ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «АТАЕВ против РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
(Жалоба № 39070/08)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
28 января 2020 г.
Данное постановление является окончательным, но может быть подвергнуто редакционной правке.
По делу «Атаев против Российской Федерации»,
Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая Комитетом в следующем составе:
Georgios A. Serghides, Председатель,
Erik Wennerström,
Lorraine Schembri Orland, судьи,
и Stephen Phillips, Секретарь Секции,
Рассмотрев дело в закрытом заседании 7 января 2020 г.,
Вынес следующее постановление, принятое в тот же день:
ПРОЦЕДУРА
1. Настоящее дело было инициировано жалобой (№39070/08), поданной в Европейский суд по правам человека (далее — Суд) против Российской Федерации гражданином Российской Федерации, Анатолием Атабаевичем Атаевым (далее — Заявитель), 15 августа 2008 года, в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция).
2. Интересы заявителя представляли О. А. Садовская, И. А. Каляпин и А. И. Рыжов, юристы неправительственной организации «Комитет против пыток» в Нижнем Новгороде. Власти Российской Федерации (далее также — Государство, Правительство, Российские власти) первоначально были представлены Г. Матюшкиным, бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, и в последующем его преемником на указанной должности, М. Гальпериным.
3. 27 августа 2010 г. жалоба была коммуницирована правительству.
ФАКТЫ
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
4. Заявитель, 1970 года рождения, проживает в Краснодаре.
5. 11 июня 2008 г. Ленинский районный суд г. Краснодара признал заявителя виновным в мошенничестве и приговорил его к пяти годам и одному месяцу лишения свободы. Срок лишения свободы исчислялся с момента задержания заявителя 4 ноября 2005 г.Судебное разбирательство по вопросу условно-досрочного освобождения заявителяРешение суда первой инстанции
6. В июле 2008 г. представитель заявителя подал ходатайство об условно-досрочном освобождении заявителя.
7. 5 августа 2008 г. Октябрьский районный суд г. Краснодара (далее — Районный суд) удовлетворил данное ходатайство. Согласно резолютивной части решения, оно вступало в силу со дня его вынесения и могло быть обжаловано в Краснодарский краевой суд (далее — Краевой суд) в течение десяти дней с указанной даты.
8. Администрация следственного изолятора ИЗ-23/21, в котором содержался заявитель (далее – СИЗО), была извещена о решении районного суда от 5 августа 2008 г. в тот же день. Тем не менее, администрация отказалась освободить заявителя в связи с «сомнениями» в законности решения районного суда. Начальник СИЗО направил в адрес районного суда запрос о разъяснениях относительно момента вступления в силу решения суда.
9. Заместитель председателя районного суда в письме от 6 августа 2008 г. известил начальника СИЗО о том, что решение суда от 5 августа 2008 г. вступает в силу с даты его вынесения, в связи с чем заявитель подлежит немедленному освобождению, что полностью соответствует Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (далее — УПК РФ). Заместитель председателя районного суда уточнил, что, несмотря на общее правило о вступлении в силу решения суда первой инстанции, судебные решения об освобождении лица из-под стражи или об освобождении лица от отбывания наказания являются исключениями из данного правила и подлежат немедленному исполнению в части освобождения соответствующего лица. Право обжаловать решение от 5 августа 2008 г. не влияет на обязанность немедленно освободить заявителя.
10. Администрация СИЗО получила данное письмо в тот же день, 6 августа 2008 г., однако вновь отказалась освободить заявителя.
11. 7 августа 2008 г. прокуратура обжаловала решение от 5 августа 2008 г. В апелляционном представлении вопрос о вступлении решения районного суда в законную силу не упоминался.
12. Начальник СИЗО в письме от 14 августа 2008 г. известил представителя заявителя о том, что исполнение вызвавшего сомнения судебного решения об освобождении может быть приостановлено на время проведения дополнительной проверки. Он отметил, что исключения из общего правила о вступлении в силу судебных решений, на которые ссылается заместитель председателя районного суда в своем разъяснительном письме от 6 августа 2008 г., не распространяются на процедуру условно-досрочного освобождения. Начальник СИЗО обратил внимание на апелляционное представление прокурора на решение от 5 августа 2008 г. и пришел к заключению, что данное решение в части, касающейся немедленного освобождения заявителя, не может быть исполнено.Производство в суде апелляционной инстанции
13. 10 сентября 2008 г. краевой суд отменил решение от 5 августа 2008 г. Краевой суд не согласился с мнением суда первой инстанции о том, что заявитель исправился, сославшись на попытки заявителя в ходе уголовного разбирательства по его делу опорочить Федеральную службу безопасности Российской Федерации и органы прокуратуры. Краевой суд направил дело об условно-досрочном освобождении заявителя на новое рассмотрение. Краевой суд не рассматривал вопросы законности лишения заявителя свободы в период с 5 августа по 10 сентября 2008 г. или законности резолютивной части решения от 5 августа 2008 г.
