Перевод и разрешение на републикацию были предоставлены под руководством Главного Управления Правительственного Уполномоченного, Министерство Юстиции Республики Молдова (). Разрешение на републикацию этого перевода было предоставлено с единственной целью его включения в базе данных по прецедентному праву HUDOC Европейского суда по правам человека.
The present text and the authorisation to re-publish were granted under the authority of the Governmental Agent’s General Department from the Ministry of Justice of the Republic of Moldova (). Permission to re-publish this translation has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
La traduction et l’autorisation de republier ont été accordées sous l’autorité de la Direction générale de l’Agent gouvernemental du Ministère de la Justice de la République de Moldova (). L’autorisation de republier cette traduction a été accordée dans le seul but de son inclusion dans la base de données HUDOC de la Cour.
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО Б. против РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА
(Жалоба № 61382/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
16 июля 2013 года
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ
16 октября 2013 года
Данное решение может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле Б. против Республики Молдова,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая в составе Палаты, в которую вошли:
Жозэп Касадеваль, председатель Палаты,
Альвина Гюлумян,
Корнелиу Бырсан,
Ян Шикута,
Луис Лопес Герра,
Нона Цоцория,
Валериу Грицко, судьи,
и Сантьяго Кесада, секретарь секции,
заседая за закрытыми дверями 25 июня 2013 года,
вынес в тот же день следующее постановление:
ХОД ПРОЦЕССА
1. Дело было инициировано жалобой (№ 61382/09) против Республики Молдова, поданной в Европейский суд по правам человека в соответствии со статьёй 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - конвенция), тремя гражданами Республики Молдова, г-жой О.Б., г-ном В. Б. и г-ном И.Б. (далее - заявители), 19 ноября 2009 года.
2. Интересы заявителей представлял в суде г-н А. Бивол, адвокат, практикующий в мун. Кишинэу. Власти Республики Молдова (далее - власти) были представлены уполномоченным Республики Молдова при Европейском суде по правам человека г-ном В. Гросу.
3. Заявители жаловались, в частности, на то, что г-жа О.Б. (первая заявительница) подвергалась жестокому обращению со стороны её бывшего супруга и что остальные заявители присутствовали при этих насильственных действиях, что задело их, но государственные власти не приняли необходимых мер для прекращения и предупреждения подобных ситуаций.
4. Европейский суд уведомил власти о поданной жалобе 25 января 2011 года. Также, согласно положениям пункта 1 статьи 29 Конвенции, суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о её приемлемости.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Заявители 1959, 1987 и, соответственно, 1990 года рождения, проживают в мун. Кишинэу. Первая заявительница приходится матерью остальным двум заявителям.
6. В 1998 года семья заявительницы получила от работодателя первой заявительницы трёхкомнатную квартиру в г. Кишинэу с правом пользования.
7. По утверждениям первой заявительницы, её систематически избивал и оскорблял её супруг (В.Б.). В итоге, 16 января 2007 года первая заявительница развелась с ним, но продолжала проживать с В.Б. в одной квартире.
8. Насильственные действия продолжались, что подтверждается семью отчётами судебно-медицинского осмотра, составленными в период сентября 2007 года и января 2008 года, которые свидетельствуют о лёгких повреждениях телесной целостности первой заявительницы, причинённых “в результате травматического воздействия твёрдых тупых предметов ограниченного воздействия”. Все отчёты были составлены по требованию Комиссариата полиции сектора Чентру мун. Кишинэу вследствие жалоб, поданных первой заявительницей. Во всех медицинских отчётах первая заявительница описала, что телесные повреждения были причинены ей в результате избиений со стороны В.Б.
9. 1 апреля, 7 августа, 7 сентября и 28 ноября 2007 года, а также 10 и 29 апреля 2008 года судебные инстанции вынесли шесть решений о назначении административных взысканий в связи с указанными избиениями. В одном из них было постановлено о прекращении административного дела по причине примирения сторон. В другом постановили о прекращении административного дела в связи с истечением срока исковой давности, составляющего три месяца, для назначения административного взыскания в отношении В.Б. В остальных четырёх решениях судебные инстанции оштрафовали В.Б. за оскорбление и нанесение телесных повреждений первой заявительнице, несмотря на то, что в одном из них судебная инстанция отметила, что она сама спровоцировала В.Б. на это. Назначенные штрафы колебались от 140 до 300 молдавских леев (эквивалентных 8,65 и, соответственно 18 евро на тот момент). В.Б. оплатил все штрафы. Из показаний сторон, похоже, что прокуратура возбудила в неустановленный день уголовное расследование в отношении В.Б. за попытку изнасилования, но 14 мая 2008 года заявительница отозвала жалобу и уголовное расследование было прекращено.
10. Согласно справке, выданной Комиссариатом полиции сектора Чентру мун. Кишинэу, В.Б. с 2007 года состоял на профилактическом учёте как “семейный скандалист”.
B. Иск, возбуждённый в суде первой заявительницей
11. В неустановленный день в 2008 году первая заявительница возбудила гражданский иск против В.Б., ходатайствуя о выселении его из квартиры. Она ссылалась на его насильственное поведение. В.Б. в свою очередь подал встречный иск, ходатайствуя о разделе комнат квартиры между ним и остальными членами бывшей своей семьи.
12. 23 июня 2008 года суд сектора Чентру мун. Кишинэу принял заявление первой заявительницы и отклонил заявление В.Б. Судебная инстанция постановила, что В.Б. применял жестокое отношение к первой заявительнице и оскорблял её в присутствии их детей, что подтвердилось отчётами судебно-медицинского осмотра и решениями судебных инстанций.
13. 30 октября 2008 года Апелляционная палата Кишинэу оставила это решение без изменений. В дополнение к доказательствам, на которых основался суд первой инстанции, Апелляционная палата Кишинэу заслушала обоих детей, которые подтвердили показания своей матери и ходатайствовали о выселении отца из квартиры.
