Перевод и разрешение на републикацию были предоставлены под руководством Главного Управления Правительственного Уполномоченного, Министерство Юстиции Республики Молдова (). Разрешение на републикацию этого перевода было предоставлено с единственной целью его включения в базе данных по прецедентному праву HUDOC Европейского суда по правам человека.
The present text and the authorisation to re-publish were granted under the authority of the Governmental Agent’s General Department from the Ministry of Justice of the Republic of Moldova (). Permission to re-publish this translation has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
La traduction et l’autorisation de republier ont été accordées sous l’autorité de la Direction générale de l’Agent gouvernemental du Ministère de la Justice de la République de Moldova (). L’autorisation de republier cette traduction a été accordée dans le seul but de son inclusion dans la base de données HUDOC de la Cour.
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО БУХАНЮК против РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА
(Жалоба №. 56074/10)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
28 января 2014 года
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ
28.04.2014
Данное решение может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле Буханюк против Республики Молдова,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая в составе Палаты, в которую вошли:
Жозэп Касадеваль, председатель,
Альвина Гюлумян,
Луис Лопес Герра,
Нона Цоцория,
Кристина Пардалос,
Йоханнес Силвис,
Валериу Грицко, судьи,
и Сантьяго Кесада, секретарь секции,
заседая за закрытыми дверями 7 января 2014 года,
вынес в тот же день следующее постановление:
ХОД ПРОЦЕССА
1. Дело было инициировано жалобой (№56074/10) против Республики Молдова, поданной в Европейский суд по правам человека в соответствии со статьёй 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - конвенция), гражданином Республики Молдова, г-ном Сержиу Буханюк (далее – заявитель), 30 сентября 2010 года.
2. Интересы заявителя представлял в суде г-н В. Зама, адвокат, практикующий в мун. Кишинэу. Власти Республики Молдова (далее - власти) были представлены уполномоченным Республики Молдова при Европейском суде по правам человека г-ном Л. Апостолом.
3. Заявитель жаловался, в частности, на жестокое обращение во время своего содержания под стражей и на неэффективное расследование в связи с его жалобой на жестокое обращение.
4. Европейский суд уведомил власти о поданной жалобе 12 декабря 2011 года.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Заявитель 1990 года рождения, проживает в мун. Кишинэу.
6. Обстоятельства дела, представленные сторонами, можно кратко изложить следующим образом.
7. 5 апреля 2009 года в Республике Молдова прошли общие выборы. 6 и 7 апреля 2009 года на улицах города собралось множество людей на протест против предполагаемых фальсификаций на выборах. 7 апреля 2009 года и в последующие дни были арестованы сотни людей.
A. Арест заявителя и предполагаемое жестокое обращение
8. Заявителя задержали вечером 7 апреля 2009 года, а на следующий день судебная инстанция назначила ему наказание в виде 10 дней ареста за правонарушение. По утверждениям заявителя, во время его задержания сотрудник полиции, одетый «по-гражданке», ударил его кулаком в глаз, а затем в Комиссариате полиции сект. Буюканы и Главного Инспектората Полиции («ГИП») к нему применили жестокое обращение. Его избили группы от 5 до 12 человек одетых и в униформу и «по-гражданке», заставив его одновременно пройти через „коридор смерти”, созданный из выстроенных в ряд полицейских, которые били потерпевшего ногами и кулаками в то время когда он входил или выходил из комиссариата, особенно из ГИП.
9. Его били по обоим ушам сразу (вид насилия, называемый „телефоном”) и в область головы кулаками и резиновыми дубинками, в то время как его руки сзади были скованы наручниками. Также его долгое время заставили держать руки верх, одновременно периодически избивая его. Из-за жестокого обращения он несколько раз терял сознание.
10. Помимо этого, заявитель утверждал о том, что его содержали вместе с другими восемью лицами в грязной и влажной камере, площадью 4 x 4 м, в которую не проникал дневной свет, и не было доступа к иным средствам, позволяющим определить время суток или дату; также, у него не было доступа к общению с людьми извне, включая родственников, адвоката или врача.
11. На протяжении первых 24 часов содержания под стражей он не получал воды. После этого, им распределили грязную воду в негигиенических пластмассовых бутылках, из которых должны были пить все присутствующие в камере. Впоследствии заявителю поставили диагноз: хронический гепатит неизвестного происхождения. Ему не давали еды. В перенаселённой камере у заявителя не было возможности спать в течение трёх суток. В камере не было туалета, а доступ в туалет за пределами камеры разрешался беспорядочным образом и только после унижения лица.