14. 1 октября 2008 г. представитель заявителя отказался от ходатайства об условно-досрочном освобождении, посчитав его, с учетом апелляционного определения краевого суда, бесперспективным. 9 октября 2008 г. судебное разбирательство по вопросу условно-досрочного освобождения заявителя было прекращено районным судом в связи с отказом от ходатайства.Условия содержания заявителя в ФКУ ИЗ-23/1Общие условия
15. Во время своего пребывания в СИЗО в г. Краснодаре заявитель содержался в переполненных камерах.Голодовка
16. Согласно медицинским документам, датированным 2004 и 2005 годами, заявитель страдал хроническим гепатитом, язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки, гастритом и хроническим панкреатитом. Он должен был соблюдать специальную диету и пройти курс лечения.
17. 14 августа 2008 г. заявитель известил власти о том, что будет продолжать голодовку до момента своего освобождения. Заявитель утверждал, что во время голодовки он не получал никакой медицинской помощи.
18. В ответ на запрос Суда о предоставлении соответствующих сведений Правительство в письме от 9 сентября 2008 г. утверждало, что заявитель осматривался врачом 20, 21 и 22 августа 2008 г. Заявителю не требовалась медицинская помощь, поскольку он находился в удовлетворительном состоянии и с его стороны не поступало каких-либо жалоб на здоровье.
19. 23 августа 2008 г. заявитель известил власти об окончании голодовки.
ПРАВОПРОСЬБА ПРАВИТЕЛЬСТВА О ЧАСТИЧНОМ ПРЕКРАЩЕНИИ ПРОИЗВОДСТВА ПО ДЕЛУ В СООТВЕТСТВИИ СО СТАТЬЕЙ 37(1) КОНВЕНЦИИ
20. Правительство известило Суд о том, что оно предлагало заявителю сделать одностороннее заявление относительно нарушения статьи 3 Конвенции, касавшегося условий его содержания под стражей.
21. Правительство предлагало признать, что в период с 3 апреля 2007 г. по 8 октября 2008 г. заявитель содержался в ФКУ ИЗ-23/1 УФСИН России по Краснодарскому краю в условиях, не соответствующих требованиям статьи 3 Конвенции. Правительство предлагало выплатить заявителю денежную сумму в размере 6 625 евро, в связи с чем просило Суд прекратить производство по делу в соответствующей части согласно статье 37(1)(с) Конвенции. Указанная сумма подлежала переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действовавшему на дату платежа, и уплате в течение трех месяцев со дня уведомления о вынесенном Судом постановлении. В случае, если указанная сумма не выплачивалась Правительством в течение установленного трехмесячного периода, Правительство принимало на себя обязательство выплатить простые проценты на указанную сумму за период с момента истечения установленного трехмесячного периода до момента выплаты суммы компенсаций в полном объеме по ставке, соответствующей предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
22. Заявитель отклонил предложение Правительства.
23. Суд отмечает, что, согласно статье 37(1)(с), он может прекратить производство по делу, если:
«... по любой другой причине, установленной Судом, если дальнейшее рассмотрение жалобы является неоправданным.»
24. Таким образом, Суд может прекратить производство по делу в соответствии со статьей 37(1)(с) Конвенции в связи с односторонним заявлением государства-ответчика, даже если заявитель желает, чтобы рассмотрение дела продолжалось (см., в частности, дело Tahsin Acar v. Turkey (предварительные возражения) [GC], № 26307/95, § § 75-77, ECHR 2003-VI).
25. Суд обращает внимание на существующую ясную и обширную прецедентную практику по жалобам, касающимся ненадлежащих условий содержания под стражей (см. постановление по делу Ananyev and Others v. Russia, №42525/07 и №60800/08, 10 января 2012 г.).