14. 20 мая 2009 года Высшая судебная палата отменила решения судов низших инстанций и вынесла новое решение, которым отклонила требования первой заявительницы и приняла заявление В.Б. Высшая судебная палата посчитала ошибочными заключения судов низших инстанций о систематическом жестоком обращении в отношении первой заявительницы со стороны В.Б. Судебная инстанция отметила, что административное дело, в котором В.Б. был обвинён в применении насилия к первой заявительнице, было отменено по причине примирения сторон, в то время как другое дело было прекращено в связи с истечением срока исковой давности для назначения штрафа. В одном из четырёх решений было отмечено, что заявительница сама спровоцировала В.Б. на жестокое обращение. В других трёх решениях не было установлено систематического жестокого обращения со стороны В.Б. Помимо этого, не было доказано, что В.Б. был зависим от алкоголя или наркотических средств. Согласно справке выданной Ассоциацией собственников приватизированных жилищ, В.Б. не был известен как провокатор конфликтов. Помимо этого, В.Б. предложил первой заявительнице приватизировать квартиру и продать её, таким образом, чтобы они смогли купить отдельные квартиры, но первая заявительница отказалась от этого. Также, судебная инстанция постановила, что обе стороны в дальнейшем могут проживать в той же квартире и установила, что В.Б. может проживать в одной комнате квартиры, а заявители в остальных двух. Общие зоны оставили в общем пользовании. Решение было окончательным.
C. События, имевшие место после вынесения решения Высшей судебной палаты
15. В период 11 июня 2009 года и 5 февраля 2010 года первую заявительницу положили в больницу, где она лечилась от туберкулёза. Согласно медицинской справке от 30 августа 2011 года, выданной семейным врачом первой заявительницы, ей рекомендовали, помимо прочего, избегать стрессовых ситуаций.
16. Вследствие жалоб, поданных первой заявительницей в суд, В.Б. продолжать применять к ней жестокое обращение. 19 августа 2010 года В.Б. назначили административный штраф в размере 400 молдавских леев (25,5 евро в тот момент) за нанесение оскорблений первой заявительнице. После уведомления о настоящей жалобе властям государства-ответчика, 29 августа 2011 года г-ну В.Б. назначили штраф в размере 200 молдавских леев (12,2 евро) за жестокое обращение по отношению к первой заявительнице.
Согласно отчёту судебно-медицинского осмотра, составленному 23 августа 2011 года, первая заявительница утверждала, что В.Б. напал на неё, попытавшись изнасиловать, вечером 21 августа 2011 года, но ему не удалось сделать это, поскольку она оказала ему сопротивление. Судебно-медицинский эксперт установил наличие телесных травм у первой заявительницы, которые были причинены “травматическим воздействием твёрдых тупых предметов ограниченной площади воздействия”, а именно: кровоподтёки овальной формы размерами от 1,5x1 см до 4x3 см на разных поверхностях обоих предплечий, на нижней поверхности левого бедра и на боковой поверхности средней третьей части правого бедра, а также на разных поверхностях обоих голеней.
17. 1 сентября 2011 года первая заявительница ходатайствовала перед судебной инстанцией о вынесении защитного предписания для неё и её сыновей. Заявительница описала последние события и угрозу возможного жестокого обращения в отношении неё, а также неспособность или уклонение властей от приятия мер защиты физической и психической целостности её и сыновей. В соответствии с положениями Закона № 45 (см. § 21 ниже), она ходатайствовала о временном выселении В.Б. из общей квартиры, без постановления по поводу распоряжения правом собственности над имуществом; об обязательстве В.Б. не приближаться ближе, чем на расстояние 200 метров к ней и к её детям и не связываться ни с кем из них, а также о запрете посещать место работы или учёбы заявителей.
18. 2 сентября 2011 года суд сектора Чентру мун. Кишинэу вынес защитное предписание, действительное в течение трёх месяцев, частично приняв требования заявительницы, а именно не приближаться ближе, чем на расстояние 200 метров к ней и к её детям, не связываться с ней и не посещать её место работы. Судебная инстанция отказала во временном выселении В.Б. из квартиры. Судебная инстанция постановила, что он применял к первой заявительнице жестокое обращение, но „не было доказано того, что [В.Б.] применял психического и/или физического насилия ко [второму и третьему заявителям]”. В то же время, было установлено, что В.Б. не располагает другим жилищем и кроме этого его право пользования частью квартиры в споре было подтверждено бесповоротным решением Высшей судебной палаты от 20 мая 2009 года (см. § 14 выше). По утверждениям властей, это защитное предписание было направлено Комиссариату полиции сектора и, в дальнейшем, поведение В.Б. было под наблюдением.
19. Первая заявительница подала кассационную жалобу, в которой утверждала, что сохранив право В.Б. проживать с ней в одной квартире, власти эффективным образом подвергли её угрозе продолжения жестокого обращения в отношении неё. Также, без обязательства В.Б. временно покинуть местожительство, защитное предписание не имело никакого значения в части, касающейся его обязательства не приближаться ближе, чем на расстояние 200 метров к месту жительства заявительницы, и не обеспечивало защиту против жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения со стороны третьего лица, вопреки позитивному обязательству на основании Конвенции.
Помимо этого, она отметила, что согласно письму из Главного управления социальной защиты муниципального совета Кишинэу, квартира, в которой проживают первая заявительница и В.Б. состоит из трёх комнат, две из которых жилые, а третья подключена к сети центрального отопления.
20. 2 ноября 2011 года Апелляционная палата Кишинэу отклонила кассационную жалобу, поданную первой заявительницей, по тем же причинам, что были приведены судом первой инстанции. Это решения являются окончательными.
II. ВНУТРЕННЕЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К ДЕЛУ
A. Внутреннее право, относящееся к делу
21. Соответствующие положения Закона № 45 о предупреждении и пресечении насилия в семье (от 1 марта 2007 года) гласят:
Соответствующие положения Закона № 45 о предупреждении и пресечении насилия в семье (от 1 марта 2007 года), гласят:
Статья 15: Меры защиты
«(1) Судебная инстанция в течение 24 часов с момента подачи заявления выносит защитное предписание, которым может оказать помощь жертве, применив к агрессору следующие меры:
a) принуждение временно покинуть общее жилище или не приближаться к жилищу жертвы без решения каким-либо образом вопроса о праве на имущество;
b) принуждение не приближаться к месту нахождения жертвы;
c) запрет на общение с жертвой, её детьми и другими зависящими от нее лицами;
d) запрет на посещение места работы или проживания жертвы;
e) принуждение участвовать в содержании общих с жертвой детей до разрешения дела;
f) принуждение возместить затраты и убытки, причинённые актами насилия, в том числе расходы на медицинскую помощь, а также на приобретение или ремонт имущества взамен уничтоженного или испорченного;
g) ограничение в праве в одностороннем порядке распоряжаться общим имуществом;
h) принуждение к участию в специализированных лечебных или консультационных программах, если такая необходимость определена судебной инстанцией как средство сокращения или ликвидации насилия;
i) установление временного режима посещения своих несовершеннолетних детей;
j) запрет на хранение и ношение оружия.