12. Также, заявитель утверждал о том, что подвергался жестокому обращению психологического характера: ему угрожали долгосрочным тюремным заключением, изнасилованием и смертью. Его допрашивали несколько человек сразу и заставили подписать незаполненные листы.
B. Расследование, проведённое в связи с жалобой заявителя на жестокое обращение
13. 11 апреля 2009 года заявителя осмотрел судебно-медицинский эксперт, установивший наличие кровоподтёка вокруг левого глаза.
14. 15 апреля 2009 года заявитель подал в Военную прокуратуру жалобу на жестокое обращение в отношении него со стороны сотрудников полиции.
15. 29 апреля 2009 года заявителя осмотрели в Центре по реабилитации жертв пыток „Memoria” – неправительственной организации, финансируемой Европейским союзом, являющейся членом Общего собрания Международного совета по реабилитации жертв пыток (МСРЖП). 15 декабря 2009 года выдали выписку из медицинской карточки, содержащую результаты медицинских тестов и консультаций врачей. Согласно документу, заявитель перенёс, inter alia, последствия травмы головы – синдром внутричерепного повышенного давления и посттравматическое стрессовое расстройство, а также посттравматическое заболевание ушей.
16. Ответственный по делу прокурор допросил сотрудников полиции, задержавших заявителя, и они показали, что не использовали силу. 29 мая 2009 года прокурор решил отказать в возбуждении уголовного преследования в связи с утверждениями заявителя за отсутствием в деянии признаков состава преступления. 5 февраля 2010 года заявитель подал жалобу в Генеральную прокуратуру, отметив, что получил копию постановления только 22 января 2010 года. 18 февраля 2010 года Генеральная прокуратура оставила постановление от 29 мая 2009 года без изменений.
17. 25 марта 2010 года заявитель подал жалобу против постановлений от 29 марта 2009 года и 18 февраля 2010 года в судебную инстанцию. 19 апреля 2010 года судья по уголовному преследованию суда Буюкань мун. Кишинэу отменил оба постановления и распорядился о проведении дополнительного расследования. Судебная инстанция установила о том, что постановления, вынесенные прокурорами, основывались лишь на показаниях сотрудников полиции, обвинённых в применении жестокого обращения по отношению к заявителю. В то время как один из прокуроров установил о том, что при задержании заявителя была применена сила, что могло объяснить наличие травм на его теле, задержавшие его сотрудники полиции отрицали применение ими силы.
18. В неустановленный день до 10 мая 2010 года было возбуждено уголовное преследование в связи с утверждениями заявителя.
19. 19 мая 2010 года заявителя признали в качестве потерпевшей стороны. Он описал обстоятельства, при которых произошло предполагаемое жестокое обращение, и участвовал на опознании лица по фотографии, но не узнал ни одного человека из представленных на фотографиях лиц.
20. 25 мая 2010 года прокурор приостановил уголовное преследование по причине того, что не было установлено ни одного лица, которому можно было бы предъявить обвинение.
21. После уведомления 12 декабря 2011 года Европейским судом о данной жалобе властей государства-ответчика, Генеральная прокуратура порекомендовала военной прокуратуре Кишинэу 8 февраля 2012 года возобновить уголовное преследование в связи с жалобами заявителя. Прокуратура посчитала постановление от 25 мая 2010 года необоснованным, и перечислила список, содержащий 12 процессуальных действий, необходимых выполнить в ходе нового уголовного преследования. Этот список включал такие действия как: допрос С., которого задержали наряду с заявителем; допрос лиц, задержанных наряду с заявителем во время событий, произошедших в апреле 2009 года; допрос судебно-медицинского эксперта, осмотревшего заявителя в Комиссариате полиции Буюкань, мун. Кишинэу; получение разных медицинских доказательств о состоянии здоровья заявителя до и после задержания, имевшего место в апреле 2009 года, включая отчёт Центра „Memoria”; изучение документов, относящихся к уголовному делу по обвинению заявителя; проведение очных ставок между заявителем и сотрудниками полиции, задержавшими его 7 апреля 2009 года.