26. Принимая во внимание признание Правительством нарушения в одностороннем заявлении, а также предложенную сумму компенсации, сопоставимую с суммами, присуждаемыми Судом в аналогичных случаях, Суд не считает целесообразным продолжать рассмотрение жалобы в части, охватываемой односторонним заявлением Правительства (статья 37(1)(с) Конвенции). В связи с тем, что Комитет министров осуществляет надзор за исполнением постановления по делу Ananyev and Others, Суд убежден, что принципы уважения и соблюдения прав человека, как это признается в Конвенции и Протоколах к ней, не требуют от него продолжения рассмотрения настоящей жалобы в указанной части.
27. В заключение Суд подчеркивает, что в случае невыполнения Правительством условий его одностороннего заявления настоящая жалоба в соответствующей ее части может быть восстановлена в списке подлежащих рассмотрению дел согласно статье 37(2) Конвенции (см. решение по делу Josipović v. Serbia, № 18369/07, 4 марта 2008 г.).
28. С учетом вышеизложенного представляется целесообразным прекратить производство по настоящей жалобе в части, касающейся ненадлежащих условий содержания заявителя под стражей, в соответствии со статьей 31(1)(с) Конвенции.ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5(1) КОНВЕНЦИИ
29. Заявитель жаловался на то, что он был незаконно лишен свободы в период с 5 августа по 10 сентября 2008 г. Он ссылался на статью 5(1) Конвенции, которая предусматривает следующее:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
а) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом ...»Приемлемость жалобы
30. Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35(3)(а) Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Таким образом, настоящую жалобу следует признать приемлемой для рассмотрения дела по существу.Существо делаДоводы сторон
(a) Заявитель
31. Заявитель утверждал, что в период с 5 августа по 10 сентября 2008 г. он был лишен свободы в нарушение статьи 5(1) Конвенции. В частности, согласно решению суда от 5 августа 2008 г., оно вступало в силу в день его вынесения, в связи с чем заявитель должен был быть немедленно освобожден. В соответствии с российским законодательством, по общему правилу, решение суда первой инстанции вступает в законную силу и подлежит исполнению после истечения срока обжалования или в день вынесения решения по соответствующему делу судом апелляционной инстанции. Тем не менее, существует определенный ряд исключений из данного правила, когда решение суда первой инстанции вступает в силу немедленно, в частности, если решение касается освобождения лица, лишенного свободы. Заявитель полагал, что в российском законодательстве существует правовой пробел, поскольку судебные решения об условно-досрочном освобождении прямо не поименованы среди тех судебных решений, которые подлежат немедленному исполнению. Он утверждал, что указанный пробел необходимо восполнить с помощью аналогии закона, как это было сделано районным судом.
(b) Правительство
32. Правительство утверждало, что в соответствии с российским законодательством решение суда первой инстанции вступает в законную силу и подлежит исполнению после истечения срока обжалования или в день вынесения решения по соответствующему делу судом апелляционной инстанции. Правительство отметило, что российское законодательство содержит определенный ряд исключений. Тем не менее, указанные исключения не касаются процедуры условно-досрочного освобождения. Следовательно, в деле заявителя у районного суда отсутствовали правовые основания для отступления от общего правила, вынесенное им решение не подлежало немедленному исполнению, а заявитель не должен был быть немедленно освобожден. В течение всего периода рассмотрения судом ходатайства заявителя об условно-досрочном освобождении он был лишен свободы на основании изначального обвинительного приговора. Таким образом, требования статьи 5(1) Конвенции были соблюдены.Оценка Суда
33. Суд напоминает, что для соответствия требованиям статьи 5(1) Конвенции лишение лица свободы прежде всего должно быть «правомерным», в том числе, произведенным в соответствии с процедурой, установленной законом; таким образом, Конвенция ссылается на национальное законодательство и установленное обязательство соблюдать его материально-правовые и процессуальные нормы. Кроме того, Конвенция требует, чтобы любое лишение свободы соответствовало цели статьи 5, а именно защите лица от произвольного вмешательства властей (см., например, постановление по делу Stanev v. Bulgaria [GC], № 36760/06, § 143, ECHR 2012). Суд также напоминает, что толкование и применение национального законодательства в первую очередь возлагается на национальные органы власти, в частности на суды.
