CASE OF COMMUNIST PARTY OF RUSSIA AND OTHERS v. RUSSIA - [Russian Translation] legal summary by the COE/ECHR

Avrupa İnsan Hakları Mahkemesi

Karar Metni

© Conseil de l’Europe/Cour européenne des droits de l’homme, 2012. La présente traduction ne lie pas la Cour. Pour plus de renseignements veuillez lire l’indication de copyright/droits d’auteur à la fin du présent document.

Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека № 153

июнь 2012 г.

Communist Party of Russia и другие против России – 29400/05

Постановление от 19.6.2012 г. [II Секция]

Статья 3 Протокола № 1

Выборы законодательного органа

Свободное выражение мнения народа

Утверждения о предполагаемой предвзятости освещения в СМИ парламентских выборов: нарушения допущено не было.

Факты. Заявителями являются две российские политические партии: Коммунистическая партия Российской Федерации и Российская объединенная демократическая партия «Яблоко», а также шесть граждан России. В декабре 2003 года в ходе выборов в Государственную Думу все заявители позиционировали себя как оппозиционные партии и кандидаты. Проправительственные силы были представлены в основном партией «Единая Россия», которая получила большинство голосов (свыше 37%) и сформировала самую большую парламентскую фракцию – 224 места. Коммунистическая партия получила 12,6% голосов и 52 места в парламенте, сформировав соответственно вторую по численности парламентскую фракцию. Партия «Яблоко» получила 4,3% голосов. Поскольку этот процент голосов был меньше установленного законом минимального порога в 5%, ни одного места в парламенте партия не получила. Только один из шести заявителей был избран депутатом. Выборы освещали пять ведущих национальных вещательных компаний. Три из них непосредственно контролировались государством, а крупнейшими акционерами двух других корпораций являлись компании, аффилированные с государством. В ходе предвыборной кампании каждая государственная вещательная компания была обязана предоставить бесплатно представителям участвующих в выборах партий один час вещания в день на каждом телевизионном и радиоканале, который они контролируют. Помимо этого, партии и кандидаты могли покупать определённое количество времени для ведения избирательной кампании на равных с другими условиях. Помимо «ведения избирательной кампании» все каналы транслировали репортажи о выборах в различных новостных программах. Заявители утверждали, что освещение в СМИ было нечестным, что пять основных телевизионных каналов в действительности вели кампанию в пользу правящей партии, что вещательное время распределялось неравномерно, и что распространяемая информация не была нейтральной. Многие обозреватели, проводившие мониторинг выборов, отмечали, что освещение по телевидению было неблагоприятным для оппозиции. Заявители подали целый ряд жалоб в административные органы и в суды по различным основаниям, которые были связаны с этими утверждениями, но ничего не смогли добиться.

Вопросы права. Статья 13. Заявители подали жалобу не на один или несколько отдельных случаев, а в отношении всей политики пяти вещателей в течение трех месяцев. Они пытались добиться отмены результатов выборов. В соответствии со своими полномочиями Верховный Суд РФ вправе отменить результаты выборов в случае, если установлены серьёзные нарушения избирательного законодательства, включая такие, которые связаны с заявленным незаконным проведением избирательной кампании. В силу этого заявители имели доступ к средству правовой защиты, по крайней мере, теоретически. Их утверждения рассматривались на двух уровнях юрисдикции в Верховном Суде РФ, высшем судебном органе по всем связанным с выборами вопросам, юрисдикция которого распространялась на всё это дело и который был вправе inter alia (в числе прочего) признать результаты выборов недействительными. Независимость Верховного Суда как таковая не ставилась под сомнение. Более того, не было выявлено никаких серьёзных недостатков в процедуре рассмотрения дела, которые сделали бы это средство защиты неэффективным. Заявители хорошо подготовились к слушанию дела, собрали и представили обширный материал в подтверждение своих утверждений, имели возможность сделать большие устные и письменные заявления. Метод выборки, применённый Верховным Судом, не представляется ни произвольным, ни очевидно необоснованным. В частности, Верховный Суд ознакомился с записями передач пяти телевизионных каналов за четырнадцать дней и вынес обоснованное решение. Суммируя сказанное, можно сделать вывод, что разбирательство в Верховном Суде РФ предоставило заявителям основные гарантии, предусмотренные статьёй 13 Конвенции. Российское законодательство предоставило заявителям судебное средство правовой защиты, позволяющее рассмотрение их жалоб в соответствии со статьей 3 Протокола № 1.

Вывод: нарушения допущено не было (принято единогласно).

