усилия», в частности, гласят:

«Многие европейские правительства, похоже, приняли доктрину предыдущей администрации США о том, что терроризм представляет собой явление, которое не может быть предметом рассмотрения судебных органов, и, поскольку борьба с терроризмом может быть приравнена к войне, Женевские конвенции здесь не применимы или применимы лишь частично. Хуже того: безопасность должна иметь приоритет над свободой, как если бы эти два понятия были несовместимыми. Очевидно, что в последние годы, в частности, в связи с чрезмерной драматизацией «войны с терроризмом», баланс между различными силами государства сместился в пользу исполнительной власти, в ущерб парламенту и судебной власти. Парламенты не виноваты в этой ситуации. Многие парламентарии, как представляется, слишком часто отдают приоритет правительственной и партийно-политической солидарности, а не своей обязанности осуществлять строгий контроль. Демократия, как известно, основана на сложном и тонком балансе, который следует тщательно соблюдать. Я считаю, что именно парламентарии, принадлежащие к этой Ассамблее, должны проявить особую бдительность в этом вопросе и находиться на переднем крае защиты основополагающих принципов разделения властей и «сдержек и противовесов». Систематическое и произвольное обращение к привилегии государственной тайны, в частности, с целью обеспечения безнаказанности государственных чиновников, является опасной тенденцией, на которую парламентарии должны реагировать в первую очередь».

265. Пункты 9-13 касаются Польши. Их соответствующие части гласят:

«9. В Польше, судебное разбирательство, которое сначала выглядело весьма перспективным, до сих пор не принесло никаких результатов, в том числе из-за отказа американских властей оказать требуемую правовую помощь. Первый запрос, поданный в марте 2009 года, был отклонен в октябре 2009 года. Американские власти все еще не приняли решение по второму запросу, поданному 22 марта 2011 года. Некоторый прогресс наблюдался в связи с признанием статуса жертв Абд аль Рахима Аль Нашири и Абу Зубейды (которые в настоящее время содержатся в Гуантанамо). Но прокурорское расследование началось только в марте 2008 года, спустя почти три года после первого появления достоверных сообщений о секретных тюрьмах в Польше.

10. Польскому Хельсинкскому фонду, совместно с Инициативой Открытого Общества, удалось получить и опубликовать некоторые важные сведения, в том числе данные, собранные польским Агентством аэронавигационных услуг (PANSA) о подозрительных перемещениях воздушных судов, принадлежащих подставным компаниям ЦРУ, информацию, которую польские власти официально отказались раскрыть нам и Европейскому Парламенту в ответ на наши запросы в 2006/2007 годах. Эти данные, наряду с данными, полученными Хельсинкским фондом от пограничной службы Польши, убедительно доказывают тот факт, что семь самолетов, связанных с ЦРУ, совершили посадку в аэропорту Шиманы с 5 декабря 2002 года по 22 сентября 2003 года.

11. Польский Хельсинкский фонд отметил положительное изменение отношения со стороны органов прокуратуры, сообщив, что в последнее время они стали раскрывать больше информации, и что их второй запрос к Соединенным Штатам об оказании правовой помощи показывает, насколько серьезно они взялись за дело. Недавно прокурор Ежи Межевский был отстранен от дела и заменен недавно назначенным заместителем апелляционного прокурора Вальдемаром Тылом. Адам Боднар, член польского Хельсинкского фонда, назвал это решение «иррациональным» и выразил опасение, что рано или поздно польское расследование будет прекращено, как это произошло в Литве, хотя для этого не было «никаких объективных причин». Новый прокурор, занимающийся этим делом, г-н Тыл, назвал эти опасения безосновательными. Время покажет.

12. Польские органы прокуратуры еще не наладили желаемое сотрудничество с американскими властями, и даже не имели возможности заслушать г-на Аль Нашири в качестве свидетеля. Но данных, собранных польским Хельсинкским фондом и адвокатами жертв, достаточно, чтобы подтвердить содержание в Старе Кейкуты полудюжины задержанных и идентифицировать руководителя «черной площадки» и еще как минимум одного человека, замешанного в совершении действий, которые названы в отчете Генерального инспектора ЦРУ «несанкционированными и не задокументированными» [Доклад ЦРУ 2004 года], которые, как представляется, соответствуют определению пытки в статье 3 Европейской Конвенции по правам человека (ETS № 5, «Конвенция»), согласно интерпретации Европейского суда по правам человека («Суд») в деле Ireland v. United Kingdom. Поэтому польские следственные органы обязаны, в соответствии с прецедентным правом Суда, расследовать эти действия и привлечь виновных к ответственности, тем более, что один из них, обычный наемный работник, даже не имеет никакого иммунитета...»

B. Европейский Парламент

1. Расследование Фава

266.18 января 2006 года Европейский Парламент учредил Временный Комитет по вопросам предполагаемого использования ЦРУ европейских государств для транспортировки и незаконного содержания заключенных (TDIP) и назначил г-на Джованни Клаудио Фава докладчиком с полномочиями провести расследование в отношении существования тюрем ЦРУ в Европе (см. также параграф 42 выше). В рамках расследования Фава было проведено 130 встреч. Также были направлены делегации в бывшую югославскую Республику Македонию, США, Германию, Великобританию, Румынию, Польшу и Португалию. Кроме того, TDIP заслушал ряд свидетелей (см. также параграфы 267 и 293-302 ниже) и собрал множество документальных свидетельств о полетах самолетов ЦРУ в Европу.

Расследование выявило, по крайней мере, 1245 рейсов ЦРУ в европейском воздушном пространстве в период с конца 2001 года по 2005 год.

267.Делегация TDIP, состоящая из 13 членов, включая 3 членов, избранных в отношении Польши, а именно г-жу Б. Кудрыцкую, г-на Ж. Пиньо и г-на М. Петровского, посетила Варшаву 8-10 ноября 2006 года.

Делегация попросила о встрече с двадцатью людьми, но одиннадцать из них, в том числе нынешний министр обороны, нынешний министр иностранных дел, нынешний заместитель премьер-министра, бывший министр обороны, нынешний Председатель парламентского комитета по спецслужбам, бывший глава агентства внутренней безопасности, бывший начальник Пограничной службы, ответственный за контроль в аэропорту Шиманы, и нынешний министр-координатор по вопросам спецслужб, отказались встретиться с делегацией. Тем не менее, последний был представлен г-ном Пасёнеком, заместителем Государственного секретаря в канцелярии премьер-министра. Бывший начальник разведывательного управления (Agencja Wywiadu) г-н З. Семянтковский, также предстал перед делегацией. Что касается лиц, не связанных с государственными органами, делегация побеседовала с г-ном М. А. Новицким, председателем Хельсинкского фонда по правам человека в Польше, г-ном Е. Юрченко, бывшим директором аэропорта Шиманы, г-ном Е. Косом, бывшим председателем Совета аэропорта Шиманы, и четырьмя журналистами.

268. В отношении Польши, в пункте 178,105 Доклада Фава говорится, что в свете имеющихся косвенных доказательств невозможно «подтвердить или отрицать, что секретные тюрьмы базировались в Польше». Тем не менее, в Докладе также отмечено, что семь из четырнадцати задержанных, переведенных из секретной тюрьмы в Гуантанамо в сентябре 2006 года, совпадают с лицами, упомянутыми в докладе ABS News, опубликованном в декабре 2005 года (см. § 177 Резолюции, приведенный в параграфе 275 ниже), где был приведен список двенадцати подозреваемых членов Аль-Каиды, содержащихся под стражей в Польше.

В отношении расследования польского парламента, в докладе сделан вывод, что оно не было независимым, и что показания, данные делегации Комитета, были противоречивыми и скомпрометированными путаницей в журналах полетов.

269. Рабочий документ № 9 в отношении ряда стран, проанализированный в ходе работы Временного комитета (PE 382.420v02-00) и представленный вместе с Докладом Фава на сессии, посвященной Польше и обвинениям в существовании тюрем ЦРУ на ее территории, гласит:

«A) ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ ТЮРЕМ

Лица, подозреваемые в терроризме, были переведены ЦРУ из Афганистана в Польшу, скорее всего, через небольшой аэропорт в Шиманах.

Предполагается, что, по крайней мере, одна секретная тюрьма ЦРУ функционировала в Польше, скорее всего, с 2002 года по осень 2005 года, когда она была закрыта после сообщений в СМИ о ее существовании. Вероятно, тюрьма была расположена на бывшей советской военно-воздушной базе, базе спецслужб, или в самом аэропорту. Около 10 высокопоставленных членов Аль-Каиды содержались в этой тюрьме и подвергались самым суровым методам допроса. Содержание заключенных под стражей было незаконным и тайным.

В отношении парламентского расследования, проведенного в Польше (см. также параграфы 128-130 выше), этот документ гласит:

B) ВНУТРЕННИЕ ОФИЦИАЛЬНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ

Польское правительство рассмотрело эти утверждения в рамках внутреннего секретного расследования. Правительство отказалось представить сведения о методах расследования. Выводы расследования были обнародованы без каких-либо подробностей – власти просто заявили, что утверждения полностью не соответствуют действительности.

...

В декабре 2005 года Роман Гертых, председатель (по май 2006 года) Комитета Сейма по вопросам спецслужб, изначально выступал за создание специальной комиссии для расследования этих утверждений. Его предложение встретило сопротивление, в частности, со стороны Збигнева Вассермана (министра-координатора по вопросам спецслужб). Специальная следственная комиссия не была создана, но 21 декабря 2005 года Комитет провел закрытую встречу с министром Збигневым Вассерманом и двумя руководителями спецслужб Збигневым Новаком (Разведывательное управление) и Витольдом Марчуком (Агентство внутренней безопасности). Фактически, это было единственное действие парламента в связи с этими утверждениями, и Комитет не опубликовал никаких документов или окончательного отчета в этой связи. Неофициальные заявления членов Комитета показывают, что руководители спецслужб последовательно отрицали существование в Польше тюрем ЦРУ».

В отношении предполагаемой причастности польских властей к работе секретрных тюрем ЦРУ, этот документ гласит:

«C) РОЛЬ И ОТНОШЕНИЕ ПОЛЬСКИХ ОРГАНОВ

На сегодняшний день, и с момента опубликования первых сообщений о предполагаемом существовании тюрем ЦРУ и незаконной перевозке заключенных, Польша неизменно отрицает любую незаконную причастность к любым аспектам обвинения. Польские власти повторили свою позицию в письме к Терри Дэвис, Генеральному Секретарю Совета Европы: «Выводы внутреннего расследования, проведенного польским правительством в отношении предполагаемого существования в Польше сееретных тюрем и связанных с ними авиаперевозок, полностью опровергли эти обвинения».

7 декабря 2005 года Александр Квасьневский, бывший президент Польши, опроверг любые утверждения о существовании секретных тюрем ЦРУ в Польше. Он сделал противоречивые заявления, а именно, что любое решение такого рода, принятое польскими властями, обязательно было бы доведено до его сведения, а затем, что иногда спецслужбы не сообщают политикам о совершенно секретных операциях. Польские премьер-министры и министры иностранных дел также отрицали все обвинения, затрагивающие Польшу.

Збигнев Семянтковский, бывший глава Агентства внутренней безопасности (ABW), заявил, в декабре 2005 года, что находящаяся в его подчинении спецслужба – Польская гражданская разведка – не принимала участия в тайном содержании под стражей или незаконной перевозке заключенных. Г-н Семянтковский заявил, что польские и американские спецслужбы сотрудничают очень активно, особенно после 9/11. Г-н Семянтковский подчеркнул, что любая деятельность ЦРУ в Польше осуществляется с предварительного согласия польских властей, и что польские власти полностью осведомлены о деятельности ЦРУ в Польше. Следовательно, он исключил возможность любой деятельности ЦРУ, связанной с незаконным содержанием под стражей или перевозкой заключенных. Он узнал о предполагаемых незаконных авиарейсах ЦРУ из сообщений прессы в ноябре 2005 года».

270. В отношении поведения, продемонстрированного польскими властями в ходе расследования, в документе говорится:

«Сотрудничество официальных властей с делегацией Временного Комитета было, к сожалению, крайне ограниченным. Делегация не смогла встретиться ни с одним представителем парламента. Правительство не проявило желания содействовать расследованию TDIP и принять нашу делегацию на соответствующем политическом уровне.

Имеют место некоторые противоречия, связанные с регистрацией полетов самолетов ЦРУ через Польшу. Польские власти не предоставили журналы полетов Совету Европы, а также журналистам, расследующим эти обвинения. Различные руководители и бывшие руководители аэропорта Шиманы сообщили противоречивые сведения о существовании журналов полетов, и в конечном итоге, в ноябре 2006 года, Временный Комитет получил от ​​владельца аэропорта частичную сводку о рейсах ЦРУ. Наиболее полные журналы полетов были предоставлены Евроконтролем».

271.В документе также указаны конкретные авиарейсы, связанные с операциями ЦРУ, которые совершали посадку в Польше:

«D) АВИАРЕЙСЫ

Всего авиарейсов с 2001 года: 11

Основные аэропорты: Шиманы; Варшава; Краков.

Подозрительные пункты отправления и прибытия: Кабул, Афганистан; Рабат, Марокко (Гуантанамо, после остановки в Рабате)

Промежуточные посадки самолетов, летящих транзитом через Польшу и используемых для специальных перевозок или других целей:

N379 использовался для специальных перевозок Аль Рави и Эль Банна; Беньяма Мохаммеда; Кассима Брителя [и высылки Агиза и Эль-Зари]: 6 промежуточных посадок в Польше.

N313P использовался для специальных перевозок Эль-Масри и Биньямина Мохамеда: 1 промежуточная посадка в Польше».

Со ссылкой на «широкий обмен мнениями с рядом руководителей аэропорта Шиманы и журналистское расследование событий, имевших место в аэропорту» в документе отмечается, что была собрана следующая информация:

«•в 2002 году два самолета Gulfstream, в 2003 году четыре самолета Gulfstream и 22 сентября 2003 года один Boeing 737 с гражданскими регистрационными номерами, совершили транзитную посадку в аэропорту. Эти самолеты квалифицировались как военные самолеты и не подлежали таможенному оформлению. Военный статус авиарейсов был определен Пограничной службой, и персонал аэропорта следовал соответствующей процедуре;

• Пограничная служба отдала прямой приказ в отношении прибывших воздушных судов, подчеркнув, что сотрудники аэропорта не должны подходить к самолетам, и что с этими самолетами могут работать только военный персонал и службы, и только для проведения послепосадочных технических мероприятий;

• Сборы за посадку самолетов были выплачены наличными и были слишком высокими – от 2000 до 4000 EUR;

• Прибытия самолетов Gulfstream ожидали один или два автомобиля. На автомобилях были военные регистрационные номера, начинающиеся с «Н», которые принадлежали близлежащей тренировочной базе спецслужб Старе Кейкуты. В одном случае прибыла машина неотложной медицинской помощи, принадлежащая полицейской академии или военной базе. Один из сотрудников аэропорта сообщил, что однажды он проследил за автомобилями и видел, что они поехали в направлении учебного центра спецслужб в Старе Кейкуты;

• По информации Пограничной службы, в аэропорту Шиманы к экипажу Боинга, состоящему из 7 человек, присоединились 5 пассажиров, которые представились бизнесменами. Все 12 человек (экипаж и пассажиры) были американскими гражданами».

272. Доклад Фава был утвержден Европейским Парламентом, 382 голосами за и 256 голосами против, при 74 воздержавшихся, 14 февраля 2007 года.

2. Резолюция Европейского Парламента 2007 года

273. 14 февраля 2007 года, после рассмотрения Доклада Фава, Европейский Парламент принял Резолюцию о предполагаемом использовании ЦРУ европейских государств для транспортировки и незаконного содержания под стражей заключенных (2006/22009INI) («Резолюция ЕП 2007 года»). Общая часть Резолюции, в частности, гласит:

«Европейский Парламент,

...

J. ввиду того, что 6 сентября 2006 года президент США Джордж Буш подтвердил, что Центральное разведывательное управление (ЦРУ) осуществляло программу тайного содержания под стражей за пределами Соединенных Штатов,

K. ввиду того, что президент Джордж Буш заявил, что важная информация, полученная в рамках программы специальных перевозок и тайного содержания под стражей, была предоставлена другим странами, и ввиду того, что программа будет продолжаться, что создает большую вероятность того, что некоторые европейские страны, возможно, получат, сознательно или неосознанно, информацию, полученную вследствие пыток,

L. ввиду того, что Временный Комитет получил, из конфиденциального источника, протоколы неформальной трансатлантической встречи министров иностранных дел Европейского союза (ЕС) и Организации Североатлантического договора (НАТО), в том числе госсекретаря США Кондолизы Райс, 7 декабря 2005 года, подтверждающие, что государства-члены были осведомлены о программе специальных перевозок, в то время как все официальные собеседники Временного Комитета предоставили неправдивые сведения по этому вопросу, ...»

274. Фрагменты, касающиеся стран-членов ЕС, гласят:

9. Осуждает тот факт, что правительства европейских стран не видят необходимости просить у правительства США разъяснений относительно существования секретных тюрем за пределами США;

...

13. Осуждает нежелание ряда государств-членов и Совета Европейского Союза сотрудничать с Временным Комитетом; подчеркивает, что Парламент надеялся на совсем другое поведение государств-членов, и, в частности, Совета и его руководства;

39. Осуждает специальные перевозки как незаконный инструмент, используемый США в борьбе с терроризмом; осуждает также практику попустительства и сокрытия информации спецслужбами и органами государственной власти некоторых европейских стран;

...

43. Сожалеет, что европейские страны отказались от ​​контроля над своим воздушным пространством и аэропортами, игнорируя или допуская авиарейсы, выполняемые ЦРУ, которые, в некоторых случаях, использовались для специальных перевозок или незаконных переводов заключенных, и напоминает об их позитивных обязательствах, вытекающих из прецедентного права Европейского Суда по правам человека, как это было подчеркнуто Европейской Комиссией за демократию через право (Венецианской Комиссией);

44. Выражает озабоченность тем, что разрешения на транзит и промежуточные посадки самолетов, используемых ЦРУ, возможно, основывались на соглашении НАТО о выполнении статьи 5 Североатлантического договора, принятом 4 октября 2001 года;

...

48. Подтверждает, с учетом дополнительной информации, полученной в ходе второго этапа работы Временного Комитета, маловероятность того, что некоторые европейские правительства не знали о специальных мероприятиях, осуществляемых на их территории;»

275. В отношении Польши, Резолюция гласит:

«ПОЛЬША

[Европейский Парламент]

167. Выражает сожаление по поводу вопиющего нежелания польского правительства сотрудничать с Временным Комитетом, в частности, в связи с приемом делегации Временной Комиссии на ненадлежащем уровне; глубоко сожалеет о том, что все представители польского правительства и парламента, которым было предложено встретиться с Временной Комиссией, отказались сделать это;

168. Считает, что это отношение отражает общее неприятие польским правительством Временного Комитета и его целей, связанных с изучением утверждений и установлением фактов;

169. Выражает сожаление по поводу того, что специальная следственная комиссия не была создана, и что польский парламент не провел независимое расследование;

170. Напоминает, что 21 декабря 2005 года Комитет по спецслужбам провел закрытую встречу с министром-координатором по спецслужбам и главами обеих спецслужб; подчеркивает, что встреча была проведена быстро и тайно, без какого-либо слушания или свидетельских показаний, и без всякого контроля; подчеркивает, что такое расследование не может считаться независимым, и сожалеет, что комитет не опубликовал никаких документов в этой связи, за исключением одного итогового заявления;

171. Отмечает 11 промежуточных посадок, сделанных самолетами ЦРУ в польских аэропортах, и выражает серьезную озабоченность в связи с назначением этих рейсов, которые прибыли из стран или были связаны со странами, являющихся частью цепи специальных перевозок и переводов задержанных; выражает сожаление по поводу посадок в Польше самолетов, которые, как было показано, использовались ЦРУ, в других случаях, для специальной перевозки Бишера Аль-Рави, Джамиля Эль-Банна, Абу Элкассима Брителя Халед Эль-Масри и Биньяма Мухаммеда, а также высылки Ахмеда Агиза и Мохаммеда Эль Зара;

172. Выражает сожаление по поводу того, что во время расследования, проведенного делегацией Временного Комитета в Польше, полученные заявления о планах полетов соответствующих самолетов ЦРУ были беспорядочными и противоречивыми: сначала говорилось, что эти записи не сохранились, затем – что они хранятся в аэропорту, и, наконец, что они были переданы польским правительством в Совет Европы; признает, что в ноябре 2006 года руководство аэропорта Шиманы представило Временной Комиссии частичную информацию о планах полетов;

...

177. Признает, что вскоре после этого и в соответствии с заявлениями президента Джорджа Буша от 6 сентября 2006 года, был опубликован список из 14 заключенных, которые были переведены из секретной тюрьмы Гуантанамо; отмечает, что 7 из 14 задержанных были упомянуты в сообщении ABC News, которое было опубликовано за 9 месяцев до этого, 5 декабря 2005 года, но вскоре после этого удалено с веб-страницы АВС, и в котором перечислялись имена двенадцати подозреваемых высокопоставленных членов Аль-Каиды, содержавшихся в Польше;

178. Призывает парламент Польши создать следственную комиссию, независимую от правительства и способную провести серьезное и всестороннее расследование;

179. Выражает сожаление по поводу того, что польские правозащитные НПО и ведущие расследование журналисты столкнулись с отсутствием сотрудничества со стороны правительства и отказом предоставить информацию;

180. Принимает к сведению заявления, сделанные высшими представителями польских властей, что никаких секретных тюрем в Польше не существует; считает, однако, что в свете вышеупомянутых косвенных доказательств невозможно признать или отрицать, что секретные тюрьмы существовали в Польше;

181. С обеспокоенностью отмечает, что официальный ответ от 10 марта 2006 года заместителя госсекретаря Витольда Ващиковского Генеральному секретарю Совета Европы Терри Дэвису указывает на существование соглашений о секретном сотрудничестве, заключенных спецслужбами двух стран, которые выводят деятельность иностранных спецслужб из сферы юрисдикции польских судебных органов».

3.Резолюция Европейского Парламента 2011 года

276.9 июня 2011 года Европейский Парламент принял Резолюцию «Гуантанамо: неизбежное решение о смертной казни» (doc. B70375/2011) в отношении г-на Аль Нашири.

Европейский парламент, признавая, что заявитель обвинялся в тяжких преступлениях, выразил глубокую обеспокоенность тем, что американские власти в его случае нарушали международное право «в течение последних 9 лет». Он призвал уполномоченного по созыву США не применять к заявителю смертную казнь, «на том основании, что рассмотрение дела военной комиссией не соответствует международным стандартам, необходимым для применения смертной казни».

Европейский Парламент также обратился к «особому обязательству польских и румынских правительств провести всестороннее расследование всех показаний, связанных с секретными тюрьмами и случаями чрезвычайных перевозок на польской территории, и настаивать перед правительством США, что смертная казнь ни в коем случае не должна быть применена к г-ну Аль Нашири».

4. Доклад Флетр и Резолюция Европейского Парламента 2012 года

277.11 сентября 2012 года Европейский Парламент принял доклад, подготовленный Элен Флетр в рамках Комитета по гражданским свободам, юстиции и внутренним делам («Доклад Флетре»), который содержал новые доказательства существования секретных тюрем и чрезвычайных перевозок ЦРУ в европейских государствах-членах Европейского Союза. В докладе, который был написан через 5 лет после расследования Фава (см. паранрафы 266-272 выше), приведена информация о новых злоупотреблениях – в основном, в Румынии, Польши и Литве, но также и в Великобритании и других странах – и даны рекомендации по обеспечению надлежащей подотчетности. В доклад включены мнения и рекомендации Комитета по иностранным делам.

По результатам рассмотрения Доклада, 11 сентября 2012 года Парламент Европейского Союза принял Резолюцию о предполагаемой транспортировке и незаконном содержании под стражей ЦРУ заключенных в европейских странах: дополнение к докладу Комитета TDIP Европейского Парламента (2012/2033 (INI)) («Резолюция ЕП 2012 года»).

278.Пункт 13 Резолюции ЕП 2012 года, который касается уголовного расследования в Польше, гласит:

«[Европейский Парламент,]

«13. Призывает Польшу продолжить уголовное расследование по факту тайного содержания под стражей, но выражает сожаление в связи с отсутствием официальных сообщений о масштабе, процессе и состоянии расследования; призывает польские власти провести тщательное дознание с должной прозрачностью, обеспечив эффективное участие жертв и их адвокатов;»

279.Пункт 45, который касается заявителя, гласит:

«45. Чрезвычайно обеспокоен разбирательством, проведенным военной комиссией США в отношении Абд аль-Рахима Аль Нашири, который может быть приговорен к смертной казни в случае осуждения; призывает власти США исключить возможность применения смертной казни к г-ну Аль Нашири и напоминает о своем неприятии смертной казни во всех случаях и при любых обстоятельствах; отмечает, что дело г-на Аль Нашири находится в Европейском Суде по правам человека с 6 мая 2011 года; призывает власти любой страны, где содержится под стражей г-н Аль Нашири, использовать все доступные средства, чтобы гарантировать, что он не подвергнется смертной казни; настоятельно призывает ВП/ИП рассмотреть дело г-на Аль Нашири в первоочередном порядке, в применение принципов ЕС в отношении смертной казни;»

5. Резолюция Европейского Парламента 2013 года

280.Принимая во внимание отсутствие реакции на рекомендации, данные в Резолюции Парламента Европейского Союза 2012 года от лица Европейской Комиссии, 10 октября 2013 года Европарламент принял Резолюцию о предполагаемой транспортировке и незаконном содержании под стражей ЦРУ заключенных в европейских странах (2013/2702 (RSP) («Резолюция ЕП 2013 года»).

Пункт 6, который касается Польши, гласит:

«[ Европейский Парламент,]

6. Просит Польшу продолжать свое расследование с большей прозрачностью, в частности, предоставить информацию о конкретных предпринятых действиях, позволить представителям жертв эффективно представлять своих клиентов, предоставив им законный доступ ко всем необходимым секретным документам и прочим собранным материалам; призывает польские власти привлечь к ответственности любых причастных государственных должностных лиц; настоятельно призывает генерального прокурора Польши в срочном порядке рассмотреть заявление Валида бен Атташа и принять решение по этому заявлению; призывает Польшу сотрудничать в полном объеме с ЕСПЧ в делах Al Nashiri v Poland и Abu Zubaydah v Poland;»

C. Доклад МККК 2007 года

281.МККК впервые обратился к властям США в 2002 году, с просьбой предоставить информацию о местонахождении лиц, якобы содержащихся под стражей США в контексте борьбы с терроризмом (см. также параграф 101 выше). МККК подготовил два доклада о тайном содержании под стражей 18 ноября 2004 года и 18 апреля 2006 года. Эти доклады все еще остаются засекреченными.

После того, как президент Буш публично подтвердил, что 14 особо важных задержанных, подозреваемых в терроризме, включая заявителя, которые содержатся под стражей в рамках программы ЦРУ, были переданы военным властям на военно-морскую базу США в Гуантанамо (см. также параграф 71 выше), МККК получил доступ к этим задержанным и побеседовал с ними наедине 6-11 октября и 4-14 декабря 2006 года (см. также параграфы 101-102 выше). На этом основании, в феврале 2007 года был разработан доклад («Доклад МККК 2007 года»), который касался программы перевозок ЦРУ, в том числе ареста и передачи, содержания в изоляции и других условий и обращения. Целью доклада, как указано в нем, было описание обращения и материальных условий содержания четырнадцати заключенных в период, когда они содержались под стражей в рамках программы ЦРУ.

Доклад МККК 2007 года был (и формально остается) классифицирован как «строго конфиденциальный», но, вследствие утечки информации, его содержание стало достоянием общественности. Доклад был опубликован в New York Review of Books 6 апреля 2009 года и далее распространялся через различные веб-сайты, в том числе сайт Американского союза гражданских свобод ().

282.Программа перевозок, применяемая к задержанным, описывается в Докладе следующим образом:

«1. ОСНОВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ПРОГРАММЫ СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ ЦРУ

... Согласно имеющейся информации, четырнадцать задержанных, перечисленных ниже, подвергались, в частности на ранних этапах их содержания под стражей, продолжительностью от нескольких дней до нескольких месяцев, физическому и психологическому жестокому обращению с целью принуждения к сотрудничеству и получения информации. Это обращение начиналось вскоре после ареста, и включало переводы заключенных в другие места лишения свободы, содержание заключенных в одиночной камере без связи с внешним миром в течение всего периода их тайного содержания под стражей, и использование различных методов жестокого обращения либо по отдельности, либо в сочетании, в дополнение к лишению возможности удовлетворять свои основные потребности.

...

2. ЗАДЕРЖАНИЕ И ПЕРЕДАЧА

... Четырнадцать заключенных были задержаны в четырех разных странах [Таиланде, Пакистане, Сомали и Объединенных Арабских Эмиратах]. В каждом случае, они были задержаны сотрудниками национальной полиции или сил безопасности соответствующей страны.

В некоторых случаях при задержании присутствовали американские агенты. Все четырнадцать заключенных оставались под стражей в стране задержания от нескольких дней до одного месяца, после чего были переданы в третью страну... (по сообщениям, Афганистан, см. ниже), а оттуда в другие страны. Допрос в стране задержания почти во всех случаях проводился американскими агентами. В двух случаях, однако, задержанные сообщили, что их допрашивали национальные власти, либо самостоятельно, либо совместно с американскими агентами: ... Хусейна Абдула Нашири в течение первого месяца после задержания допрашивали агенты из Дубая.

Во время их последующего содержания под стражей, описанного ниже, задержанные иногда сталкивались с неамериканскими сотрудниками (предположительно, гражданами страны, в которой они содержались), хотя общий контроль над объектом осуществлялся американскими должностными лицами.

На протяжении своего содержания под стражей, четырнадцать заключенных переводились из одного места в другое, и, как утверждается, содержались в нескольких тюрьмах, вероятно, в нескольких разных странах. Количество тюрем, о которых рассказывали задержанные, было разным, но колебалось от трех до десяти до их прибытия в Гуантанамо в сентябре 2006 года.

В большинстве случаев процедура передачи была довольно стандартной. Задержанного фотографировали, одетым и раздетым, до и после передачи. Проводилась проверка полостей тела (ректальное исследование), и некоторые заключенные утверждали, что в этот момент им вводили какие-то предметы (тип и назначение этих предметов задержанным неизвестны).

На задержанного надевали подгузник и спортивный костюм. На его голову надевали наушники, через которые иногда проигрывалась музыка. Задержанному закрывали глаза тканью, обвязанной вокруг головы, и черными очками. Кроме того, некоторые задержанные утверждали, что, прежде чем надеть повязку и очки, им заклеивали также глаза ватой. Задержанному сковывали руки и ноги, везли его в аэропорт и грузили в самолет. Как правило, задержанные перевозились в сидячем положении, со скованными впереди руками. Время транспортировки значительно различалось и варьировалось от одного часа до тридцати часов. Задержанному не разрешали ходить в туалет, и при необходимости он был вынужден мочиться или испражняться в подгузники. В некоторых случаях задержанных перевозили лежа на полу самолета и/или с руками, скованными за спиной. Задержанные жаловалась, что при транспортировке в этом положении они испытывали сильную боль и дискомфорт.

В дополнение к сильной физической боли, эти переводы в неизвестные места и непредсказуемость условий содержания и обращения, вызывали у четырнадцати задержанных психическое напряжение, усиливая их чувство дезориентации и изоляции. Перевозка задержанных на, по-видимому, значительные расстояния в секретные тюрьмы, расположенные в зарубежных странах, обостряли чувство пустоты и беспомощности, что делало их более уязвимыми к методам жестокого обращения, описанным ниже.

Американские власти сообщили МККК, что переводы были связаны именно с вопросами, касающимися национальной безопасности и техническими вопросами, и не были неотъемлемой частью программы, например, для обеспечения сотрудничества. Однако, на практике, эти переводы повышали уязвимость четырнадцати задержанных, и производились с применением оскорбительных и унижающих методов (очки, наушники, использование подгузников, привязывание к носилкам, иногда грубое обращение). Поскольку условия их содержания под стражей были специально предназначены для того, чтобы лишить их контакта с внешним миром и подчеркнуть чувство дезориентации и изоляции, некоторые периоды, упомянутые в докладе, оцениваются заключенными приблизительно. По тем же причинам, задержанные, как правило, не знали своего точного местонахождения, кроме первого места лишения свободы в стране задержания и второй страны, где они содержались под стражей – все четырнадцать заключенных показали, что второй страной был Афганистан. В этом докладе мы не будем выдвигать предположений относительно возможных стран или мест содержания под стражей, помимо первой и второй стран, которые были названы, и, в случае необходимости, будем называть последующие места содержания под стражей в соответствии с их порядковым номером в ряду мест, где содержался под стражей задержанный (например, третье место содержания под стражей, четвертое место содержания под стражей). МККК выражает уверенность в том, что соответствующие органы смогут определить по своим записям, какое место содержания под стражей имеется в виду, и соответствующий период содержания под стражей.

...

1.2.СОДЕРЖАНИЕ В ОДИНОЧНОЙ КАМЕРЕ БЕЗ СВЯЗИ С ВНЕШНИМ МИРОМ

[соответствующие фрагменты приведены в пункте 102 выше]

1.3.ДРУГИЕ МЕТОДЫ ЖЕСТОКОГО ОБРАЩЕНИЯ

...

Предположительно использовались следующие методы жестокого обращения:

• Об удушении водой, которой поливали ткань, накрывающую нос и рот, сообщили трое из четырнадцати задержанных.

• О длительном пребывании в неудобной позе стоя, в обнаженном виде, с поднятыми и прикованными над головой руками сообщили десять из четырнадцати задержанных, от двух до трех дней непрерывно, и до двух-трех месяцев с перерывами, в течение которых доступ к туалету был иногда запрещен, по утверждению четырех задержанных, которые вынуждены были испражняться и мочиться под себя.

• Об избиениях с ошейником, надетым на шею задержанного и используемым для ударов головой и телом об стену, сообщили шесть из четырнадцати задержанных.

• Об избиениях, включая пощечины, удары руками и ногами по телу и лицу, сообщили девять из четырнадцати задержанных.

• О содержании в тесном контейнере, сильно ограничивающем движения, сообщил один из задержанных.

• О длительном обнажении во время содержания под стражей, допроса и жестокого обращения сообщили одиннадцать из четырнадцати задержанных; это вынужденное обнажение продолжалось от нескольких недель до нескольких месяцев.

• О лишении сна в дни допросов, за счет использования принудительных неудобных поз (стоя или сидя), холодной воды и непрерывного громкого шума или музыки, сообщили одиннадцать из четырнадцати задержанных. Одного из задержанных заставили сидеть на стуле в течение долгого времени.

• О воздействии низкой температуры, в частности, в холодных камерах и комнатах для допросов, сообщило большинство из четырнадцати задержанных; семерых из них обливали холодной водой, а трех заключенных погружали в холодную ванну, так что над водой оставалась только голова.

• О длительном заковывании рук и/или ног сообщили многие из четырнадцати задержанных.

•Об угрозах жестокого обращения по отношению к задержанным и/или их семьям сообщили девять из четырнадцати задержанных.

•О принудительном бритье головы и бороды сообщили двое из четырнадцати задержанных.

•О лишении/ограниченном количестве твердой пищи от 3 ​​дней до одного месяца после ареста сообщили восемь из четырнадцати задержанных.

Кроме того, все четырнадцать задержанных на длительное время лишались доступа к свежему воздуху, физических упражнений, необходимых средств гигиены и предметов первой необходимости, в зависимости от допросов, также в зависимости от допросов им ограничивался доступ к Корану.

...

Для ясности, каждый из методов жестокого обращения, упомянутых в этом докладе, подробно описывается ниже. Однако на самом деле, каждый конкретный метод применялся в сочетании с другими методами, либо одновременно, либо последовательно. Не все из этих методов применялись ко всем задержанным, кроме одного задержанного, а именно г-на Абу Зубейды, к которому были применены все описанные ниже методы.

1.3.1. УДУШЕНИЕ ВОДОЙ

Трое из четырнадцати задержанных утверждали, что они неоднократно подвергались удушению водой. Это были: г-н Абу Зубейда, г-н Халид Шейх Мохаммед и г-н Аль Нашири.

При удушении, задержанного привязывают к наклонной койке, и его лицо накрывают тканью, закрывающей нос и рот. Затем на ткань непрерывно льют воду, пропитывая ее влагой и прекращая поступление воздуха так, что человек не может дышать. Эта форма удушья вызывает чувство паники и острое ощущение близкой смерти. По крайней мере, в одном случае это сопровождалось недержанием мочи. В момент, выбранный дознавателем, ткань снимают, и койка поворачивается в вертикальное положение, так что допрашиваемый висит на ремнях, которыми он привязан к койке. Эта процедура повторялась, по крайней мере, два раза, если не чаще, во время одного допроса. Более того, это повторяющееся удушье применялось к задержанным во время последующих допросов. Вышеописанная процедура называется «фальшивое утопление».

...

1.3.2. ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОЕ ПРЕБЫВАНИЕ В НЕУДОБНОЙ ПОЗЕ

[соответствующие фрагменты приведены в параграфе 101 выше]

1.3.10. УГРОЗЫ

[соответствующие фрагменты приведены в параграфе 101 выше]

...

1.4. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ УСЛОВИЙ СОДЕРЖАНИЯ ПОД СТРАЖЕЙ

Условия, в которых содержались четырнадцать задержанных, в частности, во время раннего периода их задержания, являются неотъемлемой частью процесса допроса, а также неотъемлемой частью обращения, которому они подвергались в рамках программы содержания ЦРУ. В этот докладе мы уже обращали внимание на некоторые аспекты, связанные с основными условиями содержания под стражей, которые, несомненно, использовались для того, чтобы оказать давление на задержанных.

В частности, продолжительное содержание в одиночной камере и содержание в изоляции, отсутствие связи с членами семьи и третьими лицами, длительное обнажение, лишение/ограничение количества твердой пищи и длительное сковывание уже были описаны выше.

Ситуация еще более усугубляется следующими аспектами режима содержания:

• Лишение доступа к свежему воздуху

• Лишение упражнений

• Лишение необходимых средств гигиены и предметов первой необходимости в зависимости от допросов

• Ограничение доступа к Корану в зависимости от допросов

Эти аспекты не могут рассматриваться по отдельности, их следует понимать как составную часть общей картины. Как таковые, они также являются частью жестокого обращения, которому подвергались четырнадцать задержанных.

...

В начальный период содержания под стражей, который, в некоторых случаях, длился несколько месяцев, задержанные не получали предметы первой необходимости, такие как зубные щетки, зубная паста, мыло, полотенца, туалетная бумага, одежда, белье, одеяла и матрасы. Время первой выдачи и последующего предоставления этих предметов, как утверждается, зависело от поведения задержанного и его готовности сотрудничать. Даже после того, как эти вещи были выданы, их иногда снова отбирали, чтобы оказать давление в целях допроса.

На раннем этапе допроса, длившемся от нескольких дней до нескольких недель, доступ к душу был полностью запрещен, а вместо туалета, как упоминалось выше, либо предоставлялось ведро, либо доступ к туалету вообще отсутствовал, В этом случае задержанные, в течение длительного времени прикованные в стоячей неудобной позе, вынуждены были мочиться и испражняться под себя, и стоять в своих телесных жидкостях порой по несколько дней (см. раздел 1.3.2. Продолжительное пребывание в неудобной позе).

D. Организация Объединенных Наций

1. Совместное исследование ООН 2010 года

283. 19 февраля 2010 года Совет по правам человека Организации Объединенных Наций принял доклад «Совместное исследование глобальной практики в связи с тайным содержанием под стражей в контексте борьбы с терроризмом Специального докладчика по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом» – «Совместное исследование ООН 2010 года» (A/HRC/1342).

284. По отношению к Польше, Доклад (пункты 114-118), в частности, гласит:

«114. В Польше, восемь особо важных задержанных, ... предположительно содержались между 2003 и 2005 годами в поселке Старе Кейкуты... Польская пресса впоследствии утверждала, что власти Польши – во время срока полномочий Президента Александра Квасьневского и премьер-министра Лешека Миллера – создали команду, состоящую «примерно из десятка» офицеров спецслужб, которые сотрудничали с США на польской территории, тем самым передав их под исключительный американский контроль, и разрешили американским «самолетам специального назначения» совершать посадку на территории Польши. Существование секретной тюрьмы неизменно отрицалось правительством Польши, и из сообщений прессы непонятно, знали ли польские власти об этой тюрьме.

115. Отрицая, что в Польше содержатся какие-либо террористы, Збигнев Семянтковский, глава польского разведывательного управления в 2002-2004 годах, подтвердил посадку самолетов ЦРУ. Ранее, в докладе Марти была приведена информация, полученная из записей гражданской авиации, которая показывала, что самолеты ЦРУ, используемые для перевозки задержанных, приземлялись в аэропорту Шиманы, недалеко от города Щитно, в Варминско-Мазурском воеводстве на северо-востоке Польши... в период между 2003 и 2005 годами. Марти также объяснил, как рейсы в Польшу маскировались с помощью фиктивных планов полета.