34. Суд отмечает, что, по мнению заявителя, в национальном законодательстве существует правовой пробел относительно момента вступления в законную силу судебных решений об условно-досрочном освобождении. Однако Суд не считает нужным оценивать в целом несовершенство соответствующего российского законодательства. Суд обращает внимание на тот факт, что районный суд сформулировал резолютивную часть решения об условно-досрочном освобождении от 5 августа 2008 г. так, как счел необходимым, и подтвердил свое решение в ответе на запрос начальника СИЗО, тем самым недвусмысленно продемонстрировав, что распоряжение о немедленном исполнении решения от 5 августа 2008 г. в части, требующей немедленного освобождения заявителя, являлось сознательным и не представляло собой техническую или какую-либо иную ошибку. Прокуратура не затронула вопрос о законности данного решения в своем апелляционном представлении, несмотря на свое несогласие с ним. Суд апелляционной инстанции также не выносил решения по данному вопросу. Следовательно, в настоящем деле национальный суд применил собственное толкование соответствующего внутреннего законодательства, и данное толкование не было опровергнуто вышестоящим судом. Тем не менее, начальник учреждения отказался исполнять судебное решение о немедленном освобождении заявителя, которое не было отменено вышестоящими судами (см., с учетом соответствующих различий, постановление по делу Svetoslav Dimitrov v. Bulgaria, № 55861/00, §§ 57-58, 7 февраля 2008 г.).
35. Следовательно, лишение заявителя свободы в период с 5 августа 2008 г. по 10 сентября 2008 г. не являлось обоснованным. Таким образом, имело место нарушение статьи 5(1) Конвенции.ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5(5) КОНВЕНЦИИ
36. Заявитель жаловался на то, что он не имеет права на компенсацию в связи с его незаконным лишением свободы. Он ссылался на статью 5(5) Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию.»Приемлемость жалобы
37. Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35(3)(а) Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Таким образом, настоящую жалобу следует признать приемлемой для рассмотрения дела по существу.Существо делаДоводы сторон
38. Заявитель утверждал, что он обладает правом на компенсацию только в том случае, если его лишение свободы признано незаконным. Однако в настоящем деле лишение заявителя свободы не было признано национальными властями незаконным, в связи с чем заявитель не имеет права на соответствующую компенсацию по российскому законодательству.
39. Правительство утверждало, что заявитель не имеет права на компенсацию, поскольку он не был лишен свободы незаконно.Оценка Суда
40. Суд напоминает, что, согласно российскому законодательству, государство несет ответственность по возмещению материального ущерба или морального вреда лицу только в том случае, если лишение такого лица свободы было признано незаконным в ходе национального судебного разбирательства (см. постановление по делу Chuprikov v. Russia, № 17504/07, § 98, 12 июня 2014 г.). В настоящем деле Суд установил факт нарушения статьи 5(1) Конвенции в отношении лишения заявителя свободы в период с 5 августа по 10 сентября 2008 г. Ни один национальный суд не признавал лишение заявителя свободы незаконным. Следовательно, у него не было оснований требовать компенсацию за лишение свободы, нарушавшее статью 5(1) Конвенции (см. вышеуказанное постановление по делу Chuprikov).
41. Таким образом, заявитель не имел возможности реализовать свое право на компенсацию в связи с незаконным лишением его свободы, как того требует статья 5(5) Конвенции. Соответственно, имело место нарушение данного положения Конвенции.ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ
42. Заявитель также жаловался на то, что ему не оказывалась медицинская помощь, в том числе, во время голодовки. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.»Доводы сторон
43. Заявитель утверждал, что страдал хроническим гепатитом, язвенной болезнью двенадцатиперстной кишки, гастритом и хроническим панкреатитом. В связи с наличием данных заболеваний заявителю требовались специальная диета и медицинская помощь. Заявитель отметил, что, даже с учетом утверждений Правительства, он был впервые осмотрен врачом только 20 августа 2008 г., то есть, через неделю после начала голодовки 14 августа 2008 г. Согласно российскому законодательству, администрация учреждения, где лицо содержится под стражей, обязана выяснить причины, по которым лицо отказывается от приема пищи, и известить об этом следственные органы и органы прокуратуры. Если такие причины являются обоснованными, власти должны принять все возможные меры для удовлетворения требований лица или сообщить ему, почему его требования не могут быть удовлетворены. Лицо, отказывающееся от приема пищи, должно находиться под наблюдением медицинского работника и по возможности содержаться отдельно от иных лиц, заключенных под стражу. В случае, если отказ от приема пищи создает угрозу жизни лица, врач должен назначить меры принудительного характера для поддержания здоровья такого лица. Всемирная медицинская ассоциация рекомендует производить ежедневное обследование такого лица.
