Перевод и разрешение на републикацию были предоставлены под руководством Главного Управления Правительственного Уполномоченного, Министерство Юстиции Республики Молдова (). Разрешение на републикацию этого перевода было предоставлено с единственной целью его включения в базе данных по прецедентному праву HUDOC Европейского суда по правам человека.
The present text and the authorisation to re-publish were granted under the authority of the Governmental Agent’s General Department from the Ministry of Justice of the Republic of Moldova (). Permission to re-publish this translation has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
La traduction et l’autorisation de republier ont été accordées sous l’autorité de la Direction générale de l’Agent gouvernemental du Ministère de la Justice de la République de Moldova (). L’autorisation de republier cette traduction a été accordée dans le seul but de son inclusion dans la base de données HUDOC de la Cour.
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО ЧОРАП против РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА (№ 4)
(Жалоба № 14092/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
ТРАСБУРГ
8 июля 2014 года
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ
08.10.2014
Данное постановление может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле Чорап против Республики Молдова (№ 4),
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая в составе Палаты, в которую вошли:
Жозэп Касадеваль, председатель Палаты,
Альвина Гюлумян,
Ян Шикута,
Драголюб Попович,
Луис Лопес Герра,
Йоханнес Силвис,
Юлия Антоанелла Моток, судьи,
и Сантьяго Кесада, секретарь секции,
заседая 17 июня 2014 года, за закрытыми дверями, вынес в тот же день следующее постановление:
ХОД ПРОЦЕССА
1. Дело было инициировано жалобой (№ 14092/06) против Республики Молдова, поданной в Суд в соответствии со статьёй 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - конвенция), гражданином Республики Молдова, г-ном Тудор Чорап (далее - заявитель), 14 февраля 2006 года.
2. Интересы заявителя представляла в суде г-жа М. Будан. Власти Республики Молдова (далее - власти) представлял уполномоченный Республики Молдова при Европейском суде по правам человека г-н Л. Апостол.
3. Заявитель жаловался, в частности, на нарушение своих прав, гарантированных статьями 3 и 8 Конвенции, в результате хирургического вмешательства, которому он подвергся 21 декабря 2000 года.
4. Европейский суд уведомил власти о поданной жалобе 31 января 2011 года.
5. Поскольку г-н Валериу Грицко, судья, избранный от молдавского государства, являющегося стороной в деле, (статья 28 Регламента Европейского суда), воздержался, председатель палаты избрал г-на Яна Шикута судьёй ad hoc (пункт 4 статьи 26 Конвенции и пункт 1 статьи 29 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
6. Заявитель 1965 года рождения, проживает в мун. Кишинэу.
A. Контекст дела
7. Заявитель страдает расстройством личности. Он отбыл множество наказаний в виде тюремного заключения за совершение различных преступлений, среди которых кражи, мошенничество и превышение полномочий. Впервые его осудили в 1987 году.
8. Начиная с 1990 года, заявителя неоднократно помещали в больницу в период своего содержания под стражей в результате самоизувечений.
9. 4 октября 1999 года заявитель, находясь под стражей, воткнул себе три гвоздя в брюшную полость. В тот же день его поместили в Республиканскую больницу широкого профиля Департамента пенитенциарных учреждений (далее – больница пенитенциарного учреждения – Прункул) со следующим диагнозом «Самоизувечение; чужеродные тела в задней стенке брюшной полости».
10. 5 октября 1999 года заявитель подвергся хирургическому вмешательству. Врачи извлекли у него два гвоздя. Согласно медицинской карточке, извлечь третий гвоздь было невозможно, из-за отказа заявителя продолжить операцию.
11. 7 октября 1999 года заявителя выписали из больницы пенитенциарного учреждения – Прункул в удовлетворительном состоянии.
12. В неуказанный день его освободили из-под стражи.
13. 11 октября 2000 года он подвергся хирургическому вмешательству на печень.
14. 23 октября 2000 года компетентные органы арестовали заявителя по подозрению в мошенничестве и поместили его под стражу.
15. 29 октября 2000 года заявителя осмотрел врач, который установил повторное открытие послеоперационной раны. Врач порекомендовал срочную госпитализацию заявителя. Изначально, компетентные органы воспротивились, однако 6 ноября 2000 года заявителя перевели в медицинскую часть пенитенциарного учреждения № 13 Кишинэу.