116. В рамках настоящего исследования были получены и проанализированы сложные аэронавигационные данные, в том числе «строки данных», которые дополнили картину маскировки полетов с помощью фиктивных планов полетов и подставных компаний. Например, был идентифицирован рейс из Бангкока в Шиманы, Польша, 5 декабря 2002 года (с посадкой в Дубае), хотя он был замаскирован несколькими слоями секретности, в том числе чартерными и субподрядными договоренностями, которые позволили скрыть любые следы деятельности правительства Соединенных Штатов, а также подачей фиктивных планов полета. От источников в США эксперты получили сведения о роли основного авиационного подрядчика ЦРУ. Идея состояла в краткосрочной аренде чартерного частного самолета в одной из многочисленных американских компаний, для воздушных нужд ЦРУ. Благодаря сбору и анализу аэронавигационных данных, в том числе строк данных, стало возможным связать самолет N63MU с тремя американскими корпорациями, каждая из которых, с помощью своих полетных записей, обеспечивала прикрытие операций ЦРУ в декабре 2002 года... В полетных записях, касающихся этого самолета, нет ни одного явного указания на то, что он выполнял задания, связанные с ЦРУ. В ходе настоящего исследования также стало понятно, что поставщик авиационных услуг Universal Trip Support Services подал несколько фиктивных планов полета N63MU в период с 3 по 6 декабря 2002 года. В Докладе, генеральный инспектор ЦРУ прокомментировал допросы Абу Зубейды и Абд аль-Рахима Аль Нашири. Два американских источника, осведомленных о Программе ОВЗ, сообщили экспертам, что фрагмент, гласящий, что «расширенный допрос Аль Нашири проводился в течение декабря 2002 года», и другой фрагмент, частично отредактированный, в котором говорится: «Тем не менее, после перевода Аль Нашири было решено, что он утаивает информацию», показывают, что именно в это время он был переведен в Польшу. Эти фрагменты были частично отредактированы, потому что в них излагались подробности перевозки Аль Нашири – детали, которые остаются «совершенно секретными».

...

118. ... Хотя эксперты по достоинству оценивают тот факт, что было начато расследование утверждений о существовании секретных тюрем в Польше, они обеспокоены отсутствием прозрачности расследования. Сегодня, спустя 18 месяцев, до сих пор ничего не известно о точных масштабах расследования.

Эксперты ожидают, что это расследование не будет ограничено вопросом о том, создали ли польские чиновники «экстерриториальную зону» в Польше, но также рассмотрит вопрос, было ли должностным лицам известно о применении там «расширенных методов допроса».

285. Выводы и рекомендации совместного исследования ООН 2010 года, в частности, гласят:

«A. Выводы

282. Международное право однозначно запрещает тайное содержание под стражей, поскольку оно нарушает ряд прав человека и норм гуманитарного права, от которых нельзя отступать ни при каких обстоятельствах. Если тайное содержание под стражей представляет собой насильственное исчезновение, и практикуется широко или систематически, это может также составить преступление против человечности. Тем не менее, несмотря на эти однозначные нормы, тайное содержание под стражей по-прежнему используется во имя борьбы с терроризмом во всем мире. Доказательства, собранные четырьмя экспертами в рамках настоящего исследования, ясно показывают, что многие государства, ссылаясь на проблемы, связанные с национальной безопасностью – часто воспринимаемые или представляемые как беспрецедентные чрезвычайные ситуации или угрозы – прибегают к тайному содержанию под стражей.

283. Использование тайного содержания под стражей фактически означает, что задержанные оказываются вне правовых рамок и лишены гарантий, содержащихся в международных документах, в частности habeas corpus. Наиболее тревожным следствием тайного содержания под стражей, как отметили многие из собеседников экспертов, является полная произвольность ситуации, неопределенность в отношении продолжительности тайного содержания под стражей и ощущение, что человек неспособен восстановить контроль над своей жизнью. ...

B. Рекомендации

292. На основании вышеуказанных выводов, эксперты предложили рекомендации, изложенные ниже...:

(a) Тайное содержание под стражей должно быть прямо запрещено, наряду со всеми другими формами неофициального содержания под стражей. В соответствии с требованиями Женевских Конвенций, записи о содержании под стражей должны сохраняться, в том числе и во время вооруженных конфликтов, в частности, в отношении количества заключенных, их гражданства и правовых оснований для их содержания под стражей, будь то в качестве военнопленных или интернированных гражданских лиц. В целях мониторинга, внутренние проверки и независимые механизмы должны в любое время иметь доступ во все учреждения, где содержатся лица, лишенные свободы. Во время вооруженного конфликта, расположение всех пенитенциарных учреждений должно быть доведено до сведения Международного Комитета Красного Креста; ...

(d) Любые действия спецслужб должны регулироваться законом, который, в свою очередь, должен соответствовать международным нормам. Для обеспечения контроля над сотрудничеством спецслужб, должны быть созданы действительно независимые надзорные механизмы. Такие механизмы должны иметь доступ к любой информации, в том числе конфиденциальной. Они должны быть уполномочены проводить инспекции и расследования по собственной инициативе, а также обнародовать свои доклады;

(e) Органы, абсолютно независимые от органов, которые, как утверждается, причастны к тайному содержанию под стражей, должны оперативно расследовать любые обвинения в тайном содержании под стражей и «чрезвычайных перевозках». Лица, в отношении которых было установлено, что они участвовали в тайном содержании под стражей или любых противоправных действиях, совершенных во время такого содержания под стражей, а также их руководители, если они отдали приказ, поощряли или дали согласие на тайное содержание под стражей, должны быть привлечены к ответственности без промедления, и, в случае признания их вины, приговорены к наказанию, соразмерному тяжести совершенного деяния;

(f) Состояние всех ожидающих расследования обвинений в жестоком обращении и пытках задержанных, а также смертей задержанных в местах лишения свободы, должны быть обнародованы. Никакие доказательства или информация, полученные с помощью пыток или жестокого, бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, не могут быть использованы в ходе судебного разбирательства;

(g) Передача или участие в передаче из одного государства в распоряжение властей другого государства должны осуществляться под судебным надзором и в соответствии с международными стандартами. Необходимо соблюдать принцип недопустимости принудительного возвращения лиц в страны, где они могут подвергнуться пыткам или другим бесчеловечным, жестоким или унижающим достоинство видам обращения;

(h) Жертвам тайного содержания под стражей должны быть предоставлены судебные средства правовой защиты и возмещение ущерба в соответствии с соответствующими международными нормами. Эти международные нормы признают право жертв на достаточное, реальное и быстрое возмещение, которое должно быть соразмерным тяжести нарушений и нанесенного ущерба. Поскольку семьи исчезнувших лиц признаются потерпевшими согласно международному праву, они также имеют право на реабилитацию и возмещение; ...

(k) В соответствии с международным правом в сфере прав человека, государства обязаны обеспечить защиту свидетелей. Это является необходимой предпосылкой для эффективной борьбы с тайным содержанием под стражей».

2. Наблюдения Комитета ООН по правам человека, за 2010 год

286. В своих заключительных замечаниях относительно шестого периодического доклада Республики Польша от 27 октября 2010 года – «Замечаниях Комитета ООН по правам человека за 2010 год», Комитет ООН по правам человека заявил, среди прочего, следующее:

«15. Комитет обеспокоен тем, что, по сообщениям, на военной базе Старе Кейкуты, расположенной возле аэропорта Шиманы, существовала секретная тюрьма, и что из этого аэропорта осуществлялись перевозки подозреваемых в период с 2003 по 2005 год. Комитет с озабоченностью отмечает, что расследование, которое проводит Пятое Управление по борьбе с организованной преступностью и коррупцией варшавской апелляционной прокуратуры, еще ​​не завершено...

Государству-участнику следует инициировать быстрое, тщательное, независимое и эффективное расследование, с полными следственными полномочиями требовать явки лиц и представления документов, для проверки утверждений об участии польских должностных лиц в перевозках и тайном содержании под стражей, и привлечь к ответственности лиц, признанных виновными, в том числе с помощью системы уголовного правосудия. Результаты расследования должны быть обнародованы».

E. Доклад ЦПЧГС

287. 9 марта 2010 года ЦПЧГС опубликовал доклад, озаглавленный «Анализ строк данных, представленных в качестве доказательств польского участия в американской программе специальных перевозок и тайного содержания под стражей» – «Доклад ЦПЧГС» (см. также параграф 106 выше). В нем приведен подробный анализ строк данных, связанных с самолетом N379P, на котором, по словам заявителя, он был перевезен ЦРУ с территории Польши в Марокко 6 июня 2003 года (см. также параграф 103 выше), а также самолета N313, на котором, как указано в заявлении г-на Абу Зубейды, он был перевезен из Польши 22 сентября 2003 года (см. Husayn (Abu Zubaydah), упомянутое выше, §§ 108-113 and 281).

286. В отношении строк данных в общем, Доклад гласит:

«В сочетании с подтверждающей информацией, такой как показания задержанных, свидетельства очевидцев, документальные свидетельства и сведения из других источников, анализ строк данных позволяет примерно (но не окончательно) определить период, в течение которого функционировали секретные тюрьмы, и возможное местоположение этих секретных тюрем. В сочетании с другими доказательствами, анализ строк данных также позволяет предположить, где содержались конкретные задержанные в определенные периоды, и какой самолет использовался для перевозки конкретного задержанного в тюрьму, из нее, или между тюрьмами. Анализ строк данных, однако, не указывает на назначение авиарейсов. Если анализ строк данных позволяет предположить, что конкретный рейс, вероятно, использовался ЦРУ, невозможно установить, для чего именно он использовался: для перевозки персонала ЦРУ, пополнения запасов на базах ЦРУ​​, перевозки заключенных, или для чего-то еще.

Кроме того, анализ строк данных не может сам по себе дать информацию о том, какие конкретные задержанные перевозились конкретными рейсами, и не может указать на местоположение секретных тюрем...»

289.В Докладе также говорится:

«В этом докладе, ЦПЧГС приводит информацию, относящуюся к двум различным перелетам, которые, как представляется, представляют собой «цепи перевозок» ЦРУ – одному, совершенному 3-7 июня 2003 года, и другому, совершенному 20-23 сентября 2003 года. Эти перелеты включают посадки в Польше и пролеты через ее территорию.

Строки данных свидетельствуют, что польское правительство выдало лицензии и разрешения на пролет, которые содействовали этим транспортировочным авиарейсам ЦРУ. Анализ строк данных также окончательно подтверждает, что компания Jeppesen International Trip Planning (далее – «Jeppesen») оказывала ключевые услуги по планированию полетов для этих двух перелетов».

290. Вводные замечания заканчивались следующим выводом:

«В целом, анализ строк данных, относящихся к двум перелетам, обсуждаемым ниже, в сочетании с информацией, имеющейся в открытом доступе, подтверждает вывод о том, что Соединенные Штаты использовали Польшу в качестве транзитного пункта для нескольких секретных рейсов в 2003 году, что польские власти были осведомлены о секретном характере этих рейсов, и что они, тем не менее, способствовали им, в нарушение международных авиационных правил. Анализ строк данных также подтверждает показания задержанных, что они содержались в Польше, а также другие утверждения о существовании американских секретных тюрем на территории Польши».

291.Анализ строк данных, касающихся самолета N379P, также известного как «Гуантанамо Экспресс» (см. параграфы 105-106 выше), в частности, гласит:

«Записи о полетах, содержащиеся в базе данных, которая была составлена Докладчиком Совета Европы Диком Марти, показывают, что самолет Gulfstream V, зарегистрированный в Федеральной авиационной администрации США как N379P, вылетел из аэропорта Даллес в Вашингтоне во вторник 3 июня 2003 года в 23:33 GMT и осуществил четырехдневный перелет, в ходе которого он совершал посадку в шести различных зарубежных странах, и вылетал из них. Ниже приведен список этих шести стран, в порядке посадок: Германия, Узбекистан, Афганистан, Польша, Марокко и Португалия. Самолет вернулся из Португалии в США и снова приземлился в аэропорту Даллеса в Вашингтоне в субботу 7 июня 2003 года.

I.Кто планировал полеты, с помощью каких средств и в сотрудничестве с кем

В значительной степени, анализ ЦПЧГС показывает, что эти рейсы соответствовали наиболее типичным признакам цепи перевозок ЦРУ. Во-первых, поставщиком транспортных услуг, отвечавшим за составление маршрута и техническое обеспечение самолета, была уже знакомая нам компания Jeppesen. Jeppesen передала в общей сложности восемь сообщений через AFTN [авиационную фиксированную телекоммуникационную сеть или сеть Societe Internationale Telecommunique Aeronautique – «SITA»] о передвижениях N379P в период с 3 по 7 июня 2003 года, в том числе семь отдельных планов полета и одну отмену.

Во-вторых, на протяжении всего маршрута рейс имел особый статус и подлежал различным исключениям, что указывает на то, что полеты были запланированы и выполнены в полном сотрудничестве с правительством Соединенных Штатов и стран, через которые следовало воздушное судно. При взлете и посадке в Соединенных Штатах, планы полетов N379P подавались с пометкой «при поддержке Государственного Департамента». На всех остальных этапах маршрута (т.е. этапах, не включающих вылет или посадку в США), планы полетов N379P имели пометку «STS/ATFM EXEMPT APPROVED» («STS/ ATFM ИСКЛЮЧЕНИЕ УТВЕРЖДЕНО») или «STS/STATE» («STS/ ГОСУДАРСТВО»). Как указано выше, такие исключения и особый статус сами по себе свидетельствуют об участии в планировании полета государств, на территории которых приземлялся или в воздушном пространстве которых находился самолет, потому что они предоставляются только специально уполномоченным органом государства, на территории которого они применяются.

В каждом случае, когда Jeppesen подавала запрос об особом статусе для самолета N379P, оператор IFPS [Initial Flight Plan Processing - Первичная обработка планов полетов] официально признавал этот статус – во-первых, включая соответствующие части планов полета в копии, передаваемые другим органам через AFTN, и, во-вторых, принимая эти планы полета.

II.Кому и в какой степени информация об этих рейсах передавалась через авиационную фиксированную телекоммуникационную сеть или сеть Societe Internationale Telecommunique Aeronautique Network

Все обнаруженные ЦПЧГС сообщения, связанные перелетами N379P в этот период, передавались через сеть AFTN. Используя эту сеть, оператор IFPS уведомлял ряд национальных авиационных органов, ответственных за этапы маршрутов, планируемых Jeppesen, путем направления копии соответствующего плана полета.

Как утверждает докладчик СЕ Марти в своем докладе 2007 года, информация, переданная в связи с Кабулом, Афганистан, на польский этап маршрута, является примером систематического утаивания полетов ЦРУ в Польшу, с участием как американских, так и польских должностных лиц. Докладчик Марти пришел к выводу, что несколько рейсов, в том числе рейс самолета N379P в Польшу 5 июня 2003 года, приземлились в аэропорту Шиманы на севере Польши, несмотря на поданные планы полетов, в которых указывалась, что посадка должна быть совершена в Варшаве. Тот факт, что аэропорт Шиманы был фактическим пунктом назначения, подтверждается документами, предоставленными PANSA в ХФПЧ в ответ запрос о свободе информации, поданный в соответствии с Положением о доступе к публичной информации. Эти недавно обнародованные документы подтверждают, что агентство PANSA посадило N379P в Шиманах 5 июня 2003 года, несмотря на то, что в соответствующих планах полетов был указан аэропорт Варшавы. Это означает, что Jeppesen подала для польского этапа маршрута «фиктивный» план полета, чтобы скрыть тот факт, что самолет на самом деле отправлялся в Шиманы. Тот факт, что PANSA приняло план полета Jeppesen с упоминанием Варшавы, но, тем не менее, посадило самолет в Шиманах, показывает, что, когда N379P оказался в польском воздушном пространстве, польские власти не потребовали от него представить, в соответствии с международными авиационными правилами, правильный план полета с указанием аэропорта Шиманы как фактического пункта назначения и последующего отлета самолета. Следовательно, должностные лица PANSA сотрудничали с Jeppesen (и, как следствие, с клиентом Jeppesen, ЦРУ), принимая участие в этом замаскированном перелете в Шиманы в нарушение международных правил планирования полетов.

Анализ ЦПЧГС строк данных показывает, что фактический пункт назначения перелета не фигурирует ни в одном сообщении, которыми обменивались Jeppesen, PANSA и операторы IFPS. Вместо этого, в 4:59:32 GMT 5 июня 2003 года, Jeppesen подала «фиктивный» план полета из Кабула в Варшаву, который был принят в 4:59:37 GMT оператором IFPS, и копия которого была передана в Польский контрольный центр.

Позже в этот же день, оператор дважды передавал копии плана перелета Кабул-Варшава в другие польские органы, в том числе в Варшавское агентство навигации и на Контрольную башню Варшавского аэропорта. «Фиктивный» план полета был передан и другим национальным авиационным органам, которые, таким образом, были введены в заблуждение в отношении фактического пункта назначения самолета.

Согласно анализу ЦПЧГС, ни один субъект сети AFTN не получил уведомление о фактическом пункте назначения самолета N379P после его вылета из Кабула. N379P тайно приземлился в Шиманах (а не в Варшаве) в 0l:00 по местному времени 5 июня 2003 года, и оставался на взлетно-посадочной полосе в течение более двух часов, в то время как остальные органы авиационного мониторинга, в том числе Евроконтроль, ошибочно зарегистрировали остановку в Варшаве.

В нормальных условиях, должна была существовать запись об изменении плана полета и посадке в Шиманах, или подан новый план о вылете из аэропорта Шиманы; но, в связи с особым статусом «ATFM EXEMPT APPROVED», N379P не был обязан придерживаться этих тщательно продуманных протоколов управления воздушным движением.

Далее маскировка продолжилась подачей плана полета для следующего этапа маршрута, на этот раз с ложным указанием аэропорта вылета в Польше. В 5:00:37 GMT, всего через одну минуту после того, как оператор IFPS принял «фиктивный» план перелета Кабул-Варшава, и более чем за семнадцать часов до запланированной посадки самолета в Польше, Jeppesen подала план перелета N379P из Варшавы в Рабат, Марокко. Перед принятием оператором IFPS, копия сообщения была передана только в польский контрольный центр.

В 17:04:42 GMT 5 июня 2003 года, Jeppesen отменила свой ​​первый план перелета Варшава-Рабат; но шесть секунд спустя, в 17:04:48 GMT Jeppesen представила второй, по-видимому, идентичный план. Оба эти «фиктивные» плана полета были впоследствии переданы нескольким другим национальным авиационным органам, которые, таким образом, были введены в заблуждение относительно фактического пункта вылета N379P из Польши.

III. Какие разрешения на полеты были даны, кем и в какой форме

Как правило, национальные авиационные органы дают разрешение на использование воздушного пространства или посадку на территории страны по специальному запросу планировщика полета. В этом случае, Jeppesen получила такие разрешения от нескольких национальных органов. Для перелета из Кабула, Афганистан, в Шиманы, Польша (где Jeppesen указала в плане полета Варшаву в качестве аэропорта назначения), Jeppesen получила разрешения на пролет от четырех стран, а также разрешение на посадку от заявленного аэропорта назначения. Эти разрешения появились в строках данных и были приняты оператором IFPS в следующем сокращенном виде: «WARSAW PMT NDW 7113 113/03». Строки данных указывают, что был подан запрос о разрешении на посадку в Польше конкретно в варшавском аэропорту. Анализ ЦПЧГС строк данных и документов PANSA, полученных ХФПЧ показывает, что польские должностные лица сознательно выдали разрешение на посадку в Варшаве, несмотря на то, что они знали, что самолет на самом деле собирается приземлиться в Шиманах».

VIII. ДРУГИЕ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В СУД

A. Письмо польской Пограничной службы от 23 июля 2010 года

292. В письме Пограничной службы Польши от 23 июля 2010 года, в ответ на запрос об информации от Хельсинкского фонда по правам человека, была подтверждена посадка конкретного воздушного судна 5 декабря 2002 года и 22 сентября 2003 года. Письмо, в частности, гласит:

«В связи с письмом ref/1614/2010/АВJIР от 5 июля 2010 года, письмом ref/1345/2010/AB/IP от 31 мая 2010 года, а также письмом Пограничной службы ref/ZG-2582/WliBD/lO от 16 июня 2010 относительно доступа к информации Пограничной службы о посадке самолетов с регистрационными номерами N63MU, N379P, N313P и N8213G в аэропорту Шиманы в 2002 и 2005 годах, после получения согласия Общественной прокуратуры на предоставление доступа к этой информации, сообщаем, что, на основании архивных документов Пограничной службы, мы можем подтвердить взлет и посадку следующих самолетов:

N63MU, 5 декабря 2002 года

Прибытие / пассажиры: 8, экипаж: 4; Отправление / пассажиры: 0, экипаж: 4

N379P, 8 февраля 2003 года

Прибытие / пассажиры: 7, экипаж: 4; Отправление / пассажиры: 4, экипаж: 4

N379P, 7 марта 2003 года

Прибытие / пассажиры: 2, экипаж: 2; Отправление / пассажиры: 0, экипаж: 2

N379P, 25 марта 2003 года

Прибытие / пассажиры: 1, экипаж: 2; Отправление / пассажиры: 0, экипаж: 2

N379P, 6 июня 2003 года

Прибытие / пассажиры: 1, экипаж: 2; Отправление / пассажиры: 0, экипаж: 2

N379P, 30 июля 2003 года

Прибытие / пассажиры: 1, экипаж: 3; Отправление / пассажиры: 0, экипаж: 3

N313P, 22 сентября 2003 года

Прибытие / пассажиры: 0, экипаж: 7; Отправление / пассажиры: 5, экипаж: 7

Мы не владеем информацией, которая подтверждает пересечение границы самолетом с регистрационным номером N8213G...»

B. Стенограмма TDIP «Беседы с М. П., бывшим директором аэропорта Щитно/Шиманы в Польше»

293. Г-жа М.П. работала в аэропорту Шиманы в 2001-2005 годах. С 2001 года по январь 2003 года она была менеджером технического отдела и занималась техническими вопросами, связанными с аэропортом, в том числе обслуживанием взлетно-посадочных полос и другого оборудования аэропорта. В 2003 году она стала уполномоченным управляющего директора, который заведует всеми вопросами, касающимися аэропорта.

294. 23 ноября 2006 года г-жа М. П. встретилась с членами TDIP, в том числе г-ном Фава и сенатором Пинье, в Брюсселе (Doc. PE 384.322v01-00). Стенограмма ее ответов на вопросы членов TDIP, в частности, гласит:

«...что касается этих посадок, мы называли их специальными рейсами, поскольку для них не соблюдались никакие процедуры, обязательные для других, например, гражданских, самолетов.

Что касается посадок, у нас сложилось впечатление, что в них были замешаны спецслужбы. Менеджер аэропорта получал информацию об этих рейсах непосредственно из штаб-квартиры Пограничной службы, и одновременно об этих посадках уведомлялась армия. В аэропорту Шиманы дежурили два сотрудника воинской части, расположенной в Липовце. События развивались следующим образом. Мне звонили из штаб-квартиры Пограничной службы и сообщали о планируемой посадке, и одновременно я получала ту же информацию от одного из сотрудников, дежурящих в аэропорту.

Что касается подготовки к этим посадкам, обычно пограничная и таможенная службы уведомляются о посадках гражданских самолетов. Однако когда приземлялся этот самолет, таможенную службу об этом не уведомляли, по просьбе сотрудников пограничной службы, которые заверяли, что они сделают все сами.

Перед посадкой всегда появлялись два высокопоставленных офицера пограничной службы, в ранге капитана или выше. Как я уже говорила ранее, представители таможенной службы при этом не присутствовали, только два офицера пограничной службы.

После посадки, эти самолеты, как правило, парковались в конце взлетно-посадочной полосы, так что работники аэропорта не могли видеть, что происходит. Пограничники подъезжали к самолету и возвращались через несколько минут. Затем к самолету подъезжали автомобили с регистрационными номерами воинской части в Старе Кейкуты. Я не могу сказать, покидал ли кто-нибудь самолет, и садился ли кто-нибудь в эти автомобили, поскольку этого не было видно из административного здания аэропорта, расположенного примерно на полпути вдоль ВПП.

При одной из этих посадок присутствовала машина скорой помощи, но никто не знал, почему. Скорая помощь ехала за автомобилем с тонированными стеклами. ...

... На этих автомобилях были номерные знаки воинской части Старе Кейкуты. Все они начинались с буквы «H». Эти автомобили часто бывают в Щитно. Вероятно, они принадлежали спецподразделениям польской армии. ...

Было невозможно увидеть, что происходит вокруг самолета, потому что самолет всегда парковался таким образом, чтобы его входные двери были обращены к лесу. Никто из работников аэропорта не приближался к самолету, только сотрудники пограничной службы.

Увидеть, что происходит, было невозможно даже с верхушки контрольной башни».

В ответ на вопрос, действительно ли фургоны, которые подъезжали к самолету, покидали аэропорт, не пройдя никаких проверок, она сказала:

«...Да, они уезжали без проверки. Однако я не знаю, были ли в них пассажиры при приезде или при отъезде. Никто не проверял эти самолеты; стандартные процедуры не были соблюдены.

Аэропорт Шиманы также является запасным аэродромом Пограничной службы, таким образом, именно Пограничная служба определяет процедуры, которым необходимо следовать при приземлении таких самолетоы».

295. В ответ на вопрос, сколько самолетов Gulfstream приземлились в аэропорту, была ли посадка Боинга 737, прилетевшего из Афганистана 22 сентября, единственным разом, когда приземлялся такой большой самолет, и приземлялись ли в Шиманах другие Боинги 737, она сказала:

«Насколько мне известно, то есть насколько я помню, имело место шесть посадок самолетов этого типа, две в 2002 году и четыре в 2003 году.

Что касается Боинга 737, который приземлился в сентябре 2003 года, у меня нет об этом никакой информации. Я также ничего не знаю о людях, которые прилетели или улетели на нем. Я узнала об этой посадке только от дежурного персонала в аэропорту.

От Пограничной службы не поступало никаких телефонных звонков, информация поступила непосредственно от армии. Необходимо было также решить вопрос о дозаправке самолета, потому что в аэропорту Шиманы не было средств для заправки такого большого самолета. В Шиманах также не было подходящего трапа, что также вызвало затруднения. Так что эта посадка действительно имела непосредственное отношение к армии».

В ответ на дополнительный вопрос, касающийся посадки Боинга 737 22 сентября 2003 года, она заявила:

«Я могу сказать, что Боинг 737, конечно, совершил посадку в сентябре 2003 года. Я видела это своими глазами. Так как я отвечала за работу аэропорта, у меня были определенные опасения, потому что это был очень большой самолет, а пожарная бригада аэропорта Шиманы не была надлежащим образом оснащена. Если бы произошла авария, мы были бы строго наказаны за то, что приняли такой самолет, несмотря на отсутствие соответствующего технического обеспечения».

В ответ на вопрос касательно полетных записей Боинга 737, она сказала:

«Все сведения, относящиеся к посадкам, всегда заносятся в журнал регистрации движения, который хранится у дежурного персонала аэропорта. Эту же информацию получают сотрудники управления воздушным движением, присутствующие в контрольной башне в момент посадки. Поэтому информация о посадке этого самолета в Шиманах никак не может отсутствовать».

Она также добавила:

«Что касается пассажиров, послушав предыдущего оратора, я вспомнила, что некоторые пассажиры действительно садились в этот самолет. Прошу прощения, что я не упомянула об этом ранее, но я забыла».

В ответ на вопрос, какие процедуры проходили пассажиры, вышедшие из самолета, были ли записаны их имена, и входили ли они в здание аэропорта, она сказала:

«К этому самолету приближались только пограничники, как и во всех других случаях. Я не могу сказать, проверяли ли они пассажиров. Я подозреваю, что нет. Я ничего не знаю и ничего не предполагаю. Я не могу озвучить подозрения, я могу только констатировать факты. Представители Пограничной службы подъезжали непосредственно к самолету, и увозили пассажиров. Пассажиры не входили в помещения аэропорта; они не проходили через терминал».

296. В ответ на вопрос о том, сколько времени самолет оставался в Шиманах, она заявила:

«Эти самолеты проводили очень мало времени на взлетно-посадочной полосе аэропорта. Они приземлялись, к ним подъезжали машины Пограничной службы, затем отъезжали; потом подъезжали фургоны или микроавтобусы с тонированными стеклами, снова отъезжали, и самолет взлетал. Так было и с Боингом 737.

Я согласна с предыдущим оратором, что существует много причин, почему такой самолет не должен был приземляться в Шиманах. В частности, в аэропорту нет средств для обслуживания самолета такого размера. На мой взгляд, должны были существовать очень веские причины для посадки».

297.На вопрос о том, что люди, работавшие в аэропорту, думали и говорили об этих самолетах, она ответила:

«Судя по реакции на посадку этих самолетов в аэропорту, это, конечно, было ярким событием. Наши комментарии сводились к тому, что «сюда привозят шпионов». Мы предполагали, что происходит смена сотрудников разведки. Эти посадки были выгодными для аэропорта. Эти самолеты платили за посадку намного больше, чем гражданская авиация. Фактически, они платили в несколько раз больше, так что для такого бедного аэропорта, как Шиманы это действительно было очень выгодно».

298. В ответ на вопрос о появлении в аэропорту машины скорой помощи и обстоятельствах этого появления, она рассказала:

«Скорая помощь присутствовала только при одной из таких посадок, и ее определенно не было, когда приземлился Боинг 737».

Никто из находившихся в самолете не был увезен на машине скорой помощи. Случилось так, что я только что закончила работу и ехала за автомобилями с тонированными стеклами и за машиной скорой помощи. Скорая помощь не свернула в сторону больницы. Мне показалось, что она поехала в сторону учебного центра для офицеров полиции в Щитно. У меня сложилось впечатление, что машина скорой помощи принадлежала этому центру. ...

В ответ на заданные вопросы, я, к сожалению, не могу точно сказать, в какой именно день приезжала машина скорой помощи. Я не могу вспомнить. Несомненно, ее не было, когда приземлился Боинг 737. Должно быть, она присутствовала при одной из посадок самолетов Gulfstream. Что касается того, что это была за скорая помощь, она определенно не принадлежала гражданской больнице; это была военная машина скорой помощи, принадлежавшая либо военной части в Липовце, либо учебному центру для офицеров полиции в Щитно. Мы не поняли, увезла ли кого-нибудь эта скорая помощь. Поговорив между собой, мы пришли к выводу, что, скорее всего, это была скорая помощь из учебного центра для офицеров полиции в Щитно».

299. В ответ на вопросы, соответствовала ли процедура, которую проходили эти самолеты, требованиям закона, и может ли польская пограничная служба осуществлять таможенные процедуры, она сказала:

«Что касается вопроса о том, проходили ли эти самолеты процедуру, предусмотренную действующими положениями закона, я не знакома с положениями, касающимися вооруженных сил, так что я не могу ответить на этот вопрос. Несомненно, самолеты не проходили процедуру, предусмотренную законом для гражданской авиации и гражданских аэропортов, потому что никакие таможенные процедуры не проводились. Надо сказать, однако, что эти самолеты просила принять пограничная служба, а именно штаб-квартира пограничной службы. ...

Пограничная служба, конечно, не может проводить таможенные процедуры; однако, мы, менеджеры аэропорта, не могли возразить, потому что это был запасной аэропорт пограничной службы».

300. В ответ на вопрос, получал ли аэропорт предварительное предупреждение о посадках, она сказала:

«...Штаб-квартира пограничной службы уведомляла руководство аэропорта и ответственного сотрудника об этих посадках за один или два дня. Единственным исключением была посадка Боинга-737. О ней я узнала от члена вооруженных сил, дежурившего в аэропорту, который работал на полставки в аэропорту, будучи, в то же время, служащим воинской части в Липовце. В этом случае я не получила никакой информации о посадке от пограничной службы».

Она потом добавила:

«Аэропорт Шиманы является гражданским аэропортом, но одновременно выполняет функции запасного аэродрома пограничной службы. Мы не могли отказать в разрешении на посадку этого самолета.

Например, зимой снег в аэропорту не убирается из-за его малой загруженности, а поддерживать аэропорт в надлежащем состоянии очень дорого... Самолетам, намеревающимся приземлиться в Шиманах, приходится совершать посадку в других аэропортах.

Вернемся к этой посадке, которая состоялась зимой, насколько я помню, в феврале 2002 года, когда погодные условия были ужасными. Снег в аэропорту не чистили в течение шести недель, и от нас потребовали подготовить взлетно-посадочную полосу. В то время, я была менеджером технического отдела, а г-н Юрченко был директором аэропорта. Он сообщил мне, что взлетно-посадочная полоса должна быть готова для посадки, потому что, если воздушное судно не сядет, «полетят головы». Я не знаю, откуда пришла эта информация. Так что в этом случае мы не могли отказаться принять этот самолет из-за неготовности взлетно-посадочной полосы. Это было невозможно».

301.В ответ на вопрос, находились ли рядом с самолетом польские военные, после приземления самолета и прибытия фургонов, она заявила:

«Польские военные никогда не присутствовали в этих случаях. Там были только должностные лица пограничной службы, но они приезжали до прибытия фургонов. Пограничники подъезжали первыми, затем уезжали, и тогда появлялись автомобили с базы Кейкуты».

302. В отношении уплаты аэропортового сбора и посадочного сбора, г-жа М.П. заявила:

«Каждый раз, когда происходила такая посадка, на следующий день приходил кто-нибудь с большим количеством наличных денег. Это был либо поляк, либо человек, который очень хорошо говорил по-польски. Этот человек называл компанию, на которую должен быть выписан счет, и этот счет всегда оплачивался наличными, независимо от суммы. ...

Оплата наличными является необычной. Платежи, как правило, производятся с помощью кредитных карт, как и в остальном цивилизованном мире. Тот факт, что эти посадочные сборы оплачивались наличными, был исключением из правил.

Сборы значительно варьировались, от 7 000 до 15 000 польских злотых. В эти счета мы включали дополнительную сумму за так называемое «специальное обслуживание». Тогда мы могли назначать свою цену...

Эта идея возникла после первой посадки самолета Gulfstream, когда мы были не готовы его принять. На взлетно-посадочной полосе было много снега и грязи, и теоретически мы не должны были соглашаться на посадку. Тогда нам сообщили, что клиент заплатит за очистку взлетно-посадочной полосы от снега. Такое предложение было неслыханным для гражданской авиации, так как затраты на техническое обслуживание взлетно-посадочной полосы включены в посадочный сбор. В тот раз мы получили около 7 000 польских злотых и подумали, что нужно продолжать в том же духе и получить столько, сколько сможем».

C. Показания сенатора Пинье по делу Husayn (Abu Zubaydah)

303.Заявитель в деле Husayn (Abu Zubaydah) представил следующие письменные показания под присягой, сделанные сенатором Пинье:

«Показания Йозефа Пинье в Европейском Суде по правам человека

Abu Zubaydah v Poland

Вступление

1. Меня зовут Йозеф Пинье. Я родился 9 марта 1955 года. Закончил магистратуру факультета права Вроцлавского университета и аспирантуру по этике и религиоведению во Вроцлавском университете и в Центре социальных исследований Института философии и социологии Польской Академии Наук.

2. Во время правления коммунистического режима в Польше, я был активным членом политической оппозиции. Я был одним из основателей и одним из председателей регионального отделения независимого самоуправляющегося профсоюза «Солидарность» в Нижней Силезии. В 1984 и 1988 годах Amnesty International признала меня узником совести. После политической реформы в Польше, я продолжил академическую карьеру. В 2004 году я был избран в Европейский Парламент. Как член Европейского Парламента я был членом Группы европейских социалистов,

3. Во время своей работы в Европарламенте, я был вице-председателем подкомитета по правам человека, членом Комитета по вопросам регионального развития и членом делегации по связям с Соединенными Штатами.

4. В 2006-2008 годах я был членом Временного Комитета Европарламента по вопросам предполагаемого использования европейских государств ЦРУ для перевозки и незаконного содержания под стражей (TDIP), и работал вместе с докладчиком Джованни Клаудио Фава.

5. В 2011 году я был избран в верхнюю палату польского Парламента, Сенат. Я являюсь сенатором Группы «Гражданская платформа» (Platforma Obywatelska), и членом двух комиссий – Комиссии по правам человека, законности и обращениям, и Комиссии по вопросам Европейского Союза.

Подтверждение заявлений в отношении тюрем ЦРУ в Польше

6. Настоящими показаниями под присягой я подтверждаю перед Уважаемым Судом достоверность ряда опубликованных утверждений в отношении моей осведомленности о секретных тюрьмах ЦРУ в Польше. Моя осведомленность о программе изначально вытекает из моей работы в TDIP в 2006-2008 годах. Впоследствии многие люди, например должностные лица и люди, живущие в непосредственной близости от базы Старе Кейкуты, приходили ко мне, чтобы обсудить различные аспекты этого дела. Приведенная ниже информация основывается на сведениях, полученных мной из множества заслуживающих доверия источников.

7. Я могу подтвердить, что в ходе моих исследований по данному вопросу, я узнал, из авторитетных источников, о документе, составленном под эгидой правительства Лешека Миллера с целью регулирования работы тюрьмы ЦРУ в Польше.

Этот документ содержит четкие правила, касающиеся создания секретной тюрьмы ЦРУ в Старе Кейкуты. Среди прочего, документ предусматривает порядок действий в случае смерти заключенного.

8. В 2006 году этот документ был обнаружен тогдашним координатором Секретной службы в Польше, министром Збигневым Вассерманом. Он передал его тогдашнему министру юстиции Збигневу Зебро. Я получил информацию о стенограмме заседания, во время которого был передан этот документ, в присутствии других политиков от правящей в то время партии «Право и справедливость».

9. Кроме того, по моей информации, среди других документов, которые находятся в распоряжении прокуратуры, есть квитанция о клетке, изготовленной для базы спецслужб в Старе Кейкуты. Квитанция относится к периоду, когда заключенные ЦРУ содержались в Старе Кейкуты. Я предполагаю, что эта клетка предназначалась для содержания заключенных.

10. Мне также сообщили, что польские должностные лица сделали множество различных заметок, касающихся различных аспектов существования тюрьмы ЦРУ в Старе Кейкуты. Эти заметки были предназначены для того, чтобы доказать, что любые действия польских офицеров совершались по приказу их начальников. Насколько я понимаю, эти заметки также есть среди документов, собранных прокуратурой.

11. По моим сведениям, в ходе прокурорского расследования также была собрана информация, касающаяся практического материально-технического обеспечения и обслуживания тюрьмы: документы учета поставки продуктов, записка о том, что американцы выбрасывают колбасу за забор военной базы, и письменная просьба польских властей не делать этого.

13. Из имеющейся у меня информации, описанной выше, можно сделать вывод, что у прокуратуры имеется множество сведений, подтверждающих активное участие польских властей в создании и функционировании секретной тюрьмы Старе Кейкуты на польской территории.

ПодписьДатаСвидетель

[Подпись г-на Пинье] 26 марта 2013 г.[Подпись неразборчива]"

IX. ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПОКАЗАНИЙ ЭКСПЕРТОВ И СВИДЕТЕЛЯ, ЗАСЛУШАННЫХ СУДОМ

304.2 декабря 2013 года Суд заслушал показания г-на Фава, сенатора Марти и г-на Дж. Г. С. в качестве экспертов, и сенатора Пинье в качестве свидетеля (см. также параграфы 42-44 выше). Выдержки из их показаний, приведенные ниже, взяты из стенограммы слушания по сбору фактов. Они представлены в том порядке, в котором давались эти показания.

A. Г-н Фава

305.В 2006 и 2007 годах г-н Фава был докладчиком TDIP в рамках расследования Европейским Парламентом (ЕП) утверждений о существовании секретных тюрем ЦРУ в Европе. В этой связи, он подготовил доклад TDIP, так называемый «Доклад Фава», на основании которого была принята Резолюция ЕП 2007 года (см. параграфы 266-272 выше).

В настоящее время г-н Фава является членом Палаты депутатов итальянского парламента и вице-председателем Комиссии «по расследованию деятельности мафии».

Г-н Фава ответил на ряд вопросов Суда и сторон.

306.В ответ на вопросы, касающиеся протокола неформальной трансатлантической встречи Европейского Союза и министров иностранных дел Организации Североатлантического договора, включая Кондолизу Райс, 7 декабря 2005 года, «который подтверждает, что государство-член было осведомлено о программе специальных перевозок», как говорится в пункте «L» Резолюции ЕП 2007 года (см. параграф 273 выше), он заявил, среди прочего, следующее.

В отношении проверки надежности конфиденциального источника, от которого был получен этот документ - «конспект»:

«Да, надежность была проверена, это был конфиденциальный источник из организаций Европейского Союза, в частности из Комиссии. После получения информации о встрече в Вашингтоне, мы удостоверились, что эта информация действительно соответствует реальному содержанию встречи, и что Председатель Временного комитета придерживается того же мнения. Этот документ стал одним из основополагающих элементов представленного мной окончательного доклада, который был одобрен Временным Комитетом и впоследствии утвержден Парламентом».

В отношении характера документа:

«Конспект. Некоторые встречи, на которых рассматриваются запросы – в данном случае запрос, поданный американским Госдепартаментом – не протоколируются. Однако, в любом случае этот документ содержит достаточно подробную информацию о ходе дискуссии, несмотря на то, что официально протокола встречи не существует. В данном случае было предложено не протоколировать встречу, но создать этот документ, в соответствии с принятой практикой; нам был предоставлен именно этот документ – конспект».

В отношении темы трансатлантической встречи:

«Специальные перевозки. Госсекретарь США Кондолиза Райс встретилась с министрами, и темой встречи стали вопросы, которые обсуждались в те месяцы широкой общественностью в Америке и Европе. Эти вопросы были чрезвычайно острыми, и правительства ряда стран выражали беспокойство по поводу возможных проблем, которые эта внесудебная деятельность по борьбе с терроризмом, включая специальные перевозки, может создать для различных правительств с точки зрения общественного мнения и парламентских расследований, некоторые из которых уже были начаты в то время. Таким образом, некоторые правительства задавали вопрос, действительно ли ставшая известной информация соответствует истине, и не противоречит ли все это международным конвенциям, начиная с Женевской Конвенции.

По этому поводу – судя по полученному нами конспекту – г-жа Райс ответила, что эти действия были необходимы, чтобы противостоять терроризму, в связи с нетипичным характером конфликта, когда его субъект является не государством, а группой террористов, которые мешают использовать в полном объеме международные конвенции, которые до того времени служили в основном для урегулирования традиционных конфликтов. Этот тезис, был также предложен нам в Вашингтоне юрисконсультом Кондолизы Райс, когда он объяснил, что они не могли применять Женевскую Конвенцию, и что, по их мнению, специальные перевозки были необходимыми и полезными также для европейских правительств, поскольку они помогали европейским странам, европейским правительствам и Европейскому сообществу защитить себя от угрозы терроризма.

Я также помню – мы, конечно, говорим о событиях, произошедших семь лет назад – что данный конспект вызвал довольно оживленную дискуссию между европейскими правительствами, которые считали, что такая практика должна подвергаться цензуре по понятным причинам, связанным с международным правом, и другими европейскими правительствами, которые, наоборот, считали, что эту практику следует поддержать...»