(3) Меры защиты, предусмотренные в части (1), применяются на срок до трёх месяцев и могут быть отменены с устранением опасности, обусловившей их применение, либо продлены в случае поступления повторного заявления или невыполнения условий защитного предписания.»
22. Статья 102 Жилищного кодекса (в силе с 3 июля 1983 года) гласит:
Статья 102. Выселение без предоставления гражданам другого жилого помещения
«Если наниматель, члены его семьи или другие совместно проживающие с ним лица систематически разрушают или портят жилое помещение или используют его не по назначению, либо систематическим нарушением правил социалистического общежития делают невозможным для других проживание с ними в одной квартире или одном доме, а меры предупреждения и общественного воздействия оказались безрезультатными, выселение виновных по требованию наймодателя или других заинтересованных лиц производится без предоставления другого жилого помещения...»
23. 9 июля 2010 года Парламент внёс изменения в положения Гражданского кодекса и Уголовно-процессуального кодекса (Закон № 167, в силу с 3 сентября 2010 года), согласно которым были установлены меры защиты, применимые по отношению к жертвам насилия в семье, схожие с вышеуказанными мерами, предусмотренными в Законе № 45.
24. Соответствующие положения Уголовного кодекса гласят:
Статья 2011: Насилие в семье
«(1) Насилие в семье, то есть намеренное физическое или вербальное действие, или бездействие, совершенное одним членом семьи по отношению к другому члену семьи, причинившее физические страдания, сопряжённые с лёгкими телесными повреждениями или иным незначительным вредом здоровью, нравственные страдания либо материальный или моральный ущерб,
наказывается неоплачиваемым трудом в пользу общества на срок от 150 до 180 часов или лишением свободы на срок до 2 лет.
(2) То же деяние:
а) совершенное в отношении двух или более членов семьи;
b) повлекшее причинение телесного повреждения средней тяжести или иного средней тяжести вреда здоровью,
наказывается неоплачиваемым трудом в пользу общества на срок от 180 до 240 часов или лишением свободы на срок до 5 лет.
(3) То же деяние:
а) повлекшее причинение тяжкого телесного повреждения или иного тяжкого вреда здоровью;
b) повлекшее самоубийство или покушение на него;
с) повлекшее смерть жертвы,
наказывается лишением свободы на срок от 5 до 15 лет».
25. На основании статей 152 и 155 Уголовного кодекса, причинение телесного повреждения, не опасного для жизни, а также угроза причинением тяжких телесных повреждений, составляют преступления, которые наказываются лишением свободы или неоплачиваемым трудом в пользу общества.
B. Международные документы, относящиеся к делу
26. Краткое изложение международных документов, касающихся защиты от насилия в семье, в том числе его дискриминационного характера в отношении женщин, приведено в деле Опуз против Турции (№ 33401/02, §§ 72-86, ЕСПЧ 2009) и Еремия против Республики Молдова (№ 3564/11, §§ 29-37, 28 мая 2013 года, ещё не ставшее окончательным).
27. В своей рекомендации Rec(2002)5 от 30 апреля 2002 года о защите женщин от насилия, Комитет Министров Совета Европы рекомендовал, помимо прочего, правительствам государств-членов, что они должны выработать, развернуть и/или, при необходимости, улучшить национальную политику по борьбе с насилием, направленную на выполнение следующих задач: обеспечение максимальной безопасности жертв и их защиты, помощи и поддержки, приведение в соответствие уголовного и гражданского права, а также судопроизводства, привлечение внимания общественности к данной проблеме, специальная подготовка представителей различных профессий, сталкивающихся с проблемами насилия в отношении женщин.
28. Комитет министров рекомендовал, в частности, правительствам стран-членов серьёзно наказывать за насилие над женщинами, к которому относятся такие действия как сексуальное насилие и изнасилование, злоупотребление уязвимостью беременных жертв, женщин, лишённых защиты, больных, женщин с ограниченными физическими возможностями или зависимых от мужей, так же как наказание за правонарушение с учётом положения агрессора. Также рекомендация предусматривает то, чтобы правительства стран-членов предоставляли всем жертвам насилия возможность по требованию прокурора возбудить уголовное дело, способствовали тому, чтобы прокуратура рассматривала насилие в отношении женщин как отягчающее обстоятельство и решающий фактор, в том случае, когда она принимает решение, в интересах общества, о возможном начале судебного преследования, предусматривали, при необходимости, принятие мер, с целью защитить жертв от возможных угроз и актов мести и обеспечили контроль за соблюдением прав ребёнка в ходе судебной процедуры.
29. Что касается насилия в семье, Комитет министров призвал правительства стран-членов рассматривать как уголовное преступление всякий акт насилия, совершенный в семье, и предусмотреть возможность принятия мер для того, чтобы, помимо прочего, позволить судебным властям принять меры временного характера, направленные на защиту жертвы, препятствуя лицу, виновному в совершении насилия входить в контакт с жертвой, общаться с ней или приближаться к ней, проживать в определённых местах или часто бывать в этих местах, ввести обязательный протокол осуществления действий, с тем, чтобы службы полиции, организации социальной и медицинской помощи придерживались одинаковых процедур проведения действий.
30. В своём докладе о визите в Молдову с 4 по 11 июля 2008 года (документ A/HRC/11/6/Add.4, 8 мая 2009 года), Специальный докладчик Организации объединённых наций по вопросу насилия над женщинами, причинам и последствиям отметил, помимо прочего:
“...патриархальное и дискриминационное отношение повышают уязвимость женщин к насилию и правонарушениям. В данном контексте, тем более распространено домашнее насилие, которое общество обходит стороной и которое не получает должного внимания ни со стороны властей, ни со стороны общества, ни даже со стороны самих женщин, что приводит к недостаточной инфраструктуре защиты жертв насилия...
... 19. Молдавские женщины страдают от всех форм насилия. Тем не менее, домашнее насилие и торговля людьми привлекают к себе большое внимание. Они тесно взаимосвязаны, а также в целом связаны с подчинённым положением женщин в обществе. ...
20. Пока не существует надёжных данных и систематических записей о характерных случаях и размахе данного явления, говорится, что насилие в семье широко распространено. Согласно докладу Министерства труда, социальной защиты и семьи: "[...] В настоящее время частота проявления насилия в семье, жертвой которого являются женщины и дети, достигает тревожных размеров. К сожалению, государству очень трудно контролировать домашнее насилие, потому что в большинстве случаев о нем сообщают только в случае тяжёлых последствий насилия, остальные случаи рассматриваются как семейные конфликты.