22. 22 марта 2012 года в качестве свидетеля допросили судебно-медицинского эксперта, осмотревшего заявителя в Комиссариате полиции Буюкань, мун. Кишинэу. Он показал, что указал в отчёте судебно-медицинского осмотра все повреждении, установленные на теле заявителя. Также, он добавил о том, что во время осмотра присутствовал сотрудник полиции, но он не давил на заявителя.
23. 26 марта 2012 года военный прокурор признал в качестве обвиняемых двух сотрудников полиции и допросил их. Стороны не уведомили Суд о каких-либо продвижениях по данному вопросу.
II. ВНУТРЕННЕЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К ДЕЛУ
24. Внутреннее право и международные документы, относящиеся к делу, кратко изложены в постановлении по делу Тарабурка против Молдовы (№ 18919/10, §§ 33-37, 6 декабря 2011 года).
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ
25. Заявитель жаловался на жестокое обращение со стороны сотрудников полиции и на неэффективность расследования в связи с его утверждениями о жестоком обращении. Заявитель ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
“Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию”.
A. Приемлемость
26. Власти утверждали о том, что заявитель не исчерпал доступные внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку уголовное преследование, проводимое в связи с его жалобами, ещё ожидает рассмотрения.
27. Суд повторяет, что цель пункта 1 статьи 35 Конвенции состоит в предоставлении Договаривающимся сторонам возможности предотвратить или исправить совершенные ими нарушения до обращения в Суд. В итоге, в обязательство государств не входит отвечать за свои действия перед международным органом до появления возможности разрешения дела на основании своих правовых систем (см., например, Ремли против Франции, 23 апреля 1996 года, § 33, Сборник постановлений и решений 1996-II, и Селмуни против Франции [БП], № 25803/94, § 74, ЕСПЧ 1999-V). В то же время, “заявителю не нужно исчерпывать внутригосударственные средства правовой защиты, которые, несмотря на то, что теоретически могут представлять собой средства защиты, на самом деле не имеют шанса на исправление предполагаемого нарушения” (см. Йойлер против Турции, № 26973/95, 13 января 1997 года, и Акдивар и другие против Турции, § 68, 30 августа 1996 года, Сборник 1996-IV).
28. Настоящее дело на самом деле ожидает рассмотрения в национальных инстанциях. Тем не менее, Суд постановил, что вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты тесно связан с сутью жалоб, составленных на основании статьи 3 Конвенции, а именно с аспектом эффективности расследования, проведённого в связи с утверждениями заявителя о жестоком обращении. Поэтому Суд считает, что вопросы должны быть соединены и рассмотрены вместе (см. Михеев против России, № 77617/01, § 88, 26 января 2006 года).
29. Далее, Суд отметил, что жалобы не являются явно необоснованными на основании пункта 3 статьи 35 Конвенции. Иных причин для объявления жалобы неприемлемой не установлено. Поэтому, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. По существу дела
1. Доводы сторон
30. Заявитель утверждал о том, что в то время, когда он находился под влиянием сотрудников полиции, они применили к нему жестокое обращение и о затягивании и неэффективности расследования, проведённого в связи с его утверждениями о жестоком обращении. До уведомления властям государства-ответчика о данной жалобе, расследование ограничилось допросом нескольких сотрудников полиции. У заявителя не было возможности установить авторов жестокого обращения в ходе одной очной ставки. Более того, принимая во внимание то, что само уголовное преследование не было возбуждено, оно ограничилось компетенцией прокуроров по проведению полного расследования дела. Только после уведомления о данной жалобе, компетентные органы признали двух сотрудников полиции в качестве обвиняемых. В итоге, определённую часть расследования провели сотрудники полиции, работавшие в Министерстве внутренних дел – в том же учреждении, в котором работали и сотрудники полиции, подозреваемые в применении жестокого обращения.
31. Власти утверждали о том, что не могут высказаться вместо прокуроров и судебных инстанций и тем самым подорвать уголовное преследование, которое ожидало рассмотрения. Также власти отметили, что сразу после обнаружения новой информации, орган по уголовному преследованию предпринял незамедлительные действия. Таким образом, при определении эффективности расследования во внимание не должны приниматься видимые затягивания производства, благодаря объективным факторам, таким как не установление лица, которому можно предъявить обвинение.