В отношении содержания документа:

«В этом документе описаны виды вмешательства с указанием имен министров стран-членов Европейского Союза. Этот документ дает довольно ясное представление о ходе дискуссии. В нем не просто кратко изложены различные рассмотренные вопросы, но зафиксировано, кто и что говорил. Дискуссия шла довольно оживленно, благодаря различным позициям участников, и эти позиции достаточно подробно изложены в этом документе. Из него видно, какие государства-члены возражали против практики специальных перевозок, а какие, напротив, сочли необходимым поддержать тезисы г-жи Райс...

Я не помню, упоминалось ли в этом конспекте вмешательство представителя польского правительства...

Обсуждение началось, потому что несколькими неделями ранее этот факт был обнародован американской прессой; по-моему, это было сообщение в Washington Post, подхваченное затем телекомпанией ABC, в котором говорилось, что в Европе существуют секретные тюрьмы. Специальные перевозки были довольно распространенной практикой в 2002 и 2003 годах, и в Европе существовали как минимум две секретных тюрьмы. Впоследствии президент Буш подтвердил в своем заявлении, что некоторые задержанные члены Аль-Каиды были перевезены в Гуантанамо после содержания в нескольких тюрьмах под контролем ЦРУ. Тем самым он некоторым образом подтвердил слова американских журналистов.

Встреча с Кондолизой Райс и европейскими министрами, насколько я помню, состоялась сразу же после этих публикаций в американской прессе, и, фактически, стала одной из причин создания нашего Временного Комитета».

В ответ на вопрос, упоминалась ли Польша во время встречи:

«Я не помню точно, но мне кажется, что эти места лишения свободы [в Польше и Румынии] не упоминались, однако ясно, что предмет дискуссии состоял в том, что эта информация была раскрыта. И Кондолиза Райс, в некотором смысле, можно говорить, пыталась успокоить своих коллег из Европейского Союза, объясняя, что эта практика в любом случае служила борьбе с терроризмом и была полезна также для европейских стран. Вообще, дискуссия не стремилась проверить конкретные эпизоды, но имела более глобальные и структурные цели. Что касается правильности использования этих внесудебных методов, с одной стороны мы имели озабоченность некоторых правительств, а с другой стороны – утверждения Кондолизы Райс, которая, в любом случае, сказала: «Всем нам известно об этих методах». Таким образом, была попытка разделить ответственность, так, чтобы американское правительство не было единственным правительством, против которых выдвигались обвинения, вытекающие из международного общественного мнения и мнения многих НПО, занимающихся вопросами прав человека».

307. В ответ на вопрос, можно ли, на основании упомянутых в пункте 169 Доклада Фава, и, впоследствии, в пункте 171 Резолюции ЕП 2007 года, доказательств, что «самолеты, используемые ЦРУ, осуществили 11 посадок в польских аэропортах» (см. параграф 275 выше), утверждать, что Польша знала, или должна была знать о программе перевозок в 2002-2005 годах, г-н Фава сказал:

«На основании этой и другой информации, мы считаем, что можно. Часть информации касалась самолетов, которые регулярно использовались ЦРУ для специальных перевозок. Мы получили из Евроконтроля журналы полетов этих самолетов, и они соответствуют переводам некоторых задержанных, которые были подтверждены также в ходе судебного разбирательства. Здесь я имею в виду гражданина Германии Эль-Масри, который был похищен в Македонии, а затем перевезен в Афганистан.

Сравнивая журналы полетов самолетов, которые, как я уже сказал, регулярно использовались ЦРУ, мы установили, что было ряд посадок в аэропорту Шиманы на северо-востоке Польши. В ходе нашей миссии в Польшу и ряда слушаний в Брюсселе, мы могли убедиться, что, в некоторых случаях, время и порядок [этих посадок] были довольно необычными. В частности, 23 ноября 2006 года, через несколько недель после нашей миссии в Польшу, в Брюсселе состоялась беседа с бывшим директором аэропорта Шиманы, который дал нам некоторую, очень важную, по нашему мнению, информацию по поводу необычных процедур, связанных с посадками этих самолетов, прибывавших из аэропортов, которые были частью сети специальных перевозок подозреваемых».

308.В отношении сотрудничества польского правительства с TDIP (см. также параграфы 269 и 275 выше), г-н Фава заявил:

«Польское правительство очень мало сотрудничало с Временным Комитетом. Мы посетили Польшу в рамках одной из наших 14 миссий, проведенных в разных странах. В результате, мы были вынуждены признать, и написать в нашем окончательном докладе, что сотрудничество со стороны Польши было крайне ограниченным. Почти все представители правительства, которых мы просили о встрече, отказались встретиться с нами. Нам разрешили встретиться только с бывшим главой спецслужб, бывшим менеджером аэропорта, действующим менеджером аэропорта, несколькими журналистами и заместителем госсекретаря в канцелярии премьер-министра. Таким образом, мы встретились с бывшим директором аэропорта Ежи Косом, бывшим главой спецслужб Семянтковским, заместителем госсекретаря Пасенеком. Все остальные должностные лица отказались встретиться с нами, в отличие от других стран, где нам всегда предлагали сотрудничество, часто для того, чтобы отрицать свою ответственность».

В ответ на вопрос, сложилось ли у него впечатление, что имели место попытки скрыть информацию, г-н Фава сказал:

«Да, определенно. Не было никаких следов этих журналов полета. Не было известно, что с ними случилось. В аэропорту сказали, что эти журналы были отправлены в Варшаву, а в Варшаве сказали, что они не знают, в какие папки положили журналы, а представители польских учреждений, с которыми нам удалось поговорить, выражались очень неопределенно. И только позднее, после настоятельных просьб, мы получили от Ярослава Юрченко, который был директором аэропорта Шиманы, подтверждение посадок некоторых рейсов и регистрационных номеров некоторых самолетов. Сравнение этого списка с другими данными, которые у нас уже были, позволило подтвердить, что некоторые самолеты ЦРУ в 2002-2003 годах неоднократно совершали посадку в этом аэропорту».

309.В отношении заявления в пункте 178 доклада, что «в свете приведенных выше косвенных доказательств невозможно подтвердить, что секретные тюрьмы базировались в Польше» и упоминании в рабочем документе № 9 «тюрем в Польше» (см. также параграфы 268-269 и 275 выше), он заявил:

«Доклад должен основываться на надежных и подтвержденных данных, а у нас нет возможности проверить факт существования такого учреждения. В любом случае, даже если эта тюрьма существовала, она давно ликвидирована. В прилагаемых документах мы решили упомянуть все веские косвенные доказательства, на основании которых мы пришли к выводу, что эта тюрьма существовала. С одной стороны, у нас есть достаточно твердая позиция польского правительства, которое отрицает любое, так сказать, соучастие в этих действиях. С другой стороны, у нас есть ряд свидетельств, указывающих, что между аэропортом Шиманы и военной базой, находящейся в распоряжении польских спецслужб и ЦРУ, происходило перемещение лиц, не подлежащих никакому контролю, и, более того, прибывших рейсами, которые прекрасно вписываются в цепь перевозок. Следует отметить, что у нас нет никаких прямых, физических, вещественных доказательств, но мы сильно обеспокоены возможностью существования такой тюрьмы. И мы считаем, что это сильное беспокойство, которое не может быть несомненно подтверждено, в любом случае следовало упомянуть в прилагаемых документах».

310. В отношении проверки надежности источников TDIP, г-н Фава заявил:

«Наш Временный Комитет имел доступ к непосредственным источникам – жертвам специальных перевозок. Я не могу точно вспомнить число этих жертв, но мы побеседовали, по крайней мере, с десятью людьми, которых задержали, содержали под стражей, пытали и, наконец, отпустили. После этих бесед у нас создалось впечатление, что они составляли незначительное меньшинство, и имели такое преимущество, как гражданство западной или одной из европейских стран. Мы также поняли, что в отношении многих из них, не имевших западного паспорта, и, следовательно, не привлекающих внимание общественности, не проводилось никакое судебное расследование. О многих из них мы даже ничего не знаем. Нашими непосредственными источниками информации были потерпевшие.

Другим важным источником была возможность реконструировать, подробным образом, аэропорт за аэропортом, посадка за посадкой, момент за моментом, маршруты этих воздушных судов, используемых ЦРУ. Мы также получили содействие со стороны некоторых правительств, хотя и не всех».

Он также добавил:

«Хотя и крайне дипломатично, бывший глава спецслужб г-н Семянтковский подтвердил нам, что в этом аэропорту часто приземлялись сотрудники ЦРУ. Он рассказал нам, что, в рамках сотрудничества с ЦРУ, они поддерживали близкие отношения с Тенетом, тогдашним директором ЦРУ, хотя они не могли контролировать все действия американских сотрудников спецслужб на этой базе. Он сказал, что они приезжали, и что они поддерживали отношения, скажем так, оперативного сотрудничества, состоящие в обмене сведениями об определенных действиях и целях. Естественно, он не говорил нам, что причиной присутствия сотрудников ЦРУ ​​в Польше было использование тюрьмы для предполагаемых нами целей. Он упомянул сотрудничество между спецслужбами».

B. Презентация сенатора Марти и г-на Дж. Г.С. «Анализ имеющихся доказательств, в том числе полетных данных, в связи с Польшей и делами Аль Нашири и Абу Зубейда»

311. Устная презентация была записана в полном объеме и включена в стенограмму слушания по установлению фактов. Фрагменты, приведенные ниже, взяты из стенограммы.

312.Цель презентации была сформулирована следующим образом:

«Цель этой презентации состоит не в том, чтобы выяснить что-то новое, а скорее в анализе имеющихся данных таким образом, чтобы можно было построить последовательную хронологию, в частности, хронологию, которая позволила бы установить пребывание обоих заявителей в настоящем разбирательстве на территории Республики Польша в соответствующий период времени между 5 декабря 2002 года и 22 сентября 2003 года...»

Далее была представлена карта, на которой были отмечены различные места:

«На карте отмечены важные места в контексте так называемой войны с терроризмом, возглавляемой американской администрацией Джорджа Буша. В каждом из этих мест задержанные, содержащиеся под стражей в рамках американской войны с террором, были арестованы, содержались под стражей, перевозились и, в некоторых случаях, подвергались допросу и жестокому обращению. В ходе двухлетнего исследования мы смогли разделить эти места на четыре отдельных группы.

Первая группа это места посадок. ... Вторая группа – места промежуточных остановок. ... Третья группа – места задержания. ...

И, наконец, самая важная для настоящего разбирательства четвертая группа изображает места передачи задержанных или пункты высадки. Это – пункты назначения самолетов ЦРУ, места, куда задержанных привозили для тайного содержания под стражей, допросов и нередко жестокого обращения со стороны дознавателей ЦРУ. Опять же, задачей нашего исследования было установить, в частности, какие из этих мест были расположены в государствах-членах Совета Европы, и, как видно на карте, кроме Тимишоары и Бухареста в Румынии, настоящее разбирательство должно также обратить внимание на Шиманы в северо-восточной Польше».

313.Эксперты дали следующие общие объяснения:

«Необходимо понимать, что существовали две принципиальных категории содержания под стражей, как они были описаны в докладе: содержание в рамках борьбы с терроризмом, и деятельность, связанная с допросами, которые использовались ЦРУ, в частности, его контртеррористическим центром, в период с сентября 2001 года по октябрь 2003 года. Этот период заканчивается октябрем 2003 года, потому что период, охваченный рассмотрением Генерального инспектора ЦРУ также закончился в октябре 2003 года [в настоящем решении этот документ называется «Доклад ЦРУ 2004 года»; см. также параграфы 49-52 выше].... Эти учреждения были предназначены для содержания под стражей особо важных задержанных. ... Эти учреждения использовались исключительно Центральным разведывательным управлением, а именно специальными подразделениями контртеррористического центра ЦРУ.

Для целей настоящего разбирательства, нам следует сосредоточиться на первой категории, так как мы установили, что тюрьма, расположенная в Польше, использовалась ЦРУ для содержания под стражей особо важных задержанных».

314.Далее в презентации описывалась последовательность событий, начиная с заключения заявителя и г-на Зубейды под стражу в тюрьме «Cat’s Eye» в Бангкоке в ноябре 2002 года, до их передачи в Польшу 5 декабря 2002 года, и их перевозки из Польши 6 июня и 22 сентября 2003 года, соответственно (см. также параграфы 83-106 выше, и Husayn (Abu Zubaydah), упомянутое выше, §§ 86-117).

В презентации, «Cat’s Eye» называется также «черная площадка № 1», а тюрьма в Польше под кодовым названием «Quartz» называется также «черная площадка № 2».

315. В отношении черной площадки № 1:

«Первый объект, который я называю «черной площадкой № 1», был единственным учреждением, в котором допросы снимали на видео. Я говорю об этом потому, что ЦРУ предприняло ряд масштабных расследований и изучило видеозаписи допросов. Сегодня установленным судебным фактом в Соединенных Штатах является то, что в период с апреля по декабрь 2002 года ЦРУ создало 92 видеокассеты с записями допросов двух заявителей в настоящем разбирательстве, Абу Зубейды и Абд аль-Рахима Аль Нашири. Эта деталь имеет значение, поскольку во многих документах, обнародованных ЦРУ, по видеозаписям можно определить места, в которых проводились другие операции. Как я уже говорил, видеосъемка была прекращена в декабре 2002 года, и, следовательно, во всех рассекреченных документах, на которые мы ссылаемся, любые упоминания видеозаписей указывают на черную площадку № 1.

Мы пришли к выводу, что она была расположена в Бангкоке, Таиланд, и что ее секретным кодовым названием было «Cat’s Eye» (в документах ЦРУ часто пишется одним словом – «CATSEYE»). Здесь я привел один пример, но в отредактированных документах есть множество других примеров, где видна часть слова CATSEYE, и это слово также фактически используется для описания видеозаписей – отсюда выражение «видеозаписи CATSEYE».

Документы подтверждают, что оба заявителя в настоящем разбирательстве содержались под стражей, в одно и то же время, в Таиланде, и подвергались расширенным методам допроса. Их допросы снимались на видеопленку. Одним из примеров является отрывок из рассекреченного сообщения от 9 декабря 2002 года, в котором упоминаются имена обоих заявителей, Аль Абхадима Мухаммада Абу Зубейды и Абд аль-Рахима Аль Нашири, которые были допрошены с видеозаписью в Таиланде. ... Мы установили, что этот список был, на самом деле, одной из форм сокрытия информации о заключенных тюрьмы в Таиланде - я вернусь к этому моменту через несколько минут.

Важно, что в Таиланде к Абу Зубейде, в частности, неоднократно и чрезмерно применялось фальшивое утопление, которое описывается самим ЦРУ как наиболее травматичный расширенный метод допроса. Этот метод применялся к г-ну Зубейде в Таиланде минимум 83 раз. Документы ЦРУ также свидетельствуют, что второй заявитель, г-н Аль Нашири, также дважды подвергался утоплению в Таиланде, что подтверждается докладом Генерального инспектора, хотя было заявлено, что этот метод не принес никаких результатов. Неясно, какую роль этот факт играл в схеме жестокого обращения.

Мы обращаем особое внимание на допросы г-на Аль Нашири, потому что их даты тесно связаны с последующей передачей обоих задержанных. В докладе Генерального инспектора ЦРУ прямо говорится, что допрос г-на Аль Нашири начался после его прибытия в Таиланд 15 ноября 2002 года и продолжался в течение 19 дней, то есть по 4 декабря 2002 года.

Именно в этот день в допросах г-на Аль Нашири был сделан перерыв. После рассекречивания этого доклада стало известно, что допросы были прерваны в одном месте и возобновились в другом месте.

Таким образом, мы рассмотрели вопрос, что было причиной этого перерыва 4 декабря 2002 года, и ответ на этот вопрос содержится в том же докладе... хотя в некий момент в ноябре 2002 года было признано, что Аль Нашири готов сотрудничать, после перевозки было снова решено, что он утаивает информацию.

Опять же это типичное нарушение или прерывание графика допросов, которым поддавался Аль Нашири в Таиланде. На основании наших исследований мы смогли сделать вывод, который затем был подтвержден дополнительным рассекреченным документом, что этот перерыв был вызван физическим перемещением в рамках Программы ОВЗ с черной площадки в Таиланде на другую черную площадку ЦРУ. Упомянутый документ является документом Министерства юстиции Соединенных Штатов. Это доклад, подготовленный Управлением по вопросам профессиональной ответственности, в котором анализируется этическая и профессиональная ответственность при санкционировании использования расширенных методов допроса (в настоящем решении называется «Доклад МЮ 2009 года»; см. также пункт ... выше). Этот доклад был составлен в июле 2009 года и рассекречен примерно через год, в 2010 году, и в предпоследней строке этого фрагмента явно говорится, что, в [удаленная дата] в 2002 году, Аль Нашири и Абу Зубейда были переведены на другую черную площадку ЦРУ, подтверждая, таким образом, что причиной перерыва в графике допросов Аль Нашири 4 декабря было то, что он был переведен, вместе с г-ном Зубейдой, на другую черную площадку ЦРУ, поскольку 4 декабря 2002 года черная площадка № 1 была закрыта...

Отсюда следует, что закрытие базы «CATSEYE», по нашим данным, привело к открытию 5 декабря 2002 года базы «QUARTZ» в Польше...»

316. Что касается перевода на черную площадку № 2:

«Аль Нашири и Абу Зубейда были переведены из Таиланда 4 декабря 2002 года или сразу после этой даты. Они были переведены на другую черную площадку ЦРУ, и, согласно докладу Генерального инспектора ЦРУ, это был не военный объект в Афганистане, а «другая иностранная площадка», где он впоследствии содержался под стражей и подвергался допросам. ...

Прежде всего, я хотел бы обратиться к той части нашего доклада 2007 года, где обсуждаются методы, с помощью которых ЦРУ сохраняло в тайне свои операции в Польше и за ее пределами. Мы назвали этот процесс фиктивным планированием полетов... Этот процесс включает не только использование частных компаний, нанятых ЦРУ, в частности Jeppesen Dataplan, как упомянуто в «Изложении фактов», но и подразумевает сотрудничество и активное участие польских властей, особенно персонала Агентства аэронавигационного обслуживания PANSA, в чьи обязанности, прежде всего, входит защита безопасности польского воздушного пространства, и которое обязано подавать международным организациям четкую и точную информацию о маршрутах полетов. По крайней мере, четыре из шести случаев, когда задержанные были доставлены в Польшу, в том числе 5 декабря 2002 года, планы полетов были замаскированы, были поданы фиктивные планы полетов, и польские аэронавигационные службы посадили самолет на аэродроме Шиманы в Польше без реального плана полета в нарушение международных правил воздушного движения, что подтверждает их осведомленность о проведении тайных операций в эти дни. ...

Теперь обратимся к документу, составленному частным подрядчиком ЦРУ в отношении рейса из Бангкока 4 декабря 2002 года. Этот документ озаглавлен «План перелета», и касается перелета, совершенного по договору с правительством. Уважаемые судьи, в разделе «Изложение фактов» описываются несколько слоев секретности, использованных для маскировки этого рейса в Польшу в декабре 2002 года. Первый слой состоял в привлечении компании First Flight Management, которая арендовала частный самолет, принадлежащий другой американской компании. Здесь в плане перелета упоминается перелет из Осаки, Япония, в Бангкок, который действительно был выполнен, и дальнейший перелет из Бангкока в Дубай, который, опять же, состоялся. Третья часть этого плана перелета представляет собой фиктивный план полета из Дубая в Вену, Австрия, который не был выполнен, и был предназначен лишь для маскировки полета, как было описано выше. На основании имеющихся у нас документов, не в последнюю очередь, полученных из аэропорта Шиманы в Польше, мы смогли продемонстрировать, что на самом деле этот самолет N63MU, который вылетел из Бангкока 4 декабря 2002 года и совершал полет по договору с правительством Соединенных Штатов, приземлился 5 декабря, в 14:56 по Гринвичу, в аэропорту Шиманы. Мы получили оригинальный рукописный отчет о посадке. Это был один из двух рейсов, которые приземлились на аэродроме Шиманы в декабре 2002 года. На основании этих записей и анализа сложных аэронавигационных данных, известных как строки данных, мы смогли собрать воедино полные журналы полетов, связанные с маршрутом этого самолета с 3 до 6 декабря 2002 года».

317. В отношении черной площадки № 2:

«Второй объект... это место, где произошли самые значительные и конкретные нарушения, расследуемые Генеральным инспектором. Опять же, это очень важно для целей настоящего разбирательства, потому что самое серьезное нарушение, названное в докладе «использованием несанкционированных методов», касалось одного из заявителей по данному делу, Абд аль-Рахима Аль Нашири, и включало применение инструментов – пистолета и дрели – для имитации казни задержанного. Далее Инспектор с исчерпывающей полнотой описывает использование пяти несанкционированных методов по отношению к этому лицу, и хотя место заключения не указано прямо в отредактированном варианте доклада, четко определенные сроки и специфика этих действий позволяют предположить, что жестокое обращение Аль Нашири было непосредственно связано с этой второй площадкой. Эта площадка была расположена неподалеку от аэропорта Шиманы, Польша, и имела секретное кодовое название «QUARTZ». Эти вопросы рассмотрены в пунктах 80-100 отредактированного доклада Генерального инспектора. ...

«QUARTZ» был тюрьмой, куда ЦРУ перевозило своих особо важных задержанных для допроса в этот период, в частности, с декабря 2002 года по сентябрь 2003 года ...

Абу Зубейда, которого ЦРУ называет первым ОВЗ, был арестован в Фейсалабаде, Пакистан, 28 марта 2002 года. Он был захвачен и передан ЦРУ, ​​и изначально содержался в Таиланде, на первой черной площадке. Его перевозка в Польшу 5 декабря 2002 года, на самолете N63MU, документально подтверждается зарегистрированным фактом присутствия Аль Нашири на борту этого самолета, и заявлением Министерства юстиции США, что в декабре 2002 года, в один и тот же день, были перевезены двое мужчин. Г-н Зубейда содержался под стражей в секретной тюрьме ЦРУ в Польше 292 дня – с 5 декабря 2002 года по 22 сентября 2003 года. Перед переводом в Польшу было признано, что он готов к сотрудничеству, и он подвергался процедуре, подразумевающей допрос с целью получения информации, без использования расширенных методов допроса более агрессивного или жесткого характера, описанных в документах ЦРУ. Неизвестно, какие методы применялись к г-ну Зубейде в Польше. Если его случай и описан в докладе Инспектора ЦРУ, он был вымаран в рамках редактирования, и мы не смогли это подтвердить.

Что касается второго заявителя, в отношении обращения, которому г-н Аль Нашири подвергался в Польше, имеется гораздо более полная документация. Он был арестован в октябре 2002 года в Дубае, ОАЭ, и изначально содержался под стражей в Дубае, Афганистане и Таиланде, до перевода в Польшу на одном самолете с г-ном Зубейдой. Его содержание в Польше продолжалось 184 дня, до 6 июня 2003 года, и к г-ну Аль Нашири применялись несанкционированные методы, описанные ​​Генеральным инспектором ЦРУ, включая серьезные нарушения, которые Генеральный инспектор приписывает программе ЦРУ в целом. Я попытаюсь описать некоторые из этих нарушений.

Прежде всего, это инцидент, который назван «имитацией казни». Этот инцидент произошел в конце декабря и 1 января 2003 года, и он описан в докладе как «инцидент с пистолетом и дрелью». ... Дознаватель, откомандированный в Польшу из штаб-квартиры Контртеррористического центра ЦРУ, использовал полуавтоматический пистолет, чтобы напугать Аль Нашири и заставить его раскрыть информацию. Он один или два раза передернул затвор пистолет возле головы Аль Нашири, в то время как Аль Нашири сидел перед ним в наручниках. Этот же дознаватель использовал электродрель, чтобы напугать Аль Нашири: он запустил дрель в то время как задержанный стоял перед ним в обнаженном виде и с капюшоном на голове. Все эти цитаты непосредственно взяты из собственного доклада Инспектора ЦРУ, и период времени, с 28 декабря 2002 года по 1 января 2003 года, в точности соответствует периоду содержания г-на Аль Нашири в Польше. Кроме того, к задержанному были применены еще как минимум три несанкционированных метода: дознаватели пускали дым в лицо Аль Нашири во время допросов, мыли Аль Нашири жесткой щеткой, чтобы причинить ему боль, и наступали на наручники Аль Нашири, что вызывало порезы и ссадины. В докладе также говорится, что в несколько раз Аль Нашири поднимали с пола за руки, в то время как его руки были связаны за спиной ремнем. Жестокое обращение с Аль Нашири в Польше подробно описано в докладе ЦРУ...»

318. В отношении «окончательного перелета» через Польшу на самолете Боинг 737, зарегистрированном под номером N313P Федеральной авиационной администрацией, 22 сентября 2003 года, эксперты заявили:

«Один из маршрутов имел особое значение, и в заключительной части нашей презентации мы хотели бы обсудить, чем закончились операции, связанные с содержанием под стражей в Польше.

В сентябре 2003 года программа перевозок и содержания под стражей ЦРУ подверглась еще одной реформе, аналогичной той, которая имела место в декабре 2002 года, когда г-н Нашири и г-н Зубейда были перевезены из Таиланда в Польшу. В этот раз, ЦРУ использовала схему, которая включала пребывание не менее чем в пяти секретных тюрьмах ЦРУ. К ним относятся, по порядку: Шиманы в Польше, Бухарест в Румынии, Рабат в Марокко и секретная тюрьма ЦРУ в Гуантанамо, которая первоначально располагалась в Кабуле, Афганистан. Как было установлено, в рамках данной схемы все заключенные, которые содержались в Польше в то время, были перевезены из Польши и содержались поочередно в следующих местах: Бухарест, Рабат и Гуантанамо. Среди этих лиц был один из заявителей в настоящем деле, г-н Зубейда, которого перевезли в этот день из Польши в Гуантанамо. Этот маршрут был замаскирован с помощью фиктивного плана полета, хотя этот план и не был фиктивным в части, связанной с Польшей. Это был единственный рейс ЦРУ в Польшу, когда аэропорт Шиманы был официально заявлен в качестве пункта назначения. Причина этого состоит в том, что ни один заключенный не был высажен в Шиманах в ночь на 22 сентября, а фальсификация планов полетов применялась, прежде всего, в случаях, когда задержанные высаживались в пункте назначения. Поскольку эта посадка в аэропорту Шиманы была предназначена исключительно для того, чтобы забрать оставшихся задержанных, ЦРУ открыто заявил, что пунктом назначения является аэропорт Шиманы, замаскировав, вместо этого, свои дальнейшие пункты назначения – Бухарест и Рабат, таким образом продемонстрировав, что маскировка планов полетов продолжалась теперь для второй европейской площадки, расположенной в Бухаресте, Румыния, и для других секретных тюрем, расположенных в других странах мира.

Эту схему можно представить в виде перелета, с промежуточной посадкой в Праге, в Ташкент, Кабул, и затем в Шиманы, где, как я уже упоминал, база была закрыта, и задержанные были вывезены в Бухарест, Рабат и Гуантанамо. Для того чтобы описать закрытие базы «QUARTZ» на языке документов, я снова обращаюсь к докладу Генерального инспектора ЦРУ, в котором рассматриваются все вышеупомянутые нарушения, в том числе по отношению к г-ну Аль Нашири, в разделе, предваренном следующей оговоркой: с декабря 2002 года до его закрытия 22 сентября 2003 года (пункты 80-100 доклада). Хронология доклада также подтверждает, что последнее значительное событие в период, рассматриваемый Генеральным инспектором, произошло в этом месяце, сентябре 2003 года. Это было закрытие второй черной площадки, на которой было сосредоточено расследование Генерального инспектора.

И мы еще раз хотим подчеркнуть, что эти операции, в том числе содержание под стражей двух заявителей в настоящем разбирательстве, были частью гораздо большей, действительно глобальной системы перевозок, содержания под стражей и допросов, функционировавшей под эгидой ЦРУ в течение, как минимум, четырех с половиной лет».

C. Сенатор Марти

319.Сенатор Дик Марти был членом Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) с 1998 года по начало 2012 года. Он был Председателем Комитета по правовым вопросам и правам человека, а затем возглавлял Мониторинговый комитет.

В конце 2005 года он был назначен Докладчиком в рамах инициированного ПАСЕ расследования утверждений о тайном содержании под стражей и незаконных перевозках заключенных с участием государств-членов Совета Европы (см. также параграфы 244-261 выше).

320.В ответ на вопросы Суда и сторон, сенатор Марти, в частности, заявил следующее.

Сославшись на выводы в пунктах 112-122 Доклада Марти доклада 2007 года (см. параграфы 254-259) и в ответ на вопросы о существовании двустороннего оперативного соглашения между ЦРУ и Польшей о содержании под стражей особо важных задержанных ЦРУ в тайных тюрьмах он заявил, среди прочего:

«Что касается отношения правительств, которое было крайне прохладным, и Польша не стала исключением, практически все правительства, которые были связаны с тайными тюрьмами или со «специальными перевозками», не только не сотрудничали с нами, но сделали все, что могли, для того, чтобы скрыть правду и препятствовать установлению истины. ...

Польша не ответила на вопросник, который я разослал всем правительствам через делегации; из Польши не было получено никакого ответа. Как я уже упоминал в своем докладе, глава польской делегации, г-н Карский, если я не ошибаюсь, уже несколько раз обещал предоставить информацию, которая на самом деле так и не была предоставлена, за исключением заявлений, что ему нечего сообщить.

Такое отношение со стороны правительств можно объяснить, но, конечно, не оправдать, если мы посмотрим на то, что произошло в Брюсселе в начале октября 2001 года. Я считаю, что это было ключевым элементом, который полностью объясняет последующее отношение правительств.

Эта операция была организована в рамках НАТО. Соединенные Штаты официально попросили о применении статьи 5 Североатлантического договора. Статья 5 предусматривает, что если на члена Альянса совершено военное нападение извне, другие члены Альянса обязаны оказать помощь. Этот принцип был принят единогласно, и его действие было расширено, чтобы включать не только членов Альянса, но и кандидатов в члены, а также некоторые государства, которые являются частью партнерства НАТО во имя мира. Применение статьи 5 вскоре после этого было обсуждено в закрытом заседании в Брюсселе, и в ходе этого закрытого заседания было решено, в частности, что ЦРУ будет единолично отвечать за операции, и что, если потребуется, страны-члены должны оказывать содействие, как правило, через военные спецслужбы; не гражданские спецслужбы, потому что обычно военные спецслужбы гораздо менее внимательно контролируются, чем гражданские спецслужбы, если вообще контролируются. Далее, и это важно и объясняет множество вещей, Соединенные Штаты потребовали полного иммунитета для американских агентов; это также является незаконным в соответствии с законодательством государств-членов. Кроме того, вся эта операция получила высший уровень секретности в соответствии с правилами НАТО – имеется в виду знаменитый принцип «need to know», то есть «допуск по необходимости». И, наконец, Соединенные Штаты, при необходимости, могут заключать секретные двусторонние соглашения с другими государствами. Теперь я убежден, что именно такое соглашение объясняет последующее отношение со стороны всех правительств, не только Польши».

321.Что касается имен польских должностных лиц, перечисленных в пункте 174 Доклада Марти 2007 года (см, также параграф 257 выше), сенатор Марти заявил:

«Да, действительно, мы назвали четыре имени. Я долго думал, прежде чем назвать их, и я сделал это потому, что источники, которые сообщили нам эти имена, были настолько авторитетными и заслуживающими доверия, и имелось так много совпадающих доказательств участия этих лиц, что мы сочли необходимым указать их имена, учитывая также, что нам постоянно говорили, что мы делаем голословные заявления, без доказательств, и так далее. Конечно, мы не собирались проводить судебное расследование или делать выводы о чьей-либо виновности. Цель Парламентской ассамблеи, цель Совета Европы, состояла в том, чтобы, посредством этого доклада, инициировать процесс установления истины в каждой стране».

322.В отношении осведомленности польских властей, сенатор Марти сказал, среди прочего:

«Следует сказать, что ответственные лица в Польше, которые были осведомлены о секретных тюрьмах, не знали подробностей того, что происходило в этих тюрьмах. Все, что происходило внутри, находилось в исключительной компетенции ЦРУ. Никакие другие лица туда не допускались. Польша отвечала за обеспечение безопасности и участвовала, как мы установили ранее, в сокрытии полетов американских самолетов, самолетов ЦРУ​​, то есть действовала в рамках заключенного соглашения. Источники, давшие сведения об этих четырех лицах, не знали имен заключенных, которые содержались в Польше. Это были разные источники, а не одни и те же».

«Везде, не только в Шиманах, существовало общее правило, что все, что связано с обращением с заключенными, находится исключительно в компетенции ЦРУ, и что местные сотрудники не работают на объектах, где содержатся заключенные. Это общее правило применяется во всем мире. Такое решение было принято, когда в октябре 2001 года, в рамках НАТО, было однозначно заявлено, что ЦРУ единолично отвечает за эту деятельность, и что в случае необходимости, страны-члены должны оказывать помощь, которая в данных обстоятельствах требуется ЦРУ. Таким образом, государства, где располагались эти тюрьмы, не знали ни того, кто там содержится, ни числа прибывающих заключенных. Тем не менее, они знали, что эти объекты являются секретными тюрьмами, и что осуществляются авиарейсы, которые привозят и увозят заключенных. Подтверждение этого мы получили из нескольких источников».

323. Что касается источников информации и доказательств, сенатор Марти, в частности, сказал:

«Картина, представленная в Докладе 2007 года, была очень неполной. Впоследствии она была дополнена другими доказательствами: (1) Заявлениями самих задержанных, к которым мы не имели доступа, но которые сегодня известны и будут представлены в Суде, Другие важные доказательства содержатся в докладе Инспектора ЦРУ, и все эти доказательства, вместе взятые, позволяют прийти к выводу, что (1) «черная площадка» существовала в Польше, и (2) два рассматриваемых лица содержались под стражей в Польше».

Он добавил:

«Таким образом, я могу подтвердить, что мы получили информацию от очень высокопоставленных источников в польской госадминистрации, спецслужбах и других сферах; полученные заявления подтверждают друг друга и позволяют нам делать такие утверждения. Повторяю, что если у нас был только один источник, или несколько источников, заявления которых расходились, мы не упоминали такую информацию в докладе или обращались к ней с большой осторожностью, со всеми необходимыми оговорками».

D. Г-н Дж. Г. С.

324. Г-н Дж. Г.С. является адвокатом и следователем. Он занимался несколькими расследованиями в соответствии с мандатом Совета Европы, в том числе был советником докладчика Парламентской Ассамблеи сенатора Марти (2006-2007 гг.) и советником бывшего Комиссара по правам человека г-на Томаса Хаммарберга (2010-2012 гг.). В 2008-2010 годах он был членом международной группы экспертов ООН по защите прав человека в условиях борьбы с терроризмом. В настоящее время он занимается официальным расследованием военных преступлений и организованной преступности.

325. В своем выступлении перед Судом, он заявил, среди прочего, следующее.

326. В ответ на вопросы, можно ли, на основании известных ему доказательств, сказать, что Польша знала, или должна была знать о программе перевозок достаточно, чтобы власти были в курсе целей, для которых ЦРУ использовало аэропорт Шиманы и базу Старе Кейкуты:

«Категорически да, Польша должна была точно знать о целях этих секретных рейсов. Они осуществлялись по одной и той же схеме, предусматривающей участие нескольких польских должностных лиц на каждом этапе, от разрешения до исполнения. Потребности и требования американских коллег были настолько специфичными, однозначно присущими обеспечению содержания под стражей описанного типа, что уверен, что эти операции никак не могли реализовываться ни в каких иных целях, кроме содержания под стражей задержанных в контексте контртеррористических операций».

327.В ответ на вопрос, можно ли утверждать, что г-н Аль Нашири и г-н Абу Зубейда находились в Польше на тот момент, он сказал:

«Опять же, категорически, да. Описанный мной входящий рейс, который совершил посадку в аэропорту Шиманы 5 декабря 2002 года в 14:56 часов GMT, был предметом интенсивных и длительных исследований с моей стороны под контролем сенатора Марти и под контролем последующих докладчиков и коллег. Я исследовал этот рейс в мельчайших деталях, относящихся к его планированию и получению разрешения на его осуществление с использованием различных организаций. Я говорил с лицами, участвовавшими в фактической реализации перелета, очевидцами, если желаете. Я проверил факт этого перелета по документам, и я уверен, что никаких альтернативных объяснений фактов, представленных мной сегодня, быть не может. Относительно продолжительности их заключения, у меня есть сведения, полученные из достоверных источников – от лиц, причастных к содержанию под стражей, и, опять же, подтверждающие документы и данные об авиарейсах, на которых задержанные они были вывезены с польской территории. Так что я лично убедился в достоверности описанных фактов, и считаю, что это соответствует судебному стандарту доказывания.

328.Что касается объяснений, почему в письме Пограничной службы от 23 июля 2010 года (см. параграф 292 выше) в отношении рейса N379P 6 июня 2002 года (на котором заявитель был вывезен из Польши) говорится, что при прибытии в самолете был один пассажир и два члена экипажа, а при отлете – два члена экипажа и ни одного пассажира, эксперт считает:

«В отношении рассматриваемого документа, письма 23 июля 2010 года, содержащего данные о посадке в Шиманах, следует отметить, что в число лиц, указываемых в качестве пассажиров польскими пограничниками, не включались задержанные, которых привозили в Польшу или увозили оттуда в рамках тайных перевозок ОВЗ. На самом деле регистрация прибывающих, а также вылетающих пассажиров является функцией иммиграционной службы. В этом случае граждане США должны были быть официально зарегистрированы, как въехавшие на территорию Польши или покидающие ее. Если бы они столкнулись с польскими должностными лицами, и их бы попросили предъявить свои документы, они должны были быть в состоянии продемонстрировать, что находятся в стране легально и законно; а задержанные, которые прибывали в Польшу в рамках перевозок ОВЗ, никогда не регистрировались таким образом. Как гласит Доклад Марти, задержанные, перевозимые в рамках Программы ОВЗ, как правило, размещались на полу, привязанные к больничной каталке или скованные иным образом, и они никогда не упоминались в списках лиц, находящихся на борту, которые подавались в официальные учреждения. Я бы сказал, что, с точки зрения ЦРУ, задержанные были своеобразным живым грузом, и поэтому они не были включены ни в какие польские документы».

329. В отношении предполагаемого существования двустороннего соглашения между США и Польшей, он заявил:

«Я хочу предварить свой ​​ответ, заявив, что, очевидно, большинство операций проводились ЦРУ ​​и его сотрудниками на территории Республики Польша. Ни в ходе расследования Марти, ни в ходе моего расследования, не было сделано никаких заявлений, и не было выявлено никаких признаков того, что Польша инициировала или организовывала содержание под стражей, допросы и жестокое обращение с задержанными на своей территории. Это была, как я уже говорил, систематическая практика, используемая ЦРУ не только в Польше, но и, аналогично, в нескольких других странах мира. Однако ЦРУ никогда не предпринимало никаких действий, связанных с содержанием заключенных под стражей, в любой из сотрудничавших с ним стран, без предварительного уведомления и достижения соглашения с национальными партнерами. ...

Переговоры о создании тюрьмы начались задолго до первой передачи задержанных в Польшу. В Докладе Марти 2007 года мы заявили, что эти переговоры могли начаться за год до первого перевода. Конечно, мы пока не видели соответствующих секретных документов, но мы были поставлены в известность о существовании разрешающих соглашений, обеспечивающих чрезвычайные меры защиты и разрешения на проведение операций ЦРУ, связанных с задержанными».

330.В отношении участия польских властей, он сказал:

«Я могу подтвердить, что польские граждане были свидетелями реализации некоторых элементов этих операций, например выгрузки связанных и скованных заключенных из самолета. Я могу засвидетельствовать, что, в некоторых случаях, должностные лица польских военных спецслужб были осведомлены о конкретных планируемых операциях, в частности об операции 22 сентября 2003 года, когда тюрьма была закрыта, и в аэропорту Шиманы приземлился очень большой самолет, на котором были вывезены оставшиеся задержанные. Эта операция, несомненно, была чрезвычайной для этой части Польши и такого аэропорта, как Шиманы, в частности, с точки зрения безопасности. Она касалась наиболее важных заключенных, задержанных США в рамках глобальной войны с террором. Соединенные Штаты несколько раз консультировались с польскими коллегами по конкретным вопросам. Это не только позволяет предположить, что польские должностные лица «должны были знать» об этой операции, а подтверждает тот факт, что польские должностные лица «знали» о ней.

331.В ответ на вопрос, касающийся масштабов осведомленности польских властей о деятельности ЦРУ в Польше, он сказал:

«До некоторой степени, я могу ответить на этот вопрос. В первую очередь, я хотел бы сказать, что я знаю, что польские должностные лица не присутствовали при проведении допросов конкретных задержанных ЦРУ. Говоря точнее, ни один польский гражданин не присутствовал во время пытки водой Халида Шейха Мохаммеда в Польше. Ни один польский гражданин не присутствовал во время описанных нарушений по отношению к г-ну Аль Нашири. Это, конечно, ограничивало масштабы осведомленности. Я не верю, и имеющиеся данные не свидетельствуют о том, что польские должностные лица могли видеть, как проводятся допросы, или знать об их результатах. Это было исключительно в полномочиях ЦРУ, ​​и принцип «допуска по необходимости» строго соблюдался.