21. Несмотря на это, насилие в семье не воспринимается как проблема, оправдывающая правовое вмешательство, в случае если оно не приводит к тяжким повреждениям. В результате, это преступление обходится стороной и слабо признается должностными лицами, обществом и самими женщинами.
22. Согласно проведённому в 2005 году исследованию 41 % опрошенных женщин поведали о том, что в их жизни не менее одного раза имел место случай насилия в семье. Опрос показал, что психологическое насилие, за которым следует физическое насилие, являет собой самую распространённую форму правонарушения в семье. Примерно одна треть опрошенных женщин сообщили, что они подвергались многим формам насилия. Исследование показывает, что домашнее насилие преобладает среди разных видов категорий населения и разного уровня образования; тем не менее, женщины с более высоким уровнем образования или экономическим положением могут не раскрывать случаев насилия. Реже всего сообщают о сексуальном насилии. Это может происходить из-за того, что сексуальное правонарушение в семье не признают преступлением или из-за того, что жертвы боятся, что им не помогут, а лишь привлекут к ответственности.
23. Зачастую авторами деяний насилия над женщинами являются члены семьи, супруги или бывшие супруги (73,4 %), за которыми следуют отцы и отчимы (13,7 %), а также матери и мачехи (7 %). Персонал Кишинёвских приютов показал, что супруги женщин, ищущих помощи в приюте, обычно являются офицерами полиции или военными, из-за чего женщинам намного сложнее избежать насильственного окружения и добиться расторжения брака. ...
29. Также существует ряд распространённых ошибочных суждений о насилии над женщинами, рассматривающих данную проблему как отдельные случаи, касающиеся определённой группы населения. К этим ошибочным суждениям относятся: (a) насилие над женщинами является явлением, присущим бедным и разрушенным домам, (b) жертвами насилия являются уязвимые женщины, нуждающиеся в специальной защите, (c) насильственные мужчины — это мужчины, которые злоупотребляют алкоголем и наркотиками или мужчины с психическими расстройствами, (d) проявление насилие в семье присуще всем членам семьи, в том числе мужчинам. Из моего опыта, могу сказать, что такие непонимания приводят к ошибочным и частичным решениям проблемы, таким как программы по реабилитации агрессоров, введение ограничений для женщин в целях их защиты или принятие нейтральных решений для того, чтобы обойти вниманием случаи насилия, основанные на различиях по половому признаку”.
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ
31. Заявители жаловались на то, что первая заявительница подвергалась жестокому обращению со стороны В.Б. и на то, что государственные власти не приняли всех необходимых мер для её защиты от такого жестокого обращения. Заявительница ссылалась на статью 3 Конвенции, которая гласит:
“Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию”.
A. Приемлемость
32. Власти утверждали, что заявители не исчерпали внутренние средства правовой защиты. В частности, первая заявительница не ходатайствовала перед судебной инстанцией о вынесении защитного предписания, когда она действительно чувствовала угрозу со стороны В.Б.
33. Суд отмечает, что в момент подачи в судебную инстанцию соответствующих жалоб в 2008 году (см. § 11 и следующие выше), второй и третий заявители были совершеннолетними и сами могли подать заявления в судебную инстанцию, если бы пожелали. Тем не менее, они не подали ни одного заявления или других жалоб в судебную инстанцию и не представили Суду доказательство того, что они уполномочили свою мать подать такие заявления или жалобы в судебную инстанцию от их имени.
Поэтому, Суд принимает предварительное возражение властей о не исчерпании внутренних средств правовой защиты вторым и третьим заявителями. Таким образом, эту часть жалобы следует отклонить в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
34. Суд полагает, что предварительное возражение властей о не исчерпании внутренних средств правовой защиты первой заявительницей тесно связано с её жалобой на действия, предпринятые государственными властями вследствие поданных жалоб. Поэтому, Суд объединяет это предварительное возражение с существом жалобы, сформулированной на основании статьи 3 Конвенции.
B. По существу жалобы
1. Возражения сторон
(a) Первая заявительница
35. Первая заявительница утверждала, что власти не приняли всех необходимых мер для того, чтобы защитить её от жестокого обращения со стороны В.Б. вопреки статье 3 Конвенции. Они не распорядились о выселении агрессора и установили, что, по сути, его право собственности преобладает перед её правом не подвергаться жестокому обращению. Более того, несмотря на то, что судебные инстанции установили, что В.Б. применил к ней жестокое обращение, они назначили незначительные взыскания, которые никак не повлияли на поведение В.Б. Положение не изменилось даже после уведомления властей государства-ответчика о поданной жалобе, после того, как В.Б. применил к ней жестокое обращение 21 августа 2011 года.
36. Молдавские власти вновь ссылались на решение от 20 мая 2009 года (см. параграф 14 выше) как на причину не выселять В.Б, несмотря на то, что имелись доказательства, свидетельствующие о его насильственном поведении и, несмотря на её доводы о том, что даже если она и отозвала жалобу из-за боязни того, что о её частной жизни станет известно людям, власти должны были продолжить рассмотрение дела в отношении В.Б. По их мнению, Республика Молдова была одной из нескольких стран Совета Европы, в которой возбуждение и продолжение уголовного преследования за совершение тяжкого преступления, такого как изнасилование, в полной мере зависит от утверждений жертвы о том, продолжать или нет обвинение в отношении предполагаемого агрессора. Принимая во внимание уязвимое положение женщин-жертв насилия в семье и изнасилования, отказ в возбуждении уголовного преследования мог быть дан только после подробного рассмотрения дела, иного, чем то, которое имело место в данном случае.
37. Более того, законодательство Республики Молдова ясно предусматривает возможность выселения квартиранта, который своим губительным поведением делает невыносимым проживание других квартирантов в одной квартире (см. § 22 выше). Тем не менее, судебные инстанции не привели ни одного довода для того, чтобы в настоящем деле не были применены эти положения закона.
38. Не было приведено ни одного доказательства того, что В.Б. намеревался продать свою долю квартиры, даже если она и была бы приватизирована. Также не было ни одного законного основания для того, чтобы обязать его к этому после приватизации. В любом случае, заявительница явным образом ходатайствовала перед судебными инстанциями не о том, чтобы было вынесено решение о способе распоряжения правом собственности над квартирой, а о том, чтобы ей предоставили защиту, назначив временные меры в отношении В.Б.