16. 7 ноября 2000 года заявитель якобы проглотил металлические предметы.
17. 9 ноября 2000 года руководство пенитенциарного учреждения перевело заявителя в больницу пенитенциарного учреждения - Прункул, где ему установили следующий предварительный диагноз: «Самоизувечение; многочисленные чужеродные тела в желудочном тракте». Согласно медицинской карточке, заявитель пояснил дежурному врачу, что проглотил около 10 - 12 гвоздей и что у него есть боли в надбрюшной области.
18. 10 ноября 2000 года по результатам рентгеновского обследования заявителя было установлено, что «слева в нижней области брюшной полости на проекции подвздошной кости устанавливается чужеродное металлическое тело размером 0,1см×12см».
19. В дальнейшем, рентгеновские обследования, проведённые 5, 7 и 18 декабря 2000 года, подтвердили наличие чужеродного тела в нижней области брюшной полости. Врачи запрограммировали хирургическое вмешательство.
20. 21 декабря 2000 года заявитель под общей анестезией подвергся (диагностической) эксплоративной лапаротомии. После осмотра брюшной полости, передней стенки брюшной полости и кишечника, врачи не обнаружили ни одного металлического предмета.
21. Заявитель утверждал, что его силой со связанными руками привели в операционный зал; что он бурно сопротивлялся хирургическому вмешательству и что после того как очнулся, обнаружил, что ему удалили пуп.
22. 25 декабря 2000 года заявителя выписали из больницы и отвели на судебное заседание. Согласно медицинской карточке, в тот день заявителя осмотрел врач-хирург, который установил, что состояние его здоровья было удовлетворительным.
23. 27 декабря 2000 года заявителя опять поместили в больницу пенитенциарного учреждения – Прункул с диагнозом «послеоперационная рана стенки брюшной полости; состояние после лапаротомии».
B. Уголовные жалобы заявителя на врачей
24. В неуказанный день, заявитель подал уголовную жалобу на врачей, которые порекомендовали хирургическое вмешательство от 21 декабря 2000 года. 1 октября 2000 года прокуратура распорядилась об отказе в возбуждении уголовного преследования в связи с жалобой по делу (решение Чорап против Молдовы, № 12066/02, 11 октября 2005 года).
25. 4 января 2006 года заявитель подал другую жалобу на врачей, задействованных в хирургическом вмешательстве. Он утверждал, что на протяжении соответствующего периода не глотал чужеродные тела и не делал заявлений в этом направлении. Кроме этого, он жаловался, что хирургическое вмешательство провели против его воли и что не было необходимым удалять пуп.
26. 15 февраля 2006 года прокуратура распорядилась о проведении судебно-медицинской экспертизы.
27. Экспертиза, проведённая в период 24 февраля и 29 марта 2006 года, комиссией судебно-медицинских экспертов, содержит следующие установления:
« (...)
2. Хирургическое вмешательство от 21 декабря 2000 года (...) было проведено на основании заключений рентгеновского обследования, в результате которого было обнаружено чужеродное металлическое тело в проекции подвздошной кости слева. По этой причине, комиссия делает заключение, что хирургическое вмешательство было обоснованным.
3. Учитывая, что Тудору Чорап произвели множество хирургических вмешательств в области брюшной полости (...). При каком хирургическом вмешательстве затронут пуп, ответить невозможно (...)»
28. 31 марта 2006 года ответственный по делу прокурор распорядился об отказе в возбуждении уголовного преследования по жалобе заявителя. Прокурор отметил, что действия врачей не содержат признаков состава преступлений, по обвинениям в тяжком повреждении телесной целостности, профессиональной халатности и превышении полномочий. В частности, прокурор отметил, что наличие чужеродного тела подтвердилось в результате рентгеновского обследования, на основании которого врачи судебно-медицинские эксперты утверждали об обоснованности хирургического вмешательства.
29. В неуказанный день заявитель обжаловал постановление об отказе в возбуждении уголовного преследования.
30. 11 мая 2006 года судья по уголовному преследованию суда Буюкань, мун. Кишинэу своим окончательным решением оставил без изменения вынесенное прокуратурой постановление об отказе в возбуждении уголовного преследования.
31. В дальнейшем, заявитель подал множество уголовных жалоб в связи с хирургическим вмешательством от 21 декабря 2000 года, однако во всех случаях прокуратура распоряжалась об отказе в возбуждении уголовного преследования.