Тем не менее, с точки зрения масштаба деятельности, я считаю, что польские должностные лица, и, как следствие, польское государство, знали о сроках операций, знали, с достаточной точностью, когда были доставлены первые задержанные, и знали, также с достаточной точностью, когда деятельность была прекращена. Они были полностью осведомлены, что эти допросы проводятся спецслужбами Соединенных Штатов в рамках борьбы с терроризмом, и они могли оценить число содержащихся под стражей лиц на основании количества входящих и исходящих рейсов практически в любой момент времени в течение периода с декабря 2002 года по сентябрь 2003 года. Кроме того, они имели общее представление об образе действий Соединенных Штатов в глобальной войне с террором в то время. Польское правительство должно было знать – и у меня есть основания утверждать, что они действительно знали – что содержание под стражей и допросы сопряжены с действиями, противоречащими европейскому пониманию форм обращения в нарушение статьи 3 Конвенции, т.е. действиями, которые можно приравнять к пыткам, жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению. Вспомним, например, обнародование сведений о Гуантанамо и условиях содержания на этой базе и других ей подобных, а также тот факт, что все названные лица, о чьем задержании было объявлено, после этого исчезли, и ни Красный Крест, ни любая другая организация не могли ничего сказать об условиях их заключения, и даже не могли подтвердить, что они еще живы. Таким образом, поскольку Польша знала, что она принимает задержанных ЦРУ, и с учетом того, что ЦРУ признало задержанипе некоторых из этих заключенных, но больше никто ничего о них не слышал, можно заключить, что Польша знала, что они тайно содержались под стражей, и поэтому были уязвимы для обращения в нарушение обязательств Польши по ЕКПЧ.

Он также сказал:

«Как я уже говорил в ответ на заданный ранее вопрос, я не знаю ни одной страны, территория которой использовалась для реализации программы перевозок, содержания под стражей и допросов, которая бы не принимала активного участия и не поддерживала деятельность ЦРУ. Между ЦРУ и ее национальными партнерами заключались двусторонние соглашения. В случае Польши, имели место затяжные переговоры, приведшие к соглашению о защите и разрешении на проведение операций ЦРУ на территории Польши. Я не стану обсуждать вопрос, могла ли ЦРУ сделать это без Польши, но я знаю, из своих исследований, что они не сделали этого без Польши. Фактически Польша была в курсе, принимала активное участие и была осведомлена о деятельности, описанной выше».

E. Сенатор Пинье

332.Сенатор Йозеф Пинье был членом Европейского Парламента с 2004 по 2009 годы и вице-председателем Подкомитета по правам человека. Он был членом TDIP в 2006-2008 годах (см. также параграф 267 выше). В настоящее время он является членом Сената Польши (верхняя палата польского Парламента).

Сенатор Пинье выступал в Суде в качестве свидетеля и ответил на вопросы, заданные ему Судом и сторонами.

333.В ответ на вопрос, в каком контексте он принял решение о представлении письменных показаний по делу Husayn (Abu Zubaydah) (см. параграф 303 выше), он сказал:

«Это связано с моей, так сказать, политической деятельностью. Тридцать лет назад я был одним из организаторов польского профсоюзного движения «Солидарность». В частности, во время военного положения в Польше, я был лидером подпольного подразделения «Солидарности» в моем регионе в Нижней Силезии, так что проблемы прав человека стали своего рода основой для моей политической деятельности. Я был в тюрьме, и я очень чувствителен к любым нарушениям прав человека или гражданских свобод, и, конечно, к вопросам верховенства права. Таким образом, когда, занимаясь исследовательской работой в Европейском Парламенте, я узнал, что в Польше, на территории Польши, могли существовать так называемые черные площадки ЦРУ, я, естественно, попытался разобраться в этом. После моего исследования у меня сложилось четкое мнение, что такое учреждение существовало на территории Польши, и поэтому я продолжаю заниматься этой проблемой в Сенате в качестве члена Сенатского Комитета по правам человека, законности и обращению. Я приложил много усилий, чтобы решить эту проблему в рамках закона, и именно поэтому я решил дать письменные показания о фактах, которые мне известны по этому вопросу».

334.В отношении имеющихся у него сведений о документе, описанном в его письменных показаниях, который «был составлен под эгидой правительства Лешека Миллера в целях регулирования работы тюрьмы ЦРУ в Польше», он заявил, среди прочего:

«Насколько мне известно, в материалах польских государственных органов, участвующих в расследовании, которое началось в Польше в 2008 году, имеется проект документа, который был составлен, когда эта тюрьма создавалась в Польше в 2003 году, и который регулировал существование тюрьмы ЦРУ в Польше. Насколько мне известно, этот документ содержит четкие правила, касающиеся создания секретной тюрьмы ЦРУ в Старе Кейкуты, и, насколько мне известно, среди прочих деталей, документ предусматривает порядок действий в случае смерти заключенного. Мне кажется важным, что, насколько мне известно, в этом проекте использовался термин «задержанные». ... Он был составлен в 2003 году под эгидой тогдашнего правительства Польши. ... Этот документ не был подписан американской стороной. Он не был подписан американской стороной, это был проект польских спецслужб для американцев. Конечно, то, что я сейчас скажу, это только предположения. Но я думаю, что польская сторона пыталась юридически упорядочить ситуацию, и, на мой взгляд, правительство и польские спецслужбы повели себя очень непрофессионально, попытавшись сделать это таким образом, и, конечно, американская сторона не подписала это соглашение».

335.В ответ на вопрос об упомянутых в письменных показаниях заметок польского должностного лица, касающихся различных аспектов предполагаемого существования тюрьмы ЦРУ в Старе Кейкуты, он заявил, в частности, что:

«Насколько мне известно, в материалах расследования есть много документов и заметок, из которых можно получить достаточно четкое представление об этих учреждениях в Польше. Например, насколько мне известно, в материалах расследования, имеется своего рода квитанция о получении клетки, которая была изготовлена для базы спецслужб в Старе Кейкуты, и что эта квитанция на металлическую клетку была выдана польской компанией, расположенной в польском городе Прушкове; заказ сопровождался подробной технической спецификацией, где была указана даже толщина прутьев клетки. Предполагалось, что она будет достаточно большой, чтобы вместить взрослого мужчину; предусматривалась также возможность установки портативного биотуалета.

В материалах расследования имеется много заметок, сделанных офицерами польских спецслужб, которые, как я понимаю, осознавали, что происходит что-то нехорошее, и просто – это мое мнение – пытались обезопасить себя на случай нарушения закона. Таким образом, эти польские офицеры делали множество заметок в любой ситуации, просто чтобы удостоверить, что они просто выполняют приказы руководства. У нас есть доказательства, что польская сторона обеспечивала практическую материально-техническую поддержку и обслуживание тюрьмы, в частности, документы о поставках продовольствия в тюрьму».

336.В ответ на вопрос, были ли польские должностные лица осведомлены о целях, для которых использовались аэропорт Шиманы и база Старе Кейкуты в связи с посадкой самолетов ЦРУ, он сказал, среди прочего:

«Я занимался исследованием этих вопросов с ноября 2005 года, и могу сказать, во-первых, что польские власти в то время прекрасно знали о нарушении основного закона Польши, польского конституционного и международного права и habeas corpus, потому что они согласились на работу объекта американской спецслужбы, объекта ЦРУ, предназначенного для содержания на территории Польши людей, не имеющих правового статуса... Поэтому, на мой взгляд, правительство и спецслужбы Польши понимали, что, согласившись на содержание этих лиц на территории Польши без правовых оснований, они допустили серьезное нарушение польской Конституции и международного права. ...

Во-вторых, я не знаю, были ли они осведомлены, что делают американцы с этими людьми в этом учреждении. Трудно сказать. Я думаю, что по истечении некоторого времени они должны были понять, что это тюрьма, где используются жесткие меры или пытки. Пункт в проекте документа, который регулирует действия в случае смерти в тюрьме, как мне кажется, безусловно, подтверждает, что они четко понимали, что представляет собой это учреждение на самом деле. Это моя личная интерпретация ситуации, но я настаиваю: с самого начала они четко понимали, что содержание этих лиц на территории Польши без правовых оснований является явным нарушением основного закона, польского конституционного и международного права».

337.В отношении своих источников информации, он также сказал:

«Я могу только сказать, что как политик, который пытался активно работать в сфере прав человека и гражданских свобод в Польше, я имел много контактов с людьми, которые были замешаны в этом деле. Кто эти люди? Жители поселка Старе Кейкуты. Офицеры польских спецслужб или сотрудники польских государственных учреждений, которых оскорбляло поведение американцев, чья честь была задета тем, что американцы использовали польские спецслужбы в своей грязной войне.... Поэтому эти люди связались со мной и побеседовали со мной об этой проблеме, конечно, анонимно».

338. Затем он добавил:

«21 декабря 2005 года, через 7 недель после публикации в Washington Post статьи о черных площадках ЦРУ в Восточной Европе, было проведено закрытое заседание польского парламентского комитета по вопросам спецслужб, заседание № 6. Предметом этого заседания стала актуальная информация, полученная от министра координации деятельности этих спецслужб. В заседании, состоявшемся в декабре 2005 года, приняли участие министр Збигнев Вассерман, глава спецслужб, Збигнев Зебро, министр юстиции и Генеральный прокурор... другие представители государства и два члена Парламента. На этом заседании присутствовали два члена Парламента, потому что только двое имели достаточный уровень допуска для участия в таком секретном заседании спецслужб. Рассмотренные в этом заседании документы показали, что секретная база ЦРУ работала в Старе Кейкуты с 2002 года, и что там была расположена тюрьма. В данном документе также содержится информация, что около 20 польских офицеров спецслужб были наняты американцами для работы на этом объекте».

ПРАВО

I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА ОТНОСИТЕЛЬНО НЕИСЧЕРПАНИЯ ВНУТРЕННИХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ

A. Аргументы сторон

1. Правительство

339.Правительство утверждало, что жалоба является преждевременной, так как уголовное расследование утверждений заявителя о жестоком обращении и тайном содержании под стражей в Польше еще ​​не завершено.

Жалобы, поданные им в национальные органы и в Суд, оказались идентичными в терминах Конвенции. В этом отношении, Правительство подчеркнуло, что, в свете сложившейся прецедентной практики Суда, последний не должен подменять собой национальные органы, которые имеют больше возможностей для изучения обстоятельств дела и устранения предполагаемых нарушений.

340.Они добавили, что разбирательство в Суде не должно быть направлено на установление фактических обстоятельств, изложенных заявителями. Проверка фактов Судом, по мнению Правительства, противоречит принципу субсидиарности, как это определено самим Судом. В данном деле, нет никаких оснований для замены национальных органов Судом, поскольку факты дела в настоящее время изучаются польскими органами прокуратуры.

Власти приняли все возможные меры для защиты охраняемых законом интересов заявителя, который получил статус жертвы и использовал свои процессуальные права в судебном разбирательстве.

Соответственно, заключило Правительство, расследование представляет собой «эффективное средство правовой защиты» для целей статьи 35 § 1, и жалоба должна быть отклонена в связи с неисчерпанием внутренних средств защиты, в соответствии со статьей 35 § 4 Конвенции.

2. Заявитель

341. Заявитель не согласился и сказал, что текущее уголовное расследование, связанное с тюрьмами ЦРУ в Польше, чрезмерно затянуто, является предметом ненадлежащего политического влияния и является неэффективным. Оно длится более пяти лет, без раскрытия какой-либо информации о его масштабах, ходе или возможных сроках завершения. Правительство не представило никаких объяснений относительно того, почему расследование неоднократно продлевалось, но все еще не завершено, причем сегодня, почти через десять лет после того, как заявитель тайно содержался под стражей и подвергался пыткам в Польше, нет никаких признаков близкого завершения расследования. Таким образом, Конвенция не требует от заявителей исчерпания внутренних средств правовой защиты, которые оказались явно неэффективными.

342. Заявитель также подчеркнул, что, несмотря на сложные условия, в которых он в настоящее время содержится под стражей, он сделал все возможное для привлечения внимания властей, чтобы обеспечить эффективное расследование его дела в Польше, и исчерпал все имеющиеся в его распоряжении эффективные внутренние средства правовой защиты.

21 сентября 2010 года он подал заявление в польскую прокуратуру с просьбой вмешаться в текущее уголовное расследование дела в отношении тюрем ЦРУ в Польше. 25 февраля 2011 года он подал жалобу в соответствующий суд, жалуясь на необоснованную задержку в расследовании. Эта жалоба была отклонена 20 апреля 2011 года решением, которое было окончательным и не подлежало обжалованию.

В свете вышеизложенного, заявитель попросил Суд отклонить предварительное возражение Правительства.

B. Оценка Суда

343.Суд отмечает, что возражение Правительства поднимает вопросы, касающиеся эффективности расследования утверждений заявителя о применении пыток и тайном содержании под стражей на территории Польши, и, таким образом, тесно связано с его жалобой в соответствии с процессуальным аспектом статьи 3 Конвенции (см. параграф 3 выше и параграф 460 ниже). В этой связи, Суд считает, что возражение должно быть присоединено к существу этой жалобы и рассмотрено на более позднем этапе (см., с соответствующими изменениями, Estamirov and Others v. Russia, no. 60272/00, §§ 72 and 80, 12 October 2006; и Kadirova and Others v. Russia, no. 5432/07, §§ 75-76, 27 March 2012).

II. СОБЛЮДЕНИЕ ПОЛЬШЕЙ СТАТЬИ 38 КОНВЕНЦИИ

344. Хотя структура решений Суда традиционно отражает нумерацию статей Конвенции, Суд может также изучить вопрос соблюдения Правительством его процессуального обязательства в соответствии со статьей 38 Конвенции с самого начала, особенно если из отказа Правительства представить требуемые доказательства могут быть сделаны негативные выводы (см., среди прочего, Janowiec and Others v. Russia [GC], nos. 55508/07 and 29520/09, § 209, ECHR 2013- Shakhgiriyeva and Others v. Russia, no. 27251/03, §§ 134-140, 8 January 2009; Utsayeva and Others v. Russia, no. 29133/03, §§ 149-153, 29 May 2008; Zubayrayev v. Russia, no. 67797/01, §§ 74-77, 10 January 2008; и Tangiyeva v. Russia, no. 57935/00, §§ 73-77, 29 November 2007; см. также параграф 390 ниже).

345. Уведомив Правительство о данном деле, и в соответствии с решением рассмотреть заявление г-на Аль Нашири одновременно с делом Husayn (Abu Zubaydah), Суд, в связи с рассмотрением обоих дел, неоднократно просил Правительство представить документальные доказательства (см. параграфы 17-40 выше).

Столкнувшись с отказом Правительства удовлетворить его запросы, Суд попросил стороны предоставить комментарии, в частности в свете дела Janowiec and Others и соответствующего прецедентного права, в отношении соблюдения Правительством его обязательств по «созданию всех необходимых условий» для рассмотрения дела в Суде, как это предусмотрено статьей 38 Конвенции. Эта статья гласит:

«Суд рассматривает дело с участием представителей сторон и, если это необходимо, предпринимает расследование обстоятельств дела, для эффективного проведения которого участвующие в нем Высокие Договаривающиеся Стороны создают все необходимые условия».

A. Аргументы сторон

1. Правительство

346.Правительство оправдывало непредоставление доказательств и информации, запрошенных Судом, тем, что уголовное расследование в связи с утверждениями заявителя о жестоком обращении и тайном содержании под стражей ЦРУ в Польше, еще не завершено. Они объяснили, что по этой причине они не могут подробно ответить на вопросы, заданные им Судом при уведомлении о заявлении, или представить запрашиваемые документы. По их мнению, интересы правосудия требуют строгого соблюдения тайны следствия, и по этой причине они не могут предоставить Суду всю запрашиваемую информацию и документы. Действительно, ответ на вопросы Суда может рассматриваться как вмешательство в компетенцию органов прокуратуры и судебных органов, которые являются независимыми от Правительства.

В этом отношении, они сослались, a contrario, на дело Nolan and K. v. Russia (цитируется в параграфе 360 ниже).

347. В то же время, Правительство подчеркнуло, что они полностью осведомлены о своем обязательстве сотрудничать с Судом в соответствии со статьей 38 Конвенции, в рамках международного права. Они подтвердили, что это обязательство также закреплено в статье 9 Конституции Польши, в которой изложен принцип уважения к международному праву, что означает, что Польша обязана добросовестно выполнять обязательства, налагаемые на государство как субъект международного права.

348. В своих последующих письменных представлениях (см. также параграфы 20-21; 26-27; 30; 33; 35 и 40 выше) и на общественных слушаниях, Правительство повторило, что они полностью осведомлены о том, что Суд сам принимает решения по порядку своей работы, и что Суд должен предпринять соответствующие шаги для обеспечения конфиденциальности представленных документов.

Однако, по их мнению, в отличие от других международных судов, например Международного уголовного суда или Суда Европейского Союза, Регламент Суда не уточняет, каким образом должна защищаться секретность документов, предоставляемых сторонами, особенно государствами. Нет никаких конкретных положений, регулирующих передачу, хранение и доступность секретных документов, или их хранение в реестре Суда. Ни одно из положений не предусматривает санкции, которые должны быть наложены на сторону, раскрывающую содержание секретных материалов.

В представлении Правительства, возможность ограничения доступа общественности к документам в соответствии с Правилом 33 Регламента Суда является недостаточной, и это положение не способно обеспечить конфиденциальность. Решение Председателя Суда об ограничении доступа к документам не было окончательным, и оно могло быть впоследствии изменено без консультации со сторонами. В любом случае, Регламент Суда является просто актом внутреннего характера.

349.На общественных слушаниях, Правительство выразило свое разочарование отказом Суда ознакомиться – в ​​порядке, предложенной ими – с материалами расследования в Польше и документами, которые можно было бы предоставить судьям, в частности, выпиской из несекретной части материалов.

Они сказали, что последний документ был подготовлен специально для Суда и содержал более подробную информацию о незавершенном разбирательстве. Следовательно, в нем содержалась некоторая секретная информация, которая требует, в соответствии с польским законодательством, перечисления лиц, которые могут с ней ознакомиться. В соответствии с национальными правилами, необходимо было должным образом обеспечить защиту этой информации, даже в рамках закрытого разбирательства в Суде. Тем не менее, Суд не захотел воспользоваться их предложениями. Также не были приняты предложения Правительства о помощи в подаче в Краковскую апелляционную прокуратуру заявления о доступе к материалам дела.

350.По мнению Правительства, ничто не мешало Суду принять доказательства в предложенном ими порядке. Упомянутый документ был нужен Суду, чтобы получить всестороннюю информацию о масштабах расследования и шагах, предпринятых для получения доказательств. Только так Суд мог бы оценить эффективность и тщательность расследования.

Тем не менее, Суд, на слушании по установлению фактов и на закрытом слушании, отказался ознакомиться с этим документом, и даже не дал Правительству возможность обсудить его структуру. Суд, вероятно, руководствовался мнением представителей заявителей, которые возражали против процедуры, предложенной Правительством. Согласно представлению Правительства, для того, чтобы понять отношение некоторых представителей заявителей, достаточно одной их фразы: «... предвзятая процедура, позволяющая Правительству не давать сведений о состоянии своего внутреннего разбирательства».

Вместо этого, добавило Правительство, Суд потребовал, чтобы документ был представлен в отредактированном виде. Правительство не могло сделать этого, потому что это противоречило бы их прямой цели – они хотели представить Суду конфиденциальную информацию о текущих и планируемых действиях по сбору доказательств, и важные выводы о фактах, сделанные в ходе расследования, чтобы поддержать свои аргументы, что расследование было тщательным и эффективным, и, следовательно, заявление было преждевременным. Тем не менее, для того, чтобы защитить тайну следствия, они не могли предоставить такую ​​информацию в связи с вероятностью ее обнародования.

351.Правительство считает, что приведенные соображения свидетельствуют о том, что ситуацию в данном случае нельзя сравнивать с отказом от сотрудничества с Судом со стороны России в деле Janowiec and Others (упомянутом выше).

В частности, в Janowiec and Others отказ касался принятого прокуратурой решения о прекращении расследования событий, которые произошли в 1940 году, и, когда Суд попросил российское правительство представить указанное решение, производство по делу уже было завершено. Кроме того, в отличие от Польши, правительство России не представило Суду никаких предложений в отношении того, как Суд мог бы ознакомиться с необходимым документом.

352.Правительство пришло к выводу, что они выполнили свои обязательства в соответствии со статьей 38, создав все необходимые условия для рассмотрения дела Судом.

2. Заявитель

353. Заявитель не согласился и утверждал, что польское Правительство, не предоставив материалы, запрошенные Судом, нарушило статью 38 Конвенции и препятствовало эффективному осуществлению его права на индивидуальную жалобу в соответствии со статьей 34 Конвенции.

354. Начнем с того, что, несмотря на гарантии Суда, что любая конфиденциальная информация, передаваемая государством Суду, будет сохраняться в тайне, Правительство не представило никакой значимой информации в ответ на вопросы Европейского Суда, заданные сторонам в процессе уведомления о заявлении. Кроме того, Правительство не представило никаких «разумных и веских оснований», в соответствии с решением Janowiec and Others, оправдывающих засекречивания большинства касающихся расследования документов. Мало того, они даже не указали, какие конкретные положения Закона о защите секретной информации стали правовой основой для засекречивания материалов уголовного дела, и какой орган принял решение засекретить эти документы, и почему некоторая часть документов в материалах дела осталась полностью секретной, а не была представлена Суду в отредактированном виде.

355. Это, как указал заявитель, противоречит подходу польского правительства в деле Janowiec and Others, где они утверждали, что правительство России не представило мотивированное решение о засекречивании соответствующих документов. В любом случае, дело Janowiec and Others показало, что простая ссылка на структурную недостаточность внутреннего законодательства, которое делает невозможным любую передачу секретных документов международным органам, является недостаточным основанием для отказа в предоставлении информации, запрошенной Судом. Соответственно, ссылка на ограничения, в соответствии с польским законодательством, касающихся классификации документов, не может оправдать отказ Правительства сотрудничать с Судом.

356. Заявитель также подчеркнул, что Правительство не выполнило своевременно два процедурных постановления Суда о представлении выдержек из материалов уголовного расследования. В результате, они не выполнили требования, повторенные в Janowiec and Others, и Суд был вправе сделать неблагоприятные выводы из такого поведения.

357. Что касается аргумента, что Правительство не представило запрошенные доказательства из-за отсутствия в Регламенте Суда конкретных положений, регулирующих обращение с секретными материалами, заявитель отметил, что опасения Правительства были неуместными. Суд успешно рассмотрел множество дел, связанных с высокочувствительными вопросами национальной безопасности, и продемонстрировал, что Регламент Суда достаточно гибок и надежен для того, чтобы справиться с любыми проблемами, которые могут возникнуть в связи с разбирательством в Суде. Практика Суда однозначна – если Правительство не предоставляет документы, запрошенные Судом, могут быть сделаны неблагоприятные выводы об их отказе сотрудничать с Судом.

358.Кроме того, Правительству были предоставлены широкие возможности для представления соответствующих документов Суду и всем адвокатам заявителя. Действительно, до слушаний Суд дважды отдавал процессуальные распоряжения, чтобы Правительство представило, в указанные сроки, выписку из несекретной части материалов расследования. Правительство не выполнило эти распоряжения, в связи с чем Суд неоднократно напоминал, что его решение остается неизменным.

Несмотря на это, Правительство до сих пор не представило соответствующие документы в порядке, определенном Судом. Вместо этого, в конце слушания 2 декабря 2013 года, без предварительного уведомления Суда или представителей заявителей, Правительство объявило, что с выпиской могут ознакомиться судьи и польские представители заявителей, тем самым дав понять, что не польским представителям заявителей будет отказано в доступе.

Несмотря на неоднократное неисполнение Правительством распоряжений Суда, Суд дал им еще одну возможность представить выписку, в течение двух недель после слушаний. Правительство не представило этот документ и указало в своем письме от 17 декабря 2013 года, что эта выписка не будет представлена. Такое поведение несовместимо со смыслом и содержанием Регламента Суда и Конвенции.

359.Заявитель предложил Суду признать, что польское Правительство не выполнило свои обязательства в соответствии со статьей 38 Конвенции.

B. Оценка Суда

1. Применимые принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

(a) Общие принципы

360.Для эффективного функционирования системы подачи индивидуальных жалоб в соответствии со статьей 34 Конвенции, первостепенное значение имеет выполнение государствами своего обязательства, в соответствии со статьей 38, обеспечить все необходимые условия для проведения тщательного и эффективного рассмотрения жалоб, независимо от того, проводит ли Суд слушание по установлению фактов или выполняет свои обязанности общего характера, связанные с рассмотрением жалобы.

Отказ Правительства представить находящуюся в их распоряжении ​​информацию без удовлетворительного объяснения, может не только привести к выводу об обоснованности утверждений заявителя, но может также негативно отразиться на уровне соблюдения государством-ответчиком его обязательств по статье 38 Конвенции (см, среди прочего, Janowiec and Others, упомянутое выше, § 202, Tahsin Acar v. Turkey [GC], no. 26307/95, §§ 253-254, ECHR 2004 III; Timurtas v. Turkey, no. 23531/94, §§ 66 and 70, ECHR 2000 VI; и Shamayev and Others v. Georgia and Russia, no. 36378/02, § 493, ECHR 2005-III).

361. В частности, в случае, когда в жалобе подняты вопросы, касающиеся эффективности расследования, документы уголовного дела имеют большое значение для установления фактов, и их отсутствие может препятствовать надлежащему рассмотрению жалобы Судом, как в части вопроса о приемлемости, так и при рассмотрении дела по существу (см. Tanrikulu v. Turkey [GC], no. 23763/94, § 70, ECHR 1999 IV; и Imakayeva v. Russia, no. 7615/02, § 200, ECHR 2006-XIII (выдержки)).

362. Обязательство, предусмотренное в статье 38, является следствием обязательства не препятствовать эффективному осуществлению права на подачу индивидуальной жалобы в соответствии со статьей 34 Конвенции. Эффективному осуществлению этого права может быть нанесен вред отказом Договаривающейся Стороны содействовать Суду в проведении анализа всех обстоятельств, связанных с делом, в частности, путем непредоставления доказательств, которые Суд считает важными для выполнения своей задачи. Оба положения действуют в совокупности, чтобы гарантировать эффективное проведение судебного разбирательства, и они относятся к вопросам процедуры, а не к существу жалоб заявителей на нарушение основных положений Конвенции или Протоколов к ней (см., среди прочего, Janowiec and Others, упомянутое выше, § 209, с дальнейшими ссылками).

363. Суд неоднократно признавал, что, поскольку он сам принимает решения в отношении своей процедуры и своих правил, он имеет полную свободу при оценке приемлемости, актуальности и доказательственной силы каждого из имеющихся в его распоряжении доказательств (см. также пункт 388 ниже). Только Суд может решить, в какой степени участие конкретного свидетеля будет значимым для оценки им фактов, и какие доказательства стороны обязаны представить для должного рассмотрения дела. Стороны обязаны выполнять запросы о предоставлении доказательств и инструкции Суда, оперативно предоставлять информацию о любых препятствиях, не позволяющих им выполнить эти запросы и инструкции, и предоставить разумные и убедительные объяснения в случае невыполнения. Таким образом, Суд может решить, что доказательства, содержащиеся в запрашиваемых документах, необходимы для установления фактов в настоящем деле (см., среди прочего, Ireland v. the United Kingdom, 18 January 1978, § 210, Series A no. 25; Janowiec and Others, упомянутое выше, § 208 с дальнейшими ссылками; Davydov and Others v. Ukraine, nos. 17674/02 and 39081/02, § 174, 1 July 2010; Nevmerzhitsky v. Ukraine, no. 54825/00, § 77, ECHR 2005-II (выдержки) и Dedovskiy and Others v. Russia, no. 7178/03, § 107, ECHR 2008 (выдержки)).

364. Требование представить Суду запрошенные доказательства является обязательным для государства-ответчика с момента поступления такого запроса, либо при уведомлении о заявлении, либо на последующем этапе судебного разбирательства.

Основное требование состоит в том, что запрашиваемые материалы должны быть предоставлены в полном объеме, если Суд дал такое указание, и любые недостающие элементы должны быть надлежащим образом учтены. Кроме того, любые запрошенные материалы должны быть предоставлены незамедлительно, и, в любом случае, в течение срока, установленного Судом, поскольку существенная и необъяснимая задержка может привести к тому, что Суд признает объяснения государства-ответчика неубедительными (см. Janowiec and Others, упомянутое выше, § 203, с дальнейшими ссылками).

(b) Дела, в которых затрагиваются интересы национальной безопасности или конфиденциальность

365.Суду обычно трудно противостоять решению национальных властей о наличии соображений национальной безопасности в конкретном рассматриваемом деле. Тем не менее, в делах, когда Правительство выдвигает соображения конфиденциальности или безопасности в качестве причины своего отказа представить запрошенные доказательства, Суд должен убедиться, что имеются разумные и веские основания для того, чтобы считать эти документы секретными или конфиденциальными. При наличии таких законных интересов, Суд может счесть необходимым потребовать, чтобы государство-ответчик отредактировало секретные части документа или представило обзор соответствующих фактических оснований (см., среди прочего, Nolan and K. v. Russia, no. 2512/04, § 56, 12 February 2009, и Janowiec and Others, упомянутое выше, §§ 205-206).

Кроме того, Суд может, в зависимости от типа документа, воспользоваться при его рассмотрении соответствующими процедурными механизмами, в частности, ограничив доступ к документу в соответствии с Правилом 33 Регламента Суда, классифицировав все или некоторые материалы дела как закрытые для общественности, или, в крайнем случае, проведя слушания в закрытом режиме (см. Janowiec and Others, упомянутое выше, §§ 45 and 215, и Shamayev and Others, упомянутое выше, §§ 15-16 and 21).

366.Процедура, которой должно следовать государство-ответчик при предоставлении запрошенной секретной, конфиденциальной или иной чувствительной информации или доказательств, устанавливается исключительно Судом в соответствии с Конвенцией и Регламентом Суда (см. также параграф 358 выше). Государство-ответчик не может отказаться выполнять запрос Суда о представлении доказательств, ссылаясь на свои национальные законы или предполагаемое отсутствие в процедуре Суда достаточных гарантий конфиденциальности документов или санкций за нарушение конфиденциальности (см. Nolan and K., упомянутое выше; Shakhgiriyeva and Others v. Russia, no. 27251/03, §§ 136-140, 8 January 2009; и Janowiec and Others, упомянутое выше, §§ 210-211).

Конвенция является международным договором, который, в соответствии с принципом pacta sunt servanda, кодифицированном в статье 26 Венской Конвенции о праве международных договоров, является обязательным для Договаривающихся Сторон и должен выполняться ими добросовестно. В соответствии со статьей 27 Венской Конвенции, положения внутреннего права не могут служить оправданием для отказа со стороны Договаривающегося государства выполнять свои обязательства по договору. В контексте обязательства, вытекающего из текста статьи 38 Конвенции, это требование означает, что государство-ответчик не может ссылаться на национальные правовые препятствия, например, отсутствие специального решения государственного органа, чтобы оправдать отказ обеспечить все необходимые возможности для рассмотрения дела Судом (см, например, Nolan and K., упомянутое выше, и Janowiec and Others, упомянутое выше, § 211).

2. Применение этих принципов в настоящем деле

367.Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, включая его предысторию, предполагаемую причастность заявителя к террористической деятельности, секретность операций ЦРУ, связанных с перевозками, тем, что многие события, которые стали причиной подачи заявителем жалоб по Конвенции, еще остаются нераскрытыми, и что большая часть потенциально необходимых документальных свидетельств является секретной, Суд осознает, что запрошенные им у Правительства доказательства имеют конфиденциальный характер, или могут стать причиной возникновения соображений национальной безопасности. Поэтому, уже на начальном этапе разбирательства, Суд обеспечил Правительству явные гарантии конфиденциальности любых секретных материалов, которые они, возможно, представят. Сославшись на Правило 33 § 3 и прямо упомянув «интересы национальной безопасности в демократическом обществе», Суд не оставил сомнений в том, что все подобные соображения будут должным образом учтены в последующем разбирательстве (см. параграфы 17-19).

Кроме того, Суд, по просьбе Правительства, засекретил письменные представления сторон (см. параграфы 20, 22 и 25-28 выше). Он также провел отдельное закрытое заседание, посвященное исключительно рассмотрению доказательств (см. параграфы 12 и 14 выше).

368. Однако Правительство не выдвинуло никаких аргументов, связанных с национальной безопасностью, в ответ на запросы Суда о представлении доказательств, и ни один из запрошенных документов не был представлен. Правительство оправдывало свой отказ представить соответствующие доказательства необходимостью сохранения тайны расследования в отношении утверждений заявителя о применении пыток и секретном содержании под стражей в Польше (см. параграфы 21, 27, 30, 35, 346 и 349-350 выше). Несмотря на несколько писем, в которых Суд напоминал Правительству, что в рассмотрении дел Суд следует собственной процедуре и Регламенту Суда, они предложили Суду следовать правилам их национального законодательства (см. параграфы 21-40 и 349-350 выше).

369. На протяжении всей письменной процедуры Правительство предлагало Суду обратиться – с их помощью – к польским органам прокуратуры с просьбой предоставить судьям доступ к несекретной части материалов уголовного дела, в соответствии со статьей 156 § 5 Уголовно-процессуального кодекса. Это положение позволяет «третьим лицам» получить, с разрешения следователя прокуратуры, доступ к материалам дела «в исключительных обстоятельствах» (см. параграфы 21, 27, 29-30 и 189 выше). Правительство также заявило, что в случае получения такого разрешения, судьи Суда смогут ознакомиться с материалами дела только в секретном реестре прокуратуры, с учетом всех ограничений, предусмотренных польским законодательством в этом отношении (см. параграфы 190-197 выше).

Кроме того, Правительство, по собственной инициативе, попросило Краковскую апелляционную прокуратуру подготовить для Суда, к 1 октября 2012 года, «дополнительные материалы» или «специальный документ», описывающий ход расследования. Этот «специальный документ», опять же, мог быть предоставлен в распоряжение Суда в соответствии с польскими законами, регулирующими доступ к секретной информации (см. параграфы 21-24 выше).

Правительство также заявило, что, по запросу Суда, они будут просить Краковскую апелляционную прокуратуру подготовить «всеобъемлющую выписку» из несекретной части материалов расследования, которая, однако, должна быть засекречена в целях сохранения тайны следствия (см. параграф 30 выше). Они предложили Суду ознакомиться с этой выпиской «в соответствии с условиями, согласованными между Правительством и Судом» (см. параграф 33 выше).

370.Как показали последующие действия Правительства, эти «условия» должны были, по их мнению, определяться исключительно ими на основании национальных законов, а не Судом, в свете собственных правил и практики.

Несмотря на отсутствие соответствующего запроса, Правительство представило указанную выписку в Суд и, в ходе закрытого слушания по установлению фактов, предложило Суду и польскому адвокату заявителей ознакомиться с ней на месте, заявив, что этот документ должен быть рассмотрен в ходе заседания, что «ознакомление с документом должно происходить здесь и сейчас», и что после этого документ должен быть им возвращен (см. параграф 36 выше).

После предложения представить документ в отредактированном варианте в течение двух недель, Правительство отказалось сделать это, утверждая, что это было бы несовместимо с целями, для которых был подготовлен этот документ. Они также отказались представить полный вариант документа, заявив, что Регламент Суда не обеспечивает достаточные гарантии защиты секретности материалов, представленных в Суд (см. параграф 40 выше). Этот же аргумент был повторен на общественных слушаниях (см. параграфы 348-350 выше).

371. Суд не может согласиться с мнением Правительства по этому вопросу. Обязательства, которые договаривающиеся государства принимают в соответствии с Конвенцией, включают в себя обязательство государств соблюдать процедуру, установленную Судом в соответствии с Конвенцией и Регламента Суда. Регламент Суда не является, как заявило Правительство, всего лишь «актом внутреннего характера», но вытекает из закрепленной в статье 25 (d) Конвенции компетенции Суда устанавливать свои собственные правила, касающиеся ведения судебного разбирательства.

Отсутствие в Регламенте Суда конкретных и подробных положений, регулирующих работу с конфиденциальной, секретной или иной чувствительной информацией – что, по мнению Правительства, оправдывает отказ представить доказательства – не означает, что Суд в этом отношении работает в вакууме. Напротив, как подчеркнул заявитель (см. параграф 357 выше), за много лет органы Конвенции накопили большой опыт рассмотрения дел, связанных с различными высокочувствительными вопросами, в том числе вопросами национальной безопасности. Примеры процессуальных решений, основанных на этой практике, показывают, что Суд имеет достаточно возможностей для решения любых проблем, связанных с секретными сведениями, путем использования широкого спектра практических мер, применимых в конкретных обстоятельствах данного дела (см, среди прочего, Ireland v. the United Kingdom, отчет Комиссии от 4 июня 1999 года, §§ 138-140, Series B no. 23-I; Cyprus v. Turkey, no. 25781/95, Commission’s Report of 4 June 1999, §§ 41-45 and 138; Cyprus v. Turkey [GC], no. 25781/94, §§ 107-111, ECHR 2001-IV; и Shamayev and Others, упомянутое выше, §§ 15-17, 21, 53, 246 and 269).

372. В свете вышеизложенного и с учетом обширного прецедентного права Суда в делах, когда выдвигались и отклонялись аналогичные возражения (см. также параграф 361 выше), отказ государства-ответчика представить доказательства на основании предполагаемого отсутствия достаточных процессуальных мер, гарантирующих конфиденциальность запрошенных материалов, не может быть оправдано с точки зрения статьи 38 Конвенции.

373. Суд также не может принять заявление Правительства о том, что положения национального законодательства, касающиеся тайны следствия, представляют собой правовое препятствие для выполнения их обязательства представить доказательства. Как указано выше, государство-ответчик не может отказаться от выполнения запроса Суда о представлении доказательств, опираясь на свои национальные законы или внутренние правовые препятствия, например, требуя, как в данном деле, чтобы судьи Суда получили разрешение прокуратуры на ознакомление с материалами дела. На самом деле, обязательство в соответствии со статьей 38 подразумевает наличие процедур, необходимых для беспрепятственного общения и обмена документами с Судом (см. параграф 366 выше и упомянутые в нем дела, в частности, Nolan and K., упомянутое выше, § 56) . Суд не может общаться с множеством национальных органов или судов, или прокуроров разных уровней, и только польское государство как таковое – а не национальные органы или организации – должно нести ответственность перед Судом (см. Shamayev and Others, упомянутое выше, § 498).

Следовательно, именно государство-ответчик обязано обеспечить, чтобы документы, затребованные Судом, были соответствующим образом подготовлены прокуратурой и представлены либо в полном объеме, либо, по крайней мере, в отредактированном виде, в установленный срок и в порядке, установленном Судом.

374. Принимая во внимание условия доступа Суда к документу, предоставленному Правительством – выписке из несекретной части материалов расследования – и подтвержденный факт, что адвокат заявителя и г-на Абу Зубейды имели доступ к этой части материалов, и, в некоторой степени, к его секретной части (см. параграф 38 выше, а также Nolan, упомянутое выше, § 56), Суд не может признать, что Правительство действовало в соответствии со своими обязательствами по статье 38 Конвенции.

На этом фоне и с учетом своих неоднократных гарантий конфиденциальности, Суд также считает неприемлемым заявления Правительства, что Суд без причины «отказался ознакомиться с документом», и что предоставленная ими конфиденциальная информации окажется «в документах, которые будут находиться в открытом доступе» (см. параграф 350 выше).

375.Учитывая, что часть жалобы заявителя касалась неэффективности расследования уголовного дела, в нарушение статей 3 и 13, материалы этого расследования были необходимы для надлежащего рассмотрения жалобы Судом (см. параграф 361 выше). Правительство открыто это признало (см. параграф 350 выше).

Учитывая исключительные трудности, связанные с получением доказательств Судом из-за высокой секретности операций США по перевозке подозреваемых, ограничений контактов заявителя с внешним миром, в том числе с его адвокатами, и его неспособности дать прямой отчет об обжалуемых событиях (см. также параграф 397 ниже), эти документы также имеют важное значение для рассмотрения его жалобы в соответствии с другими положениями Конвенции. Польское Правительство имело доступ к информации, способной помочь в установлении фактов, представленных в заявлении. Поэтому непредставление Правительством имеющейся в его распоряжении информации должно рассматриваться как препятствование выполнению задач Суда в соответствии со статьей 38 Конвенции. На этом основании Суд вправе сделать выводы из поведения польского Правительства в данном деле (см. параграф 360 выше, а также Shamayev and Others, упомянутое выше, §§ 503-504).

376. Соответственно, Суд приходит к выводу, что, отказавшись выполнить запрос Суда о предоставлении доказательств, польское Правительство не выполнило свои обязательства в соответствии со статьей 38 Конвенции.

III. УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ И ОЦЕНКА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ СУДОМ

A. Позиция сторон в отношении фактов и доказательств

1. Правительство

377.Правительство не оспорило факты, представленные заявителем.

В своих письменных замечаниях, поданных 5 сентября 2012 года, они утверждали, что пока уголовное дело в Польше не будет завершено, они оставляют за собой право комментировать и прояснять обстоятельства дела, представленные им в уведомлении о заявлении.

В своем представлении от 15 марта 2013 года Правительство заявило: «Польское Правительство не оспаривает в Суде утверждения полномочных представителей заявителя, и не оспаривает представленные факты».

В ходе устного слушания, Правительство заявило, что они не готовы подтвердить или отрицать факты, представленные г-ном Аль Нашири и г-ном Абу Зубейдой, потому что они считают, что эти факты сначала должны быть установлены и оценены польскими судебными органами. Они добавили, что, в отличие от дела Эль-Масри, в этих делах Суд не сталкивается с двумя разными версиями фактов или различиями в изложении фактов. Соответственно, по их мнению, не было никакой необходимости, чтобы Суд брал на себя роль суда первой инстанции и сам занимался установлением фактов дела до завершения внутригосударственных процедур.

378. Что касается документальных и устных свидетельств, полученных Судом на протяжении разбирательства, Правительство ни на одном этапе не оспаривало приемлемость, точность и достоверность соответствующих материалов и свидетельств. Кроме того, на закрытом заседании, состоявшемся 2 декабря 2013 (см. параграф 14 выше), в ходе которого стороны попросили изложить свое мнение о принятых устных свидетельствах, и о том, могут ли стороны ссылаться на эти свидетельства на общественных слушаниях, Правительство подтвердило, что у них нет никаких возражений против того, чтобы на общественных слушаниях стороны ссылались на показания экспертов и свидетелей. По их словам, «эта информация все равно уже известна общественности, хотя и из других источников».