(b) Власти
39. Власти отметили, что 14 мая 2008 года первая заявительница отозвала свою жалобу о попытке изнасилования, предпринятую В.Б. 20 апреля 2008 года (см. параграф 9 выше). Также, она не представила видеоматериал о попытке изнасилования, о наличии которого она заявила ранее. Поэтому, её действия способствовали отказу в возбуждении уголовного преследования в отношении В.Б.
40. В отличие от других дел, таких как вышеприведённое решение Опуз, в данном деле не было реальной и неизбежной угрозы жестокого обращения в отношении первой заявительницы. Помимо этого, судебные инстанции неоднократно штрафовали В.Б. за совершение насильственных действий, и органы управления взяли его на учёт как “семейного скандалиста”. После вынесения защитного предписания от 2 сентября 2011 года, органы управления приняли дополнительные меры, информировав полицию сектора и В.Б., и проводя периодическую проверку его поведения (см. параграф 18 выше).
41. Что касается гражданского иска, поданного в суд первой заявительницей в отношении В.Б., который завершился вынесением решения от 20 мая 2009 года, это не составило реальную попытку защиты от любой угрозы применения насилия, а скорее было попыткой получить выдел В.Б. от общей квартиры, так как было впоследствии установлено Высшей судебной палатой. Также, Высшая судебная палата постановила, что имевшихся в деле доказательств было недостаточно для того, чтобы установить систематическое нарушение правил совместного проживания. В итоге, было очевидно, что первая заявительница подала свою жалобу в Европейский суд спустя шесть месяцев после прекращения жестокого обращения в отношении неё. Это ещё раз свидетельствует о том, что реальной угрозы возможного насилия в семье не существовало.
2. Мнение Суда
(a) Основные принципы
42. Суд напоминает, что жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции. Оценка этого уровня жестокости имеет относительный характер и зависит от совокупности обстоятельств дела, таких, как: характер и контекст обращения, способ и метод его реализации, длительность обращения, его физические и психические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см. Костелло Робертс против Соединённого Королевства от 25 марта 1993 года, § 30, Серия A № 247‑C и Кудла против Польши [БП], № 30210/96, § 91, ЕСПЧ 2000‑XI).
43. В дальнейшем, Суд напоминает, что в силу взятых вместе положений статей 1 и 3, государства должны принимать определённые меры для обеспечения того, чтобы лица в пределах их юрисдикции не подвергались пыткам или бесчеловечным, или унижающим достоинство видам обращения или наказания, включая жестокое обращение со стороны частных лиц (см. A. против Соединённого Королевства от 23 сентября 1998 года, § 22, Отчёты постановлений и решений 1998‑VI и вышеприведённое решение по делу Опуз, § 159). В обязательство властей, помимо прочего, входило сделать все, что можно было разумно ожидать от них во избежание непосредственной и прямой угрозы для жизни установленного лица или лиц от уголовно-запрещённого деяния со стороны третьих лиц, о котором они знали или должны были знать (см., среди многих других, Осман против Соединённого Королевства от 28 октября 1998 года, § 116, Отчеты 1998‑VIII; E. и другие против Соединённого Королевства, № 33218/96, § 88, 26 ноября 2002 года; и Й.Л. против Латвии, № 23893/06, § 64, 17 апреля 2012 года).
44. В роль Суда не входит субституция собой национальных властей при выборе возможных мер пресечения, которые следовало назначить для обеспечения исполнения позитивных обязательств, взятых на основании статьи 3 Конвенции (см., среди многих других, Беваква и С. против Болгарии, № 71127/01, § 82, 12 июня 2008 года). В то же время, на основании статьи 19 Конвенции и в соответствии с принципом, заключающимся в том, чтобы не теоретически или иллюзорно, а практически гарантировать эффективные права, Суд должен обеспечить эффективное осуществление обязательства Государства по защите прав лиц, находящихся в его юрисдикции (см. Николова и Величкова против Болгарии, № 7888/03, § 61, 20 декабря 2007 года).
45. В дальнейшем, статья 3 обязывает Государства принимать определённые меры для обеспечения того, чтобы лица в пределах их юрисдикции не подвергались пыткам или бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания, включая жестокое обращение со стороны частных лиц (см. M.C. против Болгарии, № 39272/98, § 151, ЕСПЧ 2003‑XII, и Денис Васильев против России, № 32704/04, §§ 98-99, 17 декабря 2009 года). Для того чтобы расследование могло считаться "эффективным", оно должно, в принципе, быть способно обеспечить выяснение фактов, установление личности и наказание виновных в совершении преступления лиц. Обязательство расследовать - это "не обязательство получить результат, а обязательство принять меры". В делах, затрагивающих статьи 2 и 3 Конвенции, в которых ставился под вопрос эффективность официального расследования, Суд часто оценивал, реагировали ли власти на жалобы безотлагательно. Придавалось значение возбуждению уголовного дела, задержкам получения показаний и продолжительности первоначального расследования (см. вышеприведённое постановление по делу Денис Васильев, § 100 с последующими ссылками; и Стойка против Румынии, № 42722/02, § 67, 4 марта 2008 года).
46. Вмешательство властей в частную или семейную жизнь может стать необходимым для охраны здоровья и защиты прав лица или в целях предупреждения незаконных действий при определённых обстоятельствах (см. вышеприведённое дело Опуз, § 144). В итоге, Государство должно располагать соответствующей законодательной базой и применять её для предоставления защиты от жестокого обращения со стороны частных лиц (см. X и Y против Голландии от 26 марта 1985 года, § 22 и 23, Серия A № 91; Костелло Робертс против Соединённого Королевства от 25 марта 1993 года, § 36, Серия A № 247‑C; Д.П. и Ж.С. против Соединенного Королевства, № 38719/97, § 118, 10 октября 2002 года; вышеприведённое дело M.C. против Болгарии, §§ 150 и 152, ЕСПЧ 2003‑XII; вышеприведённое дело Беваква, § 65, и Сандра Янкович против Хорватии, № 38478/05, § 45, 5 марта 2009 года).
(b) Применение этих принципов в данном деле
(i) подвергалась ли первая заявительница обращению в нарушение статьи 3 Конвенции
47. В данном деле, Суд отметил, что тот факт, что В.Б. неоднократно избивал первую заявительницу, не опровергнут (см. §§ 9 и 16 выше). Как следует из отчёта судебно-медицинской экспертизы от 23 августа 2011 года (см. вышеприведённый § 16), врач установил многочисленные кровоподтёки на теле первой заявительницы и учёл её объяснения о том, что В.Б. напал на неё с попыткой изнасилования.