44. Заявитель известил местные управление Федеральной службы исполнения наказаний и органы прокуратуры о начале своей голодовки. Он не получал ответа от данных органов власти. Администрации СИЗО, в котором содержался заявитель, было известно о его хронических заболеваниях. Таким образом, власти знали о риске ухудшения состояния здоровья заявителя и были обязаны принимать соответствующие меры даже в отсутствие жалоб со его стороны. 23 августа 2008 г. заявитель согласился прекратить голодовку. С 26 августа 2008 г. заявитель на протяжении месяца находился в медицинском отделении СИЗО, ему оказывалась помощь, направленная на лечение от аллергического дерматита, которого у него не было до момента его задержания.
45. Правительство утверждало, что, согласно справке из СИЗО о результатах медицинских обследований заявителя в период с 14 по 23 августа 2008 г., состояние его здоровья являлось удовлетворительным. Заявитель проходил медицинский осмотр в следующие сроки:
- 14 августа 2008 г. – был осмотрен дерматологом, кожных заболеваний не выявлено, необходимость в медицинской помощи отсутствовала;
- 19 августа 2008 г. – был осмотрен терапевтом, проблем со здоровьем не выявлено, жалобы на состояние здоровья отсутствовали, необходимость в медицинской помощи отсутствовала;
- 20 августа 2008 г. – осмотрен дежурным помощником врача в связи с отказом от приема пищи, каких-либо патологий не обнаружено, жалобы на состояние здоровья отсутствовали;
- 21 августа 2008 г. – осмотрен терапевтом в связи с отказом от приема пищи, состояние здоровья признано удовлетворительным, жалобы отсутствовали, необходимость в медицинской помощи отсутствовала;
- 23 августа 2008 года – был осмотрен дежурным помощником врача в связи с отказом от приема пищи, жалобы на состояние здоровья отсутствовали.
46. Правительство отметило, что заявитель не обращался в суд или иной орган государственной власти с жалобой на ненадлежащее оказание медицинской помощи.
47. Правительство утверждало, что заявителю оказывалась медицинская помощь в соответствии с состоянием его здоровья на протяжении всего периода лишения свободы.Оценка Суда
48. Суд обращает внимание, что статья 3 Конвенции не предоставляет лицу, лишенному свободы, право быть освобожденным «из гуманных соображений», однако данная статья подразумевает, что государство обязано обеспечивать охрану здоровья и благополучия таких лиц, в частности, оказывать им необходимую медицинскую помощь (см. Kudła v. Poland [GC], № 30210/96, § 94, ECHR 2000 XI; Kalashnikov v. Russia, № 47095/99, § 95, ECHR 2002-VI; и Khudobin v. Russia, № 59696/00, § 96, ECHR 2006-XII (извлечения)). Наибольшие трудности возникают при установлении того, являлась ли медицинская помощь надлежащей. Суд настаивает на том, что органы власти должны обеспечивать своевременность и тщательность диагностирования заболеваний и оказания соответствующей медицинской помощи (см. постановления по делам Khatayev v. Russia, № 56994/09, § 85, 11 октября 2011 г.; Yevgeniy Alekseyenko v. Russia, № 41833/04, § 100, 27 января 2011 г.; Gladkiy v. Russia, № 3242/03, § 84, 21 декабря 2010 г.; Hummatov v. Azerbaijan, № 9852/03 и № 13413/04, § 115, 29 ноября 2007 г.; и, с учетом соответствующих различий, Holomiov v. Moldova, № 30649/05, § 121, 7 ноября 2006 года), а также, при необходимости, регулярный систематический контроль за состоянием здоровья лица, включающий в себя комплексную стратегию лечения имеющихся у него заболеваний или предотвращения их усугубления (см. вышеуказанное постановление по делу Hummatov, §§ 109 и 114; постановления по делам Popov v. Russia, № 26853/04, § 211, 13 июля 2006 г.; и Sarban v. Moldova, № 3456/05, § 79, 4 октября 2005 г.).