379. На общественных слушаниях, в связи с этими свидетельствами, Правительство обратило внимание Суда на тот факт, что и сенатор Марти, и г-н Фава проводили расследования, которые не были судебными разбирательствами. Эти расследования, заявило Правительство, играли роль «предварительного расследования», проведенного с целью подтвердить участие европейских стран в Программе ОВЗ ЦРУ. Они не рассматривали отдельные случаи. С точки зрения стандарта доказывания они не были сопоставимы с уголовным разбирательством. Напротив, расследование в Польше проводится для того, чтобы получить данные, касающиеся всех возможных преступлений, установить конкретных виновных и определить, можно ли передать обвинительное заключение в суд.

Правительство признало, что выводы соответствующих международных расследований стали источником информации о потенциальных доказательствах и определили направление последующих действий прокуратуры. Тем не менее, они не являются доказательствами в строгом смысле этого слова, и их недостаточно для того, чтобы прокуратура предъявила обвинения против конкретного лица в связи с конкретным преступлением.

380.Наконец, Правительство, отвечая на слушании на вопрос Суда в отношении статуса жертвы, присвоенного заявителю и г-ну Абу Зубейде прокуратурой, пояснило, что для принятия процессуального решения о присвоении лицу статуса жертвы в уголовном судопроизводстве должны присутствовать два элемента. Во-первых, субъективный элемент, то есть лицо должно чувствовать, что оно пострадало вследствие совершения преступления. Второй, объективный элемент состоит в наличии достаточной уверенности, что преступление было совершено в ущерб этому лицу в Польше. В деле заявителя уверенность была достаточной для того, чтобы его можно было рассматривать как жертву преступления, и расследование было продолжено с целью определить, насколько серьезный вред был ему причинен, и кем.

2. Заявитель

381. Заявитель, в своих представлениях, касающихся осведомленности Польши о Программе ОВЗ, доказательной ценности свидетельств в Суде, бремени доказывания и стандарта доказывания в зависимости от обстоятельств данного дела, утверждал, в частности, следующее.

382. Многочисленные документы, в том числе доклады, подготовленные международными организациями, гласят, что 4 декабря 2002 года ЦРУ перевез г-на Аль Нашири на самолете, зарегистрированном под номером N63MU, из Бангкока в аэропорт Шиманы. Аэропорт находился всего в часе езды от базы Старе Кейкуты.

Официальные документы, обнародованные польской Пограничной службой, а также Доклад Марти 2007 года и другие доклады, представленные в Суде, подтвердили, что этот самолет приземлился 5 декабря 2002 года в аэропорту Шиманы. Доводы г-на Зубейды, которые заявитель признал в той мере, в какой они подтверждали его жалобы, являются дополнительными свидетельствами в пользу того факта, что он и г-н Аль Нагири летели из Таиланда в Польшу на одном и том же рейсе.

383.Материалы, рассмотренные в Суде, также подтвердили, что заявитель был перевезен из Польши в Рабат на самолете, зарегистрированном под номером N379P, 6 июня 2003 года.

Официальные документы, обнародованные Польским Агентством аэронавигационных услуг и Пограничной службой Польши, Доклад Марти 2007 года и Доклад ЦПЧГС подтверждают, что транспортный самолет N379P вылетел из аэропорта Шиманы 6 июня 2003 года в Рабат при содействии польских властей. Устные свидетельства экспертов продемонстрировали, как польские власти подавали фиктивные планы полетов и оказывали помощь в сокрытии операций ЦРУ.

383. Доказательства, представленные в Суде, ясно показали, что именно польские чиновники выдавали самолетам ЦРУ лицензии и разрешения на пролет, а также предоставляли им специальные привилегии. Именно польские власти вели самолеты на посадку, расчищали взлетно-посадочную полосу и обеспечивали охрану периметра и территории аэропорта Шиманы, так что задержанные, в том числе г-н Аль Нашири, могли быть тайно загружены в фургоны, направляющиеся в секретную тюрьму.

Должностные лица польского Агентства аэронавигационных услуг помогали скрывать существование и точные передвижения прибывающих транспортных самолетов ЦРУ. Должностные лица польской пограничной службы добились того, чтобы рейсы ЦРУ были освобождены от обычных процедур для прибывающих иностранных пассажиров. В таможенной службе должностные лица решали вопросы, связанные с уплатой сборов, относящихся к операциям ЦРУ. Менеджер аэропорта Шиманы предоставил важную информацию относительно необычных процедур, которые применялись по отношению к самолетам, подозреваемым в перевозках. Суд заслушал показания экспертов, подтверждающие, что после операций, связанных с перевозками (на следующий день), польские сотрудники аэропорта получали денежные суммы, значительно превышающие обычный размер оплаты.

385. Доклад Марти 2007 года показал, что польские должностные лица обеспечивали экстраординарный уровень физической безопасности путем создания «буферных зон» вокруг мест проведения операций ЦРУ. Этот же доклад подтвердил, что несколько высокопоставленных польских должностных лиц знали о роли Польши в деятельности секретной тюрьмы ЦРУ, и санкционировали эту деятельность. Существование оперативного соглашения между польским разведывательным управлением и ЦРУ было упомянуто в Докладе Марти 2007 года и ряде других материалов, представленных в Суде, а также было подтверждено показаниями сенатора Пинье. Соглашение содержало подробные правила создания тюрьмы на территории Польши и инструкции на случай смерти задержанного в тюрьме. Премьер-министр Лешек Миллер и президент Александр Квасьневский, как сообщается, получили устные сообщения от должностных лиц польских спецслужб о том, что происходило в этой тюрьме ЦРУ, в том числе о том, что Соединенные Штаты содержали там заключенных.

386. Сенатор Пинье публично заявил, что у него есть информация, свидетельствующая о том, что база польской разведки в Старе Кейкуты поручила местному подрядчику изготовить клетку для заключенных. В своих показаниях перед Судом он подтвердил, что клетка была изготовлена польской компанией из Прушкова с учетом заданной толщины прутьев и размера – клетка была достаточно большой, чтобы вместить взрослого мужчину и биотуалет.

387. Заявитель также подчеркнул, что на заседании по установлению фактов Суд заслушал убедительные, правдоподобные и последовательные показания четырех человек, обладающих высокими моральными качествами и высокой профессиональной квалификацией, которые засвидетельствовали, что:

1) секретная тюрьма ЦРУ в Старе Кейкуты существовала с декабря 2002 года по сентябрь 2003 года;

2) заявитель содержался в этой тюрьме с 5 декабря 2002 года по 6 июня 2003 года; тот факт, что заявителю был присвоен статус жертвы по решению прокуратуры, которое было принято не по собственному усмотрению, но на основании доказательств, свидетельствует о том, что в распоряжении прокуратуры имелись доказательства, подтверждающие его жалобы;

3) в Старе Кейкуты заявитель подвергался пыткам и несанкционированным методам допроса, описанным в Докладе ЦРУ 2004 года;

4) Польша знала, или должна был знать, о существовании тюрьмы ЦРУ на своей территории. Польша была осведомлена об этом, поскольку она принимала непосредственное участие в создании этой тюрьмы, и заключила тайное соглашение с США по этому поводу;

5) польские власти принимали участие в сокрытии истины, и во время соответствующих международных расследований наблюдалось их крайнее нежелание разглашать сведения о том, что на самом деле произошло.

388.Заявитель заключил, что он выполнил свои обязательства по доказыванию в данном деле. В отличие от представленных им «сильных, четких и согласующихся» фактов, польское правительство не ответило на вопросы Суда по существу. В случаях, когда, как в данном деле, «рассматриваемые события полностью или по большей части находятся в исключительном ведении властей», бремя доказывания возлагается на власти, которые должны предоставить убедительные объяснения. Если, как в данном деле, власти не в состоянии предоставить убедительные объяснения, не провели эффективное расследование и не представили Суду необходимую информацию, Суд вправе сделать неблагоприятные для властей выводы в пользу заявителя.

Кроме того, неопровержимые презумпции факта позволяют сделать вывод, что фактические утверждения заявителя являются правдивыми. Действительно, Правительство заявило, что они не оспаривают факты, связанные с заявителем и его утверждениями.

B. Представления Amnesty International (AI) и Международной комиссии юристов (ICJ) в отношении информированности населения о практике США в отношении задержаннных, подозреваемых в терроризме

389.AI и ICJ отметили, среди прочего, следующие факты, которые были известны общественности.

13 ноября 2001 года президент США Джордж Буш подписал военный приказ, разрешивший бессрочное содержание под стражей без судебного распоряжения и без доступа к любому суду в США или в другом месте, иностранных граждан, которые, по мнению Президента, были причастны к международному терроризму. Этим же приказом, он уполномочил военные комиссии – исполнительные органы, на которые не распространяются обычные правила уголовного правосудия, рассматривать дела неамериканских граждан, обвиняемых, в широком смысле, в совершении связанных с терроризмом преступлений. 21 марта 2002 года США опубликовали правила для военных комиссий, которые предусматривали, что эти комиссии являются чисто исполнительными органами.

Доклады о перевозках для последующего тайного содержания под стражей появились в свободном доступе уже в октябре 2001 года, и продолжали публиковаться вплоть до 2003 года. Была широко распространена информация, что заключенных содержат под стражей на военно-морской базе в Гуантанамо с января 2002 года, и что к июню 2003 года в этой тюрьме находилось 670 задержанных. К этому времени было также известно, что среди лиц, переведенных в Гуантанамо, были задержанные, ранее содержавшиеся в Афганистане.

В основных докладах, опубликованных в апреле и июне 2002 года, AI предупредила, что США практикует незаконные перевозки задержанных в свои тюрьмы и из них, и что некоторые лица исчезли во время тайного содержания под стражей США.

Доклад AI 2003 года документально подтвердил, что в то время в Гуантанамо находилось более 600 задержанных, и сообщил, что США осуществляет тайное содержание под стражей и перевозки задержанных с возможным применением пыток в третьих странах. Доклад и документы, опубликованные в течение 2002 года, также содержали убедительные доказательства использования США содержания под стражей и перевозки задержанных в контексте «войны с терроризмом», включая тайное и изолированное содержание на базах американской армии в Афганистане.

390. Короче говоря, в 2002 и 2003 годах была обнародована достоверная информация, что США совершает и продолжает совершать грубые нарушения прав человека, включая насильственные исчезновения, связанные с произвольным, изолированным и тайным содержанием под стражей за пределами территории США, а также тайными перевозками задержанных, в отношении лиц, которых власти США подозревают в причастности к международному терроризму или в осведомленности о террористической деятельности.

Таким образом, к июню 2003 года любое государство должно было знать, что США практикует смертную казнь, тайное содержание под стражей лиц, подозреваемых в причастности к международному терроризму или в осведомленности о террористической деятельности, содержание под стражей в полной или практически полной изоляции в неизвестных военных тюрьмах, и несправедливом судебном рассмотрении дел этих лиц военной комиссией, в Гуантанамо или в другом месте, без доступа к гражданским судам, в том числе лиц, которым предъявлены обвинения, влекущие за собой смертную казнь.

C.Вывод Суда об отсутствии спора в отношении фактов и доказательств

391.Суд отмечает, что Правительство не воспользовалось возможностью представить свои замечания по фактам, изложенным заявителем, и не пыталось оспорить эти факты. Суд также отмечает, что Правительство не оспаривало приемлемость, точность и достоверность документальных и устных свидетельств, полученных Судом в ходе разбирательства (см. параграфы 377-379 выше).

Следовательно, Суд будет опираться на отсутствие возражений Правительства в отношении фактов дела, изложенных заявителем, и отсутствие явного спора между сторонами в отношении полученных из различных источников доказательств, которые были приняты Судом и обобщены выше (см. параграфы 41-338 выше).

D.Оценка Судом фактов и доказательств

392.Что касается оценки фактов и доказательств, собранных в данном деле, Суд сначала хотел бы повторить соответствующие принципы.

1. Применимые принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

393. Суд уделяет большое внимание соблюдению принципа субсидиарности своей роли, и неизменно признает, что он должен соблюдать осторожность, принимая на себя роль суда первой инстанции, если это не неизбежно в обстоятельствах конкретного дела (см. Imakayeva, упомянутое выше, no. 7615/02, § 113; Aslakhanova and Others v. Russia, nos. 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 and 42509/10, § 96, 18 December 2012; и El-Masri, упомянутое выше, § 154.)

394. При оценке доказательств, Суд использовал стандарт доказывания «вне разумного сомнения». Тем не менее, он никогда не ставил перед собой цель заимствовать подход национальных правовых систем, использующих этот стандарт. Суд не должен принимать решения об уголовной вине или гражданской ответственности, его роль заключается в принятии решений относительно ответственности Договаривающихся государств в соответствии с Конвенцией. Специфика его задачи в соответствии со статьей 19 Конвенции – обеспечивать соблюдение обязательств, принятых на себя Договаривающимися Сторонами по Конвенции – сводит его роль к вопросам доказывания и доказательств. При разбирательстве в Суде, не существует никаких процессуальных ограничений, связанных с приемлемостью доказательств, или заранее определенных формул для их оценки. Суд принимает решения, которые, по его мнению, поддерживаются свободной оценкой всех доказательств, включая выводы, вытекающие из фактов и аргументов сторон.

Согласно прецедентному праву Суда, доказательство может следовать из сосуществования достаточно сильных, ясных и согласованных выводов или аналогичных неопровержимых презумпций факта. Кроме того, уровень убедительности, необходимый для конкретного вывода, и, в этой связи, распределение бремени доказывания, неразрывно связаны со спецификой фактов, характером предъявленных обвинений и правом по Конвенции, которого касается конкретное дело. Суд также осознает всю серьезность вывода о том, что Договаривающееся государство нарушило основные права (см., среди прочего, Ireland v. the United Kingdom, 18 January 1978, § 161, Series A no. 25; Nachova and Others v. Bulgaria [GC], nos. 43577/98 and 43579/98, § 147, ECHR 2005-VII; Creanga v. Romania [GC], no. 29226/03, § 88, 23 February 2012; и El-Masri, упомянутое выше, § 151).

395. Заявитель должен представить достаточные доказательства и привести соответствующие аргументы. Однако, если ответчик, в ответ на утверждения заявителя, отказывается предоставить важные документы, которые позволят Суду установить факты, или дать иные удовлетворительные и убедительные объяснения в отношении произошедших событий, Суд может сделать из этого серьезные выводы (см. Varnava and Others v. Turkey [GC], nos. 16064/90, 16065/90, 16066/90, 16068/90, 16069/90, 16070/90, 16071/90, 16072/90 and 16073/90, § 184, ECHR 2009, с дальнейшими ссылками; Kadirova and Others v. Russia, no. 5432/07, § 94, 27 March 2012; и Aslakhanova and Others, упомянутое выше, § 97).

396. Кроме того, разбирательство по Конвенции не всегда поддается строгому применению принципа affirmanti incumbit probatio (бремя доказывания лежит на стороне обвинения). Согласно прецедентному праву Суда в соответствии со статьями 2 и 3 Конвенции, если события дела полностью или в значительной степени находятся в исключительном ведении властей, например, при содержании под стражей, сильные фактические презумпции возникают в отношении телесных повреждений и смерти во время содержания под стражей. В таких случаях бремя доказывания возлагается на власти, которые обязаны дать удовлетворительные объяснения (см. Cakici v. Turkey [GC], no. 23657/94, § 85, ECHR 1999-IV; Salman v. Turkey [GC], no. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII; и Imakayeva, упомянутое выше, §§ 114-115, ECHR 2006-XIII (выдержки); El-Masri, упомянутое выше, § 152).

397. В случае отсутствия таких объяснений, Суд может сделать выводы, неблагоприятные для государства-ответчика (см. El-Masri, там же).

2. Предварительные соображения в отношении оценки фактов и доказательств в данном деле

395. Суд отмечает, прежде всего, что, в отличие от многих других рассмотренных им ранее дел, касающихся жалоб на пытки, жестокое обращение в заключении или незаконное содержание под стражей, в данном деле он лишен возможности получить свидетельства об обжалуемых событиях непосредственно от заявителя (например, сравните и сопоставьте с El-Masri, §§ 16-36 and 156-167; Selmouni v. France [GC], no. 25803/94, §§ 13-24, ECHR 1999-V; Jalloh v. Germany [GC], no. 54810/00, §§ 16-18, ECHR 2006-IX; и Ilascu and Others v. Moldova and Russia [GC], no. 48787/99, §§ 188-211, ECHR 2004-VII).

Как указано в заявлении, с конца октября 2002 года, когда заявитель был захвачен ЦРУ в Дубае, он постоянно находился под контролем властей США – сначала он тайно содержался под стражей на различных черных площадках ЦРУ, а затем, как подтвердил президент Буш 6 сентября 2006 года, был передан в распоряжение американских военных властей в Гуантанамо (см. параграфы 71 и 83-127 выше).

398. Условия содержания особо важных задержанных, таких как заявитель, в тюрьмах ЦРУ, подробно описаны в документах ЦРУ, а также в Докладе МККК 2007 года, в частности, на основании собственных показаний заявителя. Эти условия «включали переводы заключенных из одной тюрьмы в другую, продолжительное содержание задержанных в одиночной камере, и содержание в изоляции на протяжении всего периода секретного содержания под стражей». Переводы в неизвестные места и непредсказуемые условия содержания специально предназначались для того, чтобы усугубить чувство дезориентации и изоляции задержанных. Задержанные, как правило, не знали своего точного местонахождения (см. параграфы 51, ​​62-70,101-102 и 281-282 выше).

399. Утверждается, что, начиная с неизвестной даты в октябре 2002 года, заявитель не имел контактов с внешним миром, за исключением представителей МККК в октябре и декабре 2006 года, членов военной комиссии и его американского адвоката. В связи с этим, Суд также принимает к сведению следующее утверждение представителя заявителя на общественных слушаниях:

«Заявитель не может публично рассказать о том, как его пытали в Польше, потому что Соединенные Штаты заняли очень выгодную позицию, согласно которой обнародование его собственных воспоминаний, наблюдений и опыта будет считаться раскрытием секретных источников и методов. Кроме того, правила США запрещают его американскому адвокату, г-же Холландер, которая также является адвокатом в настоящем деле, поднимать эти вопросы в Суде».

400. Вышеуказанные обстоятельства неизбежно влияют на способность заявителя участвовать в рассмотрении своего дела в Суде. Действительно, обжалуемые в его заявлении события были в значительной мере восстановлены по крупинкам информации, почерпнутым из многочисленных открытых источников.

Трудности в сборе и представлении доказательств в данном деле, вызванные ограниченными контактами заявителя с внешним миром и чрезвычайной секретностью, окружающей американские операции, усугубляются отказом польского правительства сотрудничать с Судом в рассмотрении дела.

В результате, установление фактов Судов в значительной степени основано на косвенных доказательствах, в том числе целом ряде доказательств, полученных в рамках международных расследований, значительно отредактированных документах, раскрытых ЦРУ, данных из других официальных источников, и показаний экспертов и свидетеля (см. параграфы 15, 42-43, 49-77 и 213-338 выше).

3. Оценка фактов и доказательств, имеющих значение для утверждений заявителя о его переводе в Польшу, тайном содержании под стражей в Польше и переводе из Польши

(a) Были ли доказаны в Суде утверждения заявителя о событиях, предшествующих его предполагаемому содержанию под стражей в Польше (задержание и первоначальное содержание под стражей с конца октября по 4 декабря 2002 года, и перевод из Таиланда 4 декабря 2002 года)

401. Суд отмечает, что официальные документы ЦРУ ясно подтверждают, что в ноябре 2002 года Агентство содержало под стражей заявителя и г-на Абу Зубейду, которые считались «особо важными задержанными», и что их допрашивали на черной площадке ЦРУ с использованием расширенных методов допроса (заявителя – сразу же после его прибытия в это учреждение 15 ноября 2002 года (см. параграфы 83-90 выше)).

Эти документы также свидетельствуют о том, что с 15 ноября 2002 года заявитель и г-н Абу Зубейда содержались в одной той же тюрьме, что их допрашивала, очевидно, одна и та же команда «психологов/дознавателей», что их допросы снимали на видео, и что расширенные допросы заявителя, включая так называемую «пытку водой», «продолжались до 4 декабря 2002 года» (см. параграфы 85-89 выше).

402.Далее, сообщения от 3 и 9 декабря 2002 года подтверждают, что эта конкретная тюрьма была закрыта после инвентаризации видеозаписей расширенных допросов г-на Аль Нашири и г-на Абу Зубейды. Инвентаризация была проведена 3 декабря 2002 года. После 4 декабря 2002 года ни одно сообщение не было отправлено из этого места в штаб-квартиру ЦРУ (см. параграфы 89-90 выше). В Докладе МЮ 2009 года говорится, что после расширенных допросов г-на Аль Нашири, которые, как отмечалось выше, продолжались на этой черной площадке до 4 декабря 2002 года, и он, и г-н Абу Зубейда были перемещены на «другую черную площадку ЦРУ». Этот же факт упоминается в Докладе ЦРУ 2004 года (см. параграфы 87-88 выше).

403.Сенатор Марти и г-н Дж. Г. С., эксперты, которые дали показания в Суде, в своей презентации на слушании по установлению фактов, подробно изложили последовательность событий со ссылкой на документальные доказательства, имеющиеся в открытом доступе, в частности, материалы, обнародованные ЦРУ. Они указали тюрьму ЦРУ, в которой содержались заявитель и г-н Абу Зубейда в рассматриваемый период – это была тюрьма, известная под кодовым названием «Cat’s Eye» или «Catseye» и расположенная в Бангкоке. Они окончательно подтвердили, что закрытие площадки и перерыв в графике допросов г-на Аль Нашири 4 декабря 2002 года указывают на дату его физической перевозки, в рамках Программы ОВЗ, с черной площадки в Таиланде на другую черную площадку (см. параграфы 314-315 выше).

404.В свете описанных выше документальных доказательств, полученных непосредственно от ЦРУ, а также ясных и убедительных показаний экспертов, Суд считает установленным вне разумного сомнения, что заявитель, после его задержания, содержался в тюрьме ЦРУ в Бангкоке с 15 ноября 2002 года по 4 декабря 2002 года, что г-н Абу Зубейда также находился в той же тюрьме в то время, и что 4 декабря 2002 года они были одновременно переведены на «другую черную площадку ЦРУ» (см. Husayn (Abu Zubaydah), упомянутое выше, § 404).

(b) Были ли доказаны в Суде утверждения заявителя о его переводе в Польшу, тайном содержании под стражей на «черной площадке» в Старе Кейкуты, и переводе из Польши в другую секретную тюрьму ЦРУ, расположенную в другом месте (4/5 декабря 2002 года - 6 июня 2003 года)

405.Утверждается, что 5 декабря 2002 года заявитель, вместе с г-ном Абу Зубейдой, были перевезены ЦРУ, в рамках Программы ОВЗ, из Таиланда в Польшу на нанятом ЦРУ самолете, зарегистрированном под номером N63MU Федеральной авиационной администрацией США. Самолет вылетел 4 декабря 2002 года из Бангкока через Дубай и приземлился в аэропорту Шиманы 5 декабря 2002 года. Заявитель тайно содержался на тренировочной базе польских спецслужб в Старе Кейкуты.

Далее утверждается, что во время тайного содержания под стражей в Польше заявитель подвергался пыткам и другим формам жестокого обращения, и был лишен любых контактов со своей семьей. Он содержался в Польше до 6 июня 2003 года. В этот день он был тайно перевезен ЦРУ из Польши в Рабат на транспортном самолете с бортовым номером N379P (см. параграфы 91-106 выше).

(i) Перевозка и тайное содержание под стражей

406. Суд отмечает, что тот факт, что после 4 декабря 2002 года заявитель и г-н Абу Зубейда содержались в одной тюрьме, неопровержимо подтверждается в пункте 91 Доклада ЦРУ 2004 года. В этом пункте говорится, что одна и та же «команда допрашивающих» «допрашивала Аль Нашири, и опрашивала Абу Зубейду», и что «команда допрашивающих применяла РМД к Аль Нашири в течение двух недель в декабре 2002 года» (см. параграф 99 выше).

407. Что касается самолетов, упомянутых заявителем, Суд отмечает, что существует множество доказательств того, что это были транспортные самолеты, используемые ЦРУ для перевозки заключенных в рамках Программы ОВЗ. Эта данные включают в себя сведения из нескольких источников, например, сообщения о планах полетов Евроконтроля и информация, предоставленная Пограничной службой Польши и польским Агентством аэронавигационных услуг (PANSA), которые были раскрыты и впоследствии проанализированы в ходе международных расследований, касающихся секретного содержания под стражей и перевозок подозреваемых ЦРУ (см. параграфы 92-94, 258, 271 и 287-291 выше).

408.В свете этих собранных доказательств, не может быть никаких сомнений в том, что:

1)N63MU, самолет Gulfstream вместимостью 12 пассажиров, вылетел 4 декабря 2002 года из Бангкока через Дубай в Шиманы, и приземлился там 5 декабря 2002 года в 14:56. В официальных документах польской Пограничной службы записано, что на самолете прибыли восемь пассажиров и четыре члена экипажа, и что самолет вылетел из аэропорта Шиманы в тот же день в 15:43 без пассажиров и с четырьмя членами экипажа;

2) N379P, также известный как «Гуантанамо Экспресс», Gulfstream V вместимостью 18 пассажиров, но, как правило, берущий на борт восемь, прибыл в Шиманы из Кабула, Афганистан, 5 июня 2003 года в 01:00. Он оставался на взлетно-посадочной полосе в течение двух часов, а затем вылетел в Рабат, Марокко. В официальных документах польской Пограничной службы записано, что при прибытии в самолете был один пассажир и два члена экипажа, а при отлете – ни одного пассажира и два члена экипажа.

409.Что касается перевозки особо важных задержанных между черными площадками ЦРУ, обнародованные ЦРУ документы содержат детальные сведения о стандартных процедурах, которые к ним применялись. Процедура перевозки также описана в Докладе МККК 2007 года, составленном в соответствии с последовательными и подробными показаниями четырнадцати особо важных задержанных, включая заявителя (см. параграфы 64 и 282 выше).

У Суда нет никаких доказательств того, что во время его перевозки на «другую черную площадку» и перевода с этой площадки 4-5 декабря 2002 года и 5 июня 2003 года, соответственно, заявитель мог подвергаться менее жестокому обращению, чем определено в строгих и подробных правилах, обычно применяемых ЦРУ. Соответственно, Суд считает установленным вне разумных сомнений (см. параграф 394 выше), что при перевозках 4/5 декабря 2002 года и 6 июня 2003 года:

1) заявителя сфотографировали одетым и обнаженным до и после перевозки;

2) он прошел ректальное обследование, и его заставили надеть подгузник и спортивный костюм;

3) на его уши были надеты наушники, через которые иногда транслировалась громкая музыка;

4) его глаза были закрыты, как минимум тканевой повязкой и темными очками;

6) его руки и ноги были скованы, и он был доставлен в аэропорт автотранспортом и загружен в самолет;

6) во время перелета он либо находился в положении сидя с руками, скованными впереди, либо лежал на полу самолета с руками, скованными за спиной;

7) во время путешествия ему не разрешали ходить в туалет, и, при необходимости, ему приходилось мочиться или испражняться в подгузники.

В этой связи, Суд хотел бы также отметить, что поразительно похожие показания о переводе в тюрьму ЦРУ были даны заявителем в деле El-Masri (см. El-Masri, упомянутое выше, § 205).

410. Что касается фактического присутствия заявителя в Польше, Суд принимает к сведению тот факт, что нет прямых доказательств того, что заявитель был доставлен на борту рейса N63MU из Бангкока в Шиманы 5 декабря 2002 года, или что он затем был вывезен из аэропорта Шиманы в другую секретную тюрьму ЦРУ на борту самолета N379P 6 июня 2003 года.

Заявитель, который в течение многих лет подряд содержался под стражей в условиях, специально предназначенных для того, чтобы изолировать и дезориентировать человека, перевозя его в неизвестные места, даже если бы он мог выступить в Суде, не мог бы сказать, где его содержали. Нет также оснований полагать, что он сможет опознать места, где его содержали. Кроме того, с учетом самого характера и чрезвычайной секретности операций ЦРУ в рамках «войны с терроризмом», и того, как происходит рассекречивание важных материалов, свидетельствующих о деятельности ЦРУ в то время, прямые доказательства в этой связи вряд ли скоро появятся.

411. Никаких следов заявителя невозможно (и не будет возможно) найти в польских официальных документах, потому что его присутствие на борту самолета и на территории Польши, в связи с секретным характером операций по перевозке подозреваемых, целенаправленно не регистрировалось. Как недвусмысленно подтвердил эксперт, в записях Пограничной службы о количестве пассажиров и членов экипажа прибывающих и вылетающих самолетов «в число лиц, перечисляемых в качестве пассажиров польскими пограничниками, не включались задержанные, которых привозили в Польшу или увозили оттуда в рамках тайных перевозок ОВЗ», и эти задержанные «никогда не упоминались в списках лиц, находящихся на борту, которые подавались в официальные учреждения» (см. параграф 328 выше).

412. В свете вышеизложенного, чтобы установить, можно ли сделать вывод, что заявитель содержался в Польше в соответствующее время, Суд принял во внимание все факты, которые уже были признаны доказанными вне разумного сомнения (см. параграфы 401-404 и 408-409 выше), и проанализировал другие имеющиеся в его распоряжении материалы, в том числе экспертную реконструкцию хронологии перевозок и содержания под стражей заявителя и г-на Зубейды в 2002-2003 годах (см. параграфы 314-318 выше).

413. Уже было установлено, что 4 декабря 2002 года заявитель был переведен с черной площадки в Бангкоке вместе с г-ном Абу Зубейдой, и что впоследствии они содержались в одной и той же тюрьме ЦРУ (см. параграф 404 выше). Дата перевозки в точности совпадает с маршрутом самолета N63MU, который вылетел из Бангкока 4 декабря 2002 года, а затем, после остановки в Дубае, прибыл в Шиманы 5 декабря 2002 года (см. параграфы 92, 392 и 316 выше).

Этот перелет был предметом длительных и интенсивных исследований со стороны экспертов, давших показания в Суде, которые проанализировали «самые сложные детали его планирования и получения разрешения на перелет через несколько разных организаций». Они не нашли альтернативного объяснения посадки этого самолета в Шиманах, кроме перевозки заявителя и г-на Абу Зубейды из Бангкока на «другую черную площадку», которую они категорически идентифицировали как тюрьму под кодовым названием «Quartz», расположенную на тренировочной базе польских спецслужб Старе Кейкуты неподалеку от аэропорта Шиманы (см. параграфы 316-317 и 327 выше)

414.Суд отмечает, что польское правительство не предложило никаких объяснений характера, причин или целей посадки на своей территории 5 декабря 2002 года самолета N63MU, который был окончательно идентифицирован всеми соответствующими международными расследованиями как транспортный самолет, используемый в то время для перевозки особо важных заключенных в тюрьмы ЦРУ (см. параграф 407 выше, с дальнейшими ссылками).

Они также не объяснили причины последующей серии посадок транспортных самолетов ЦРУ ​​(см. параграф 292 выше). За посадкой N63MU 5 декабря 2002 года последовали еще пять посадок N379P («Гуантанамо Экспресса»), самого известного транспортного самолета ЦРУ. Одна из этих посадок состоялась 6 июня 2003 года – в день, когда, как указал заявитель, он был перевезен в Польшу. Эксперты окончательно подтвердили, что именно на этом самолете он был перевезен из Польши (см. параграфы 292 и 328 выше). Серия завершилась посадкой N313P 22 сентября 2003 года – в день, указанный г-ном Абу Зубейдой, как день его перевода из Польши, подтвержденный экспертами как день его перевода из Польши, и день, когда в Польше была закрыта площадка «Quartz» (см. параграфы 317-318 выше, а также Husayn (Abu Zubaydah), упомянутое выше, § 414). Действительно, ни один другой самолет ЦРУ не приземлялся в Шиманах после этой даты (см. параграф 292 выше).

415. Ввиду отсутствия объяснений со стороны Правительства о том, как происходили события в данном случае, и их отказ раскрыть Суду документы, необходимые для рассмотрения дела (см. параграфы 17-40 и 375 выше), Суд будет делать выводы на основании имеющихся у него доказательств и поведения Правительства (см. также параграфы 360 и 395 выше).

Следовательно, на основании неопровержимых фактов и в свете всех имеющихся в его распоряжении документов, а также последовательных, ясных и категоричных пояснений экспертов, в которых подробно изложена хронология событий, происходивших с заявителем между 4-5 декабря 2002 года и 6 июня 2003 года, Суд считает, что утверждения заявителя о том, что в это время он содержался в Польше, являются достаточно убедительными.

(ii) Обращение с заявителем в тюрьме ЦРУ в Польше

416.Наконец, что касается обращения с заявителем в тюрьме ЦРУ в рассматриваемый период, подробное описание «несанкционированных методов», применяемых к нему «старшим оперативным офицером» или «дознавателем» в декабре 2002 года и январе 2003 года, было получено из самых авторитетных источников: Доклада ЦРУ 2004 года и Доклада МЮ 2009 года (см. параграфы 99-100 выше). Эти сведения были дополнены собственным рассказом заявителя об обращении с ним, приведенном в Докладе МККК 2007 года (см. параграф 101). Сенатор Марти и г-н Дж.Г.С. также описали эти события, основываясь на документальных свидетельствах (см. параграф 317 выше).

Согласно всем этим источникам, в декабре 2002 года и январе 2003 года в тюрьме ЦРУ ​​к заявителю применялись «расширенные» и «несанкционированные» методы допроса. Что касается последних, он подвергся следующим видам обращения:

1) имитация казни с использованием пистолета, в то время как он находился в наручниках, и с использованием дрели, в то время как он стоял обнаженный и с завязанными глазами;

2) неудобные позы: он должен был встать на колени на пол и откинуться назад, его ставили в неудобную позу стоя и толкали, а также поднимали с пола за руки, притом, что его руки были связаны ремнем за спиной;

3) угрозы;

4) во время допросов ему в лицо выпускали сигарный дым;

5) его мыли с использованием жесткой щетки для того, чтобы причинить ему боль;

6) ему наступали на наручники, нанося порезы и ссадины.

(iii) Выводы Суда

417.Оценив все вышеуказанные факты и доказательства в целом, Суд считает установленным, вне всяких разумных сомнений, что:

(1) 5 декабря 2002 года заявитель, вместе с г-ном Абу Зубейдой, прибыл в Шиманы на борту транспортного самолета ЦРУ N63MU;

(2) с 5 декабря 2002 года по 6 июня 2003 года заявитель содержался в тюрьме ЦРУ в Польше, имеющей кодовое название «Quartz» и расположенной в Старе Кейкуты;

(3) во время его содержания под стражей в Польше в рамках Программы ОВЗ, сотрудники ЦРУ допрашивали его и применяли к нему РМД, а также несанкционированные методы допроса, как описано в Докладе ЦРУ 2004 года, Докладе МЮ 2009 года и Докладе МККК 2007 года;

4) 6 июня 2003 года заявитель был переведен ЦРУ из Польши на транспортном самолете ЦРУ N379P.

4. Оценка фактов и доказательств, относящихся к предполагаемой осведомленности Польши о Программе ОВЗ ЦРУ и ее участию в этой программе

(a) Особая процедура при посадке самолетов ЦРУ в аэропорту Шиманы, которой следовали польские власти

418. Доказательства, полученные Судом из нескольких источников, подтверждают, что польские власти следовали особой процедуре при посадке транспортных самолетов ЦРУ в Шиманах.

Эта процедура была писана TDIP очевидцем, некоей г-жой М.П., которая в то время руководила аэропортом Шиманы (см. параграфы 293-302 выше). Составленное на основании ее подробного рассказа и показаний других лиц, в том числе бывшего директора аэропорта Шиманы и бывшего председателя правления этого аэропорта, описание этой процедуры, приведено в Докладе Фава (см. параграф 271 выше). Кроме того, в Докладе Марти 2007 года содержится подборка свидетельств, полученных из конфиденциальных источников среди сотрудников аэропорта Шиманы, государственных служащих, сотрудников охраны, пограничной службы и военных спецслужб, которые рассказали о том, что происходило непосредственно после посадки самолетов ЦРУ в Шиманах (см. параграф 260 выше).

Вышеуказанные свидетельства в отношении особой процедуры, которые подтверждают и дополняют друг друга, можно резюмировать следующим образом:

1) всем посадкам предшествовал телефонный звонок в аэропорт Шиманы из Варшавской штаб-квартиры пограничной службы или от должностного лица военной спецслужбы, которым администрацию аэропорта информировали о прибывающих «американских самолетах»;

2) одновременно информация передавалась армии, и при посадках в аэропорту дежурили два офицера вооруженных сил;

3) перед посадкой в аэропорту всегда появлялись два высокопоставленных офицера пограничной службы;

4) приказы отдавались непосредственно пограничной службой, причем подчеркивалось, что сотрудники аэропорта не должны приближаться к самолету, и что эти самолеты могут обслуживать только военнослужащие и сотрудники спецслужб;

5) начальнику аэропорта было приказано придерживаться строгих протоколов подготовки к принятию самолетов, включая очистку взлетно-посадочной полосы от всех других самолетов и автомашин; кроме того, следовало обеспечить, чтобы все польские сотрудники, в том числе местная охрана и работники аэропорта, находились вдали от взлетно-посадочной полосы, в здании терминала;

6) роль персонала аэропорта ограничивалась проведением технических мероприятий после посадки;

7) самолеты считались военными самолетами и не подлежали таможенному оформлению; военный статус авиарейсов определялся пограничной службой, и персонал аэропорта должен был следовать соответствующей процедуре;

8) периметр и территория аэропорта охранялись армией и пограничной службой;

9) самолет совершал посадку в аэропорту Шиманы и выруливал на стоянку в дальнем конце ВПП, в нескольких сотнях метров от четырехэтажной контрольной башни (вне поля зрения); самолет всегда останавливался с дверями, обращенными в сторону леса;

10) пассажиры не заходили в здание аэропорта;

11) пограничники приближались самолету, а затем уезжали;

12) «посадочная команда» ожидала на краю взлетно-посадочной полосы, в двух или трех фургонах с тонированными стеклами, имеющих номерные знаки воинской части в Старе Кейкуты; фургоны, зачастую с включенными двигателями, были припаркованы в непосредственной близости от самолета;

13) после отъезда пограничников, фургоны с тонированными стеклами подъезжали к самолету, а затем уезжали;

14) вскоре после этого самолеты улетали;

15) посадочные сборы выплачивались аэропорту наличными поляком (или лицом, очень хорошо говорившим по-польски) на следующий день, и были значительно выше – в несколько раз – чем обычные (от 2000 до 4000 евро за самолет), включая сумму за «нестандартное обслуживание».

(b) Особый статус, навигация через воздушное пространство Польши без полных планов полета и утверждение фиктивных планов полетов ЦРУ

419. Доказательства, полученные Судом из нескольких источников, подтверждают, что, в дополнение к предоставлению разрешений на пролет транспортным самолетам ЦРУ, ​​и навигации самолетов через воздушное пространство Польши, польские учреждения, в том числе PANSA, предоставляли этим самолетам особый статус, различные льготы и разрешения. Они также помогали ЦРУ в маскировке реальных маршрутов самолетов и утверждали неполные или фиктивные планы полетов, которые служили для сокрытия деятельности ЦРУ в Польше, в нарушение международных авиационных правил (см. параграфы 258, 271 и 291 выше).

420. Как пояснено в Докладе Марти 2007 года, и как заявили сенатор Марти и г-н Дж. Г. С. В Суде, компания Jeppesen, которая обычно предоставляла ЦРУ услуги, связанные с рейсами по перевозке подозреваемых (см, также параграфы 72-74 выше), подала ряд фиктивных планов полетов для этих рейсов, включая посадки в Польше. В этих планах, в качестве аэропорта отправления и/или назначения часто указывался аэропорт, который самолет и не намеревался посещать. По крайней мере, в четырех из шести случаях посадок самолетов ЦРУ в Шиманах, включая посадку N63MU 5 декабря 2002 года с заявителем и г-ном Абу Зубейдой на борту (см. параграфы 408 и 417 выше), планы полетов были замаскированы, были поданы фиктивные планы, и PANSA сажала самолет в Шиманах без утвержденного плана полета (см. параграфы 258 и 316 выше).

421. Детальный анализ маршрута N379P, включая посадку в Шиманах 6 июня 2003 года, приведен в Докладе ЦПЧГС. В этом докладе описывается, как самолет пролетел весь маршрут, пользуясь различными льготами и особым статусом, что доказывает, что рейсы планировались и выполнялись при полном сотрудничестве между властями США и властями государств, через которые пролетал N379P. Такие льготы предоставляются только специально уполномоченным органом государства, на территории которого они используются (см. параграф 291 выше).

422. 5 июня 2003 PANSA посадила N379P в Шиманах, несмотря на то, что в соответствующих планах полетов был указан аэропорт назначения Варшава. Тот факт, что PANSA приняла план полета Jeppesen с упоминанием Варшавы, но посадила самолет в Шиманах, показывает, что польские власти не требовали выполнения международных авиационных правил, и что они сознательно дали ложное разрешение на посадку. В результате, остальные органы авиационного мониторинга, в том числе Евроконтроль, ошибочно зарегистрировали посадку самолета в Варшаве (см. параграфы 258, 291 и 316 выше).

(c) Предполагаемое существование «специального» двустороннего соглашения с ЦРУ, и участие Польши в операциях ЦРУ с позволения польских должностных лиц

423. Некоторые источники, представившие доказательства в Суде, выдвинули предположение о существовании специального двустороннего соглашения между Польшей и США в отношении создания и функционирования секретной тюрьмы в Польше.

424. В Докладе Марти 2007 года, на основании данных, полученных из конфиденциальных источников, говорится, что ЦРУ заключило «операционное соглашение» с Польшей о содержании своих особо важных заключенных в секретной тюрьме, и что Польша согласилась «предоставить помещения для размещения объекта, обеспечить самый высокий уровень физической безопасности и секретности, и предоставить надежные гарантии невмешательства» (см. параграфы 254-255 выше).