C. Гражданский иск, возбуждённый заявителем в отношении компетентных органов
32. Между тем, 22 мая 2003 года заявитель подал гражданский иск против, inter alia, больницы пенитенциарного учреждения – Прункул, требуя компенсации за хирургическое вмешательство, необходимости которого он не видел, и которое было проведено без его согласия. Также заявитель жаловался, что преждевременная, по его мнению, выписка из больницы причинила ему значительные страдания.
33. В период 1 марта и 4 апреля 2007 года комиссия судебно-медицинских экспертов, по требованию судьи, осмотрела заявителя и медицинскую карточку относительно операции от 21 декабря 2000 года. Отчёт судебно-медицинской экспертизы, составленный этой комиссией, подтвердил установления, изложенные в предыдущем отчёте судебно-медицинской экспертизы, уточнив, помимо прочего, что металлическим телом, обнаруженным в 2000 году в результате рентгеновского обследования, мог быть гвоздь, который не был извлечён из тела заявителя в 1999 году (вышеприведённый параграф 10).
34. После допроса заявителя, суд Буюкань, мун. Кишинэу судебным решением от 7 августа 2007 года частично принял поданный им гражданский иск. Судебная инстанция отметила, что согласно части 1 статьи 23 Закона об охране здоровья, на оказание больному любой предложенной медицинской помощи необходимо его согласие. Поэтому, судебная инстанция установила, что сотрудники больницы пенитенциарного учреждения – Прункул не соблюли положений этой статьи, поскольку ни заявитель, ни его родственники не дали согласия на проведение хирургического вмешательства от 21 декабря 2000 года. В то же время судебная инстанция отклонила как необоснованное утверждение заявителя, согласно которому преждевременная, по его мнению, выписка из больницы причинила ему значительные страдания. Судебная инстанция обязала больницу пенитенциарного учреждения – Прункул выплатить в пользу заявителя 346 молдавских леев (примерно 20 евро) в качестве возмещения материального ущерба и 200 молдавских леев (примерно 11 евро) в качестве возмещения понесённого морального вреда.
35. В неуказанный день стороны подали апелляционную жалобу.
36. В своём решении от 18 октября 2007 года Апелляционная палата Кишинэу отметила следующее:
« Было установлено, что 21 декабря 2000 года [заявитель] в Больнице пенитенциарного учреждения № 16 города Прункул, против своей воли подвергся хирургическому вмешательству.
Статья 23 (1) Закона об охране здоровья № 411 от 28 марта 1995 года ясным образом гласит, что на оказание больному любой предложенной медицинской помощи необходимо его согласие.
Из приложенных к делу материалов не следует предельной необходимости в хирургическом вмешательстве в целях устранения из организма [заявителя] чужеродного тела. Тем более что информация о том, что [заявитель] проглотил металлические гвозди, не подтвердилась, а металлическое тело (...), и осталось в его организме.
В случае если [заявитель] необоснованно подвергся хирургическому вмешательству, после операции наступили осложнения, что подтверждается его помещением в больницу 27 декабря 2000 года, моральный вред, оценённый судом первой инстанции несоразмерен со страданиями, перенесёнными заявителем».
Апелляционная палата Кишинэу присудила заявителю 5000 молдавских леев (примерно 300 евро) в качестве возмещения морального вреда. Судебная инстанция оставила без изменения остальные положения решения суда первой инстанции. Заявитель участвовал на судебных заседаниях в Апелляционной палате Кишинэу.
37. 22 октября 2007 года заявитель подал кассационную жалобу. Он счёл, помимо прочего, что хирургическое вмешательство, произведённое против его воли и его выписка из больницы через четыре дня после операции, были вопреки положениям статьи 3 Конвенции. Он утверждал, что некоторые отчёты судебно-медицинской экспертизы, а именно те, в которых установлено, что он проглотил гвозди 7 ноября 2000 года, были сфальсифицированы. Также он утверждал, что его пуп устранили без его согласия и без медицинской необходимости. Ссылаясь на статью 41 Конвенции, он потребовал 1000000 молдавских лей в качестве компенсации морального вреда и 7000 молдавских лей в качестве возмещения материального ущерба.
38. 7 февраля 2008 года Высшая судебная палата окончательным решением отменила решение Апелляционной палаты Кишинэу о размере морального вреда. Это решение, в соответствующей части, гласит:
« Заслушав представителя лица, подавшего кассационную жалобу (...)