2. Мнение Европейского суда
(a) Основные принципы
32. Суд отмечает, что Статья 3 воплощает один из наиболее важных ценностей демократического общества. Даже в очень трудных обстоятельствах, таких как борьба с терроризмом и организованной преступностью, Конвенция запрещает пытки и бесчеловечное обращение. В отличие от большинства основных статей Конвенции и Протоколов № 1 и 4, Статья 3 не позволяет никаких исключений или отклонений согласно Статье 15, параграф 2 даже с случае чрезвычайного положения, когда жизнь нации находится под угрозой (см. дело Сельмуни против Франции [MC], № 25803/94, § 95, ЕСПЧ 1999-V, и дело Ассенов и другие против Болгарии, 28 октября 1998 года, § 93, Отчеты 1998-VIII).
33. Суд подчёркивает, что в отношении лица, лишённого свободы, любое применение физической силы, которое не было крайне необходимо из-за его собственного поведения, унижает его человеческое достоинство и является в принципе нарушением статьи 3 Конвенции (Рибич против Австрии, 4 декабря 1995 года, § 38, серия A № 336). Если лицу причинены телесные повреждения во время содержания под стражей или пребывания под контролем полиции, любая травма создаёт сильное подозрение в том, что лицо подвергалось жестокому обращению (см. Бурсук против Румынии, № 42066/98, § 80, 12 октября 2004 года). Обязанностью государства является предоставить правдоподобное объяснение того, как были нанесены повреждения, а при его отсутствии возникнет вопрос о нарушении ст. 3 Конвенции (Сельмуни против Франции, § 87).
34. Европейский Суд напоминает, что если лицо делает обоснованные заявления о том, что оно стало жертвой обращения, запрещаемого статьёй 3 Конвенции, со стороны сотрудников милиции или иных государственных органов, то данная норма в сочетании со статьёй 1 Конвенции об общей обязанности государств "обеспечить каждому лицу, находящемуся под его юрисдикцией, соблюдение прав и свобод, предусмотренных Конвенцией", требует проведения эффективного официального расследования. Так же, как и при проведении расследования по статье 2 Конвенции, такое расследование должно привести к установлению и наказанию виновных. В противном случае общий запрет на пытки и бесчеловечное и унижающее достоинство обращение был бы, несмотря на его фундаментальную важность, неэффективным на практике и дал бы возможность в некоторых случаях органам государства злоупотреблять правами тех, кто находится под их контролем, потенциально безнаказанно (см., среди прочих дел, Лабита против Италии [БП], № 26772/95, § 131, ЕСПЧ 2000-IV).
35. Для того, чтобы расследование было эффективным, лица, ответственные за расследование и его осуществляющие, должны быть независимы от лиц, принимавших непосредственное участие в событиях (см., среди прочих дел, Барбу Ангелеску против Румынии, № 46430/99, § 66, 5 октября 2004 года). Это подразумевает не только отсутствие иерархической или институциональной связи, но также фактическую независимость (см., например, Эрги против Турции, 28 июля 1998 года, §§ 83-84, Отчеты 1998-IV).
36. Проведённое расследование в связи с предполагаемым жестоким обращением должно быть тщательным. Это означает, что компетентные органы постоянно должны прилагать серьёзные усилия для установления того, что произошло по сути и не должны основываться на поспешных или необоснованных заключениях для прекращения расследования или оправдания своих решений ( см. вышеприведённое дело Ассенов и другие, § 103, и след.). Компетентные органы должны предпринять все разумные меры, которыми располагают, для получения доказательств, относящихся к делу, включая, inter alia, показания очных свидетелей и экспертизы судебно-медицинских осмотров (см. Танрикулу против Турции [MC], № 23763/94, ЕСПЧ 1999‑IV §104 и след., и Гюль против Турции, № 22676/93, § 89, 14 декабря 2000 года). Любой недостаток расследования, подрывающий способность установить причину понесённого ущерба или личность ответственных лиц, способен привести к выводу о том, что оно не соответствует стандарту эффективности.
(b) Применение этих принципов в данном деле
37. Возвращаясь к обстоятельствам данного дела, Суд отмечает, что в отличие от других дел, рассмотренных в отношении Республики Молдова, относящихся к индивидуальным случаям предполагаемого жестокого обращения, данное дело относится к большому числу схожих жалоб о жестоком обращении, совершенном в относительно короткий период времени (см. вышеприведённое дело Тарабуркa против Молдовы, § 48).