49. В целом Суд оставляет за собой право определять стандарт надлежащей медицинской помощи в каждом конкретном деле с учетом всех его обстоятельств. Данный стандарт должен «соответствовать принципу уважения человеческого достоинства» лишенного свободы лица, но при этом он также должен учитывать «практические требования самого института лишения свободы» (см. постановление по делу Aleksanyan v. Russia, № 46468/06, § 140, 22 декабря 2008 г.).
50. В настоящем деле Суд отмечает, что заявитель не уточнял и не обосновывал конкретные недостатки медицинской помощи, оказанной ему в период лишения свободы, ограничившись представлением справок, подтверждавщих наличие у него ряда заболеваний.
51. В отношении медицинской помощи, оказанной заявителю во время его голодовки, Суд отмечает, что в течение десяти дней, когда заявитель отказывался от приема пищи, он был осмотрен медицинскими работниками пять раз. Состояние его здоровья было признано удовлетворительным, никаких жалоб от него не поступало. Представленные заявителем документы не содержат сведений, указывающих на недостоверность отчетов о медицинских обследованиях или на отказ властей предоставить заявителю необходимую медицинскую помощь.
52. С учетом вышеизложенного Суд приходит к выводу, что жалоба заявителя в данной части является явно необоснованной и должна быть признана неприемлемой в соответствии со статьями 35(3) и 35(4) Конвенции.ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ
53. Суд рассмотрел иные жалобы заявителя. Однако, учитывая все представленные Суду материалы, а также в той мере, в какой на данные жалобы распространяется юрисдикция Суда, Суд не усматривает признаков иных нарушений прав и свобод, закрепленных в Конвенции или Протоколах к ней. Таким образом, данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии со статьями 35(3) и 35(4) Конвенции.ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
54. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.»Ущерб
55. Заявитель требовал 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
56. Правительство сочло необоснованным требованияе заявителя в отношении компенсации морального вреда. Поскольку права заявителя не были нарушены, ему не должна присуждаться какая-либо компенсация. В случае установления Судом нарушения прав заявителя, данный факт сам по себе будет являться достаточной справедливой компенсацией.
57. Суд, принимая во внимание характер выявленных нарушений и вычитая денежную сумму, подлежащую уплате государством-ответчиком в соответствии с односторонней декларацией (см. пункт Error! Reference source not found. настоящего постановления), присуждает заявителю 3 125 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму.Судебные расходы и издержки
58. Заявитель также требовал 5 150 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащих выплате его представителям.
59. Правительство полагало, что указанные расходы и издержки не были необходимыми и обоснованными, а также выразило сомнения, что они были фактически понесены заявителем. Правительство указало на отсутствие доказательств оплаты заявителем юридических услуг своих представителей.
60. С учетом предоставленных документов и существующей прецедентной практики, Суд считает разумным присудить заявителю 1 500 евро в качестве компенсации всех видов судебных расходов и издержек, подлежащие выплате представителям заявителя.Проценты за просрочку выплаты компенсации
61. Суд полагает, что процентная ставка при просрочке выплаты компенсации должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ОСНОВАНИИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:Решил, с учетом положений одностороннего заявления Правительства и мер по обеспечению выполнения упомянутых в данном заявлении обязательств, прекратить производство по делу и исключить жалобу из списка подлежащих рассмотрению дел в соответствии со статьей 37(1)(с) Конвенции в части, касающейся предполагаемых бесчеловечных условий содержания заявителя под стражей;Объявил приемлемой для рассмотрения дела по существу жалобу на нарушение статей 5(1) и 5(5) Конвенции и неприемлемой для рассмотрения дела по существу жалобу в остальной части;Постановил, что имело место нарушение статьи 5(1) Конвенции;Постановил, что имело место нарушение статьи 5(5) Конвенции;Постановил,
(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты:
(i) 3 125 евро (три тысячи сто двадцать пять евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 1 500 евро (одна тысяча пятьсот евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие уплате представителям заявителя;
(b) что с даты истечения указанного трехмесячного периода и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;Отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о настоящем постановлении направлено в письменном виде 28 января 2020 г. в соответствии с Правилами 77(2) и 77(3) Регламента Суда.
Stephen PhillipsGeorgios A. Serghides
Секретарь СекцииПредседатель
Full & Egal Universal Law Academy