В контексте роли Польши в операциях ЦРУ, связанных с перевозкой заключенных, в Докладе 2007 года упоминается ряд имен польских высокопоставленных должностных лиц и говорится, что они знали об участии страны «в функционировании секретных тюрем ЦРУ для содержания под стражей особо важных задержанных на территории Польши», и санкционировали это участие, «поэтому они могут быть привлечены к ответственности за эту деятельность» (см. параграф 257, а также параграф 240 выше).

Сенатор Марти подтвердил эти заявления в Суде, и добавил, что операция была организована в рамках НАТО. Было принято решение, что ЦРУ будет единолично руководить операцией, и, если потребуется, страны-члены обеспечат взаимодействие. Что касается конкретных имен польских чиновников, которые были приведены в Докладе Марти 2007 года, в докладе поясняется, что они были указаны, «потому, что источники, которые сообщили нам эти имена, были авторитетными и заслуживающими доверия, и имелось много совпадающих доказательств участия этих лиц» (см. параграф 321 выше).

425. Г-н Дж. Г. С. сказал в Суде, что, хотя в ходе расследования Марти они не видели соответствующих секретных документов, они были осведомлены о существовании разрешающих соглашений, которые предусматривали чрезвычайные гарантии защиты и разрешения для операций ЦРУ по перевозке подозреваемых (см. параграф 329 выше).

426. Сенатор Пинье, в своих письменных показаниях и устных показаниях в Суде, заявил, что он получил из авторитетного конфиденциального источника информацию о наличии документа (проекта, подготовленного польской спецслужбой), разработанного под эгидой правительства г-на Миллера с целью регулирования работы тюрьмы ЦРУ в Польше. По его словам, этот документ, который в настоящее время находится в распоряжении польской прокуратуры, содержит подробные правила, касающиеся функционирования тюрьмы, и, в частности, устанавливает порядок действий в случае смерти заключенного. В тексте использовалось слово «задержанные». Проект не был подписан от имени США (см. параграфы 303 и 334 выше).

427. В Резолюции ЕП 2007 года «выражается обеспокоенность» в связи с тем, что официальный ответ польских властей от 10 марта 2006 года Генеральному секретарю Совета Европы «указывает на существование соглашений о секретном сотрудничестве, заключенных спецслужбами двух стран, которые выводят деятельность иностранных спецслужб из-под юрисдикции польских судебных органов» (см. параграф 275 выше).

428. Суд не считает, что для рассмотрения настоящего дела необходимо установить, существовали ли такие соглашения, и если да, то в каком формате и что конкретно в них говорилось.

По мнению Суда, невероятно, что транспортный самолет ЦРУ пересек польское воздушное пространство, совершил посадку в польском аэропорту и вылетел оттуда, и что ЦРУ заняло здание в Старе Кейкуты, без предварительного соглашения, санкционирующего операцию ЦРУ в Польше.

(d) Отказ Польши сотрудничать с международными органами, ведущими расследование

429. Суд считает, что нежелание государства-ответчика сотрудничать с международными органами, проводившими в 2005-2007 годах расследование операций ЦРУ в Европе, имеет отношение к оценке Судом предполагаемой осведомленности Польши об операциях ЦРУ по перевозке подозреваемых, и участия Польши в этих операциях.

430. Начнем с того, что в своем ответе от 10 марта 2006 года на вопросы Генерального секретаря Совета Европы в рамках процедуры, начатой в соответствии со статьей 52 Конвенции, власти «полностью отрицали» утверждения о «предполагаемом существовании в Польше тайных тюрем и связанных с ними перелетов (см. паграф 242 выше; это письмо также упомянуто в параграфе 427 выше). В этом отношении, власти ссылались на выводы «внутреннего расследования, проведенного польским правительством». Неясно, какого рода «внутреннее расследование» было проведено, и имели ли власти в виду парламентское расследование, проведенное в ноябре-декабре 2005 года (см. параграф 128 выше). Но, как бы то ни было, они не могли не знать о деятельности ЦРУ в Польше в 2002-2003 годах (см. параграфы 423-428 выше).

431.В ходе расследования Марти польские власти продемонстрировали такое же негативное отношение. В Докладе Марти 2006 года было отмечено: «несмотря на неоднократные просьбы, польские власти отказались предоставить мне информацию из своих национальных авиационных документов для подтверждения любых связанных с ЦРУ перелетов в Польшу» (см. параграф 248 выше). В Докладе Марти 2007 года отмечено, что «за более чем восемнадцать месяцев переписки, Польша не предоставила никаких данных из собственных записей, подтверждающих полеты связанных с ЦРУ самолетов в своем воздушном пространстве или аэропортах» (см. параграф 259 выше).

На слушании по установлению фактов, сенатор Марти добавил, что «Польша не является исключением», и что практически все правительства, которые были связаны с тайными тюрьмами или со специальными перевозками, не только не сотрудничали с расследованием, но делали все возможное, чтобы скрыть правду и создать препятствия в установлении истины» (см. параграф 320 выше).

432. В ходе расследования Фава, поведение властей было точно таким же. В Докладе Фава прямо говорится, что сотрудничество польских властей с делегацией TDIP «было, к сожалению, крайне ограниченным», что делегация не смогла встретиться ни с одним членом парламента, и что Правительство «не проявило желания содействовать расследованию TDIP и принять нашу делегацию на соответствующем политическом уровне». Также были отмечены противоречия, связанные с регистрацией полетов самолетов ЦРУ через Польшу, а также противоречивые заявления о существовании журналов полетов (см. параграф 270 выше). Аналогичные замечания содержатся в Резолюции ЕП 2007 года (см. параграф 275 выше).

В своем выступлении в Суде, г-н Фава заявил, что польское правительство «очень мало сотрудничало» с TDIP, и что почти все представители правительства, которых они просили о встрече, отклонили эту просьбу. Он также подтвердил, что в ходе его визита в Польшу с делегацией TDIP, у него сложилось «определенное» впечатление, что были попытки властей скрыть информацию (см. параграф 308 выше).

433.Принимая во внимание вышеизложенные факты, Суд считает, что в ходе соответствующих международных расследований польские власти продемонстрировали поведение, которое можно охарактеризовать как отказ сотрудничать с органами, ведущими расследование, и явное нежелание раскрывать информацию о соответствующей деятельности ЦРУ в Польше.

(e)Неофициальная трансатлантическая встреча

434.Г-н Фава, в своих устных показаниях, подробно описал этот документ – так называемый «конспект» неофициальной трансатлантической встречи министров иностранных дел Европейского Союза и Организации Североатлантического договора с госсекретарем США Кондолизой Райс, которая состоялась 7 декабря 2005 года. Встреча была организована в связи с недавними сообщениями международных СМИ, касающимися тайного содержания под стражей и перевозок ЦРУ, где были названы европейские страны, на территории которых предположительно были расположены черные площадки ЦРУ. Конспект, полученный TDIP из надежного конфиденциального источника в организациях Европейского Союза, подтверждает, что государства-члены были осведомлены о программе ЦРУ, и была «оживленная дискуссия» в связи с методами, применяемыми ЦРУ. Хотя г-н Фава не смог вспомнить, участвовали ли представители польского правительства в этой встрече, он сказал, что слова г-жи Райс «мы все знаем об этих методах» свидетельствует о попытке США «разделить ответственность» (см. параграф 306 выше).

(f)Сотрудничество между польскими спецслужбами и ЦРУ

435. Суд далее отмечает, что г-н Фава также упомянул встречу, состоявшуюся в контексте расследования Фава, с бывшим руководителем польской спецслужбы, который, «хотя и крайне дипломатично», подтвердил, что самолеты ЦРУ часто приземлялись в Шиманах, и что польские спецслужбы разведки и ЦРУ поддерживали тесное сотрудничество... состоящее в обмене определенными практиками и задачами (см. параграфы 269 и 310 выше).

436. Бывший президент Польши, г-н Квасьневский, в своем интервью, данном 30 апреля 2012 года, также упомянул «сотрудничество спецслужб» с ЦРУ и заявил, что «решение сотрудничать с ЦРУ несло в себе опасность, что американцы будут использовать недопустимые методы» (см. параграф 240 выше).

(g) Обстоятельства, связанные с перевозкой задержанных и их приеме на черную площадку

437.Принимая во внимание процедуру перевозки особо важных задержанных, при которой, как было установлено выше, задержанные, подобные заявителю, оставались с завязанными глазами, в черных очках, и со скованными руками и ногами в течение всего времени перевозки (см. параграфы 64, 282 и 409 выше), Суд считает, что польские должностные лица, которые встречали прибывших на взлетно-посадочной полосе аэропорта Шиманы, грузили их в фургоны и отвозили на черную площадку, не могли не знать, что эти люди являются заключенными ЦРУ.

В частности, Суд считает невероятным, что они не видели или, как выразился г-н Дж. Г. С., «не были свидетелями... выгрузки связанных и скованных заключенных из самолета» (см. параграф 330 выше).

(h) Другие элементы

438. Есть и другие элементы, которые Суд считает важными для своей оценки осведомленности Польши о характере и целях деятельности ЦРУ на своей территории во время рассматриваемых событий.

Как указал сенатор Пинье в своих письменных показаниях, а затем подтвердил в своих устных показаниях в Суде, «в период, когда заключенные ЦРУ содержались в Старе Кейкуты», руководство военной базы заказало у польской компании металлическую клетку достаточного размера для размещения в ней взрослого человека и портативного биотуалета (см. параграфы 303 и 335 выше). Государство-ответчик не объяснило, для чего предназначалась эта клетка.

Кроме того, как указал один из экспертов (см. параграф 330 выше), имелись и другие аспекты деятельности ЦРУ в Польше, которые были экстраординарными с точки зрения нормального функционирования такого аэропорта как Шиманы.

Например, посадка Боинга 737 (N313P, на котором г-н Абу Зубайда был переведен из Польши, см. Husayn (Abu Zubaydah), упомянутое выше, §§ 408, 419 и 440) 22 сентября 2003 года в Шиманах состоялась, несмотря на то, что аэропорт не имел необходимых технических возможностей для принятия такого большого самолета, в частности средств для его дозаправки и пожаротушения (см. параграфы 295 и 318 выше). По мнению г-жи М.П., менеджера аэропорта в соответствующее время, должны были существовать очень веские причины для того, чтобы разрешить эту посадку (см. параграф 296 выше).

В другой раз зимой, несмотря на суровые погодные условия и тот факт, что снег в аэропорту не убирался в течение шести недель, руководство аэропорта не смогло отказать в посадке самолета ЦРУ, и им пришлось расчистить взлетно-посадочную полосу, потому что«если самолет не сядет, «полетят головы»» (см. параграф 300 выше).

Для гражданского персонала аэропорта, посадка самолета ЦРУ была «ярким событием». Несмотря на то, что они не занимались самолетом и должны были находиться в здании терминала аэропорта во время посадки и отлета самолетов ЦРУ (см. параграф 418 выше), они воспринимали эти события как «доставку шпионов» или «смену сотрудников разведки» (см. параграф 297 выше).

(i) Осведомленность общественности об обращении, которому подвергались подозреваемые в терроризме в американской тюрьме

439.Наконец, Суд придает большое значение тому, что с января 2002 года по август 2003 года общественность, благодаря многочисленным сообщениям и докладам международных организаций, знала уже достаточно о жестоком обращении и насилии, которым подвергались задержанные подозреваемые в терроризме в различных американских тюрьмах, в том числе в Гуантанамо и на базе в Баграме, Афганистан (см. параграфы 214-228 и 389-390 выше).

В рассматриваемый период, эта тема также освещалась в международных и польских СМИ, которые уделили много внимания положению задержанных членов Аль-Каиды в американских тюрьмах (см. параграфы 230-239 выше).

5. Выводы Суда в отношении предполагаемой осведомленности Польши о Программе ОВЗ ЦРУ и ее участия в этой программе

440.Суд принял к сведению тот факт, что осведомленность об операциях ЦРУ по тайному содержанию под стражей и перевозкам, а также о масштабах нарушений прав особо важных задержанных со стороны ЦРУ, росла с течением времени (см. параграфы 47-71, 78-81, 214-239, 241-261, 266-275 и 281-286 выше). В частности, различные секретные и совершенно секретные документы ЦРУ, в том числе Доклад ЦРУ 2004 года, справочный документ ЦРУ и Доклад МЮ 2009 года, которые, в данном деле и в деле Husayn (Abu Zubaydah), являются очень важными документальными доказательствами, относящимися к установлению фактов, связанных с перевозкой обоих заявителей, их тайным содержанием под стражей и обращением с ними со стороны американских властей, были доведены до сведения общественности, в значительно отредактированном виде, только в конце 2009-2010 гг. (см. параграфы 49-50, 57 и 62 выше). Доклад МККК 2007 года, включающий показания заявителя о материальных условиях содержания и об обращении, которому он подвергался в рамках Программы ОВЗ, был опубликован в 2009 году (см. параграф 277 выше). Доклады, последовавшие за расследованием Марти и расследованием Фава, появились раньше, в 2006-2007 годах (см. параграфы 246-261 и 266-272), но все равно через три с половиной - пять лет после обжалуемых событий. Как заявил сенатор Марти, «картина, представленная в Докладе 2007 года, была очень неполной», с учетом последующих событий, таких, как публикация материалов ЦРУ ​​и получение заявлений задержанных (см. параграф 323 выше).

Как уже говорилось (см. параграфы 42 и 397-400 выше), Суд опирался на эти источники доказательств для ретроспективной реконструкции и установления фактов, касающихся перевозки заявителя в Польшу и из нее, а также его тайного содержания под стражей и жестокого обращения со стороны ЦРУ в Польше. Тем не менее, факт осведомленности польского государства о Программе ОВЗ и его участия в этой программе должен быть установлен на основании того, что польские власти знали или должны были знать, примерно в соответствующее время, то есть в период с декабря 2002 года по июнь 2003 года в отношении заявителя, и в период с декабря 2002 года по сентябрь 2003 года в отношении г-на Абу Зубейды.

441. В этой связи, Суд принял во внимание различные сопутствующие обстоятельства, указанные выше (см. параграфы 418-439 выше). По мнению Суда, эти элементы, взятые в целом, свидетельствуют, что в то время польские власти знали, что ЦРУ использовало аэропорт в Шиманах и военную базу Старе Кейкуты для тайного содержания под стражей подозреваемых в терроризме, задержанных властями США в рамках «войны с террором». Невозможно представить, что транспортный самолет мог пересечь воздушное пространство Польши, приземлиться в польском аэропорту и вылететь из него, или что ЦРУ могло захватить базу в Старе Кейкуты и перевозить туда задержанных, без ведома польских властей и без их участия в подготовке и реализации Программы ОВЗ на своей территории. Также исключено, что деятельность такого характера и масштаба, имевшая, возможно, жизненно важное значение для военно-политических интересов страны, могла вестись на территории Польши без ведома властей и без получения необходимых разрешений на соответствующем государственном уровне.

Суд снова обращается к показаниям экспертов, которые, в ходе своего расследования, имели контакты с различными, в том числе конфиденциальными, источниками. Все они недвусмысленно заявили, что в соответствующее время Польша знала или должна была знать об операциях ЦРУ по перевозке задержанных. Польша обеспечивала безопасность и помогала скрывать соответствующие авиаперелеты. Польские должностные лица должны были знать о подготовке и осуществлении конкретных операций, а также об их сроках. Они знали, что в ходе допросов ЦРУ получает сведения, необходимые для войны Соединенных Штатов с терроризмом (см. параграфы 307, 321-323, 326 и 330-331 выше).

Это не означает, по мнению экспертов, что польские власти знали подробности того, что происходило на черной площадке, так как допросы были исключительной прерогативой ЦРУ, или что они были свидетелями обращения, которому подвергались в Польше особо важные задержанные (см. параграфы 322-323 и 330-331 выше). Не имея доказательств противоположного, Суд принимает эту оценку экспертов.

Несмотря на упомянутое отсутствие прямых знаний в отношении обращения, которому подвергался заявитель в Польше, с января 2002 года по август 2003 года, как отмечалось выше, многочисленные общественные источники сообщали о жестоком обращении и злоупотреблениях, которым подозреваемые в терроризме подвергались в различных американских тюрьмах. Кроме того, в Резолюции ПАСЕ 2003 года, принятой в июне 2003 года – о которой Польша, как и любое другое Договаривающееся государство, была осведомлена – Парламентская Ассамблея Совета Европы выразила «глубокую обеспокоенность условиями содержания под стражей» задержанных «незаконных комбатантов», содержащихся под стражей США. Во всех этих источниках сообщалось о методах, которые применяли или к которым с терпимостью относились государственные органы США, и которые явно противоречили принципам Конвенции (см. параграфы 214-224, 229-239 и 389-390 выше).

Следовательно, есть веские основания полагать, что лицо, содержащееся в американской тюрьме в рамках Программы ОВЗ, может подвергаться серьезному риску обращения, противоречащего этим принципам (см. также El-Masri, упомянутое выше, § 218).

442.Учитывая все имеющиеся в его распоряжении материалы (см. параграфы 418-439 выше), Суд считает, что имеются многочисленные и последовательные косвенные доказательства, из которых неизбежно вытекают следующие выводы:

(a) что Польша знала о характере и целях деятельности ЦРУ на своей территории во время рассматриваемых событий, и, позволяя ЦРУ использовать свое воздушное пространство и аэропорт, участвуя в маскировке передвижений транспортных самолетов, и оказывая логистические и технические услуги, включая обеспечение специальных мер безопасности, особой процедуры посадки, сухопутных перевозок команд ЦРУ с заключенными, а также обеспечение мер безопасности на базе Старе Кейкуты для тайного содержания под стражей ЦРУ, Польша сотрудничала в подготовке и реализации на своей территории операций ЦРУ, связанных с перевозками, тайным содержанием под стражей и допросами;

(b) что учитывая осведомленность и растущую информированность широкой общественности о жестоком обращении и нарушениях по отношению к задержанным, подозреваемым в терроризме и находящимся под Контролем американских властей, Польша должна была знать, что, позволяя ЦРУ содержать таких лиц на своей территории, она подвергает их серьезному риску обращения, противоречащего Конвенции (см. также El-Masri, упомянутое выше, §§ 217-221).

443.Следовательно, Польша находилась в ситуации, когда существовала ответственность за обеспечение «каждому, находящемуся под ее юрисдикцией, прав и свобод, закрепленных... в Конвенции», в соответствии со статьей 1 Конвенции, по отношению к заявителю в соответствующее время.

IV. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ПО КОНВЕНЦИИ ЗА УЧАСТИЕ В ПРОГРАММЕ ОВЗ

A. Аргументы сторон

1. Правительство

444. Правительство не представило никаких замечаний по этому вопросу.

445.Заявитель утверждал, что Польша несет ответственность в соответствии со статьей 1 Конвенции за нарушение его прав, потому что она сознательно, преднамеренно и активно сотрудничала с ЦРУ в программе ОВЗ.

Ссылаясь на El-Masri (упомянутое выше), он подчеркнул, что Польша должна нести ответственность, в соответствии с Конвенцией, за действия, совершенные, с ее молчаливого согласия и попустительства, иностранными должностными лицами на ее территории. Кроме того, как следует из прецедентного права Суда, польское государство имело позитивное обязательство защищать задержанных, находящихся в рамках ее юрисдикции, от жестокого обращения в нарушение статьи 3.

Польше было известно, что к лицам, перевезенным на ее территорию, содержащимся под стражей и вывозимым с ее территории в рамках Программы ОВЗ, могут быть применены методы, явно несовместимые с Конвенцией, но она позволила осуществлять такое содержание под стражей и перевозки без соблюдения каких-либо формальных юридических процедур. Поскольку Польша активно способствовала содержанию под стражей и перевозке заявителя, она также несет ответственность за жестокое обращение и незаконное, тайное содержание под стражей в период после его перевода из Польши.

446.Польша также несет ответственность за участие в противоправных деяниях согласно международному праву, в частности, в рамках Статей КМП (см. параграф 207 выше). В этом отношении, заявитель сослался на комментарии AI и ICJ по данному вопросу (см. параграфы 447-450 ниже).

B. Третья сторона - AI/ICJ

447.AI и ICJ заявили, что ответственность любой из Договаривающихся Сторон в соответствии с Конвенцией за участие в программе перевозок и тайного содержания под стражей должна устанавливаться в свете принципов международного права, касающихся ответственности государств.

В соответствии со статьей 16 Статей КМП, ответственность Договаривающихся Сторон, которые участвовали в программе перевозок и тайного содержания под стражей возникает, если государство имело фактическое или конструктивное знание о нарушениях международных обязательств в области прав человека, присущих этой программе; и если действия Договаривающейся Стороны внесли свой вклад в арест, перевозку или содержание лица под стражей в рамках программы. Кроме того, в практике Суда, например, в Ireland v. the United Kingdom (упомянутом выше, § 159) или Ilascu and Others (упомянутом выше, § 318), и в соответствии со статьей 7 Статей КМП, участие правительственных агентов, даже без разрешения Правительства, влечет за собой ответственность государства (см. также параграф 207 выше).

448.Ответственность государства может возникнуть в связи с любым активным сотрудничеством или пассивной толерантностью к перевозкам или тайному содержанию под стражей. Согласно международному праву, ответственность за помощь в совершении международно-противоправного деяния может возникнуть либо в связи с позитивными шагами, предпринятыми для оказания помощи другому государству при совершении противоправного деяния, или в связи с непринятием мер, необходимых в соответствии с международно-правовыми обязательствами, которые могли предотвратить совершение противоправного деяния другим государством.

В соответствии с этими принципами, Конвенция накладывает на государства ответственность, как за действия, так и за бездействие, которые подразумевают участие в действиях, противоречащих Конвенции. Согласно доктрине позитивных обязательств, государства обязаны принимать меры для предотвращения совершения третьими сторонами действий, ведущих к нарушениям прав, предусмотренных Конвенцией. Позитивное обязательство того или иного государства считается нарушенным, если государство «знало или должно было знать», что лицо подвергается реальной и непосредственной опасности нарушения его прав, предусмотренных Конвенцией, и не предприняло разумные шаги для его защиты.

449. Таким образом, участие должностных лиц Договаривающихся Сторон в перевозках или тайном содержании под стражей агентами иностранного государства, ведущих к произвольному содержанию под стражей, насильственным исчезновениям, пыткам или другим видам жестокого обращения, влечет за собой ответственность Договаривающейся Стороны по Конвенции. Кроме того, непринятие эффективных мер для предотвращения подобных действий, в условиях, когда государственные власти знали или должны были знать о том, что они будут осуществлены, нарушает позитивные обязательства государства по Конвенции, рассмотренные в свете статьи 16 Статей КМП.

450. Кроме того, в соответствии со статьями 41 § 1 и 41 § 2 Статей КМП, на государства налагается дополнительное обязательство воздерживаться от сотрудничества в совершении международно-противоправных деяний, если эти действия представляют собой «серьезные нарушения», в противном случае, имеет место «масштабное или системное невыполнение» государством его обязательства, вытекающее из императивной нормы общего международного права. Это обязательство возникло, по мнению AI и ICJ, в связи с Программой ОВЗ, поскольку она включала пытки, насильственные исчезновения и длительное произвольное содержание под стражей, что является нарушением норм общего международного права.

C. Применимые общие принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

451. Суд отмечает, что жалобы заявителя касаются как событий, которые произошли на территории Польши, так и последствий его перевода из Польши в другие места его тайного содержания под стражей (см. параграф 3 выше и параграфы 460, 520, 552 и 570 ниже).

В этой связи, Суд хотел бы повторить соответствующие применимые принципы.

1. В отношении ответственности государства за обращение с заявителем и содержание заявителя под стражей иностранными должностными лицами на его территории

452.Суд повторяет, что, в соответствии с его прецедентным правом, государство-ответчик несет ответственность по Конвенции за действия, совершенные иностранными должностными лицами на его территории с согласия или попустительства его должностных лиц (см. Ilascu and Others, упомянутое выше, § 318; и El-Masri, упомянутое выше, § 206).

2. В отношении ответственности государства за передачу заявителя с его территории

453.Согласно прецедентному праву Суда, передача заявителя с территории государства-ответчика может повлечь за собой ответственность государства в соответствии с Конвенцией, если это действие непосредственно подвергает лицо предсказуемому риску нарушения его прав по Конвенции в стране назначения (см., среди прочего, Soering v. the United Kingdom, 7 July 1989, §§ 90-91 and 113; Series A no. 161; Mamatkulov and Askarov v. Turkey [GC], nos. 46827/99 and 46951/99, §§ 90-91, ECHR 2005-I, с дальнейшими ссылками; Saadi v. Italy [GC], no. 37201/06, § 125, ECHR 2008; Al-Saadoon and Mufdhi v. the United Kingdom, no. 61498/08, § 149, ECHR 2010; Babar Ahmad and Others v. the United Kingdom, nos. 24027/07, 11949/08, 36742/08, 66911/09 and 67354/09, § 168, 10 April 2012; Othman (Abu Qatada) v. the United Kingdom, no. 8139/09, §§ 233 and 285, ECHR 2012 (выдержки), и El-Masri, упомянутое выше, §§ 212-214 и 239, с дальнейшими ссылками).

454.В этом контексте Суд неоднократно признавал, что решение одного из Договаривающихся Государств о передаче лица – и, собственно, сама передача – может вызвать вопросы в соответствии со статьей 3, если имеются веские основания полагать, что, в случае передачи, данное лицо подвергнется реальному риску обращения, противоречащего этому положению, в стране назначения (см. Soering, упомянутое выше, § 91; и El-Masri, упомянутое выше, § 212).

Если было установлено, что высылающее государство знало или должно было знать, в соответствующее время, о том, что лицо, передаваемое с его территории, является субъектом «специальной перевозки», то есть, «внесудебной перевозки лиц из одной юрисдикции или государства в другое, для целей содержания под стражей и допроса за пределами нормальной правовой системы, когда имеется реальная опасность пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения», вероятность нарушения статьи 3 особенно высока и считается присущей такой передаче (см. El-Masri, упомянутое выше, §§ 218- 221).

455.Кроме того, Договаривающееся государство нарушит статью 5 Конвенции в случае передачи, или создания возможностей для передачи заявителя в государство, где он подвергнется реальной опасности вопиющего нарушения этой статьи (см. Othman (Abu Qatada) v. the United Kingdom, упомянутое выше, § 233; и El-Masri, упомянутое выше, § 239).

Опять же, такая опасность присутствует, если к заявителю применяется «специальная перевозка», которая влечет за собой содержание под стражей «... за пределами нормальной правовой системы», и которая «по причине преднамеренного игнорирования надлежащей правовой процедуры, подрывает принцип верховенства права и ценности, защищаемые Конвенцией» (см. El-Masri, там же.).

456. Аналогичные принципы применимы в случаях, когда есть серьезные основания полагать, что, в случае передачи из Договаривающегося государства, заявитель подверганется реальной опасности очевидного отказа в правосудии (см. Othman (Abu Qatada, упомянутое выше, §§ 261 и 285) или смертной казни (см. Al-Saadoon and Mufdhi, упомянутое выше, § 123, и Kaboulov v. Ukraine, no. 41015/04, § 99, 19 November 2009).

457. Хотя установление ответственности высылающего государства неизбежно влечет за собой оценку условий в стране назначения в соответствии с нормами, установленными в Конвенции, вопрос об установлении ответственности страны назначения, в рамках общего международного права, в соответствии с Конвенцией, или иначе, не рассматривается.

Если ответственность в соответствии с Конвенцией возникает, эта ответственность возлагается на высылающее Договаривающееся государство, поскольку именно оно принимает меры, которые подвергают лицо опасности запрещенного жестокого обращения или других нарушений Конвенции (см. Soering, упомянутое выше, §§ 91 и 113; Mamatkulov and Askarov, упомянутое выше, §§ 67 и 90; Othman (Abu Qatada), упомянутое выше, § 258, и El-Masri, упомянутое выше, §§ 212 и 239).

458. При определении, имелись ли серьезные основания полагать, что существует реальный риск нарушения Конвенции, Суд должен оценивать этот вопрос в свете всех представленных ему материалов, или, при необходимости, материалов, полученных им по собственной инициативе. Суд должен проанализировать предсказуемые последствия выдачи заявителя в страну назначения, с учетом общей ситуации в этой стране и личных обстоятельств заявителя.

Существование предполагаемого риска должно оцениваться, прежде всего, с учетом тех фактов, которые были известны или должны были быть известны Договаривающемуся государству в момент передачи. Тем не менее, если на момент рассмотрения Судом передача уже состоялась, Суд может принимать во внимание информацию, выявленную впоследствии (см. Al-Saadoon and Mufdhi, упомянутое выше, § 125, и El-Masri, упомянутое выше, §§ 213-214, с дальнейшими ссылками).

3. Выводы

459.Суд, соответственно, рассмотрит жалобы и то, в какой степени обжалуемые события можно вменить в вину польскому государству в свете вышеупомянутых принципов ответственности государства по Конвенции, как следует из его прецедентного права.

V. ЗАЯВЛЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

458. Жалобы заявителя в соответствии со статьей 3 Конвенции касаются как материального, так и процессуального аспекта этого положения.

1) В отношении предполагаемого жестокого обращения и содержания под стражей в Польше, заявитель утверждал, что Польша нарушила статью 3, сделав возможным применение к нему пыток и жестокого обращения на своей территории. Польша знала и должна была знать о Программе специальных перевозок ЦРУ, существовании «черной площадки» в Старе Кейкуты, а также о пытках и бесчеловечном и унижающем достоинство обращении, которым ЦРУ подвергало «особо важных задержанных» в рамках этой программы. Несмотря на это, Польша намеренно и сознательно позволила ЦРУ содержать его под стражей на базе спецслужб Старе Кейкуты, которая использовалась для целей Программы ЦРУ в течение около 6 месяцев.

2) Что касается своего перевода из Польши, заявитель утверждал, что Польша сознательно и преднамеренно участвовала в его передаче со своей территории, несмотря на серьезные основания полагать, что есть реальный риск, что он подвергнется дальнейшему обращению, противоречащему статье 3, со стороны ЦРУ.

3) Он также жаловался на нарушение статьи 3, взятой отдельно и в совокупности со статьей 13 Конвенции, в связи с тем, что польские власти не провели «эффективное и тщательное расследование», по смыслу этого положения, его утверждений о жестоком обращении во время его содержания под стражей в тюрьме ЦРУ в Старе Кейкуты.

461.Статья 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

462.В первую очередь, Суд рассмотрит жалобу заявителя, в соответствии с процессуальным аспектом статьи 3, в отношении отсутствия эффективного и тщательного расследования его утверждений о жестоком обращении во время его содержания под стражей в тюрьме ЦРУ на территории Польши.

A. Процессуальный аспект статьи 3

1. Аргументы сторон

(a) Правительство

463.Правительство повторило, что заявление в целом является преждевременным. Они подчеркнули, что фактически Польша является единственной страной, которая проводит надлежащее уголовное расследование утверждений о перевозках и тайном содержании под стражей. По их мнению, обжалуемый отказ польского правительства сотрудничать с международными органами в 2006-2007 годах следует рассматривать в свете того факта, что с 2008 года расследование значительно продвинулось.

464.Что касается проведения расследования, Правительство в первую очередь сослалось на исключительную сложность дела. Они утверждали, что расследование касалось многочисленных и разнообразных правонарушений, и некоторые из них настолько серьезны, что не имеют срока давности. Существовала возможность того, что обвинения могут быть предъявлены некоторым лицам на самом высоком уровне. Кроме того, имело место беспрецедентное отсутствие возможности процессуального контакта с предполагаемыми жертвами и получения от них показаний.

Далее, международный аспект разбирательства представлял собой значительное препятствие для прогресса расследования. Было ясно, что основная часть выводов расследования касается утверждений о существовании тюрьмы ЦРУ на территории Польши, которая, очевидно, имела отношение к операциям спецслужб по меньшей мере двух стран – Польши и США, операций, которые были в принципе строго засекречены на основании соображений национальной безопасности.

465.Несмотря на это, Правительство утверждало, что к сентябрю 2012 года прокуратура уже получила показания 62 человек. Материалы дела включали в себя 43 тома документальных доказательств. Шаги, предпринятые в ходе расследования, включали проверку содержащейся в Докладе Марти 2006 года и Докладе Фава 2007 года информации о предполагаемом существовании тюрьмы ЦРУ. Были исследованы обстоятельства посадок самолетов ЦРУ, которые не были предметом пограничного и таможенного контроля, и были получены документы от PANSA. Показания свидетелей включали заявления сотрудников аэропорта Шиманы, авиадиспетчеров и одного участника расследования Фава.

Ввиду сложности правовых вопросов, связанных с расследованием, был получен доклад экспертов в области международного права, касающийся международных правил создания секретных тюрем для содержания под стражей подозреваемых в терроризме, и статуса таких заключенных.

Необходимость получения информации от американских властей имела и по-прежнему имеет решающее значение, но запросы прокуратуры о правовой помощи, в том числе запросы об участии заявителя в процессуальных действиях, были безрезультатными. Это еще больше осложняло следствие.

На публичных слушаниях Правительство добавило, что, в надежде на сотрудничество со стороны США, они также рассматривали возможность получения показаний потерпевших удаленно, с помощью видеоконференций.

466.Ссылаясь на доводы заявителя о том, что расследование было чрезмерно продолжительным, политизированным и неэффективным (см. параграфы 463-466 ниже), Правительство заявило, что эти утверждения не подтверждаются никакими достоверными доказательствами или логическими объяснениями. Тот факт, что на определенном этапе расследования следователь прокуратуры был отстранен от дела и заменен другим прокурором, и что дело было передано из Варшавской апелляционной прокуратуры в Краковскую апелляционную прокуратуру, не может рассматриваться как достоверное доказательство ненадлежащего политического влияния, или как фактор, способствовавший чрезмерной продолжительности разбирательства.

467.По утверждению Правительства, расследование было прозрачным. Разбирательство было предметом постоянного внимания со стороны общественности, средств массовой информации и неправительственных организаций. Информация о нем передавалась, насколько это было возможно, Amnesty International и Хельсинкскому фонду по правам человека. Дело находилось под контролем омбудсмена, которому предоставлялась секретная информация.

Надзор над расследованием также осуществлялся Генеральным прокурором, который проявил личную заинтересованность в этом деле и снабжался полной информацией о текущих и планируемых мероприятиях.

На следователей прокуратуры никакое политическое давление не оказывалось.

Польский адвокат заявителя имел свободный доступ к несекретным документам в материалах дела, и ему также позволили ознакомиться с секретными материалами 19 января и 13 июня 2012 года.

468.Правительство далее утверждало, что из-за того, что Суд отказался принять документ, который они хотели представить на слушании по установлению фактов, им было трудно доказать, что расследование было тщательным, эффективным, и не чрезмерно продолжительным.

Правительство подчеркнуло, что фактическая продолжительность расследования не может быть решающим критерием. Действительно, расследование было продолжительным, но не чрезмерно, особенно учитывая его исключительную сложность и факторы, которые оказали влияние на его прогресс, и которые находились вне контроля польских органов прокуратуры. В этом контексте они также отметили, что жалоба заявителя на чрезмерную продолжительность разбирательства была отклонена региональным судом как необоснованная.

469.Подводя итог, можно сказать, текущее следствие было эффективным и тщательным, в частности, в отношении стандартов, установленных для дел, касающихся злоупотребления властью со стороны государственных должностных лиц. Расследование проводилось в объективной, независимой и эффективной манере. Не было никаких признаков халатности или препятствования установлению истины.

(b) Заявитель

470.Заявитель утверждал, что заявление не было преждевременным, поскольку Польша не провела расследование, которое соответствовало бы требованиям статьи 3 Конвенции.

Более десяти лет прошло с тех пор, как заявитель тайно содержался под стражей в Польше, а расследование все еще не завершено, и нет никаких признаков его скорого завершения. Расследование началось 11 марта 2008 года, почти через шесть лет после того, как заявитель был переведен ЦРУ из Польши, и почти через два с половиной года после опубликования достоверных сообщений о тюрьме ЦРУ в Польше. На самом деле, расследование было настолько затянутым и неэффективным, что срок исковой давности, применимый к злоупотреблению властью – основному преступлению, которое расследовала прокуратура, по ее собственному публичному признанию – истек.

471. В этой связи заявитель сослался на комментарии Специального докладчика ООН по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в борьбе с терроризмом, в отношении сферы обязательства государств расследовать утверждения о пытках и тайном содержании под стражей (см. параграфы 472-473 ниже). Полностью поддержав эти утверждения, он подчеркнул, что Польша не выполнила это обязательство.

472. Во-первых, расследование не было ни оперативно начато, ни оперативно проведено. Оно началось почти через шесть лет после нарушения прав заявителя, несмотря на то, что государственные органы, которые сотрудничали с ЦРУ, знали об этих нарушениях в то время, когда заявитель содержался под стражей и подвергался пыткам в Польше. Общедоступные источники сообщили, что государственные органы знали об этих нарушениях с самого начала, с 2002 года, так как они принимали активное участие в подготовке специальных помещений для содержания под стражей и пыток. Тем не менее, государство не делало ничего в течение пяти лет. Только в конце 2008 года, под сильным внутренним и международным давлением со стороны таких органов, как Парламентская Ассамблея Совета Европы, польские органы прокуратуры, наконец, инициировали надлежащее расследование.

С течением времени расследование становилось все менее эффективным. Продолжительность разбирательства затруднила сбор доказательств и, в частности, получение показаний свидетелей, которые помнили соответствующие события хуже, чем несколько лет назад.

Если расследование действительно продвигалось, как утверждает Правительство, это не подтверждается несекретной частью материалов, к которым имел доступ польский адвокат заявителя. В материалах не отражены никакие значимые действия, предпринятые после передачи дела в Краковскую апелляционную прокуратуру 26 января 2012 года. С сентября 2012 года общее число опрошенных свидетелей осталось неизменным – 62 человека. Польским властям было удобно поддерживать расследование в подвешенном состоянии, но такое расследование было худшим из возможных сценариев для жертвы. Заявитель не имел права на полный доступ к материалам дела, а также возможности отстаивать свои права в уголовном процессе против правонарушителей.

473.Во-вторых, расследование не было достаточно независимым, о чем свидетельствуют неоднократные и необъяснимые отстранения прокуроров, по-видимому, в ответ на их попытки предъявить обвинения польским должностным лицам. Кроме того, в сентябре 2011 года президент Польши отказался освободить бывшего президента Квасьневского от его обязательства хранить тайну, чтобы он мог дать показания следователям прокуратуры.

В ходе расследования прокуроров заменяли трижды, в моменты, важные для жертвы, без обстоятельных разъяснений от Генерального прокурора или Правительства. Каждая из таких замен требовала, чтобы новый прокурор ознакомился с материалами дела, что еще более затягивало расследование. Первая замена фактически произошла после того, как прокурор Межевский предоставил г-ну Аль Нашири статус жертвы. Второй прокурор, г-н Тиль, был отстранен от работы по делу непосредственно после того, как он предоставил польским адвокатам заявителя и г-на Абу Зубейды доступ к секретным материалам на очень короткое время.

По утверждению заявителя, тот факт, что прокуроров заменяли сразу после актов сотрудничества с представителями жертв, позволяет предположить, что замены были неправомерными. Таким образом, расследование, похоже, не способно привести к установлению и наказанию лиц, виновных в нарушениях прав заявителя.

473. В-третьих, расследование не было достаточно прозрачным. Оно постоянно было окутано тайной. С самого его начала, в открытых источниках не появлялось никакой значимой информации о его сроках, точных масштабах или прогрессе.

Секретность расследования сильно затрудняла защиту прав заявителя. Секретность, свойственная любому расследованию в Польше, на которую ссылалось Правительство в Суде, служит для обеспечения эффективности судопроизводства, но это обычно это не мешает прокуратуре сообщать общественности важную информацию о ходе расследования. Тем не менее, почти все соответствующие материалы по этому делу были признаны секретными или совершенно секретными. Правительство сослалось на тайну следствия, но тайна следствия не является, в соответствии с польским законодательством, правовым основанием для признания документов секретными или совершенно секретными. На самом деле, засекречивание документов служило для защиты незаконных интересов – интересов государственных органов, которые принимали участие в незаконном сотрудничестве с ЦРУ и в нарушениях прав человека.

В этой связи, заявитель снова поддержал представления Специального докладчика ООН по вопросу о поощрении и защите прав человека и основных свобод в борьбе с терроризмом, который подчеркнул важность общественной подотчетности и требования, что результаты любого расследования фактов применения пыток должны быть обнародованы (см. параграфы 479-483 ниже).

475.Наконец, представители заявителя утверждали, что они были не в состоянии представлять его интересы должным образом в национальных судах, потому что у них не было достаточного доступа к материалам дела. Польский адвокат заявителя имел доступ к секретной части материалов всего в течение примерно трех часов, и ему не было разрешено делать заметки. Этого времени было совершенно недостаточно, чтобы изучить, понять и запомнить соответствующие части очень обширной секретной документации. В результате необоснованного засекречивания, адвокаты заявителя также не могли представить важную информацию в Суд в рамках настоящего разбирательства.

476.В заключение, заявитель предложил Суду отклонить предварительное возражение Правительства о неисчерпании внутренних средств правовой защиты и признать нарушение статьи 3 Конвенции в части неспособности Польши провести «тщательное» и «эффективное» расследование для целей этого положения.

2. Третья сторона

(a)Хельсинкский Фонд по правам человека

477.Хельсинкский Фонд по правам человека (далее – «Хельсинкский фонд») заявил, что замечания, поданные в контексте его вмешательства, основаны на его опыте в отношении участия Польши в программе специальных перевозок. Эти замечания следует, по его мнению, рассматривать не в качестве интерпретации фактов дела, а в качестве иллюстрации к рассматриваемым вопросам.

Хельсинкский Фонд подчеркнул, что, после того, как в СМИ появились первые сообщения о предполагаемом участии Польши в программе ЦРУ, он проявлял постоянный интерес к этому вопросу.

478.Хельсинкский Фонд представил список и обзор различных писем и запросов о предоставлении информации, которые он направлял в органы государственной власти, полученных ответов и полетных данных, касающихся программы ЦРУ – последние уже были включены в изложение фактов по делу, подготовленное Судом при уведомлении о заявлении. Фонд также сослался на сообщения в СМИ, касающиеся ведения следствия, подчеркнув, что никакая серьезная информация о ходе расследования не была раскрыта общественности, и что власти постоянно ссылались на секретность, чтобы оправдать свой ​​отказ отвечать на запросы об информации.