В кассационной инстанции с уверенностью было установлено, что 9 ноября 2000 года [заявителя] поместили в больницу пенитенциарного учреждения № 16 Прункул с диагнозом «самоизувечение, множество чужеродных тел на стенке пищеварительного тракта», а 10 ноября 2000 года после рентгеновского осмотра RMF-170 было обнаружено чужеродное металлическое тело, размером 12смx0,1см слева в нижней области брюшной полости (...)
В дальнейшем, на рентгеновских обследованиях, соответственно, от 5 декабря 2000 года, 7 декабря 2000 года и 18 декабря 2000 года, факт установления чужеродного тела был подтверждён, и 21 декабря 2000 года в запрограммированном порядке была проведена операция.
(...)
Из медицинской карточки (...) следует, что в ходе проведения хирургической обследовательской операции брюшной полости, чужеродное тело обнаружено не было.
Таким образом [заявитель] подвергся 21 декабря 2000 года запрограммированному хирургическому вмешательству, несмотря на то [с одной стороны], что это не была неотложная или экстремальная ситуация для предоставления больному скорой медицинской помощи и [с другой стороны] не было опасности для жизни, что попадает под действие статьи 24 Закона об охране здоровья.
Более того, хирургическое вмешательство было произведено без согласия пациента.
(...)
После хирургического вмешательства от 21 декабря 2000 года, [заявителя] 25 декабря 2000 года выписали из больницы в удовлетворительном состоянии для обеспечения его явки на следственном или судебном производстве.
(...), суд установил подрыв личности лица, подавшего кассационную жалобу, проведением бесчеловечного, несоответствующего и не основанного на терапевтической необходимости медицинского лечения, что попадает под действие статьи 3 Европейской конвенции по правам человека.
(...), суд установил необходимым присудить компенсацию лицу, подавшему кассационную жалобу, за понесённый моральный вред в результате несоответствующего хирургического вмешательства, проведённого врачами больницы пенитенциарного учреждения Прункул 21 декабря 2000 года.
(...)
Принимая во внимание характер и тяжесть психических и физических страданий, причинённых заявителю, кассационная инстанция определила размер морального вреда в 7000 молдавских леев ([примерно 400 евро] (...) [и что эта сумма] должна быть взыскана из государственного бюджета через Министерство финансов».
Высшая судебная палата отклонила остальные жалобы заявителя как необоснованные.
39. Из отчёта судебно-медицинской экспертизы от 28 мая 2009 года, который был составлен по требованию заявителя, следует, что в тот день, когда его выписали из больницы, 25 декабря 2000 года заявитель не был способен участвовать в уголовном процессе по делу, возбуждённому против него. Экспертизу провели на основании предыдущих медицинских документов, а судебно-медицинские эксперты пришли к соответствующим заключениям, исходя их медицинской литературы по специальности.
II. ВНУТРЕННЕЕ ПРАВО, ОТНОСЯЩЕЕСЯ К ДЕЛУ
40. Соответствующие положения Закона об охране здоровья № 411-XIII от 28 марта 1995 года гласят:
« Статья 23. Согласие на оказание медицинской помощи
(1) На оказание больному любой предложенной медицинской помощи (профилактической, диагностической, терапевтической, реабилитационной) необходимо его согласие.
(2) При отсутствии явного отказа предполагается согласие на оказание любой помощи, которая не представляет особого риска для больного или которая не раскрывает его глубоко личной тайны.
(3) На оказание медицинской помощи недееспособным больным следует получить согласие их законных представителей, а при отсутствии таковых - ближайших родственников.
(4) Согласие временно или постоянно недееспособных больных на оказание медицинской помощи предполагается в случае угрозы неминуемой смерти или серьезной угрозы их здоровью.
(...)
(7) Согласие больного или его законного представителя на оказание медицинской помощи или отказ от неё удостоверяются письменно лечащим врачом или составом дежурной бригады, а в исключительных случаях заверяются подписью руководителей учреждения здравоохранения.
Статья 24. Оказание медицинской помощи в неотложных и экстремальных ситуациях
(1) Всем людям обеспечивается срочная медицинская помощь в угрожающих их жизни случаях (при несчастных случаях, острых тяжелых заболеваниях и др.).
(...)»