Статья 3 Протокола № 1. В принципе Европейский Суд компетентен рассматривать жалобы, касающиеся предвзятого освещения выборов, на основании статьи 3 Протокола № 1. Что касается якобы имевшего место манипулирования СМИ со стороны государства, то в рассмотренных ранее делах о нарушении требований статьи 3 Протокола № 1 Суд изучал конкретные законодательные положения или конкретную административную меру. В данном деле заявители утверждали, что закрепленная de juro (юридически) нейтральность пяти национальных каналов, de facto (в действительности) не существовала. При этом Суд отмечает, что Верховный Суд не утверждает, что освещение в средствах массовой информации было равным во всех отношениях, но утверждает по существу, что никаких доказательств политического манипулирования в деле не представлено и что никаких причинно-следственных связей между освещением в СМИ и результатами выборов установлено не было. Политическая партия СПС, которая в целом позитивно освещалась в СМИ, не смогла преодолеть минимальный процент голосов, необходимый для избрания в Думу, в то время как политический блок «Родина» добился на выборах значительно лучших результатов, несмотря на слабое освещение в СМИ. Доводы Верховного Суда в этой связи не представляются ни произвольными, ни очевидно необоснованными. Кроме того, заявители не приобщили к делу никаких прямых доказательств злоупотреблений со стороны властей тем доминирующим положением, которое государство занимает в капитале или руководстве соответствующих телевизионных каналов. Заявители не смогли также достаточно убедительно объяснить, как можно на основании имеющихся доказательств и информации и в отсутствие жалоб на неподобающее давление со стороны самих журналистов провести грань между насаждаемой государством пропагандой и реальной политической журналистикой и/или рядовыми репортажами о работе официальных лиц государства. Из этого следует, что утверждения заявителей относительно злоупотреблений со стороны властей не получили необходимого подтверждения.

Следующий вопрос – это вопрос о том, имели ли власти на основании статьи 3 Протокола № 1 позитивные обязательства, в силу которых они должны были обеспечить сбалансированное и отвечающее духу «свободных выборов» освещение в государственных СМИ даже в тех случаях, когда не было обнаружено прямых доказательств умышленного манипулирования. Система обжалования связанных с выборами вопросов, существующая в данном деле, является достаточной для соблюдения государством его позитивных обязательств процедурного характера. Что касается материально-правового аспекта, то у государства была обязанность вмешаться, чтобы открыть СМИ для выражения различных точек зрения. Заявители получили определённый доступ к общероссийским телевизионным каналам, им было предоставлено как бесплатное, так и платное время вещания без различия между разными политическими силами. Объём вещания, предоставленный оппозиционным кандидатам, не был незначительным. Аналогичные положения регулировали доступ партий и кандидатов к региональным телевизионным каналам и другим средствам массовой информации. Помимо этого, оппозиционные партии и кандидаты имели возможность излагать свои политические взгляды своему электорату через контролируемые ими СМИ. Правила, действовавшие в ходе парламентских выборов 2003 года, гарантировали оппозиционным партиям и кандидатам по крайней мере минимальное появление на телевидении. Что касается утверждения, что государство должно было обеспечивать нейтральность аудиовизуальных средств массовой информации, то утверждения заявителей не были подкреплены достаточными доказательствами. Определённые шаги были предприняты для того, чтобы гарантировать появление на российском телевидении оппозиционных партий и кандидатов, а также чтобы обеспечить независимость и нейтральность редакций СМИ. Вероятно, эти правила не обеспечили равенства de facto (в действительности). Однако при оценке в свете конкретных обстоятельств выборов 2003 года, какими они были представлены Суду, и с учётом пределов усмотрения, которыми пользуются государства на основании статьи 3 Протокола № 1, невозможно считать установленным, что государство не выполнило своих позитивных обязательств в этой области до такой степени, что это равносильно нарушению этого требования

Вывод: нарушения допущено не было (принято единогласно).

Настоящее краткое изложение дела, подготовленное Секретариатом, не имеет

для Суда обязывающей силы.

См. Информационные бюллетени по прецедентной практике

Официальными языками Европейского суда по правам человека являются английский и французский. Настоящий перевод не имеет обязательной силы для Суда, и Суд не несет ответственности за его качество. Данный перевод может быть загружен из базы данных по прецедентному праву HUDOC Европейского суда по правам человека () или из любой другой базы данных, в которую он был внесен Судом. Текст перевода может воспроизводиться для некоммерческих целей, с обязательным указанием полного названия дела и вышеприведенным уведомлением об авторском праве. По вопросам, связанным с использованием какой-либо части перевода в коммерческих целях, обращайтесь по адресу: publishing@.

The official languages of the European Court of Human Rights are English and French. This translation does not bind the Court, nor does the Court take any responsibility for the quality thereof. It may be downloaded from the HUDOC case-law database of the European Court of Human Rights () or from any other database with which the Court has shared it. It may be reproduced for non-commercial purposes on condition that the full title of the case is cited, together with the above copyright indication. If it is intended to use any part of this translation for commercial purposes, please contact publishing@.

Les langues officielles de la Cour européenne des droits de l’homme sont le français et l’anglais. La présente traduction ne lie pas la Cour, et celle-ci décline toute responsabilité quant à sa qualité. Elle peut être téléchargée à partir de HUDOC, la base de jurisprudence de la Cour européenne des droits de l’homme (), ou de toute autre base de données à laquelle HUDOC l’a communiquée. Elle peut être reproduite à des fins non commerciales, sous réserve que le titre de l’affaire soit cité en entier et s’accompagne de l’indication de copyright ci-dessus. Toute personne souhaitant se servir de tout ou partie de la présente traduction à des fins commerciales est invitée à le signaler à l’adresse suivante : publishing@

Full & Egal Universal Law Academy