(b)Специальный докладчик ООН

479.Специальный докладчик ООН заявил, что существует растущий международный консенсус в отношении характера и объема обязательства по расследованию утверждений о тайном содержании под стражей, пытках и перевозках. Этот консенсус был обобщен в рекомендациях Совместного исследования ООН 2010 года, изложенных в пунктах 292 (d)-(k) (см. параграфы 283-285 выше), которые повторяют выводы различных правительственных и межправительственных докладов в период с 11 сентября 2001 года, в том числе Докладов Марти 2006 и 2007 годов, Доклада Фава и Доклада Флетр (см. параграфы 244-275 и 277-279 выше).

По заявлению Специального докладчика ООН, в настоящее время можно считать установленным, что, при наличии утверждений о пытках, государства обязаны принять разумные меры для получения доказательств и провести независимое, своевременно начатое и оперативное расследование, способное привести к установлению и наказанию виновных, а также к надлежащей и своевременной компенсации.

Эти требования также отражают обязательство провести расследование, вытекающее из прецедентного права Суда в соответствии со статьей 3 Конвенции.

480. После 2001 года появились соответствующие международные стандарты, касающиеся разглашения документов и прозрачности в делах, связанных с интересами национальной безопасности.

Во-первых, при парламентских и судебных расследованиях случаев пыток необходим беспрепятственный доступ к секретной информации. Этот принцип применяется независимо от любых соображений национальной безопасности.

Во-вторых, должны быть созданы независимые судебные или квази-судебные органы для рассмотрения любых заявлений со стороны государственных органов, что определенная информация не может быть раскрыта предполагаемой жертве или общественности по соображениям национальной безопасности или по аналогичным причинам. Эти процедуры должны обеспечивать независимый пересмотр любого заявления правительственных органов о секретности и национальной безопасности. Правительства и спецслужбы не должны самостоятельно принимать решения о засекречивании тех или иных материалов. Секретность или открытость конкретных документов должна устанавливаться в рамках состязательного процесса. Независимо от выводов в отношении секретности, эти документы должны быть доступны для следственных органов.

В-третьих, эти независимые органы должны руководствоваться презумпцией в пользу раскрытия. Как следует из прецедентного права Суда, например, в A. v. the United Kingdom (упомянутом ниже в пункте 494), если предполагаемой жертве, его семье и адвокатам не предоставляется доступ к материалам, суть материалов должна быть раскрыта в достаточной степени, чтобы потерпевший мог в полной мере участвовать в расследовании.

В-четвертых, если информация или доказательства не могут быть раскрыты, правительство должно создать, за счет собственных средств, систему, в рамках которой другие материалы, выходящие за рамки общей сути, могут быть изучены лицами, действующими в интересах предполагаемого потерпевшего

В-пятых, публикация максимально возможного количества доказательств и выводов расследования необходима для того, чтобы обеспечить адекватное возмещение предполагаемому потерпевшему и демократическую подотчетность перед общественностью в целом. Окончательное решение относительно того, что следует и что не следует публиковать, должно приниматься независимым судебным органом. Решение должно приниматься, исходя из баланса между интересами национальной безопасности, на которых настаивает правительство, и необходимостью установления надлежащей ответственности за действия, составляющие серьезные нарушения международного права.

481.На общественных слушаниях, Специальный докладчик ООН представил – также от имени Совета по правам человека Организации Объединенных Наций и Верховного комиссара ООН по правам человека – комментарии в отношении масштаба права на истину, в соответствии с его интерпретацией в современном праве в области прав человека, и его связи с обязательством расследовать тайное содержание под стражей, пытки и перевозки, и обеспечить ответственность государственных должностных лиц за грубые и систематические нарушения прав человека, совершенные в контексте государственной борьбы с терроризмом.

Он подчеркнул, что процесс выяснения истины о секретной деятельности во времена Буша занял очень много времени, но в последние три года или около того он набирает обороты. Независимые исследования достоверно установили факт соучастия, в большей или меньшей степени, государственных должностных лиц множества государств в программе​​ перевозок, тайного содержания под стражей и пыток ЦРУ – и здесь слово «пытки» должно использоваться без колебаний или оговорок. Понятие «расширенных методов допроса», используемое ЦРУ, однозначно означает пытки. Имеются убедительные доказательства того, что черные площадки ЦРУ были расположены на территории Литвы, Марокко, Польши, Румынии и Таиланда, и что должностные лица по крайней мере 49 других государств, как входящих, так и не входящих в Совет Европы, позволяли использовать свое воздушное пространство и аэропорты для специальных перевозок. Несмотря на наличие таких фактов, на сегодняшний день ни одно государственное должностное лицо, ни в одном государстве за исключением Италии, не было привлечено к ответственности.

Опыт последнего десятилетия показал, что существуют различные способы, с помощью которых можно обойти право на истину и принцип подотчетности, тем самым способствуя безнаказанности государственных должностных лиц, участвовавших в совершении этих преступлений. Это, в частности, фактический иммунитет, официально разрешенное уничтожение соответствующих доказательств, объективное препятствование или вмешательство в независимые расследования, необоснованное засекречивание, проволочки, перерывы в расследованиях, а также препятствование и задержки публикации докладов.

482.Возвращаясь к значению «права на истину», Специальный докладчик ООН отметил, что в рамках Организации Объединенных Наций это право рассматривается как имеющее два аспекта – частный аспект и общественный аспект. Последовательная позиция механизмов ООН состоит в том, что, если утверждается, что имели место грубые или систематические нарушения прав человека, право на истину принадлежит не только непосредственно потерпевшему, но и всему обществу.

В контексте серьезных нарушений прав человека существует особое обязательство, которое требует от государства информировать о случившемся не только потерпевших и их семьи, но и общество в целом. Право на истину подразумевает не только разъяснение непосредственных обстоятельств конкретных нарушений, но и общего контекста, политики и институциональных недоработок и решений, которые сделали возможными эти нарушения. Помимо этого, реализация права на истину может потребовать распространения информации о нарушениях, с тем, чтобы восстановить доверие к государственным институтам. По этой причине, в деле El-Masri общественный аспект права на истину был связан с тяжестью обвинений, которые рассматривались в этом деле.

Поскольку было признано, что в случае грубых или систематических нарушений право на истину принадлежит обществу в целом, то любое лицо, имеющее законный интерес в установлении истины, может требовать реализации этого права. Если связывать право на истину с жертвой нарушения или его представителями, то раскрытие серьезных и систематических международных преступлений будет случайным образом зависеть от того, может ли конкретная жертва или ее родственник инициировать разбирательство.

483.Далее Специальный докладчик ООН указал на существующие различия во взглядах относительно того, следует ли считать это право частью обязательства в соответствии со статьей 3, частью права на получение информации в соответствии со статьей 10, или частью права на возмещение в соответствии со статьей 13.

Механизмы ООН по правам человека приняли комплексный подход к этому вопросу, призванный покончить с безнаказанностью.

Хотя кажется правильным признать право на истину частью обязательства в соответствии со статьей 3, общественный аспект этого права может быть в полной мере отражен только через право на получение информации в соответствии со статьей 10. Право на получение информации и право на правду о грубых и систематических нарушениях прав человека неразрывно связаны между собой. Привязка права на истину исключительно к статье 3 предполагает, что на международном уровне этим правом может пользоваться только жертва нарушения. Однако если признать, что это – отдельный принцип международного права, то категория лиц, пользующихся этим правом, будет включать лиц и группы, которые имеют законный интерес, а также средства массовой информации, в функции которых входит установление истины и информирование общественности.

3. Оценка Суда

(a) Приемлемость

484. Суд считает, что жалоба заявителя в отношении процессуального аспекта статьи 3 поднимает серьезные вопросы факта и права по Конвенции, решение которых требует рассмотрения дела по существу. Кроме того, Суд уже установил, что возражение Правительства о неисчерпании внутренних средств защиты следует рассматривать одновременно с существом данной жалобы (см. параграф 343 выше). Кроме того, Суд отмечает, что жалоба по этой статье не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.

(b) Существо дела

(i) Применимые общие принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

485. Если лицо подает обоснованную жалобу, что оно подверглось обращению, противоречащему статье 3, со стороны агентов государства-ответчика или, аналогично, в результате действий, совершенных иностранными должностными лицами с молчаливого согласия или попустительства этого государства, это положение, в сочетании с общей обязанностью Договаривающихся государств по статье 1 Конвенции «обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции», требует проведения эффективного официального расследования. Такое расследование должно быть способным привести к установлению и наказанию виновных. В противном случае, общий правовой запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания будет, несмотря на его фундаментальную важность, неэффективным на практике, и в некоторых случаях представители государства смогут нарушать права лиц, находящихся под их контролем, оставаясь безнаказанными (см, среди прочего, Assenov and Others v. Bulgaria, 28 October 1998, § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII; Ilascu and Others, упомянутое выше, §§ 318, 442, 449 and 454; и El-Masri, упомянутое выше, § 182).

486. Расследование серьезных утверждений о жестоком обращении должно быть быстрым и тщательным. Это означает, что власти должны действовать по собственной инициативе, как только проблема была доведена до их сведения, всегда должны предпринимать серьезные попытки установить, что произошло, и не должны опираться на поспешные или необоснованные выводы для прекращения расследования или для обоснования своего решения. Они должны принять все разумные меры для сбора доказательств по делу, включая, в частности, показания очевидцев и выводы судебно-медицинских экспертов. Любой недостаток расследования, который подрывает его способность установить причину телесных повреждений или личность виновных, может привести к нарушению этого стандарта.

Расследование должно быть независимым от исполнительной власти. Независимость расследования предполагает не только отсутствие иерархических или институциональных связей, но и практическую независимость. Кроме того, жертва должна быть в состоянии эффективно участвовать в расследовании в той или иной форме (см. El-Masri, упомянутое выше, §§ 183-185, и Al-Skeini and Others v. the United Kingdom [GC], no. 55721/07, § 167).

(ii) Применение этих принципов в настоящем деле

487. Суд уже установил, что, с учетом необоснованного отказа Правительства предоставить необходимую информацию о расследовании данного дела, Суд вправе сделать из поведения Правительства выводы в отношении обоснованности утверждений заявителя (см. параграф 375 выше).

488. Обращаясь к обстоятельствам дела, установленным на основании имеющихся материалов, Суд отмечает, что польские власти начали расследование в связи с утверждениями о существовании секретной тюрьмы ЦРУ в Польше 11 марта 2008 года. С тех пор – спустя примерно 6 лет и 4 месяцев со дня принятия этого решения – расследование по-прежнему ведется, как представляется, против неизвестных лиц. В любом случае, нет никаких подтверждений из официальных источников, что кому-либо были предъявлены уголовные обвинения (см. параграфы 132-172 и 470 выше).

489. Расследование началось примерно через 6 лет после содержания заявителя под стражей и жестокого обращения с ним, несмотря на то, что власти, несомненно, участвовали еще в начальном, подготовительном этапе реализации Программы ОВЗ в Польше, и знали о характере и целях деятельности ЦРУ на своей территории в период с декабря 2002 года по сентябрь 2003 года (см. параграф 442 выше). Тем не менее, в то время они не сделали ничего, чтобы предотвратить эту деятельность, не говоря уже об изучении вопроса, была ли она совместима с национальным законодательством и международными обязательствами Польши.

490. По мнению Суда, это нежелание польских властей проводить расследование, несмотря на то, что информация о жестоком обращении с заключенными членами Аль-Каиды в американской тюрьме была доступна широкой общественности уже в 2002-2003 годах (см. также параграфы 214-239 и 439 выше), имеет только одно логичное объяснение. Как показали последующие события, характер деятельности ЦРУ на территории Польши и участие Польши в этой деятельности должны были оставаться тайной, известной исключительно спецслужбам двух сотрудничающих стран.

Суд не видит никакой другой причины, позволяющей объяснить, почему, когда в ноябре 2005 года Польша была впервые публично упомянута в качестве страны, в которой, возможно, расположена секретная тюрьма ЦРУ, которая принимает самолеты, связанные с ЦРУ, в аэропорту Шиманы (см. параграфы 226-228 и 234 выше), не было предпринято никакой попытки инициировать официальное и эффективное расследование, чтобы прояснить все обстоятельства, окружающие посадку самолетов ЦРУ и предполагаемое использование ЦРУ, как сказано в Заявлении HRW 2005 года, «крупного учебного центра и территории возле аэропорта Шиманы», находящихся в ведении польских спецслужб (см. параграф 226 выше). Расследования, проведенные Советом Европы и Европейским Парламентом, также не побудили польское государство провести расследование этих широко распространенных утверждений о нарушениях прав человека. Единственной реакцией польских властей на серьезные и, на первый взгляд, достоверные сообщения об их причастности к программе перевозок и тайного содержания под стражей ЦРУ, было проведение краткого парламентского расследования в ноябре-декабре 2005 года. Это расследование не дало никаких результатов, и проводилось за закрытыми дверями. Выводы расследования не были обнародованы, и единственная обнародованная после его завершения информация гласила, что расследование не выявило никаких «подозрительных фактов»​​ (см. параграфы 128-130 выше).

491.В соответствии с применимыми положениями Уголовно-процессуального кодекса, органы прокуратуры, которые, как подчеркнуло Правительство, являются независимыми от исполнительной власти (см. параграф 346 выше), обязаны начать расследование по собственной инициативе, если имеются достаточные основания полагать, что было совершено преступление (см. параграфы 184-187 выше). В любом случае, самое позднее – в ноябре-декабре 2005 года, в свете утверждений о серьезных преступлениях, совершенных в Польше, утверждений, которые, в связи с всемирной оглаской, не могли остаться незамеченными, польские органы прокуратуры должны были оперативно начать надлежащее расследование этого вопроса, несмотря на выводы парламентского расследования (см. также El-Masri, упомянутое выше, §§ 186 и 192).

Кроме того, в 2006-2007 годах эти утверждения были дополнительно подтверждены данными международных расследований (см. параграфы 236-256 выше).

492.Суд отмечает, что Правительство заявило, что их «предполагаемый отказ от сотрудничества в 2006-2007 годах» не следует связывать с оценкой проведения текущего уголовного расследования (см. параграф 463 выше). Суд не разделяет эту точку зрения.

Отрицание Польшей любого участия в операциях ЦРУ и отказ сотрудничать на международном уровне не может рассматриваться изолированно от не заявленного официально, но очевидного нежелания властей расследовать на национальном уровне отрицаемые ими утверждения. Власти не проводили никаких внутренних расследований с ноября-декабря 2005 года по март 2008 года. Это привело к тому, что начало надлежащего расследования было отложено почти на два с половиной года. Принимая во внимание чрезвычайно серьезные и правдоподобные утверждения, касающиеся пыток и тайного содержания под стражей, такая задержка должна быть признана чрезмерной. Как отметил заявитель, эта задержка помешала польской прокуратуре собрать доказательства и, как следствие, установить соответствующие факты (см. параграф 472 выше).

493.В отношении хода расследования, Правительство утверждало, что расследование шло и продолжает идти должным образом, с учетом исключительной сложности дела, реакции американских властей на просьбы о правовой помощи, и различных других практических препятствий в сборе доказательств, в том числе ограничения на доступ к потерпевшим (см. параграфы 464-465 выше).

Суд не недооценивает трудности, связанные со сбором доказательств, с которыми сталкиваются власти. Тем не менее, как отмечалось выше, с марта 2008 года не наблюдалось никакого значительного прогресса в расследовании, и, как представляется, виновные не были определены (см. параграфы 132-172 выше).

Кроме того, на определенных стадиях расследования два прокурора, ведущие расследование, были последовательно отстранены от дела, и дело впоследствии было передано в прокуратуру другого региона (см. параграфы 133-134, 159 и 473 выше). Хотя Суд не считает необходимым устанавливать, подтверждают ли эти решения Генеральной прокуратуры утверждения заявителя о том, что расследование было недостаточно независимым и подвергалось политическому влиянию, они неизбежно способствовали продлению разбирательства.

494. Как говорилось выше в связи с несоблюдением Польшей статьи 38 Конвенции, Суд принял к сведению тот факт, что расследование может касаться вопросов национальной безопасности (см. параграф 367 выше). Тем не менее, это не означает, что ссылка на конфиденциальность или секретность дает следственным органам полную свободу усмотрения при отказе предоставить доступ к материалам жертве или общественности.

Следует напомнить, что даже если существует сильный общественный интерес в сохранении тайны источников информации или материалов, в частности, в делах, связанных с борьбой с терроризмом, важно, чтобы участники процесса получили, без ущерба для национальной безопасности, как можно больше информации об утверждениях и доказательствах. Если полное раскрытие информации невозможно, связанные с этим трудности должны быть уравновешены таким образом, чтобы сторона могла эффективно защищать свои интересы (см., с соответствующими изменениями, A. and Others v. the United Kingdom [GC], no. 3455/05, §§ 216-218, ECHR 2009).

495.Кроме того, если расследование касается обвинений в серьезных нарушениях прав человека, право на истину в отношении соответствующих обстоятельств дела не принадлежит исключительно жертве преступления и его семье, но также другим жертвам аналогичных нарушений и широкой общественности, которые имеют право знать, что случилось.

Адекватная реакция властей при расследовании заявлений о серьезных нарушениях прав человека имеет большое значение для поддержания общественного доверия к их приверженности принципу верховенству права, а также для того, чтобы избежать впечатления безнаказанности, сговора или терпимости к незаконным действиям. По тем же причинам, должен быть обеспечен надлежащий общественный контроль над ходом следствия и его результатами, как на практике, так и в теории (см. Anguelova v. Bulgaria, no. 38361/97, § 140, ECHR 2002-IV; Al-Skeini and Others, упомянутое выше, § 167, и El-Masri, упомянутое выше, §§191-192).

496. В данном деле, представители жертв и широкая общественность получали только крайне скудную и неопределенную информацию о ходе и масштабах расследования дела, в том числе о предполагаемых преступлениях (см. параграфы 132- 172 и 474-475 выше). Даже на слушаниях в этом Суде Правительство очень неоднозначно описало характер преступлений, которые были объектом расследования (см. параграф 464 выше).

Однако, как свидетельствуют публикации в польских СМИ, представленные заявителем, некоторые важные процессуальные действия, предпринятые прокуратурой, были, несмотря на служебную тайну, на которую ссылалось Правительство, более или менее подробно описаны в национальной прессе. Так, в польской прессе был опубликован полный список вопросов, заданных прокуратурой экспертам, который был получен из неофициальных источников. Этот список не были представлен полностью ни Суду в настоящем разбирательстве, ни, как видно из имеющихся материалов, даже адвокату жертвы (см. параграфы 137, 151 и 475 выше).

Польский адвокат заявителя утверждал, что его доступ к материалам дела был недостаточным, и что это серьезно мешало ему представлять заявителя должным образом в национальных судах и в Европейском Суде (см. параграф 475 выше). Суд согласен с этим. В этой связи Суд хотел бы напомнить, что в случаях, когда полное раскрытие информации невозможно, связанные с этим трудности должны быть уравновешены таким образом, чтобы сторона могла эффективно защищать свои интересы в судебном разбирательстве (см. параграф 494 выше).

497.Кроме того, Суд считает, что важность и серьезность затрагиваемых вопросов требуют особенно интенсивного общественного контроля над расследованием по данному делу. Во-первых, эти вопросы включают утверждения о серьезных нарушениях прав человека, включавших пытки и происходивших в рамках секретной программы крупномасштабных арестов, перевозок, тайного содержания под стражей и допросов подозреваемых в терроризме, реализуемой ЦРУ при сотрудничестве со спецслужбами Польши и многих других стран. Далее, что не менее важно, эти вопросы касаются допустимости и законности решений, принятых польскими государственными должностными лицами, и мероприятий, в которых принимали участие национальные спецслужбы в рамках реализации Программы ОВЗ ЦРУ на территории Польши.

Установление ответственности лиц, причастных к предполагаемым незаконным действиям, играет важную роль в поддержании доверия к приверженности институтов польского государства принципу верховенства права, и польская общественность имеет законный интерес в получении информации о расследовании и его результатах. Поэтому национальные власти обязаны обеспечить, без нанесения неприемлемого ущерба национальной безопасности, достаточную степень общественного контроля в данном случае (см. также параграф 494 выше).

498. Настоящее дело, помимо вопроса об эффективности расследования предполагаемого жестокого обращения в нарушение статьи 3 Конвенции, также указывает в этой связи на более общую проблему демократического надзора над спецслужбами (см. также параграфы 262-265 выше). Защита прав человека, гарантированных Конвенцией, особенно статьями 2 и 3, требует не только эффективного расследования предполагаемых нарушений прав человека, но и соответствующих гарантий – как в законодательстве, так и на практике – против нарушения спецслужбами прав по Конвенции, в частности, в рамках их тайных операций. В связи с обстоятельствами данного дела возникает вопрос, соответствует ли польская правовая система этому требованию.

499. Учитывая все упомянутые выше элементы, Суд считает, что обжалуемое разбирательство не соответствовало требованиям «незамедлительности», «тщательности» ​​и «эффективности» расследования для целей статьи 3 Конвенции.

Следовательно, Суд отклоняет предварительные возражения Правительства о неисчерпании внутренних средств правовой защиты на том основании, что заявление было преждевременным, и признает, что была нарушена статья 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

B. Основной аспект статьи 3

1. Аргументы сторон

(a)Правительство

500.Правительство утверждало, что, поскольку расследование утверждений заявителя еще не завершено, они не могут подробно ответить на вопросы, касающиеся сущности его жалобы.

(b)Заявитель

501. Заявитель утверждал, что, в свете прецедентного права Суда, Польша должна была выполнить позитивное обязательство согласно статье 3, а именно защитить его от пыток и других форм жестокого обращения со стороны ЦРУ на своей территории и предотвратить его перевод из Польши в другие секретные тюрьмы ЦРУ, где он подвергся дальнейшему обращению в нарушение этой статьи. Однако власти, несмотря на то, что в соответствующее время они знали или должны были знать, что к заключенным в рамках Программы ОВЗ ЦРУ применялись методы допроса и другие методы, явно несовместимые с Конвенцией, не сделали ничего, чтобы прекратить или предотвратить нарушения его основных прав.

502. Обращение, которому подвергся заявитель со стороны ЦРУ ​​в Польше, явно превышает порог, установленный в прецедентном праве Суда в отношении «пыток» по смыслу статьи 3.

Представленные материалы ЦРУ ясно показывают, что в течение длительного периода времени к нему намеренно применяли разнообразные унизительные методы допроса, известные как «расширенные методы допроса». Эти методы, часто используемые в сочетании, были специально разработаны для получения информации путем причинения допрашиваемому психологических и физических страданий. Действительно, официальные правительственные документы США гласят, что «цель допросов состоит в том, чтобы создать состояние беспомощности и зависимости, способствующее получению сведений на предсказуемой, надежной и стабильной основе», и что допросы использовались для того, чтобы «убедить особо важных заключенных своевременно предоставить информацию о террористических угрозах».

503. В свете экспертных заключений и большого объема документальных доказательств, в том числе важных рассекреченных документов ЦРУ, было подтверждено, вне всяких разумных сомнений, что в Польше к заявителю применялись не только «расширенные методы допроса», но и «несанкционированные методы», в том числе имитация казни и неудобные позы – наиболее серьезные формы обращения в рамках программы ЦРУ.

Кроме того, шестимесячное одиночное и изолированное заключение заявителя в Польше также составило обращение в нарушение статьи 3.                   В Докладе ЦРУ 2004 года признается, что к заявителю применялись «расширенные методы допроса» в первые две недели декабря 2002 года. По сообщению МККК, г-н Аль Нашири подтвердил, что в третьем месте его содержания под стражей – в Польше – он содержался в обнаженном виде и подвергался имитации казни, длительному пребыванию в неудобных позах с запястьями, прикованными над головой к потолку в течение нескольких дней, вследствие чего его руки чуть не вывихнулись из плеч; также ему непосредственно причиняли физическую боль, применяя жесткую щетку или наступая на его наручники. Кроме того, ему угрожали содомией, а также арестом и изнасилованием его семьи.

Таким образом, методы допроса, применявшиеся к заявителю в Польше, составляли пытку в соответствии с определением Суда, то есть, «преднамеренное бесчеловечное обращение, вызывающее очень серьезные и жестокие страдания».

505.Кроме того, эти методы имели разрушительные и долгосрочные последствия для заявителя, о чем свидетельствуют его заявления перед Трибуналом по пересмотру статуса комбатантов и тот факт, что в результате пыток он страдал синдромом посттравматического стресса (см. параграфы 113 и 126 выше).

2. Оценка Суда

(a) Приемлемость

506.Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой и по другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.

(b) Существо дела

(i) Применимые общие принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

507.Статья 3 Конвенции закрепляет одну из фундаментальных ценностей демократического общества. В отличие от большинства материальных положений Конвенции, статья 3 не предусматривает никаких исключений, и никакие отступления от нее, в соответствии со статьей 15 § 2, не допускаются, даже в случае войны или при иных чрезвычайных обстоятельствах, угрожающих жизни нации (см, среди прочего, Soering, упомянутое выше, § 88; Selmouni v. France, упомянутое выше, § 95; Labita v. Italy [GC], no. 26772/95, § 119, ECHR 2000-IV; Ilascu and Others, упомянутое выше, § 424; Shamayev and Others, упомянутое выше, § 375, и El-Masri, упомянутое выше, § 195; см. также Al-Adsani v. the United Kingdom [GC], no. 35763/97, §§ 26-31, ECHR 2001-XI).

Даже в самых сложных обстоятельствах, таких как борьба с терроризмом и организованной преступностью, Конвенция в абсолютных выражениях запрещает пытки и бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание, независимо от поведения данного лица (см. Chahal v. the United Kingdom, 15 November 1996, § 79, Reports 1996-V; Labita, упомянутое выше, § 119; Ocalan v. Turkey [GC], no. 46221/99, § 179 ECHR 2005-IV и El-Masri, упомянутое выше, § 195

508.Для того чтобы жестокое обращение подпадало под действие статьи 3, оно должно достигнуть минимального уровня жестокости. Оценка этого минимума зависит от всех обстоятельств дела, таких как продолжительность обращения, его физические и психологические последствия, а в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья жертвы (см. Ireland v. the United Kingdom, упомянутое выше, § 162; Kudla v. Poland [GC], no. 30210/96, § 92, ECHR 2000-XI; и Jalloh v. Germany, упомянутое выше, § 67). Прочие факторы включают цель, с которой применялось обращение, а также стоящие за ним намерения или мотивы (сравните, в частности, с Aksoy v. Turkey, 18 December 1996, § 64, Reports 1996-VI; Egmez v. Cyprus, no. 30873/96, § 78, ECHR 2000-XII; Krastanov v. Bulgaria, no. 50222/99, § 53, 30 September 2004; и El-Masri, упомянутое выше, § 196).

Для того чтобы определить, может ли конкретная форма жестокого обращения быть классифицирована как пытка, Суд должен учитывать различие, проводимое в статье 3 между этим понятием и понятием бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Это различие было отражено в Конвенции, чтобы специально выделить в качестве «пытки» намеренное бесчеловечное обращение, вызывающее очень серьезные и жестокие страдания (см. Aksoy, упомянутое выше, § 62). В дополнение к жестокости обращения, в наличии элемент преднамеренности, как это установлено в Конвенции Организации Объединенных Наций против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, которая вступила в силу 26 июня 1987 года, где пытка определяется как намеренное причинение сильной боли или страдания с целью, в частности, получения информации, наказания или запугивания (статья 1 Конвенции Организации Объединенных Наций) (см. Ilhan v. Turkey [GC], no. 22277/93, § 85, ECHR 2000-VII; and El-Masri, упомянутое выше, § 197).

509.Обязательство Высоких Договаривающихся Сторон в соответствии со статьей 1 Конвенции обеспечить каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в Конвенции, взятое в совокупности со статьей 3, требует от государств принять меры, направленные на обеспечение того, чтобы лица, находящиеся под их юрисдикцией, не подвергались пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию, в том числе такому жестокому обращению со стороны частных лиц (см. A. v. the United Kingdom, 23 September 1998, § 22, Reports of Judgments and Decisions 1998-VI и Z and Others v. the United Kingdom [GC], no. 29392/95, § 73, ECHR 2001-V). Поэтому вопрос об ответственности государства возникает, если власти не приняли разумные меры, чтобы избежать опасности жестокого обращения, о которой они знали или должны были знать (см. Mahmut Kaya v. Turkey, no. 22535/93, § 115, ECHR 2000-III, и El-Masri, упомянутое выше, § 198).

(ii) Применение этих принципов в настоящем деле

510.Суд уже установил, что утверждения заявителя о жестоком обращении и тайном содержании под стражей в Польше с 5 декабря 2002 года по 6 июня 2003 года, и его переводе из Польши на другую черную площадки ЦРУ в последний из указанных дней, были доказаны, и эти факты были установлены Судом вне разумных сомнений (см. параграфы 405-417 выше).

Остается определить, подпадает ли обращение, которому он подвергся, под действие этого положения, и, если да, то в какой степени это может быть вменено в вину государства-ответчика (см. параграфы 451-458 выше)

(a) Обращение, которому подвергался заявитель в соответствующее время

511.В свете рассекреченных документов ЦРУ ​​и собственных показаний заявителя о событиях, данных МККК, Суд уже установил, что в декабре 2002 года и январе 2003 года, во время его тайного содержания под стражей в Польше, заявитель допрашивался ЦРУ и подвергался РМД и ряду так называемых «несанкционированных» методов допроса (см. параграфы 99-101 и 416-417 выше). Выражение «несанкционированные» означает, что они не были включены в список из 10 разрешенных методов допроса, применяемых в рамках стандартной процедуры к особо важным задержанным и подробно описанных в Докладе ЦРУ 2004 года, Справочном документе ЦРУ 2004 года и Докладе МЮ 2009 года (см. параграфы 54-68 выше).

Как видно из документов ЦРУ​​, эти несанкционированные методы включали две имитации казни, которые, по-видимому, были в один и тот же день. При первой имитации казни использовался незаряженный пистолет, который дознаватель передергивал возле головы заявителя, когда тот был прикован в сидячем положении, при второй – дрель, когда заявитель был вынужден стоять голым и с капюшоном на голове. К заявителю также применялись, как сказано в Докладе ЦРУ 2004 года, «потенциально вредные неудобные позы». А именно, как указано в этом докладе, его заставляли встать на колени на полу и откинуться назад, его ставили в неудобную позу и толкали, и поднимали его с пола за руки, в то время как его руки были связаны за спиной ремнем. Вследствие этого его руки чуть не вывихнулись из плеч. Ему сказали, что, если он не заговорит, его мать и других членов семьи привезут на черную площадку – из этого он сделал вывод, что его родственницы будут подвергнуты насилию в его присутствии. Дознаватель наступал на его наручники, чтобы причинить боль, что вызвало такие телесные повреждения как порезы и синяки. Тот же дознаватель выпускал дым ему в лицо во время допросов. Кроме того, для того, чтобы причинить ему боль, его мыли жесткой щеткой, «которую используют... для смывания сильных загрязнений» (см. параграфы 99-100 выше).

512. В Докладе ЦРУ 2004 года далее говорится, что, в дополнение к этим несанкционированным методам, «команда дознавателей продолжала применять РМД к Аль Нашири в течение двух недель в декабре 2002 года», и что, когда было решено, что он «скрывает информацию», дознаватели снова начали использовать капюшон и наручники. Поскольку остальные части соответствующего раздела, охватывающего период с декабря 2002 года по сентябрь 2003 года, были отредактированы, нет никаких указаний на то, какие другие конкретные методы применялись к заявителю, и нет описания других аспектов обращения, которому он подвергался в Польше (см. параграф 99 выше). Тем не менее, следует отметить, что в документах ЦРУ приведено точное описание обращения, которому обычно подвергались особо важные задержанные при аресте, перевозке и приеме на черную площадку, а также во время допросов. Как указано в Справочном документе ЦРУ 2004 года, «независимо от предыдущих условий и опыта, после передачи ОВЗ в ЦРУ, происходит предсказуемый набор событий» (см. параграфы 63-68 выше). Даже притом, что раздел этого документа, посвященный допросам, был во многом отредактирован, он содержит полное описание этапов допроса ЦРУ и используемых мер. Эта часть Справочного документа ЦРУ 2004 года, хотя и значительно отредактированная, дает ясную картину «типового допроса», регулярно применяемого во всех секретных тюрьмах ЦРУ, а также сведения о рекомендуемых сроках и эффективных комбинациях различных «методов», описанных выше (см. параграф 68 выше).

513. Дополнительные сведения об обращении с заявителем и его содержании под стражей в рамках Программы ОВЗ в соответствующее время, приведены в Докладе МККК 2007 года. В нем говорится, что на ранних этапах его задержания – то есть, в течение нескольких месяцев после его ареста в октябре 2002 года – заявитель подвергался «жесткому режиму с использованием физического и психологического жестокого обращения с целью достижения сотрудничества и получения информации». Далее в докладе говорится, что на протяжении всего периода его секретного содержания под стражей, он находился в постоянном одиночном заключении, был лишен прогулок на свежем воздухе, физических упражнений, необходимых санитарно-гигиенических условий и предметов первой необходимости в зависимости от результатов допроса (см. параграфы 69-70, 102 и 281 -282 выше).

514. Суд не может рассматривать вопрос, когда, как и в каком сочетании конкретные «санкционированные» или «разрешенные» методы допроса применялись к заявителю в период с 5 декабря 2002 года по 6 июня 2003 года. Однако имеющаяся информация о стандартных процедурах ЦРУ и обращении, применяемом к задержанным, дает достаточные основания полагать, что эти методы могли применяться к заявителю во время его содержания под стражей в Польше, а также в других местах после его перевода из Польши, в качестве неотъемлемой части Программы ОВЗ.

515. Суд также не считает необходимым анализировать каждый аспект обращения с заявителем во время содержания под стражей или физических условий его содержания под стражей. Это обращение должно быть охарактеризовано как «преднамеренное бесчеловечное обращение, вызвавшее очень серьезные и жестокие страдания» для целей статьи 3 (см. параграф 508 выше).

Все методы применялись умышленно и организованно, на основании формализованной процедуры, устанавливающей «широкий спектр дозволенных методов» и специально разработанной для получения информации или признаний от задержанных подозреваемых в терроризме. Эти явно обозначенные цели состояли в том, чтобы, прежде всего, «психологически «сломать» задержанного, максимизировать его ощущение уязвимости и беспомощности, и уменьшить или устранить его волю к сопротивлению... для получения важной информации»; «убедить особо важных задержанных своевременно предоставить информацию о террористических угрозах»; «вызвать состояние беспомощности и зависимости»; и, в целом, «используя физическое и психологическое давление комплексным, систематическим и кумулятивным образом, влиять на поведение [особо важных задержанных], для преодоления их сопротивления» ​(см. параграфы 55 и 62-68 выше).

516. В свете вышеизложенного, Суд приходит к выводу, что обращение, которому подвергся заявитель со стороны ЦРУ во время его содержания под стражей в Польше в соответствующее время, составило пытки по смыслу статьи 3 Конвенции (см. параграф 508 выше, и El-Masri, упомянутое выше, § 211).

(в) Вывод суда в отношении ответственности Польши

517.Суд уже установил, что Польша знала о характере и целях деятельности ЦРУ на своей территории на момент рассматриваемых событий, и сотрудничала в подготовке и реализации операций ЦРУ, связанных с перевозкой, тайным содержанием под стражей и допросами, на своей территории. Суд также установил, что, учитывая широкое публичное распространение информации о жестоком обращении и нарушении прав задержанных, подозреваемых в терроризме и содержащихся под контролем американских властей, Польша должна была знать, что, позволяя ЦРУ содержать под стражей таких лиц на своей территории, она подвергает их серьезному риску обращения, противоречащего Конвенции (см. параграф 442 выше).

Конечно, согласно оценке экспертов, которую принял Суд, допросы и, следовательно, пытки, применяемые к заявителю на черной площадке Старе Кейкуты, были исключительной прерогативой ЦРУ, и маловероятно, что польские должностные лица видели или знали, что именно происходило внутри тюрьмы (см. параграфы 441-442 выше).

Однако, в соответствии со статьей 1 Конвенции в совокупности со статьей 3, Польша должна была принять меры, направленные на обеспечение того, чтобы лица, находящиеся под ее юрисдикцией, не подвергались пыткам или бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию, в том числе жестокому обращению со стороны частных лиц (см. параграфы 443 и 509 выше).

Несмотря на упомянутые выше обязательства по Конвенции, Польша способствовала этому обращению, создавала для него все условия, и не предприняла никаких попыток, чтобы его предотвратить. Как Суд уже признал выше, польские должностные лица, на основании собственных знаний о деятельности ЦРУ, вытекающих из их участия в Программе ОВЗ и общественно доступной информации об обращении, применяемом в контексте «войны с терроризмом» к подозреваемым в террористической деятельности в американских тюрьмах, даже если они не были очевидцами и не участвовали в конкретных актах жестокого обращения и насилия, которым подвергался заявитель, должны были знать о серьезной опасности применения обращения, противоречащего статье 3, на территории Польши.

Соответственно, польское государство, с учетом его «молчаливого согласия и попустительства» в отношении Программы ОВЗ, должно нести ответственность за нарушения прав заявителя, предусмотренных статьей 3 Конвенции, совершенные на ее территории (см. параграф 452 выше, и El-Masri, упомянутое выше, §§ 206 и 211).

518. Кроме того, Польша была в курсе, что передача заявителя в страну и из страны осуществлялась в рамках «специальных перевозок», то есть, «внесудебной передачи лиц из одной юрисдикции или государства в другое, для содержания под стражей и допроса за пределами нормальной правовой системы, когда имеется реальная опасность пыток или жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения» (см. El-Masri, упомянутое выше, § 221).

В этих условиях, вероятность нарушения статьи 3 была особенно серьезной, и была неотъемлемой частью передачи (см. параграф 454 выше). Следовательно, позволив ЦРУ перевести заявителя в другую тайную тюрьму, польские власти подвергли его предсказуемому серьезному риску дальнейшего жестокого обращения и условий содержания под стражей в нарушение статьи 3 Конвенции (см. параграфы 103, 442 и 453-454 выше).

519. Соответственно, была нарушена статья 3 Конвенции в ее основном аспекте.

VI. ЗАЯВЛЕННОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

520. Заявитель жаловался, что с 5 декабря 2002 года по 6 июня 2003 года Польша позволяла ЦРУ удерживать его на своей территории в рамках тайного содержания под стражей, за пределами правовой системы. Кроме того, позволив ЦРУ перевести его в другую тайную тюрьму, Польша подвергла его реальному и серьезному риску дальнейшего тайного содержания под стражей.

Он жаловался на нарушение статьи 5 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;

b) законное задержание или заключение под стражу (арест) лица за неисполнение вынесенного в соответствии с законом решения суда или с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом;

c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

d) заключение под стражу несовершеннолетнего лица на основании законного постановления для воспитательного надзора или его законное заключение под стражу, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом;

e) законное заключение под стражу лиц с целью предотвращения распространения инфекционных заболеваний, а также законное заключение под стражу душевнобольных, алкоголиков, наркоманов или бродяг;

f) законное задержание или заключение под стражу лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче.

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

1. Аргументы сторон

1. Правительство

521.Правительство не представило комментариев по вопросу о приемлемости и по существу этой жалобы.

2. Заявитель

522.Заявитель утверждал, что, несмотря на то, что польские власти знали, что подозреваемые в терроризме тайно содержатся под стражей ЦРУ в полной изоляции, они не сделали ничего, чтобы предотвратить или прекратить его содержание под стражей и передачу. Власти знали или должны были знать о целях, для которых ЦРУ использовало учебную базу Старе Кейкуты, потому что они подписали секретное соглашение и оборудовали помещения для конкретных потребностей ЦРУ, связанных с содержанием и допросом задержанных в рамках Программы ОВЗ.

Соответственно, Польша не только активно способствовала операциям ЦРУ, но также не выполнила свои позитивные обязательства по статье 3, не предотвратив его незаконное содержание под стражей ЦРУ на территории Польши.

523. Тот факт, что программа ЦРУ по перевозкам и содержанию под стражей реализовывалась в контексте антитеррористической инициативы, не освобождает польские власти от ответственности. В соответствии с прецедентным правом Суда, польские власти не могли предполагать, что в рамках борьбы с терроризмом ЦРУ имеет карт-бланш по статье 5 и может содержать подозреваемых в терроризме под стражей без судебного контроля. Незарегистрированное содержание под стражей является наиболее серьезным нарушением статьи 5 и полным отрицанием дополнительных гарантий Конвенции в отношении защиты права на жизнь и свободы от пыток задержанных лиц. Насильственное исчезновение противоречит ряду основных гарантий от злоупотреблений со стороны государственной власти. Первоначальный отказ регистрировать факт и детали задержания (дата, время и место), и дальнейшее отсутствие регистрации дальнейшего местонахождения задержанных – как это произошло в данном случае – представляет собой серьезное упущение, поскольку этот факт способствовал сокрытию будущих нарушений. Действительно, в этой схеме ЦРУ правовые гарантии статьи 5 даже не рассматривались.

524. Что касается передачи заявителя, власти должны были (но не сделали этого) принять во внимание тот факт, что была достаточно очевидная вероятность его дальнейшего произвольного и тайного содержания под стражей под контролем ЦРУ. В соответствии с прецедентным правом Суда, например в деле Othman (Abu Qatada) (упомянутом в параграфе 455 выше), вопиющее нарушение статьи 5 может произойти, если, как в данном деле, принимающее государство произвольно содержало заявителя под стражей в течение многих лет без намерения привлечь его к суду. К июню 2003 года было широко известно, что эта программа США связана с тайным содержанием под стражей в зарубежных тюрьмах. Соответственно, Польша знала, что имеются серьезные основания предполагать существование реальной опасности дальнейшего содержания заявителя в строгой изоляции.