41. Соответствующие положения Гражданского кодекса, в силе с 2002 года, гласят:
«Статья 1422. Возмещение морального вреда
(1) В случае причинения лицу морального вреда (нравственных или физических страданий) посредством деяний, посягающих на его личные неимущественные права, а также в других предусмотренных законом случаях судебная инстанция вправе обязать ответственное за вред лицо возместить его в денежном эквиваленте.
(2) Моральный вред возмещается независимо от наличия и размера имущественного вреда.
(...)
Статья 1423. Размер возмещения морального вреда
(1) Размер возмещения морального вреда определяется судебной инстанцией в зависимости от характера и тяжести причинённых потерпевшему нравственных или физических страданий, степени вины причинителя в случае, когда вина является условием ответственности, и степени, в которой это возмещение может удовлетворить потерпевшего.
(2) Характер и тяжесть нравственных или физических страданий оцениваются судебной инстанцией с учётом обстоятельств, при которых был причинён вред, и социального статуса потерпевшего».
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ ОТНОСИТЕЛЬНО ХИРУРГИЧЕСКОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА И ОТКАЗА В ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ В ОТНОШЕНИИ ВРАЧЕЙ
42. Заявитель жаловался, что подвергся бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в результате хирургического вмешательства, которое было произведено 21 декабря 2000 года. Также он жаловался на отказ национальных компетентных органов в возбуждении уголовного преследования в отношении врачей, за что их не наказали. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая гласит:
« Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию »
A. Приемлемость
Что касается исключения властей, основанного на утере статуса потерпевшего
43. Власти утверждали, что заявитель утерял статус потерпевшего. Власти сочли, что трудно отделить обстоятельства настоящего дела от обстоятельств дела Чорап против Молдовы (№ 2), (№ 7481/06, 20 июля 2010 года), в котором Суд постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции. Власти сочли, что постановление, вынесенное по этому делу, относилось ко всем производствам о содержании под стражей заявителя, его утверждениях о жестоком обращении и предполагаемом не предоставлении соответствующего медицинского ухода. В обоих случаях, производства основаны на тех же фактах, которые Суд уже рассмотрел. По мнению властей, постановление, вынесенное Судом по вышеуказанному делу, составляет собой полное и окончательное урегулирование основных и дополнительных жалоб заявителя. Поэтому, Власти сочли, что заявитель утерял свой статус потерпевшего и что эта жалоба является неприемлемой в соответствии со статьёй 34 Конвенции.
44. Заявитель опроверг довод властей.
45. Суд напомнил, что в вышеприведённом деле Чорап (№ 2), заявитель жаловался на жестокое обращение со стороны сотрудников полиции, на плохие условия содержания под стражей и на отказ в доступе к медицинскому уходу в период 23 октября – 6 ноября 2000 года. Что касается плохих условий содержания под стражей и не предоставления медицинского ухода, Суд постановил, что была нарушена статья 3 Конвенции, а что касается утверждений о жестоком обращении со стороны сотрудников полиции, Суд отклонил их как необоснованные, вышеприведённое дело (Чорап (№ 2), §§ 20, 23 и 26). Следовательно, обстоятельства дела Чорап (№ 2) и обстоятельства настоящего дела, а также вопросы по существу дела, приведённые в обоих делах, разные. Также, Суд уточнил, что в вышеприведённом постановлении Чорап, данная жалоба была отклонена как преждевременная, поскольку гражданский иск, возбуждённый заявителем против больницы пенитенциарного учреждения – Прункул, ещё находился в списке дел национальных судебных инстанций; поэтому, Суд не высказался по существу этой жалобы. Из этих соображений, Суд отклонил исключение, приведённое властями.
46. Установив, что эти жалобы не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и что иных причин для объявления их неприемлемыми не было установлено, Суд объявил данную жалобу приемлемой.
B. По существу дела
1. Доводы сторон
47. Заявитель жаловался на то, что хирургическое вмешательство от 21 декабря 2000 года, которое заключалось в разрезе брюшной полости против его воли, причинило ему чрезмерные страдания, а также страх, причинение убытков и физических страданий. Он утверждал, что его принудительно анестезировали, поскольку его руки были в наручниках. Также, он утверждал, что именно на этой операции ему удалили пуп.
Помимо этого, заявитель счёл, что не утратил свой статус потерпевшего вследствие вынесения решения Высшей судебной палаты от 7 февраля 2008 года. Он утверждал, что в этом решении лишь частично признается нарушение его прав, гарантированных статьёй 3 Конвенции и что присуждённой компенсации недостаточно.