38. Учитывая данный контекст, при котором имело место систематическое жестокое обращение в крупных пропорциях со стороны сотрудников полиции по отношению к заключённом, тем не менее до установления нарушения статьи 3 Конвенции, Суд должен проверить, если заявитель представил достаточно доказательств для того, чтобы доказать, что к нему лично применяли жестокое обращение (см. вышеприведённое дело Тарабурка против Молдовы, § 48). Таким образом, Суд отмечает, что сотрудники полиции задержали заявителя 7 апреля 2009 года (см. вышеприведённый параграф 8), а 11 апреля 2009 года его осмотрел судебно-медицинский эксперт, установивший кровоподтёк вокруг левого глаза (см. вышеприведенный параграф 13). Характер этой травмы глаза заявителя соответствует поведанным им событиям.
39. Также Суд привлекает внимание к показаниям судебно-медицинского эксперта о присутствии сотрудника полиции во время медицинского осмотра заявителя. Это должно было подорвать любую попытку заявителя показать судебно-медицинскому эксперту больше телесных повреждений, от страха быть подвергнутым жестокому обращению. Принимая во внимание общее состояние неуверенности в разных местах содержания под стражей после беспорядков, произошедших 7 апреля 2009 года, страх заявителя не являлся необоснованным (сравнить с вышеприведённым делом Тарабурка, § 52). Установления Центра „Memoria” (см. вышеприведённый параграф 15) лишь подтверждают описание заявителем событий, в особенности травму в области головы и посттравматическое заболевание ушей.
40. Принимая во внимание упущение в проведении медицинского осмотра при поступлении заявителя в изолятор временного содержания и отсутствие протокола о применении силы или отметки о наличии телесных повреждений, Суд установил о том, что компетентные органы не представили ни одного доказательства того, что у заявителя эти повреждения были до задержания, а также не представили правдоподобных объяснений происхождения кровоподтёка вокруг левого глаза. Врачи Центра „Memoria” установили и другие следы жестокого обращения.
41. Более того, заявитель жаловался на бесчеловечные условия содержания под стражей (см. вышеприведённые параграфы 10 и 11). Суд отмечает, что заявителя содержали под стражей в течение относительно короткого периода времени в Комиссариате полиции Буюкань, мун. Кишинэу и в местонахождении ГИП, которые были чрезвычайно перенаселены в период 7 и 12 апреля 2009 года (см. вышеприведённое дело Тарабурка, § 33). Власти не опровергли утверждений заявителя о том, что он в течение 24 часов содержания под стражей не получал воды, не был обеспечен пищей и был лишён сна и постоянного доступа к туалету. Хотя вышеуказанные обстоятельства по своей сути могли бы поднять вопрос на основании статьи 3 Конвенции, Суд полагает, что в данном деле они являются дополнительными элементами, которые поспособствовали страданию, понесённому заявителем в результате жестокого обращения (см. вышеприведённое дело Тарабурка, § 51).
42. В свете вышеизложенного, Суд делает вывод о том, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции под аспектом материального характера.
43. Далее, Суд отметил, что расследование, проведённое в связи с жалобой заявителя, было неполноценным. Во-первых, несмотря на серьёзные обвинения заявителя, представленные против сотрудников полиции, до начала мая 2010 года не было возбуждено никакого уголовного преследования (см. вышеприведённый параграф 18), более одного года после подачи жалобы заявителем. Помимо этого, как установил судья по уголовному преследованию, постановления об отказе в возбуждении уголовного преследования от 29 мая 2009 года и 18 февраля 2010 года были основаны лишь на показаниях сотрудников полиции (см. вышеприведённый параграф 17).
44. Следует отметить, что постановление от 29 мая 2009 года было доведено до сведения заявителя только 22 января 2010 года, что составляет собой необъяснимое затягивание дела, которое в таком случае длилось слишком долго (см., например, Пэдурец против Молдовы, № 33134/03, §§ 63, 64 и 68, 5 января 2010 года). Поэтому, Суд не убеждён в доводе властей, согласно которому прокурор действовал незамедлительно при поступлении в его распоряжение новой информации.