48. При таких обстоятельствах, Суд полагает, что в данном деле применима статья 3 Конвенции. Поэтому, следует выявить то, если власти соответствующим образом отреагировали на жалобы первой заявительницы, в соответствии с требованиями данной статьи.
(ii) исполнили ли власти свои позитивные обязательства, взятые на основании статьи 3 Конвенции
49. Таким образом, как ранее напомнил Суд (см. вышеприведённые §§ 42-46), в позитивные обязательства Государств на основании статьи 3 с одной стороны входит принятие законодательной базы в целях предупреждения и наказания жестокого обращения со стороны частных лиц и, с другой стороны, применение данных законов на практике, когда власти знают о неотвратимой угрозе жестокого обращения в отношении частного лица или когда жестокое обращение уже имело место, таким образом, предоставляя защиту жертвам и наказывая лица, ответственные за жестокое обращение.
50. Что касается первого обязательства, Суд отмечает, что молдавское законодательство предусматривает специфические наказания за совершение насильственных действий в отношении (бывших) членов семьи (см. вышеприведённые §§ 24 и 25). Более того, закон предусматривает меры защиты для жертв домашнего насилия (см. вышеприведённый § 21), также, как и применение наказаний в отношении лиц, отказывающихся подчиняться решениям судебной инстанции (см. вышеприведённый § 22). Суд приходит к выводу, что власти приняли законодательную базу, позволяющую им назначать меры пресечения в отношении лиц, обвиняемых в совершении насилия в семье.
51. Суд должен определить, если национальные власти знали или должны были знать о насилии, которому подвергалась заявительница, и об угрозе последующего насилия и, в утвердительном случае, были ли приняты все разумные меры для её защиты и наказания виновника. Проверив исполнение национальными органами государственной власти своих позитивных обязательств, взятых на основании статьи 3 Конвенции, Суд должен напомнить, что он не подменяет собой национальные власти для избрания одной или иной индивидуальной меры пресечения, направленной на защиту жертвы от домашнего насилия (см., среди многих других, вышеприведённое решение по делу A. против Хорватии, § 61 и вышеприведённое решение по делу Сандра Янкович, § 46).
52. Из материалов дел следует, что национальные власти знали о насильственном поведении В.Б. с тех пор, как они неоднократно назначали ему административные взыскания (см. вышеприведённые §§ 9, 16 и 18). Таким образом, необходимо определить то, если действия, предпринятые в целях защиты первой заявительницы, были достаточными для того, чтобы соответствовать позитивным обязательствам, взятым на основании статьи 3.
53. Суд отметил, что национальные власти, в особенности органы полиции и судебные инстанции, не остались полностью равнодушными. После каждого происшествия с применением насилия, первая заявительница подвергалась судебно-медицинскому освидетельствованию, и один раз было возбуждено уголовное преследование в отношении В.Б. (которое закрыли после того, как первая заявительница отозвала жалобу). Пять раз судебные инстанции назначали штраф В.Б. (см. вышеприведённые §§ 9 и 16). Тем не менее, ни одна из этих мер не была достаточной для того, чтобы воспрепятствовать В.Б. совершать последующие насильственные действия. В частности, Суд отметил, что штрафы, назначенные В.Б., были маленькими (см. вышеприведённые §§ 9 и 16), и не имели запугивающего воздействия.
54. Власти возложили вину на первую заявительницу, отметив, что отзывом своей жалобы о попытке изнасилования и не представлением имевшегося у неё доказательства, она помешала властям провести уголовное преследование против В.Б. Суд ссылался на свои предыдущие констатирования по поводу отзыва жалоб на насилие в семье, а именно, что между государствами-членами Совета Европы „не похоже, что существует консенсуса об обязанности властей о поддержании равновесия между правами жертв, на основании статей 2, 3 и 8, тогда когда их призывают решить по поводу соответствующего отношения ” и что „...чем преступление наиболее тяжкое или угроза рецидива больше, тем более органы уголовного преследования должны продолжить уголовное преследование в публичных интересах, даже если жертвы отзывают свои жалобы” (см. вышеприведённое решение Опуз, § 138 и / 139). В данном деле, власти не проанализировали тяжесть и количество нападений, которым подверглась первая заявительница со стороны В.Б., и важность первого утверждения об изнасиловании, которые требовали продолжения уголовного преследования, несмотря на то, что заявительница отозвала свою жалобу. Более того, вопреки второму утверждению о попытке изнасилования от 21 августа 2011 года, которое подтверждено отчётом судебно-медицинского освидетельствования, частично подтверждающим это утверждение (см. вышеприведённый § 16), похоже, что власти не возбудили уголовного преследования в этом смысле, ограничившись лишь возбуждением административного производства.
55. Также, Суд отметил, что первая заявительница попыталась получить защиту от возможного жестокого обращения к ней, ходатайствуя о выселении В.Б. из их общей квартиры. Тем не менее, в своём решении от 20 мая 2009 года Высшая судебная палата отклонила её требования, придя к выводу, что целью поданной жалобы, скорее всего, было право В.Б. на пользование квартирой, а не защита первой заявительницы от предполагаемой неизбежной угрозы. Также, Высшая судебная палата установила, что не имелось достаточное количество доказательств, свидетельствующих о том, что он систематически нарушал правила совместного проживания, несмотря на то, что в отношении В.Б. было возбуждено шесть административных дел, в результате его насильственного поведения по отношению к первой заявительнице (см. вышеприведённый § 14).
56. В дальнейшем, судебные инстанции ссылались на решение от 20 мая 2009 года в качестве основания для отклонения жалобы заявительницы, тогда, когда она ходатайствовала о временном выселении В.Б. из их общей квартиры после нападения от 21 августа 2011 года (см. вышеприведённый § 17). Суд считает, что национальные судебные инстанции должны были принять во внимание фактические события которые имели место после вынесения решения от 20 мая 2009 года, а именно те два дополнительных нападения В.Б. ( см. вышеприведённый § 16).