В конечном итоге, заявитель жаловался на несоблюдение компетентными органами своих процессуальных обязанностей, истекающих из статьи 3 Конвенции, а именно отказ в возбуждении уголовного преследования в отношении ответственных лиц и их не наказание.
48. Власти сочли, что в настоящем деле не была нарушена статья 3 Конвенции. Власти привели позицию, изложенную национальными судебными инстанциями в ходе гражданского производства, завершённого 7 февраля 2008 года.
2. Мнение Европейского суда
a) Что касается предполагаемого жестокого обращения, применённого к заявителю в результате хирургического вмешательства
49. Суд напоминает констатирования по делам о жестоком обращении, применённом в ходе хирургических вмешательств в отношении заключённых против их воли, что мера, диктуемая терапевтической необходимостью, какой бы неприятной она ни была для заинтересованного лица, не может в принципе расцениваться как бесчеловечная или унижающая достоинство. Таким образом, Суд должен установить, что необходимость лечения, являющегося предметом рассмотрения, была убедительно доказана (Науменко против Украины, № 42023/98, § 112, 10 февраля 2004 года и Яллох против Германии [MC], № 54810/00, § 69, ЕСПЧ 2006‑IX).
50. В настоящем деле, Суд отметил, что национальные судебные инстанции установили, что заявителя прооперировали без его на то согласия и без терапевтической необходимости. Более того, Высшая судебная палата сочла, что эти деяния составляют собой бесчеловечное обращение в нарушение положений статьи 3 Конвенции (вышеприведённый параграф 38). Суд повторил, что в механизме защиты, установленной Конвенцией, основополагающим является то, что национальные системы сами определяют способы устранения нарушений её положений, и Европейский Суд осуществляет свою надзорную функцию на основании принципа субсидиарности (Z и другие против Соединённого Королевства [MC], № 29392/95, § 103, ЕСПЧ 2001-V). При особых обстоятельствах настоящего дела, Суд считает, что не может отступиться от подхода Высшей судебной палаты к данному вопросу (см., mutatis mutandis, вышеприведённое дело Чорап (№ 2), § 22).
51. Впрочем, Суд отметил, что стороны не опровергли заключения Высшей судебной палаты. Следовательно, Суд считает, что констатирования этой инстанции, согласно которым заявитель претерпел жестокое обращение в нарушение положений статьи 3 Конвенции в результате хирургического вмешательства от 21 декабря 2000 года, которому он подвергся принудительно и без терапевтической на то необходимости, были доказаны (см., a contrario, mutatis mutandis, Богумил против Португалии, № 35228/03, §§ 71-82, 7 октября 2008 года).
52. В дальнейшем Суд должен рассмотреть, если размер присуждённой заявителю компенсации был соответствующим. Суд отметил, что Высшая судебная палата присудила заявителю сумму эквивалентную 400 евро в качестве возмещения морального вреда и установил, что эта сумма значительно меньше сумм, присуждённых Судом по схожим делам (см., mutatis mutandis, Невмержицкий против Украины, № 54825/00, § 145, ЕСПЧ 2005‑II (выписки), Чорап против Молдовы, № 12066/02, § 126, 19 июня 2007 года и Салихов против России, № 23880/05, § 126, 3 мая 2012 года).
53. В итоге, в свете изложенного, Суд считает, что заявитель не утратил свой статус потерпевшего вследствие вынесения Высшей судебной палатой решения от 7 февраля 2008 года.
54. Следовательно, Суд считает, что была нарушена статья 3 Конвенции под аспектом материального характера в результате хирургического вмешательства, которому подвергся заявитель.