45. В итоге, Суд отметил, что после возобновления уголовного преследования вследствие уведомления о данной жалобе властей государства-ответчика, прокуратура провела 12 процессуальных действий, необходимых провести в ходе нового уголовного преследования (см. вышеприведённый параграф 21). Орган по уголовному преследованию является органом, который должен организовывать свою деятельность как считает необходимым по определённому уголовному делу. Тем не менее, Суд не может не обратить внимания на то, что до февраля 2012 года, в течение почти трёх лет после подачи жалобы о жестоком обращении, вышеуказанный список из 12 процессуальных действий, которые до сих пор не были осуществлены, включал существенные меры, без которых расследование не может считаться эффективным (см. вышеприведённый параграф 21).
46. Суд повторяет, что если избранное средство правовой защиты в теории было адекватным, но с течением времени стало неэффективным, заявитель больше не обязан его исчерпывать (см. Тене против Турции, 27244/95, Решение Комиссии от 25 ноября 1996 года и Михеев против России, № 77617/01, § 86, 26 января 2006 года). Установив неэффективность расследования, проведённого в связи с утверждениями заявителя, Суд считает, что заявитель не обязан ждать завершения расследования для исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Поэтому, Суд отклоняет исключение о не исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, приведённое властями, и установил, что также была нарушена статья 3 Конвенции под аспектом процессуального характера.
II. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
47. Статья 41 Конвенции гласит:
„Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне”.
A. Материальный ущерб
48. Заявитель утверждал о том, что невозможно определить стоимость возможного медицинского лечения, необходимого для улучшения состояния его здоровья, подорванного в результате применённого к нему жестокого обращения. Поэтому он ходатайствовал перед Судом оставить вопрос для последующего рассмотрения.
49. Власти полагают, что заявитель не предъявил ни одного требования в данном направлении.
50. Суд отметил, что заявитель не представил своевременно своих требований и доказательств проходимого им или запланированного медицинского лечения, не оправдал или иным образом не оценил свои будущие расходы. При таких обстоятельствах, Суд не присуждает компенсации в этом направлении.
B. Моральный вред
51. Заявитель потребовал 30000 евро в качестве компенсации понесённого морального вреда вследствие установленных выше нарушений.
52. Власти утверждали о том, что в случае если будет установлено нарушение статьи 3 Конвенции, Суд должен предоставить возмещение ущерба только по аспекту процессуального характера жалобы заявителя. Также власти отметили, что заявитель может требовать компенсации на национальном уровне, в зависимости от результата уголовного расследования, ожидающего рассмотрения. В любом случае, сумма является завышенной сквозь призму схожей юриспруденции Суда.
53. Принимая во внимание выше-установленные нарушения и их серьёзность, Суд считает обоснованным присудить в данном деле компенсацию за моральный вред. Разумно оценив, Суд присудил заявителю совместно 15 000 евро.
C. Судебные расходы и издержки
54. Также, заявитель потребовал 1370 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесённых в Суде. Он представил документы в поддержку своих требований.
55. Власти возразили и ходатайствовали перед Судом отклонить требование.
56. Принимая во внимание выше-установленные нарушения, Суд счёл разумным присудить заявителю всю запрошенную им сумму.
D. Процентная ставка при просрочке платежей
57. Европейский суд счёл, что процентная ставка за просрочку платежа должна быть установлена в размере предельной годовой ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Объявил приемлемой жалобу;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции под аспектом материального и процессуального характера;
3. Постановил:
(a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трёх месяцев с даты, когда постановление станет окончательным согласно пункту 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, с конвертацией этих сумм в молдавские леи по курсу, действующему в стране на дату исполнения постановления:
(i) 15000 евро (пятнадцать тысяч евро), в качестве компенсации морального вреда, а также все налоги, которые могут быть собраны с этой суммы,
(ii) 1370 евро (одну тысячу триста семьдесят евро), в качестве возмещения издержек и расходов, а также все налоги, которые могут быть собраны с этой суммы;
(b) что со дня истечения вышеуказанного трёхмесячного срока до момента выплаты простые проценты подлежат начислению на эти суммы в размере, равном предельной годовой ставке Европейского центрального банка плюс три процента;
4. Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Составлено на английском языке, и письменное уведомление о постановлении направлено 28 января 2014 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Суда.
Сантьяго Кесада,Жозэп Касадеваль, секретарь секции председатель палаты
Full & Egal Universal Law Academy