57. Не оспорен тот факт, что В.Б. неоднократно нападал на первую заявительницу в их общей квартире. Это явилось причиной для вынесения судебной инстанцией защитного предписания 1 сентября 2011 года (см. вышеприведённый § 18). Несмотря на несколько принятых мер, целью которых было воспрепятствовать любой связи В.Б. с первой заявительницей, включая запрет приближаться к месту её нахождения, месту работы или связываться с ней любыми средствами, тем не менее, В.Б. разрешили проживать в их общей квартире. Суд согласен с доводом первой заявительницы, который она также привела перед Апелляционной палатой Кишинэу (см. вышеприведённый § 19) о том, что разрешив В.Б. проживать в одной квартире с жертвой, другие меры, о которых распорядились в защитном предписании, были неэффективными и подвергли её угрозе возможного жестокого обращения.
58. Также, похоже, что именно совместное проживание со своим агрессором в своей собственной квартире подвергло первую заявительницу постоянному чувству страха перед возможным жестоким обращением, принимая во внимание количество предыдущих нападок. Этот страх был достаточно серьёзным, чтобы спровоцировать страдания и беспокойство первой заявительнице, составив бесчеловечное обращение по смыслу статьи 3 Конвенции.
59. Суд не может принять довод властей о том, что первая заявительница не подвергалась угрозе возможного жестокого обращения и что она преследовала цель получения удаления В.Б. от права на общую квартиру, тем более что она ходатайствовала в 2011 году о его временном выселении и ясно ходатайствовала перед судебными инстанциями о том, чтобы они не принимали решения о способе распоряжения правом собственности над имуществом (см. вышеприведённый § 17). Это бы позволило национальным судебным инстанциям соблюсти оба права, гарантированных Конвенцией (право заявительницы не подвергаться жестокому обращению и право В.Б. пользоваться квартирой), предоставив реальную защиту первой заявительнице и в тоже время не лишив В.Б. своего имущества. Также, судебные инстанции могли бы оценить важность утверждения первой заявительницы, основанного на статье 102 Жилищного кодекса (см. вышеприведённый § 22). Тем не менее, судебные инстанции не сделали этого.
60. Принимая во внимание вышеизложенное, Суд приходит к выводу о том, что власти не выполнили соответствующим образом свои позитивные обязанности, взятые на основании статьи 3 Конвенции для того, чтобы защитить первую заявительницу от жестокого обращения.
61. Поэтому, имело место нарушение статьи 3 Конвенции. В свете всех выше установленных обстоятельств, предварительное возражение властей о не исчерпании внутренних средств правовой защиты первой заявительницей отклоняется.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ
62. Заявители жаловались на то, что отказ национальных судебных инстанций в распоряжении о временном выселении В.Б. из их квартиры причинил им страдания, несоразмерные с их правом на частную жизнь. Они ссылались на статью 8 Конвенции, которая гласит:
“1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц”.
A. Приемлемость
63. Власти утверждали, что заявители не исчерпали доступные внутренние средства правовой защиты.
64. Суд полагает, что жалоба второго и третьего заявителей, сформулированная на основании этого положения, должна быть отклонена из-за не исчерпания внутренних средств правовой защиты, в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции, по тем же причинам, указанным в их жалобе, сформулированной на основании статьи 3.
65. Что касается жалобы первой заявительницы, Суд отметил, что подача жалобы 1 сентября 2011 года (см. вышеприведённый § 17), по сути, составляет собой исчерпание внутренних средств правовой защиты.
66. Суд отметил, что жалоба первой заявительницы, сформулированная на основании статьи 8, не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. В дальнейшем, Суд отметил, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому жалоба, о которой идёт речь, объявляется приемлемой.
B. По существу жалобы
1. Возражения сторон
67. Первая заявительница утверждала, что власти не соблюли своё позитивное обязательство, взятое на основании статьи 8 Конвенции, защитить её против вмешательства в частную жизнь со стороны В.Б. Она утверждала, что вследствие вынесения решений национальных судебных инстанций, она, по сути, была вынуждена покинуть свой дом, несмотря на то, что она также, как и В.Б. не имела другого жилья. Она утверждала, что решение Высшей судебной палаты от 20 мая 2009 года принесло несоразмерную тяжесть и составило вмешательство в её частную жизнь, что было несоразмерно цели защиты права В.Б. на пользование квартирой.
68. Власти утверждали, что они приняли все разумные меры в ответ на жалобы первой заявительницы, назначив в отношении В.Б. административные взыскания и взяв его на учёт как “семейного скандалиста”, приняв дополнительные меры контроля, учреждённые после вынесения защитного предписания от 2 сентября 2011 года. Тем не менее, власти не смогли продолжить расследования в отношении В.Б. после отзыва первой заявительницей своих жалоб на попытку изнасилования. С того момента, как принятые меры предупредили возможное жестокое обращение, упорство первой заявительницы по поводу выселения В.Б. преследовало лишь цель лишения его своей доли квартиры, а не цель установления защиты.
2. Мнение Суда
(a) Основные принципы
69. Суд повторяет, что в то время как основным предметом статьи 8 Конвенции является защита лица от самовольных действий публичных властей, дополнительно могут существовать и неотделимые позитивные обязательства по “уважению” частной жизни и семьи. Эти обязательства влекут за собой принятие некоторых мер в сфере отношений между частными лицами. Особенно дети и другие уязвимые лица имеют право на эффективную защиту (см. X и Y против Голландии от 26 марта 1985 года, §§ 23-24 и 27, Серия A № 91, и решение по делу Огаст против Соединённого Королевства, № 36505/02, 21 января 2003 года).
70. Что касается уважения частной жизни, Суд ранее утверждал в разных контекстах, что понятие частной жизни включает физическую и психологическую целостность лица, и обязательством Государства является защитить его, даже если опасность происходит в результате действий других лиц. В этом направлении, Государства должны располагать и применять на практике соответствующую законодательную базу, предоставляющую защиту против насильственных действий со стороны частных лиц (см. вышеприведённое решение по делу X и Y против Голландии, §§ 22 и 23; Костелло Робертс против Соединённого Королевства, 25 марта 1993 года, § 36, Серия A № 247-C; D.P. и Ж.C. против Соединённого Королевства, № 38719/97, § 118, 10 октября 2002 года; M.C. против Болгарии, № 39272/98, §§ 150 и 152, ЕСПЧ 2003‑XII; A. против Хорватии, № 55164/08, § 60, 14 октября 2010 года; и вышеприведённое дело Хаждуова, § 46). В данном контексте Суд отмечает, что особая уязвимость жертв домашнего насилия и необходимость активного вмешательства Государства по их защите подчёркнуты в разных международных документах (например, см. вышеприведённое дело Беваква, §§ 64-65, и Сандра Янкович против Хорватии, № 38478/05, §§ 44-45, 5 марта 2009 года).