525.Наконец, заявитель сослался на решение El-Masri, заявив, что, в свете этого решения, также касающегося тайного содержания под стражей в рамках Программы ОВЗ, его незарегистрированное содержание под стражей составило исчезновение, и польские власти должны нести полную ответственность за его содержание под стражей в Польше и в других странах после его передачи.

B. Оценка Суда

1.Приемлемость

526.Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой и по другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.

2.Существо дела

(a) Применимые общие принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

527. Гарантии, содержащиеся в статье 5, имеют принципиальное значение для обеспечения права любого лица в демократическом государстве не подвергаться произвольному задержанию со стороны властей. Именно по этой причине Суд неоднократно подчеркивал в своем прецедентном праве, что любое лишение свободы должно не только осуществляться в соответствии с материальными и процессуальными нормами национального законодательства, но в равной степени должно соответствовать самой цели статьи 5, а именно цели защиты человека от произвола (см. Chahal, упомянутое выше, § 118, и El-Masri, упомянутое выше, § 230). Ваэность этого требования в отношении защиты личности от злоупотребления властью иллюстрируется тем фактом, что в статье 5 § 1 перечислены обстоятельства, при которых лица могут быть лишены свободы на законных основаниях, и при этом подчеркивается, что допустимо только узкое толкование этих обстоятельств, с учетом того, что они являются исключениями из этой базовой гарантии индивидуальной свободы (см. Quinn v. France, 22 March 1995, § 42, Series A no. 311, и El-Masri, там же.).

528. Следует также подчеркнуть, что авторы Конвенции усилили защиту лица от произвольного лишения его свободы, гарантировав ряд материальных прав, которые предназначены для минимизации рисков произвола, предусмотрев независимый судебный пересмотр лишения свободы и ответственность властей за такие действия. Требования статьи 5 §§ 3 и 4, с их акцентом на оперативность и судебный надзор, приобретают особое значение в этом контексте. Незамедлительное судебное вмешательство может привести к выявлению и предотвращению применения опасных для жизни мер или серьезного жестокого обращения, которые нарушают фундаментальные гарантии, содержащиеся в статьях 2 и 3 Конвенции (см. Aksoy, упомянутое выше, § 76). Если дело касается защиты физической свободы отдельных лиц и их личной безопасности, отсутствие соответствующих гарантий может привести к подрыву принципа верховенства права, и поместить задержанных вне досягаемости основных форм правовой защиты (см. El-Masri, упомянутое выше, § 231).

529.Хотя расследование террористических преступлений, несомненно, ставит перед властями особые проблемы, это не означает, что власти, если они предполагают, что имело место террористическое преступление, имеют карт-бланш в отношении статьи 5, то есть могут задерживать подозреваемых и содержать их под стражей без эффективного контроля со стороны национальных судов, и, в последней инстанции, надзорных органов (см. Aksoy, упомянутое выше, § 78, и El-Masri, упомянутое выше, § 232).

Суд повторяет в этой связи, что незарегистрированное содержание лица под стражей является полным отрицанием упомянутых гарантий и наиболее грубым нарушением статьи 5. Взяв лицо под свой контроль, власти обязаны зарегистрировать его местонахождение. По этой причине, статья 5 должна рассматриваться, как требование к властям принять эффективные меры для защиты от риска исчезновения, и провести оперативное эффективное расследование обоснованной жалобы, что лицо было взято под стражу, и с тех пор его никто не видел (см. Kurt v Turkey, 25 May 1998, §§ 123-124, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, и El-Masri, упомянутое выше, § 233).

(b) Применение этих принципов в настоящем деле

530.Суд отмечает, что тайное содержание под стражей подозреваемых в терроризме является основной чертой программы перевозок ЦРУ. Как видно из рассекреченных документов ЦРУ​​, целью программы было именно лишение этих лиц любой правовой защиты от пыток и насильственных исчезновений, и лишение их любых гарантий, предусмотренных Конституцией США и международным правом против произвольного задержания, например, права предстать перед судьей в течение разумного срока, или гарантии habeas corpus. Для этого, вся схема должна была работать вне юрисдикции судов США и в условиях, обеспечивающих ее абсолютную секретность, что требовало создания зарубежных тюрем при сотрудничестве правительств принимающих стран (см. параграфы 50-51, 59 и 62 -71 выше).

Поэтому операции по перевозке подозреваемых в значительной степени зависели от активного сотрудничества стран, которые предоставляли в распоряжение США свое воздушное пространство, аэропорты для посадки самолетов, перевозящих заключенных ЦРУ, и, не в последнюю очередь, помещения, в которых можно было содержать под стражей и допрашивать заключенных. Хотя, как отмечалось выше, допросы заключенных, подозреваемых в терроризме, были исключительной прерогативой ЦРУ, и местные власти в них не участвовали, сотрудничество и различные формы помощи со стороны этих властей, такие, например, как предоставление ЦРУ соответствующих помещений, обеспечение безопасности и оказание технических услуг, были необходимым условием для эффективного функционирования секретных тюрем ЦРУ (см. параграфы 325-326, 423, 435-436 выше).

531. В отношении жалобы заявителя по основному аспекту статьи 3, Суд уже установил, что Польша знала, что заявитель был переведен с ее территории в рамках «специальной перевозки», и что польские власти, позволив ЦРУ перевезти заявителя в другую тайную тюрьму, подвергли его предсказуемому серьезному риску дальнейшего жестокого обращения и условий содержания под стражей в нарушение статьи 3 Конвенции (см. параграф 518 выше). Суд находит, что эти выводы также верны в контексте жалобы заявителя по статье 5, и что ответственность Польши возникает как в отношении его содержания на территории Польши, так и в отношении его перевода из Польши (см. El-Masri, упомянутое выше, § 239).

532. Соответственно, была нарушена статья 5 Конвенции.

VII. ЗАЯВЛЕННОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

533. Заявитель также жаловался, что Польша нарушила его права в соответствии со статьей 8, позволив ЦРУ применять к нему жестокое обращение, содержать его под стражей без связи с внешним миром на своей территории, и лишить его контакта с семьей.

Статья 8 Конвенции гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случая, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

1. Аргументы сторон

1.Правительство

534.Правительство не представило комментариев по вопросу о приемлемости и по существу этой жалобы.

2.Заявитель

535.Ссылаясь на свои аргументы, касающиеся нарушения статей 3 и 5, заявитель подтвердил, что в Польше он содержался в полной изоляции и подвергался разнообразным унизительным методам допроса, включая принудительное обнажение, имитацию казни, надевание на голову капюшона, применение наручников и кандалов, неудобные позы, угрозы применения насилия (в том числе сексуального характера) к его матери и семье, и причинение боли с помощью жесткой щетки, а также наступания на его наручники. Такое физическое насилие являлось нарушением его физической и моральной неприкосновенности, и привело к резкому ухудшению его физического и психического здоровья, в нарушение статьи 8.

Кроме того, как указано в официальных документах ЦРУ, цель Программы ОВЗ состояла в том, чтобы дезориентировать его и нарушить его психологическую и физическую неприкосновенность для того, чтобы получить от него информацию.

536.По мнению заявителя, Польша не выполнила свои позитивные обязательства по принятию мер для защиты его от физического и психологического насилия, и обеспечения уважения его семейных прав. Польша также не провела надлежащее расследование актов нарушения его физической и психической неприкосновенности, совершенных на ее территории, и не привлекла виновных к ответственности. При этом польские власти нарушили свое обязательство уважать и защищать его физическую и психологическую неприкосновенность, в том числе его достоинство и личную независимость, а также нарушили его право на уважение его семейной жизни.

B.Оценка Суда

1.Приемлемость

537.Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой и по другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.

2.Существо дела

538.Понятие «частная жизнь» является широким и не поддается исчерпывающему определению; оно может, в зависимости от обстоятельств, включать моральную и физическую неприкосновенность личности. Эти аспекты распространяются на ситуации лишения свободы (см. El-Masri, упомянутое выше, § 248, с дальнейшими ссылками на прецедентную практику Европейского Суда).

Статья 8 также защищает право на личное развитие, право устанавливать и развивать отношения с другими людьми и внешним миром. К лицу нельзя применять виды обращения, приводящие к потере достоинства, поскольку «сутью Конвенции является уважение человеческого достоинства и свободы человека» (см. Pretty v. the United Kingdom, no. 2346/02, §§ 61 and 65, ECHR 2002 III). Кроме того, взаимное общение между членами семьи составляет основу семейной жизни. В этом контексте Суд также повторяет, что основной целью статьи 8 является защита личности от произвольного вмешательства со стороны государственных органов (см. El-Masri, там же.)

539. Принимая во внимание свои выводы относительно ответственности государства-ответчика в соответствии со статьями 3 и 5 Конвенции (см. параграфы 517-519 и 531-532 выше), Суд считает, что действия и бездействие Польши в отношении содержания заявителя под стражей и его перевозки также представляли собой вмешательство в его права, защищаемые статьей 8 Конвенции, и Польша должна нести ответственность согласно этому положению. В силу обстоятельств, при которых это произошло, вмешательство в право заявителя на уважение его личной и семейной жизни, должно быть признано «не предусмотренным с законом» и не имеющим никаких логичных обоснований в соответствии с пунктом 2 этой статьи.

540. Соответственно, Суд считает, что была нарушена статья 8 Конвенции.

VIII. ЗАЯВЛЕННОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 В СОВОКУПНОСТИ СО СТАТЬЕЙ 3 КОНВЕНЦИИ

541.Заявитель жаловался, что Польша нарушила статью 13 Конвенции, в отдельности и в совокупности со статьей 3, не проведя эффективное, быстрое и тщательное расследование его утверждений о серьезных нарушениях Конвенции.

Статья 13 Конвенции гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Аргументы сторон

542. Стороны в основном повторили свои аргументы, касающиеся процессуального аспекта статьи 3.

543. Правительство утверждало, что расследование уголовного дела в Польше было тщательным и эффективным, и, таким образом, отвечало требованиям «эффективного средства правовой защиты» для целей статьи 13 Конвенции.

544. Заявитель не согласился и сказал, что расследование было начато, после значительной задержки и с очевидным нежеланием со стороны польских властей, в основном благодаря международному давлению после проведения расследований Советом Европы и Европейским Парламентом. Несмотря на то, что расследование продолжалось почти шесть лет, никакие значительные результаты не были достигнуты.

B. Оценка Суда

1.Приемлемость

545.Суд отмечает, что эта жалоба связана с жалобой в соответствии с процессуальным аспектом статьи 3, которая была признана приемлемой (см. параграф 477 выше). Поэтому она также должна быть признана ​​приемлемой.

2.Существо дела

(a) Применимые общие принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

546. Статья 13 гарантирует наличие на национальном уровне средств правовой защиты для обеспечения соблюдения по существу прав и свобод Конвенции, в какой бы форме они ни были закреплены в национальном праве. Таким образом, данная статья требует предоставления внутренних средств правовой защиты, позволяющих компетентному национальному органу принять решение по сути соответствующей жалобы на нарушение Конвенции и предложить соответствующее возмещение, хотя Договаривающиеся Государства имеют некоторую свободу усмотрения в отношении способов выполнения своих обязательств по этой статье. Объем обязательств по статье 13 варьируется в зависимости от характера жалобы по Конвенции. Тем не менее, средство защиты, требуемое статьей 13, должно быть «эффективным» на практике, а также в законодательстве; в частности, его использование не должно быть неоправданно затруднено действиями или бездействием органов власти государства-ответчика (см., среди прочего, Kaya v. Turkey, 19 February 1998, § 106, Reports of Judgments and Decisions 1998-I, и Mahmut Kay, упомянутое выше, § 124).

547. Если лицо подает обоснованную жалобу, что оно подверглось жестокому обращению со стороны представителей государства, понятие «эффективное средство правовой защиты» требует, помимо назначения надлежащего возмещения в случае необходимости, проведения тщательного и эффективного расследования, способного привести к установлению и наказанию виновных и включающего эффективный доступ заявителя к процедуре расследования (см. Anguelova, упомянутое выше, §§ 161-162; Assenov and Others, упомянутое выше, §§ 114 et seq.; Aksoy, упомянутое выше, §§ 95 and 98, и El-Masri, упомянутое выше, § 255).

548. Требования статьи 13 являются более широкими, чем обязательство Договаривающегося Государства в соответствии со статьями 3 и 5 провести эффективное расследование по факту исчезновения лица, которое, как было доказано, находилось под их контролем, и за чье благополучие они, соответственно, несли ответственность (см. El-Masri, упомянутое выше, § 255, с дальнейшими ссылками на прецедентную практику Европейского Суда).

549. Учитывая необратимый характер вреда, который может быть причинен в случае воплощения в жизнь риска жестокого обращения, и значение, которое Суд придает статье 3, требование эффективного средства правовой защиты в соответствии со статьей 13 включает независимое и строгое расследование утверждений, что существует серьезная и реальная опасность обращения, противоречащего статье 3. Этот контроль должен осуществляться независимо от предыдущего поведения лица, и без ссылок на такое поведение или любые вероятные угрозы национальной безопасности государства, с целью оправдать его передачу (см. Chahal, упомянутое выше, § 151, и El-Masri, упомянутое выше, § 257).

(b) Применение этих принципов в настоящем деле

550.Суд уже установил, что государство-ответчик несет ответственность за нарушения прав заявителя в соответствии со статьями 3, 5 и 8 Конвенции (см. праграфы 510-540 выше). Следовательно, нет никаких сомнений, что его жалобы являются «обоснованными» для целей статьи 13, и что он должен был иметь возможность воспользоваться эффективными практическими средствами правовой защиты, способными привести к установлению и наказанию виновных, и получению возмещения, как того требует это положение (см. параграф 537 выше, и El-Masri, упомянутое выше, § 259).

По причинам, подробно изложенным выше, Суд установил, что уголовное расследование в Польше не соответствовало стандартам «эффективного расследования» в соответствии со статьей 13 (см. параграфы 487-499 выше).

551.Следовательно, была нарушена статья 13 в совокупности со статьей 3 Конвенции.

IX. ЗАЯВЛЕННОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 § 1 КОНВЕНЦИИ

552.Заявитель жаловался, что Польша, позволив ЦРУ перевести его со своей территории, подвергла его реальному и серьезному риску передачи под юрисдикцию, где он подвергнется вопиюще несправедливому судебному разбирательству, в нарушение статьи 6 § 1 Конвенции. Это положение, в частности, гласит:

«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».

1. Аргументы сторон

1.Правительство

553.Правительство не представило комментариев по вопросу о приемлемости и по существу этой жалобы.

2.Заявитель

554. Заявитель утверждал, что, с учетом широкой общественной критики процедур военной комиссии во время его перевода из Польши, а также многочисленных недостатков, которые явно вытекали из опубликованных текстов военных приказов, регулирующих эту процедуру, Польша знала или должна была знать, что заявитель подвергается риску вопиющего нарушения его права на справедливое судебное разбирательство после его перевода из Польши. Эти недостатки также подверглись критике в Резолюции № 1340 Парламентской Ассамблеи Совета Европы, а также со стороны Палаты по правам человека Боснии и Герцеговины, неправительственных организаций, включая Human Rights Watch и Amnesty International, и в сообщениях СМИ.

555. В соответствующее время, то есть в июне 2003 года, было очевидно, что военные комиссии не являются ни независимыми, ни объективно беспристрастными. Члены военных комиссий назначались министром обороны США («компетентным органом») или уполномоченным им лицом, и могли быть уволены тем же органом по любому поводу. Кроме того, члены военных комиссий находились в подчинении министра обороны или уполномоченного им лица, потому что все они обязательно были офицерами вооруженных сил Соединенных Штатов. Более того, пересмотр решения комиссии производился комиссией по пересмотру, состоящей из трех членов, также назначенных министром обороны. Приговор военной комиссии становился окончательным после принятия окончательного решения по этому вопросу Президентом, или, по решению Президента, министром обороны.

556. Военные комиссии не могут считаться судами, «созданными на основании закона», поскольку, как постановил Верховный Суд США в деле Hamden v. Rumsfeld, они нарушали законодательство США и Женевские конвенции (см. также параграф 75 выше).

557. В то время было известно, что военные комиссии позволяют бессрочное содержание под стражей без суда и следствия, поскольку срок доставки обвиняемого в суд и проведения судебного разбирательства не был установлен. Не было никакого запрета в отношении допустимости доказательств, полученных под пыткой; доказательства признавались допустимыми, если Председатель или большинство членов Комиссии считали, что доказательства «имеют доказательственное значение для разумного человека».

Кроме того, было известно, что любое судебное разбирательство будет проходить на военной базе США в Гуантанамо, без эффективного доступа для общественных наблюдателей.

558. Хотя правила военных комиссий, применимые к заявителю, изменились после того, как он был переведен из Польши, и в настоящее время регулируются Законом о военных комиссиях 2009 года, они по-прежнему предусматривают смертную казнь, и сохранили многие недостатки, присущие предыдущей схеме.

Министр обороны США или его уполномоченный выступал в качестве уполномоченного по созыву для конкретной комиссии, утверждал обвинения для рассмотрения военной комиссией и отбирал членов комиссии, которые обязаны были быть офицерами вооруженных сил (или военнослужащими, вернувшимися на действительную службу), и как таковые подчинялись министру обороны.

Эти правила не содержали никаких ограничений в отношении периода, в течение которого подозреваемому должно было быть предъявлено обвинение, или в течение которого его дело должно было быть рассмотрено судом. Кроме того, они запрещали доступ обвиняемого к секретной информации или доказательствам, и, в отличие от американских федеральных судебных процедур, которые запрещают принимать показания с чужих слов, эти правила явно разрешали принимать такие показания и выносить приговоры, основанные главным образом на таких свидетельствах.

559.Учитывая широкое применение пыток и жестокого обращения в тюрьмах США к подозреваемым в терроризме, чьи заявления могли быть использованы как показания с чужих слов против заявителя, он был не в состоянии опровергнуть эти свидетельства против него. В отличие от американской федеральной судебной процедуры, которая запрещает принимать показания, полученные под принуждением, правила военных комиссий позволяли принимать показания, полученные под принуждением, если использование таких показаний соответствовало интересам правосудия.

Заседания военных комиссий проводились в удаленном месте, в Гуантанамо, тем самым значительно препятствуя доступу общественности к разбирательству в отношении заявителя. Наконец, имелась серьезная неопределенность, связанная с правилами военных комиссий, которые применялись до сих пор только в трех случаях, ни один из которых – в отличие от дела заявителя – не был связан со смертной казнью.

560.В общем, заявитель предложил Суду постановить, что Польша, разрешив его перевод со своей территории, несмотря на риск, что он подвергнется вопиюще несправедливому судебному разбирательству, нарушила статью 6 § 1 Конвенции.

B. Оценка Суда

1. Приемлемость

561. Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой и по другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.

(a) Применимые принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

562.В прецедентной практике Европейского Суда, термин «вопиющий отказ в правосудии» является синонимом судебного процесса, который явно противоречит положениям статьи 6 или принципам, закрепленным в ней (см., среди прочего, Sejdovic v. Italy [GC], no. 56581/00, § 84, ECHR 2006-II, и Othman (Abu Qatada), упомянутое выше, § 258).

В Othman (Abu Qatada), ссылаясь на примеры из своего прецедентного права, Суд указал на определенные формы несправедливости, которые могут составить вопиющий отказ в правосудии. К ним относятся заочное вынесение приговора, без последующей возможности нового рассмотрения по существу обвинений, судебное рассмотрение, имеющее поверхностный характер и проводящееся с полным пренебрежением к праву на защиту, содержание под стражей без доступа к независимому и беспристрастному суду для пересмотра законности содержания, и преднамеренный и систематический отказ в доступе к адвокату, особенно для лица, содержащегося в зарубежной стране (там же, § 259).

В других делах, Суд также подчеркивал важность того факта, что, если гражданское лицо предстает перед судом, состоящим, хотя бы частично, из членов вооруженных сил, выполняющих приказы властей, гарантии беспристрастности и независимости вызывают серьезные сомнения (см. Incal v. Turkey, 9 June 1998, § 68 et seq. Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, и Ocalan, упомянутое выше, § 112).

563. Однако «вопиющий отказ в правосудии» является самой строгой проверкой на справедливость разбирательства. Вопиющий отказ в правосудии выходит за рамки простых нарушений или отсутствия гарантий в судебном разбирательстве, которые могут привести к нарушению статьи 6, если происходят в самом Договаривающемся Государстве. Он связан с нарушением принципов справедливого судебного разбирательства, гарантированного статьей 6, настолько серьезным, что он равносилен аннулированию и уничтожению самой сути права, гарантированного этой статьей (см. Othman (Abu Qatada), упомянутое выше, § 260)

564. Суд занимает четкую, неизменную и однозначную позицию в отношении допуска доказательств, полученных под пытками. Ни одна правовая система, основанная на принципе верховенства права, не может одобрить допуск доказательств, как бы правдоподобны они ни были, которые были получены с помощью таких варварских методов, как пытки. Судебный процесс является краеугольным камнем законности. Доказательства, полученные под пытками, наносят непоправимый вред этому процессу; они подрывают принцип верховенства права и наносят вред репутации любого суда, допускающего такие доказательства. Доказательства, полученные под пытками, должны исключаться в целях защиты целостности судебного процесса и, в конечном счете, верховенства права как такового. Запрет на применение пыток является фундаментальным (см. Othman (Abu Qatada), упомянутое выше, §§ 264-265).

Показания, полученные в нарушение статьи 3, абсолютно ненадежны. Действительно, опыт слишком часто показывает, что жертва пыток готова сказать все, что угодно – неважно, правда это или нет – чтобы прекратить пытку (см. Soylemez v. Turkey, no. 46661/99, § 122, 21 September 2006, и Othman (Abu Qatada), упомянутое выше, § 264).

Допуск доказательств, полученных под пытками, явно противоречит не только положениям статьи 6, но и основным международным стандартам справедливого судебного разбирательства. Это делает весь судебный процесс не только аморальным и незаконным, но и, в результате, полностью ненадежным.

Поэтому, допуск таких доказательств в уголовном процессе составляет вопиющий отказ в правосудии (там же, § 267).

(b) Применение этих принципов в настоящем деле

565.Суд уже установил, что во время содержания под стражей в Польше ЦРУ подвергло заявителя обращению, которое составляло пытки по смыслу статьи 3, и что это произошло в ходе допросов с применением методов, специально разработанных для получения информации или признаний от задержанных подозреваемых в терроризме (см. параграфы 511-516 выше).

Кроме того, как видно из записи воспоминаний заявителя о том, что он пережил в ЦРУ​​, составленной на заседании Трибунала по пересмотру статуса комбатантов, которое состоялось в Гуантанамо 14 марта 2007 года, он подтвердил должностным лицам США, что его пытали с целью получения признательных показаний. Он также заявил, что под пытками он дал неправдивые показания, чтобы прекратить мучения, и что он подвергался пыткам в течение «последних пяти лет» (см. параграфы 112-113 выше).

Соответственно, не может быть сомнений в том, что большая часть важных или даже решающих доказательств против заявителя основана на его признательных показаниях, полученных под пытками, или, по его утверждению, на показаниях других свидетелей, подозреваемых в терроризме, которые также были получены с применением пыток или жестокого обращения.

566. Суд отмечает, что на момент перевода заявителя из Польши, процедура рассмотрения дел военными комиссиями регулировалась Военным приказом от 13 ноября 2001 года и Приказом о военных комиссиях № 1 от 21 марта 2002 года (см. параграфы 75-76 выше).

Комиссии были созданы специально для рассмотрения дел «некоторых не-граждан в рамках войны против терроризма» за пределами федеральной судебной системы США. Они состояли исключительно из офицеров вооруженных сил Соединенных Штатов. Пересмотр приговоров производился комиссией по пересмотру, также состоящей из офицеров вооруженных сил.

Правила комиссии не предусматривали исключение доказательств, в том числе полученных под пытками, если они «имели доказательственное значение для разумного человека». 29 июня 2006 года Верховный суд США вынес решение по делу Hamdan v. Rumsfeld, которое гласило, что военные комиссии «не имеют полномочий проводить судебное разбирательство», и что эта схема является нарушением Единого кодекса военной юстиции и Общей статьи 3 Женевских Конвенций (см. параграфы 75-77 выше).

567.Принимая во внимание тот факт, что:

(i)военные комиссии не обеспечивают гарантий беспристрастности и независимости, как это требуется от «суда» в соответствии с прецедентным правом Суда (см. параграф 562 выше);

(ii)военные комиссии не легитимны в соответствии с законодательством США и международным правом, в результате чего Верховный Суд признал, что они «не имеют полномочий проводить судебное разбирательство», и, следовательно, они не «созданы на основании закона» для целей статьи 6 § 1;

(iii)и существует достаточно высокая вероятность допуска доказательств, полученных под пытками, в судебных процессах против подозреваемых в терроризме,

Суд приходит к выводу, что на момент передачи заявителя из Польши существовала реальная опасность того, что рассмотрение его дела военной комиссией составит вопиющий отказ в правосудии.

568. В то время, в свете общедоступной информации, было очевидно, что любой подозреваемый в терроризме предстанет перед военной комиссией. Кроме того, как указал заявитель, процедура рассмотрения комиссией вызывала серьезные опасения правозащитных организаций и средств массовой информации во всем мире. В Резолюции ПАСЕ 2003 года, принятой 26 июня 2003 года, было выражено «недовольство тем, что рассмотрение дел лиц, содержащихся под стражей, будет, возможно, вестись военной комиссией, в результате чего к ним будут применяться нормы правосудия, отличные от тех, которые применяются в отношении граждан Соединенных Штатов, что равносильно серьезному нарушению права на справедливое судебное разбирательство» (см. параграф 229 выше). Власти Польши, как и любого другого государства-члена Совета Европы, несомненно, должны были знать об обстоятельствах, которые вызвали озабоченность авторов резолюции.

Следовательно, сотрудничество Польши и помощь в переводе заявителя со своей территории, несмотря на реальный и предсказуемый риск того, что он может столкнуться с вопиющим отказом в правосудии, влечет за собой ответственность польского государства в соответствии со статьей 6 § 1 Конвенции (см. параграфы 456 и 562-564 выше, со ссылками на прецедентное право Европейского Суда).

569.Соответственно, была нарушена статья 6 § 1 Конвенции.

X. ЗАЯВЛЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ 2 И 3 КОНВЕНЦИИ, В СОВОКУПНОСТИ СО СТАТЬЕЙ 1 ПРОТОКОЛА № 6 К КОНВЕНЦИИ

570. Заявитель жаловался, что Польша, сознательно и намеренно позволила ЦРУ перевести его со своей территории, несмотря на серьезные основания полагать, что имеет место реальный и серьезный риск того, что он подвергнется смертной казни, нарушила статьи 2 и 3 Конвенции и статью 1 Протокола № 6 к Конвенции.

Статья 2 Конвенции гласит:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание. ..."

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c)для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

Статья 1 Протокола № 6 к Конвенции гласит:

«Смертная казнь отменяется. Никто не может быть приговорен к смертной казни или казнен».

A. Аргументы сторон

1.Правительство

571.Правительство не представило замечаний по вопросу о приемлемости и по существу жалобы.

2.Заявитель

572.Заявитель утверждал, что в момент его перевода было общеизвестно, что подозреваемые в терроризме, содержащиеся в американских тюрьмах, будут, скорее всего, подвергнуты смертной казни после неотъемлемо несправедливого разбирательства в военной комиссии.

В то время, как и сегодня, он подвергался реальной опасности смертной казни.

Серьезные обвинения против заявителя были выдвинуты 28 сентября 2011 года, но судебное разбирательство началось только 2 сентября 2014 года. Выдвижение серьезных обвинений само по себе нанесло ему вред и вызвало страдания, связанные с перспективой смертной казни. И ему предстоит испытывать эту тоску и страх в течение многих лет, пока разбирательство его дела не будет закончено.

573. Далее заявитель сослался на прецедентное право Европейского Суда, в частности дело Saadoon and Mufdhi (упомянутое в параграфе 456 выше). Кроме того, он подчеркнул, что в деле Ocalan (упомянутом в пункте 562 выше) Суд постановил, что вынесение смертного приговора в результате несправедливого судебного разбирательства равносильно произвольному лишению жизни в нарушение статьи 2, а также статьи 3, так как обвиняемый вынужден жить в страхе перед будущей казнью.

574. В свете вышеизложенного, заявитель предложил Суду признать нарушения статей 2 и 3 Конвенции и статьи 1 Протокола № 6 к Конвенции.

B. Оценка Суда

1.Приемлемость

575.Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35 § 3 (а) Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой и по другим основаниям. Поэтому она должна быть признана приемлемой.

2.Существо дела

(a) Применимые общие принципы, вытекающие из прецедентного права Суда

576. Статья 2 Конвенции запрещает выдачу или высылку лица в другое государство, если имеются серьезные основания полагать, что там ему будет угрожать реальная опасность подвергнуться смертной казни (см, с соответствующими изменениями, Soering, упомянутое выше, § 111; Kaboulov v. Ukraine, упомянутое выше, § 99, и Al Saadoon andMufdhi, упомянутое выше, § 123; см. также параграф 456 выше).

577. Судебная казнь предполагает преднамеренное и умышленное уничтожение человека органами государственной власти. Независимо от способа казни, прекращение жизни включает в себя элемент физической боли. Кроме того, ожидание смерти от рук государства неизбежно вызывает интенсивные психологические страдания. Тот факт, что приговор к смертной казни и ее исполнение отрицают основополагающие права человека, был признан государствами-членами Совета Европы. В преамбуле к Протоколу № 13 Договаривающиеся государства заявляют, что они «убеждены, что право каждого человека на жизнь является фундаментальной ценностью в демократическом обществе, и что отмена смертной казни является основным условием защиты этого права и полного признания достоинства, присущего всем человеческим существам» (там же, § 115).

(b)Применение этих принципов в настоящем деле

578.Суд считает, что в момент перевода заявителя из Польши существовал серьезный и предсказуемый риск того, что он может быть подвергнут смертной казни после судебного разбирательства в военной комиссии (см. параграфы 75-76 выше). Учитывая тот факт, что 20 апреля 2011 года заявителю были предъявлены серьезные обвинения (см. параграф 122 выше), этот риск не уменьшился.

Принимая во внимание свои выводы относительно ответственности государства-ответчика за подвержение заявителя риску вопиющего отказа в правосудии в нарушение статьи 6 § 1 Конвенции в связи с его передачей в юрисдикцию военной комиссии, Суд считает, что действия и бездействие Польши также влекут за собой ответственность в соответствии со статьей 2 в совокупности со статьей 1 Протокола № 6, и в соответствии со статьей 3 Конвенции.

578. Соответственно, были нарушены статьи 2 и 3 Конвенции в совокупности со статьей 1 Протокола № 6 к Конвенции.

XI. ДРУГИЕ ЗАЯВЛЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

580.Наконец, заявитель жаловался на нарушение статьи 10 Конвенции, в связи с тем, что Польша, отказавшись признать, обнародовать, и оперативно и эффективно расследовать обстоятельства его тайного содержания под стражей, жестокого обращения и перевозки, нарушила его право и право общественности на истину в соответствии со статьями 2, 3, 5 и 10 Конвенции.

Статья 10 Конвенции гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

581.Суд отмечает, что аналогичная жалоба была подана в деле El-Masri и признана неприемлемой как явно необоснованная (см. El-Masri, упомянутое выше, § 264-265).

579. Суд не видит оснований считать иначе в данном деле, и приходит к выводу, что эта жалоба должна быть отклонена в соответствии со статьей 35 §§ 3 (а) и 4 Конвенции.

XII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 46 КОНВЕНЦИИ

583. Статья 46 Конвенции, в частности, гласит:

«1. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда по делам, в которых они являются сторонами.

2. Окончательное постановление Суда направляется Комитету министров, который осуществляет надзор за его исполнением...»

584.Заявитель попросил Суд распорядиться, чтобы Правительство использовало все доступные средства – включая получение дипломатических заверений от правительства США – чтобы исключить смертную казнь в его случае и обеспечить ему соответствующие следственные механизмы в Польше для получения им компенсации.

По его утверждению, эти меры должны включать, в частности:

(i)передачу письменных представлений против смертной казни министру обороны США, с копией военному защитнику заявителя;

(ii)получение дипломатических заверений от правительства США, что к нему не будет применена смертная казнь;

(iii)принятие всех возможных мер для установления контакта с заявителем в Гуантанамо, в том числе путем направления делегатов для встречи с ним и исследования обращения с ним в заключении;

(iv)компенсацию и покрытие расходов на юристов, уполномоченных и допущенных к делу в соответствующих юрисдикциях, чтобы они приняли все необходимые меры для защиты прав заявителя во время его содержания под стражей, в том числе в военном, уголовном или ином разбирательстве.

Кроме того, Польша должна положить конец продолжающимся нарушениям его прав путем проведения эффективного расследования, принимая во внимание то, как важно для польской и мировой общественности узнать правду о его деле.

585. Правительство не представило никаких замечаний по этому вопросу.

586. Суд повторяет, что, в соответствии со статьей 46 Конвенции, Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются исполнять окончательные постановления Суда в делах, в которых они являются сторонами; надзор за исполнением судебных решений осуществляется Комитетом Министров. Это означает, что, если Суд устанавливает факт нарушения, государство-ответчик обязано не только выплатить заинтересованным сторонам присужденные суммы справедливой компенсации в соответствии со статьей 41, но и принять необходимые общие и/или, при необходимости, индивидуальные меры. Поскольку решения Суда носят, по существу, декларативный характер, именно заинтересованное государство, в первую очередь, должно выбирать, под контролем Комитета Министров, средства, которые оно будет использовать для выполнения своих обязательств в соответствии со статьей 46 Конвенции, при условии, что эти средства совместимы с выводами, содержащимися в решении Суда (см. Hirsi Jamaa and Others v. Italy [GC], no. 27765/09, § 209, ECHR 201; Assanidze v. Georgia [GC], no. 71503/01, §§ 198 and 202, ECHR 2004-II; Ilascu and Others, упомянутое выше, § 490, и Al Saadoon and Mufdhi, упомянутое выше, § 170).

587. Однако в некоторых конкретных ситуациях, Суд может посчитать полезным или даже необходимым указать государству-ответчику на тип мер, которые могут или должны быть приняты государством для того, чтобы положить конец ситуации, породившей нарушение. Иногда характер нарушения может быть таковым, что он не оставляет реального выбора необходимых индивидуальных мер (см. Hirsi Jamaa and Others, упомянутое выше, §§ 209-211, ECHR 2012; Assanidze, упомянутое выше, § 202; Al Saadoon and Mufdhi, упомянутое выше, § 171, и Savriddin Dzhurayev v. Russia, no. 71386/10, §§ 252-254, ECHR 2013 (выдержки)).

В частности, в делах, когда передача заявителя с территории государства-ответчика – неважно, в рамках ли законной процедуры, такой, например, как выдача или депортация (см. Hirsi Jamma, упомянутое выше, §§ 9-13, и Al Saadoon and Mufdhi, упомянутое выше, §§ 45-89), или в рамках насильственного перевода (см. Savriddin Dzhurayev, упомянутое выше, § 138), подвергает его серьезному риску жестокого обращения, противоречащего статье 3, или риску смертной казни, Суд может потребовать от соответствующего государства «принять все возможные меры» для получения соответствующих дипломатических заверений от принимающего государства. Эти заверения могут потребоваться, даже если заявитель уже был переведен из территории государства-ответчика, но риск все еще сохраняется (см. Hirsi Jamaa, упомянутое выше, § 211, и Al Saadoon and Mufdhi, упомянутое выше, § 171).

588.По мнению Суда, эти принципы применимы a fortiori в делах, когда лицо, как в данном деле, подверглось «специальной перевозке» - «внесудебной передаче из одной юрисдикции или государства в другое, для содержания под стражей и допроса за пределами нормальной правовой системы» (см. El-Masri, упомянутое выше, §§ 219-221).

Текущее состояние международного права и международных отношений позволяет государству-ответчику принимать конкретные меры для исправления положения с целью защиты заявителя от существующих рисков для жизни и здоровья в иностранной юрисдикции (см. Savriddin Dzhurayev, упомянутое выше, § 254, с дальнейшими ссылками, и Al-Saadoon and Mufdhi, упомянутое выше, § 171).

589. Суд уже установил, что, по причине действий и бездействия со стороны польских властей в контексте их участия в реализации Программы ОВЗ ЦРУ на своей территории, заявитель подвергся риску смертной казни (см. параграф 579 выше). Даже при том, что дело против него еще рассматривается военными комиссиями, и исход разбирательства еще не определен, этот риск по-прежнему существует (см. также параграф 276 выше). По мнению Суда, соблюдение обязательств в соответствии со статьями 2 и 3 Конвенции в совокупности со статьей 1 Протокола № 6 к Конвенции требует, чтобы Правительство приложило все усилия для скорейшей ликвидации этого риска, путем получения гарантий от властей США, что заявитель не будет подвергнут смертной казни.

XIII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

590.Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд решает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Компенсация вреда

591. Заявитель не предъявил никаких требований в отношении компенсации материального вреда.

592. Что касается нематериального вреда, он утверждал, что он стал жертвой многочисленных и чрезвычайно серьезных нарушений Конвенции. Указывая на жесткость методов допроса, отсутствие связи с внешним миром, а также нарушение его права на уважение его личной и семейной жизни, которым он подвергался в течение шести месяцев с момента его задержания в Польше, а также на то, что его перевод из Польши подверг его серьезной опасности дальнейших серьезных нарушений Конвенции, он попросил Суд присудить ему 300000 евро (EUR) в этой связи.

593. Правительство утверждало, что требования заявителя являются преждевременными.

594. Статья 41 уполномочивает Суд присудить потерпевшей стороне такую компенсацию, какую он сочтет целесообразной.

В данном деле Суд установил ряд серьезных нарушений положений Конвенции государством-ответчиком. Он постановил, что государство-ответчик несет ответственность в связи с обращением с заявителем, противоречащим статье 3, и его тайным содержанием под стражей в нарушение статьи 5. Государство-ответчик также не провело эффективное расследование в соответствии с требованиями статей 3 и 13 Конвенции. Суд также признал нарушение прав заявителя в соответствии со статьей 8. Кроме того, государство-ответчик было признано ответственным за перевод заявителя со своей территории, несмотря на серьезный риск, что он может столкнуться с вопиющим отказом в правосудии в нарушение статьи 6 § 1, и что он может быть приговорен к смертной казни в нарушение статей 2 и 3 Конвенции в совокупности со статьей 1 Протокола № 6 к Конвенции (см. параграфы 487-579 выше).

В свете вышеизложенного, Суд считает, что заявителю, бесспорно, был причинен моральный вред, который не может быть возмещен путем простого признания факта нарушения.

595.Таким образом, учитывая чрезвычайную серьезность нарушений Конвенции, жертвой которых стал заявитель, и принимая решение на справедливой основе, как того требует статья 41 Конвенции (см. El-Masri, упомянутое выше, § 270), Суд присуждает заявителю 100 000 евро, с добавлением любых налогов, которые могут быть начислены на эту сумму, в качестве компенсации нематериального вреда.

B. Компенсация расходов и издержек

596. Заявитель не предъявил никаких требований в отношении компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в разбирательстве.

597. Соответственно, нет необходимости присуждать ему какую-либо сумму в этой связи.

C.Пеня

598.Суд считает разумным, что пеня должна быть основана на предельной кредитной ставке Европейского центрального банка с добавлением трех процентных пунктов.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО,

1. Постановляет присоединить к существу дела предварительное возражение Правительства о неисчерпании внутренних средств правовой защиты, и отклоняет его;

2. Постановляет, что государство-ответчик не выполнило своих обязательств по статье 38 Конвенции;

3. Объявляет жалобы на нарушение статей 2, 3, 5, 6 § 1, 8 и 13 Конвенции и статьи 1 Протокола № 6 к Конвенции приемлемыми, а остальную часть заявления неприемлемой;

4. Постановляет, что была нарушена статья 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте в связи с неспособностью государства-ответчика провести эффективное расследование утверждений заявителя о серьезных нарушениях Конвенции, включая пытки, жестокое обращение и тайное содержание под стражей;

5. Постановляет, что была нарушена статья 3 Конвенции в ее основном аспекте в связи с участием государства-ответчика в Программе ОВЗ ЦРУ, что позволило властям США подвергнуть заявителя пыткам и жестокому обращению на территории Польши и перевести заявителя с ее территории, несмотря на существование реального риска, что он будет подвергнут обращению, противоречащему статье 3;

6. Постановляет, что была нарушена статья 5 Конвенции в связи с тайным содержанием заявителя под стражей на территории государства-ответчика и тем фактом, что государство-ответчик позволило властям США перевести заявителя с его территории, несмотря на существование реального риска, что он будет подвергнут дальнейшему тайному содержанию под стражей;

7. Постановляет, что была нарушена статья 8 Конвенции;

8. Постановляет, что была нарушена статья 13 Конвенции в связи с отсутствием эффективных средств правовой защиты в отношении жалоб заявителя по статье 3 Конвенции;

9. Постановляет, что была нарушена статья 6 § 1 Конвенции в связи с переводом заявителя с территории государства-ответчика, несмотря на существование реальной опасности, что он может столкнуться с вопиющим отказом в правосудии;

10. Постановляет, что были нарушены статьи 2 и 3 Конвенции в совокупности со статьей 1 Протокола № 6 к Конвенции в связи с переводом заявителя с территории государства-ответчика, несмотря на существование реальной опасности, что он будет подвергнут смертной казни;

11.Постановляет:

(a) государство-ответчик должно выплатить заявителю, в течение трех месяцев с даты, когда это решение станет окончательным в соответствии со статьей 44 § 2 Конвенции, 100 000 (сто тысяч) евро, с добавлением любых налогов, которые могут быть начислены на эту сумму, в качестве компенсации нематериального вреда;

(b) с момента истечения вышеупомянутых трех месяцев до выплаты, на вышеуказанную сумму начисляется пеня, равная предельной кредитной ставке Европейского центрального банка в этот период с добавлением трех процентных пунктов;

12.Отклоняет оставшуюся часть требований первого заявителя относительно компенсации.

Составлено на английском языке и объявлено в письменном виде 24 июля 2014 года в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда

Франсуаз Эленс-ПассосИнета Зиемеле
СекретарьПредседатель

 

Full & Egal Universal Law Academy