В порядке применения пункта 1 статьи 35 Конвенции
Вопрос о соблюдении правила шестимесячного срока в целях подачи жалобы в Европейский Суд
Предварительное возражение о том, что жалоба относительно предполагаемых имущественных прав перемещенных лиц была подана за пределами срока. Предварительное возражение отклонено.
Чирагов и другие против Армении
[Chiragov and Others v. Armenia] (№ 13216/05)
Саргсян против Азербайджана
[Sargsyan v. Azerbaijan] (№ 40167/06)
Решения от 14 декабря 2011 г. [вынесены Большой Палатой]
(См. ниже изложение обстоятельств данных дел, жалобы по которым были рассмотрены в контексте статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.)
По жалобам о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
Вопрос о соблюдении права на беспрепятственное пользование имуществом
По делу обжалуется предполагаемая утрата жилья и имущества лицами, покинувшими места жительства из-за нагорно-карабахского конфликта. Жалоба признана приемлемой.
Чирагов и другие против Армении
[Chiragov and Others v. Armenia] (№ 13216/05)
Саргсян против Азербайджана
[Sargsyan v. Azerbaijan] (№ 40167/06)
Решения от 14 декабря 2011 г. [вынесены Большой Палатой]
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
Эти два дела касаются граждан, которые предположительно потеряли свое жилье и имущество, бежав от военных действий в ходе конфликта в Нагорном Карабахе в 1992 году.
В соответствии с советской системой территориального деления Нагорный Карабах был автономной областью Азербайджанской Советской Социалистической Республики. Его население включало примерно 75% этнических армян и 25% этнических азербайджанцев. Военные действия начались в 1988 году, совпадая по времени с требованием армян о включении области в состав Армении. Азербайджан приобрел независимость в 1991 году. В сентябре 1991 года Нагорно-Карабахский Совет провозгласил создание Нагорно-Карабахской Республики (далее – НКР)[1], и в январе 1992 года парламент НКР принял декларацию о независимости от Азербайджана. Конфликт постепенно перерос в полномасштабную войну, пока в 1994 году не было объявлено о прекращении огня. Несмотря на переговоры о мирном решении под эгидой Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (далее – ОБСЕ) и Минской группы, политическое урегулирование конфликта достигнуто не было. Самопровозглашенная независимость НКР не была признана никакими государствами или международными организациями.
Заявители в деле «Чирагов и другие против Армении» являются азербайджанскими гражданами курдского происхождения, которые до 1992 года проживали в Лачинском районе, расположенном между Нагорным Карабахом и Республикой Армения. Его население преимущественно состояло из азербайджанцев и курдов. Заявители утверждали, что были вынуждены из-за усугубления военного конфликта уехать в Баку (Азербайджан) в 1992 году и не могли вернуться, поскольку Лачин находится под эффективным контролем Армении. Они также утверждали, что полностью утратили контроль над своим имуществом и жильем и являлись жертвами дискриминации по признаку национальности и религиозной принадлежности.
Заявитель в деле «Саргисян[2] против Азербайджана» скончался после подачи жалобы и в настоящее время представлен вдовой и детьми. Он был армянином по национальности и до 1992 года проживал в селе Шаумяновского района, который ранее входил в состав Азербайджанской Советской Социалистической Республики на северной границе Нагорного Карабаха. Шаумяновский район был включен в состав территории НКР, когда она провозгласила свою независимость от Азербайджана в январе 1992 года, и, как утверждал заявитель, 82% населения Шаумяновского района на тот момент были армянами по национальности, как и он сам. В своей жалобе в Европейский Суд заявитель утверждал, что он и его семья были вынуждены покинуть свой дом и переехать в Армению после бомбардировки их села азербайджанскими силами в 1992 году. Он жаловался на вынужденное переселение и последующую невозможность использовать свой дом и имущество и посещать могилы родственников. Он также жаловался на дискриминацию по признаку национальности и религиозной принадлежности.
ВОПРОСЫ ПРАВА
В обоих делах государства-ответчики выдвинули ряд предварительных возражений на жалобы заявителей.
Европейский Суд решил рассмотреть одновременно с рассмотрением жалобы по существу возражения государств-ответчиков о том, что спорное имущество не находилось в их «юрисдикции» для целей статьи 1 Конвенции, что заявители не доказали, что являлись «жертвами» отдельных или всех предполагаемых нарушений для целей статьи 34 Конвенции и что они не исчерпали внутренние средства правовой защиты в значении пункта 1 статьи 35 Конвенции.
Что касается остальных возражений, Европейский Суд постановил следующее.
(a) В порядке применения подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции (временная юрисдикция). Хотя перемещение заявителей в 1992 году в контексте вооруженного конфликта было обусловлено единовременным актом, не относящимся к компетенции Европейского Суда ratione temporis[3], последующая невозможность доступа к их предполагаемому имуществу и жилью должна рассматриваться как длящаяся ситуация, которую Европейский Суд имеет право рассматривать с 2002 года, когда оба государства-ответчика ратифицировали Конвенцию.
РЕШЕНИЕ
Предварительное возражение отклонено (вынесено большинством голосов).
(b) В порядке применения пункта 1 статьи 35 Конвенции (шестимесячный срок). Государства-ответчики утверждали, что жалобы были поданы за пределами срока, так как они не были поданы в течение шести месяцев после дат ратификации Конвенции государствами-ответчиками или, в качестве альтернативы, «без ненадлежащего промедления» после ратификации.
Европейский Суд отмечает, что по делу «Варнава и другие против Турции»[4] он не пришел к выводу о строгом применении шестимесячного срока к делам об исчезновении, не говоря о длящихся ситуациях (как в настоящем деле) в целом. Однако в интересах правовой определенности он возложил обязанность заботливости и инициативности на заявителей, и заявитель, который не соблюдает эту обязанность, рискует, что его или ее жалоба будет отклонена как поданная за пределами срока.