b) Что касается отказа компетентных органов в возбуждении уголовного преследования в отношении врачей
55. Суд напоминает, что Конвенция не гарантирует право на возбуждение уголовного преследования в отношении третьих лиц (см., среди многих других, Перез против Франции [MC], № 47287/99, § 70, ЕСПЧ 2004‑I, и Миткус против Латвии, № 7259/03, § 76, 2 октября 2012 года). Тем не менее, Суд неоднократно утверждал, что эффективная судебная система, требуемая Конвенцией, может содержать, или при определённых обстоятельствах даже должна содержать механизм уголовных наказаний. Суд повторяет, если нарушение права на жизнь или личной неприкосновенности не причиняется намеренно, принятое позитивное обязательство по Конвенции об установлении эффективной судебной системы не обязательно требует положения об уголовно-правовой защите в каждом случае. Например, в особой сфере халатности среди врачей данное обязательство может быть удовлетворено также, если правовая система предоставляет жертвам средство защиты в гражданских судах, независимо или в сочетании со средством защиты в уголовных судах, давая возможность определения ответственности этих врачей, а также соответствующей гражданской компенсации, такой, как приказ об уплате убытков, и опубликования решения, которое надлежит получить (Кальвелли и Чильо против Италии [MC], № 32967/96, § 51, ЕСПЧ 2002‑I, Во против Франции [MC], № 53924/00, § 90, ЕСПЧ 2004‑VIII, и V.C. против Словакии, №18968/07, § 125, ЕСПЧ 2011 (выписки)).
56. В настоящем деле Суд отметил, что нет признаков, указывающих на то, что медицинский персонал действовал с намерением жестокого обращения в отношении заявителя. Поэтому, Суд не может утверждать, что национальные компетентные органы должны были возбудить уголовное преследование по собственной инициативе, когда им сообщили об этом случае (см., mutatis mutandis, вышеприведённое дело V.C. против Словакии, § 126).
57. Суд установил, что заявитель воспользовался доступным внутригосударственным средством защиты истребования возбуждения уголовного преследования в отношении врачей. Тем не менее, в этом части, Суд отметил, что только после того, как назначили проведение судебно-медицинской экспертизы, прокуратура решила не возбуждать уголовное преследование за отсутствием в действиях врачей признаков состава преступлений, указанных заявителем.
58. Также, Суд отметил, что заявитель воспользовался гражданским средством защиты, предоставленным в его распоряжение судебной системой Республики Молдова, и попытался получить компенсацию посредством гражданского иска, возбуждённого в отношении больницы пенитенциарного учреждения – Прункул. В ходе гражданского судопроизводства, у него была возможность высказать свои доводы, представить доказательства, которые с его точки зрения относились к делу и были убедительными, а также мог участвовать на состязательных судебных заседаниях относительно сути дела (вышеприведённые параграфы 32 и 34-38). В итоге, гражданские судебные инстанции установили врачебную ответственность и присудили заявителю компенсацию. В конечном итоге, Суд установил, что у заявителя была возможность добиться рассмотрения национальными компетентными органами действий сотрудников больницы, которые он счёл незаконными.
59. Поэтому, Суд делает заключение, что статья 3 Конвенции под аспектом процессуального характера не была нарушена.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ
60. Заявитель утверждал, что необоснованное хирургическое вмешательство, которому он подвергся, а также устранение своего пупа нарушили его право на уважение частной жизни. Он ссылался на статью 8 Конвенции, которая гласит:
« 1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни (...)
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц ».
61. Власти повторили свои доводы со ссылкой на статью 3 Конвенции.
62. Суд отметил, что эта жалоба связана с вышерассмотренной на основании статьи 3 Конвенции жалобой в части, касающейся хирургического вмешательства, которому подвергся заявитель; поэтому данную жалобу также следует объявить приемлемой. Тем не менее, принимая во внимание заключение, согласно которому это хирургическое вмешательство было произведено в нарушении статьи 3 Конвенции (вышеприведённый параграф 54), Суд установил, что нет необходимости рассматривать в отдельности, если в настоящем деле имело место нарушение статьи 8 Конвенции (см., inter alia, вышеприведённое дело V.C. против Словакии, § 144).
III. ДРУГИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ
63. Ссылаясь на статью 3 Конвенции, заявитель утверждал, что его выписка из больницы через четыре дня после проведения хирургического вмешательства, в то время как, по его словам, его состояние здоровья не позволяло ему этого, не может быть квалифицирована иначе как пытка.