(b) Применение этих принципов в данном деле
71. В данном деле, Суд отметил, что физическая и моральная целостность заявительницы, составляющая предмет понятия частной жизни (см. X и Y против Нидерландов, 26 марта 1985 года, § 23, серия A № 91), была затронута периодическими злоупотреблениями со стороны В.Б. В этом смысле, Суд ссылается на свои констатирования из вышеприведённых параграфов 54-58 в отношении страдания и беспокойства, перенесённых первой заявительницей в её собственной квартире, когда она сталкивалась с реальной угрозой жестокого обращения.
72. Более того, власти знали об этих обстоятельствах, поскольку эти обстоятельства были рассмотрены органами полиции и национальными судебными инстанциями. По мнению Суда, это должно было побудить власти действовать в силу своих позитивных обязательств, взятых на основании статьи 8 Конвенции.
73. В роль Суда не входит подмена собой национальных властей при всего, Суд должен обеспечить эффективное осуществление обязательства Государства по защите прав лиц, находящихся в его юрисдикции. Поэтому, Суд изучит, если государственные органы, в особенности судебные инстанции, при рассмотрении дела нарушили своё позитивное обязательство, взятое на основании статьи 8 Конвенции (см. вышеприведённое дело Сандра Янкович, § 46).
74. В этом смысле, Суд отметил, что 20 мая 2009 года Высшая судебная палата, отменив решения судов низшей инстанции, не посчитала достаточными доказательствами шесть административных дел в отношении В.Б., с уверенностью свидетельствующих о жестоком обращении со стороны В.Б. к первой заявительнице. В гражданском процессе, имевшем место в 2011 году, судебные инстанции сделали ссылку на решение от 20 мая 2009 года для того, чтобы подтвердить право В.Б. не быть выселенным из квартиры, не приняв во внимание жестокое обращение, применённое им в 2010 и 2011 годах. Судебные инстанции даже не попытались оценить, если право В.Б. пользоваться квартирой в некоторой мере нарушает права первой заявительницы, гарантированные положениями статьи 8 Конвенции и статьи 102 Жилищного кодекса (см. вышеприведённый § 22).
75. При таких обстоятельствах, Суд приходит к выводу, что национальные власти не соблюли свои позитивные обязательства, взятые на основании статьи 8 Конвенции. Таким образом, они подвергли первую заявительницу постоянной угрозе жестокого обращения или тому, чтобы она покинула свой дом.
Поэтому, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
III. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ
76. Также, заявители утверждали о том, что решение Высшей судебной палаты от 20 мая 2009 года было самовольным и не было основано на доказательствах дела. Помимо этого, первая заявительница жаловалась на нарушение её права собственности, с того момента как она лишилась выдела квартиры после вынесения решения Высшей судебной палаты.
77. Рассмотрев все имеющиеся материалы, Суд полагает, что эти жалобы не свидетельствуют о нарушении прав и свобод, предусмотренных в Конвенции. Поэтому, эта часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктом (а) части 3 и части 4 статьи 35 Конвенции.
IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
78. Статья 41 Конвенции гласит:
„Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
А. Моральный ущерб
79. Первая заявительница потребовала 32000 евро в качестве возмещения морального ущерба за нарушение своих прав, гарантированных положениями статей 3 и 8 Конвенции. Она ссылалась на юриспруденцию Суда в отношении случаев насилия в семье и утверждала о том, что нарушение её прав было постоянным и о том, что органы управления проявили потворство к виновнику.
80. Власти полагают, что за неимением какого-либо нарушения прав заявительницы, не нужно присуждать компенсацию. Во вторых, Власти утверждали, что запрошенная сумма является явно завышенной, принимая во внимание юриспруденцию Суда в подобных делах.
81. Суд считает, что установленные нарушения несомненно причинили страдания первой заявительнице. Принимая во внимание обстоятельства дела и свою юриспруденцию, Суд присудил заявительнице 15000 евро.
B. Судебные расходы и издержки
82. Заявительница потребовала 3485 евро в качестве компенсации судебных расходов и представила подробный список всех часов, потраченных своим адвокатом по данному делу (тридцать восемь часов по ставке, колеблющейся между 50 евро и 100 евро в час).
83. Власти полагают, что количество часов, проработанных по делу, и компенсация, запрашиваемое адвокатом, завышенные. Власти отметили, что в деле Бойченко против Молдовы (№ 41088/05, § 176, 11 июля 2006 года) Суд допустил разумной ставку в размере 75 евро в час, приняв во внимание сложность дела и вклад адвокатов. Данное дело не было таким же сложным.
84. Согласно юриспруденции Суда, заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек в соответствии со статьёй 41, только если доказал, что все издержки и расходы, должны быть необходимы, фактически понесены и должны быть разумными (см., например, Нильсен и Джонсон против Норвегии [MC], № 23118/93, § 62, ЕСПЧ 1999-VIII).
85. Принимая во внимание представленный подробный список и сложность дела, Суд присудил сумму 3050 евро за все расходы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
86. Европейский суд счёл, что процентная ставка за просрочку платежа должна быть установлена в размере предельной годовой ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Объеденил с существом дела предварительное возражение властей о не исчерпании внутренних средств правовой защиты первой заявительницей и отклонил таковое;
2. Объявил жалобы, сформулированные на основании статей 3 и 8 Конвенции приемлемыми и остальные жалобы неприемлемыми;
3. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
4. Постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
5. Постановил:
(a) что государство-ответчик обязано выплатить первой заявительнице в течение трёх месяцев с даты, когда постановление станет окончательным согласно пункту 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, с конвертацией этих сумм в молдавские леи по курсу, действующему в стране на дату исполнения постановления:
(i) 15000 евро (пятнадцать тысяч евро), в качестве компенсации морального вреда, а также все налоги, которые могут быть собраны с этой суммы;
(ii) 3000 евро (три тысячи евро) в качестве возмещения издержек и расходов, а также все налоги, которые могут быть собраны с заявительницы;
(b) что со дня истечения вышеуказанного трёхмесячного срока до момента выплаты простые проценты подлежат начислению на эти суммы в размере, равном предельной годовой ставке Европейского центрального банка плюс три процента;
6. Отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.
Составлено на английском языке, и письменное уведомление о постановлении направлено 16 июля 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Суда.
Сантьяго Кесада,Жозэп Касадеваль,
секретарь секциипредседатель палаты
Full & Egal Universal Law Academy