Хотя имеются важные отличия между делами, подобными делу «Варнава и другие против Турции», касающимися уклонения от расследования исчезновений, и делами заявителей, которые касаются отсутствия доступа к имуществу и жилью, но есть и сходство между ними. Оба типа дел инициированы жалобами на длящиеся нарушения в сложной постконфликтной ситуации, затрагивающей большие группы лиц. В этих ситуациях зачастую отсутствуют адекватные внутренние средства правовой защиты или, если они имеются, их доступность или функционирование могут быть умалены практическими сложностями. Таким образом, для заявителей в подобных ситуациях могло быть разумным ожидание исхода политических процессов, например мирных переговоров, которые могли предлагать единственную реалистическую надежду на разрешение ситуации. Тем не менее заявители не должны оставаться пассивными перед лицом неизменной ситуации бесконечно: как только им становится известно или должно стать известно, что отсутствует реальная надежда возвращения доступа к их имуществу и жилью в обозримом будущем, необъяснимое или чрезмерное промедление с подачей жалобы может привести к ее отклонению. В то время, как Европейский Суд не считает целесообразным указывать общие временны´е рамки в таких делах, он признает, что в сложных постконфликтных ситуациях временны´е рамки должны быть широкими, чтобы позволить ситуации разрешиться и способствовать сбору заявителями исчерпывающей информации о шансах на разрешение ситуации на национальном уровне.
Заявители по настоящим делам не могли обратиться в Европейский Суд ранее момента ратификации Конвенции государствами-ответчиками в 2002 году. Однако в контексте принятия в Совет Европы Армения и Азербайджан взяли на себя совместное обязательство добиться мирного урегулирования нагорно-карабахского конфликта, после чего последовал период усиленных контактов и переговоров, так что заявители могли в течение некоторого времени разумно ожидать, что конфликт будет, в конечном счете, разрешен. Кроме того, должны приниматься во внимание их личные ситуации, и, как перемещенные лица, они принадлежали к особо непривилегированной и уязвимой группе населения. Заявители по делу Чирагова и других обратились в Европейский Суд примерно через три года после ратификации Арменией Конвенции. Саргисян подал жалобу примерно через четыре года и четыре месяца после ратификации Конвенции Азербайджаном. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что заявители действовали без ненадлежащего промедления и что их жалобы были поданы без пропуска срока.
РЕШЕНИЕ
Предварительное возражение отклонено (вынесено большинством голосов).
В деле Чирагова и других Европейский Суд также отклонил большинством голосов возражение армянского государства-ответчика со ссылкой на подпункт «b» пункта 2 статьи 35 Конвенции о том, что жалоба была по существу аналогичной вопросу, переданному в ОБСЕ. Отмечая, что заявители не являлись сторонами межгосударственных переговоров в рамках ОБСЕ и что этот орган не имел полномочий рассматривать вопрос о предполагаемом нарушении индивидуальных прав заявителей, Европейский Суд пришел к выводу о том, что разбирательство ОБСЕ не являлось «процедурой международного разбирательства или урегулирования» вопросов, которые составляли предмет настоящей жалобы[5].
В деле Саргсяна Европейский Суд единогласно отклонил возражение азербайджанского государства-ответчика, согласно которому из декларации, депонированной Азербайджаном вместе со своей ратификационной грамотой в 2002 году, следовало, что он не мог гарантировать применение Конвенции на территориях, оккупированных Арменией. В соответствии с его решениями по предыдущим делам[6] Европейский Суд постановил, что декларация не могла ограничить территориальное применение Конвенции к определенным частям признанной на международном уровне территории Республики Азербайджан. Также это не может приравниваться к оговорке, соответствующей требованиям статьи 57 Конвенции, поскольку данное положение не допускает «оговорки общего характера». Декларация Азербайджана не ссылалась ни на какое конкретное положение Конвенции или специальный закон, действующий в Азербайджане, имела общий характер, и ее последствия заключались бы в полном лишении лиц на соответствующих территориях защиты Конвенции на неопределенный период. Таким образом, она была недействительной.
РЕШЕНИЕ
Жалобы по обоим делам признаны приемлемыми, что касается статей 8, 13, 14 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
[1] По-видимому, имеется в виду совместная сессия Нагорно-Карабахского областного и Шаумяновского районного Советов народных депутатов, которая провозгласила образование Нагорно-Карабахской Республики в границах Нагорно-Карабахской автономной области и населенного армянами прилегающего Шаумяновского района Азербайджанской ССР. По мнению депутатов, они руководствовались Законом СССР от 3 апреля 1990 г. «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» (прим. переводчика).
[2] Здесь и далее в оригинале фамилия заявителя приводится с опечаткой (прим. переводчика).
[3] Ratione temporis (лат.) – «ввиду обстоятельств, связанных с временем», критерий времени, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).
[4] Постановление Большой Палаты от 18 сентября 2009 г. по делу «Варнава и другие против Турции» [Varnava and Others v. Turkey], жалобы №№ 16064/90 и др., «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» № 122.
[5] См. также Постановление Европейского Суда от 20 сентября 2011 г. по делу «ОАО “Нефтяная компания Юкос против России” [OAO Neftyanaya Kompaniya «Yukos» v. Russia], жалоба № 14902/04, «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» № 144.
[6] Решение Большой Палаты от 4 июля 2001 г. по делу «Илашку и другие против Молдавии и России» [Ilaşcu and Others v. Moldova and Russia], жалоба № 48787/99, и Постановление Европейского Суда от 23 марта 1995 г. по делу «Лоизиду против Турции» [Loizidou v. Turkey] (предварительные возражения), жалоба № 15318/89.