64. Суд отметил, что заявителя должны были выписать из больницы 25 декабря 2000 года, чтобы обеспечить его явку на судебное заседание. Суд отметил, что согласно медицинской карточке, на тот момент состояние его здоровья было удовлетворительным (см. вышеприведённый параграф 22). Также Суд отметил, что Высшая судебная палата не сочла, что эта выписка из больницы причинила заявителю определённые страдания, попадающие в сферу применения статьи 3 Конвенции (см. вышеприведённый параграф 38). Суд установил, что согласно отчёту судебно-медицинской экспертизы от 28 мая 2009 года, в день выписки из больницы, заявитель не был способен участвовать в уголовно-процессуальных действиях (см. вышеприведённый параграф 39). Тем не менее, Суд отметил, что данный отчёт был составлен через восемь с половиной лет после произведения событий, и он основывается исключительно на теоретических знаниях. По мнению Суда, этот отчёт не может отменить установления врача – хирурга, осмотревшего заявителя, по утверждениям которого, состояние заявителя было удовлетворительным на момент его выписки из больницы. При таких обстоятельствах, Суд считает неоправданным утверждение о пытке, приведённое заявителем, в результате его выписки из больницы через 4 дня после проведения операции. Следовательно, эта жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
65. Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявитель также жаловался на отказ национальных судебных инстанций в рассмотрении его довода о том, что он стал жертвой медицинского эксперимента. Он утверждал, что было нарушено его право на доступ к правосудию. Ссылаясь на статью 10 Конвенции, заявитель жаловался, что ему отказали в доступе к своим медицинским документам. В конечном итоге, на основании статьи 17 Конвенции, он жаловался, что национальные компетентные органы подделали его медицинские документы.
66. Принимая во внимание все имеющиеся в распоряжении материалы и соразмерно своей компетенции по рассмотрению представленных утверждений, Суд не установил в вышеприведённых жалобах ни одного проявления нарушения прав и свобод, гарантированных Конвенцией. Поэтому эта жалоба также является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
67. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
68. Заявитель потребовал 7000 молдавских леев в качестве компенсации понесённого им материального ущерба. Он не указал в точности, что представляет собой данная сумма. Также он потребовал 105000 евро в качестве возмещения морального вреда.
69. Власти утверждали, что заявитель не может претендовать ни на какую компенсацию.
70. Суд не находит причинной связи между установленным нарушением и предполагаемым материальным ущербом; поэтому отклонил эту жалобу. С другой стороны, Суд считает, что заявитель мог перенести определённый стресс и психологическую травму вследствие установленных нарушений со стороны компетентных органов. Справедливо оценив, Суд считает, что заявителю следует присудить 9000 евро в качестве возмещения морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
71. Заявитель также потребовал 600 евро и 6000 молдавских леев в качестве компенсации судебных расходов и издержек. Он представил оправдательные документы, свидетельствующие об оплате 2640 молдавских леев (примерно 150 евро) за перевод возражений и документов.
72. Власти сочли требования заявителя необоснованными.
73. Согласно юриспруденции Суда, заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если доказал, что все издержки и расходы, должны быть необходимы, фактически понесены и должны быть разумными. В данном деле, принимая во внимание имеющиеся в своей юриспруденции материалы, Суд присудил заявителю 150 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
74. Европейский суд счёл, что процентная ставка за просрочку платежа должна быть установлена в размере предельной годовой ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Объявил приемлемой жалобу относительно жалоб, составленных на основании статей 3 и 8 Конвенции, в связи хирургическим вмешательством, которому подвергся заявитель и отказом в возбуждении уголовного преследования в отношении врачей, и неприемлемыми остальные жалобы;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции под аспектом материального характера;
3. Постановил, что не имело место нарушение статьи 3 Конвенции под аспектом процессуального характера;
4. Постановил, что нет необходимости рассматривать жалобу, составленную на основании статьи 8 Конвенции;
5. Постановил,
a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трёх месяцев с даты, когда постановление станет окончательным согласно пункту 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы с их конвертацией в молдавские леи по курсу, действующему в стране на дату исполнения постановления:
i. 9000 евро (девять тысяч евро), в качестве возмещения морального вреда, а также все налоги, которые могут быть собраны с этой суммы;
ii. 150 евро (одну тысячу пятьдесят евро), в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а также все налоги, которые могут быть собраны с этой суммы;
b) что со дня истечения вышеуказанного трёхмесячного срока до момента выплаты простые проценты подлежат начислению на вышеуказанные суммы в размере, равном предельной годовой ставке Европейского центрального банка плюс три процента;
6. Отклонил остальные требования о справедливой компенсации.
Составлено на французском языке, и письменное уведомление о постановлении направлено 8 июля 2014 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Суда.
Сантьяго Кесада,Жозэп Касадеваль,
секретарь секциипредседатель
Full & Egal Universal Law Academy