По жалобе о нарушении статьи 10 Конвенции
Вопрос о соблюдении права на свободу выражения мнения
По делу обжалуется осуждение политического активиста за оскорбление президента Франции путем демонстрации сатирического плаката. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции.
Эон против Франции
[Eon v. France] (№ 26118/10)
Постановление от 14 марта 2013 г. [вынесено V Секцией]
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
Во время визита[1] президента Франции в 2008 году заявитель махал небольшим плакатом с надписью «Casse toi pov’con» («Отвали, жалкий придурок») в момент следования мимо него президентского кортежа. Это являлось намеком на многократно опубликованную фразу, произнесенную самим президентом. Данная фраза вызвала многочисленные комментарии, освещалась в СМИ и была широко распространена в Интернете, а также использовалась как лозунг на демонстрациях. Заявитель был незамедлительно остановлен полицией и затем преследовался прокуратурой за оскорбление президента. Он был признан виновным и оштрафован на 30 евро, данное наказание являлось условным. Кассационная жалоба заявителя была отклонена.
ВОПРОСЫ ПРАВА
По поводу соблюдения статьи 10 Конвенции. (a) Приемлемость жалобы (отсутствие значительного ущерба). Суровость наказания должна оцениваться с учетом как субъективного восприятия заявителя, так и тех интересов, которые объективно зависели от исхода настоящего дела. Субъективная важность вопроса представляется ясной для заявителя, который довел разбирательство до конца даже после того, как ему было отказано в освобождении от оплаты юридической помощи в связи с отсутствием уважительных причин. Что касается интересов, объективно зависевших от исхода настоящего дела, оно широко освещалось в СМИ и затрагивало регулярно обсуждавшийся в парламенте вопрос о том, должно ли оставаться преступлением оскорбление главы государства. Что касается вопроса о том, требовало ли уважение прав человека, предусмотренных Конвенцией и Протоколами к ней, рассмотрения жалобы по существу, Европейский Суд отметил, что дело касалось вопроса определенной значимости как на национальном уровне, так и с точки зрения Конвенции.
РЕШЕНИЕ
Предварительное возражение отклонено (вынесено шестью голосами «за» и одним – «против»).
(b) Существо жалобы. Осуждение заявителя представляло собой «вмешательство публичных властей» в осуществление им права на свободу выражения мнения. Вмешательство было предусмотрено законом и преследовало законную цель защиты репутации иных лиц.
Фраза «Casse toi pov’con» на плакате, которым размахивал заявитель во время проезда президентского кортежа по дороге общественного пользования, была в буквальном значении оскорбительна для президента. Однако эта фраза должна рассматриваться в общем контексте дела, в частности, учитывая статус лица, которому она была адресована, собственное положение заявителя, ее форму и контекст повторения предыдущего высказывания. Прежде всего Европейский Суд отметил, что ограничение свободы выражения мнения заявителя не было связано с интересами свободы прессы.
Следовательно, он не нашел приемлемым рассмотрение настоящего дела в свете дела «Коломбани и другие против Франции» [Colombani and Others v. France], в котором он пришел к выводу о том, что в отличие от ситуации, предусмотренной общим законом о диффамации[2], заявители не могли ссылаться на обоснованность как на средство защиты – то есть доказывать соответствие высказывания действительности – чтобы избежать уголовной ответственности, что, по мнению Европейского Суда, выходило за рамки необходимого для защиты репутации и прав лица, даже если это лицо являлось главой государства или правительства. В настоящем деле заявитель, который был осужден за использование оскорбительной фразы, не утверждал, что глава государства действовал или высказывался оскорбительно в отношении него, и данная фраза была оскорблением, а не утверждением. В результате он не мог ссылаться на провокацию или обоснованность как на средство защиты. Кроме того, следует отметить, что в соответствии с обычным правом национальные суды рассмотрели вопрос о том, действовал ли заявитель добросовестно, что могло служить оправданием его действий, но исключили эту возможность с учетом его политической активности и заранее обдуманного характера использованной им фразы. Наконец, преследование было возбуждено не самим президентом, а прокуратурой на основании действующего национального законодательства. В свете этих факторов Европейский Суд считает, что нет необходимости определять, была ли уголовно-правовая квалификация действий заявителя совместима с Конвенцией, что рассматривалось как дополнительная мера, поскольку она не имела конкретных последствий и не предоставляла привилегированного статуса заинтересованному главе государства по отношению к праву распространения информации и мнений относительно него.
Тем не менее повторение фразы, произнесенной президентом, не было нацелено на личную жизнь или честь последнего, также оно не являлось неспровоцированной личной нападкой на него. Заявитель являлся активистом и бывшим выборным представителем, который проводил длительную кампанию в поддержку семьи нелегальных иммигрантов, которые были депортированы за несколько дней до визита главы государства. Европейский Суд далее отмечает, что путем повторения грубой фразы, произнесенной самим президентом и вызвавшей широкое освещение в СМИ и многочисленные публичные комментарии, многие из которых носили юмористический характер, заявитель предпочел выразить свою критику посредством жесткой сатиры. Европейский Суд отмечал несколько раз, что сатира является формой художественного выражения и социального комментария, которая из-за своих неотъемлемых черт преувеличения и искажения действительности по своей природе призвана провоцировать и волновать. Соответственно, любое вмешательство в право творческого работника – или кого-либо еще – использовать это средство выражения должно рассматриваться с особой тщательностью. Применение уголовной ответственности за действия, подобные действиям заявителя в настоящем деле, могло оказывать сдерживающий эффект на сатирические формы выражения мнения, относящиеся к актуальным темам. Подобные формы выражения мнения могут сами по себе играть очень важную роль в свободной дискуссии по вопросам всеобщего интереса, без которой нет демократического общества. Таким образом, применение компетентными властями уголовного наказания было несоразмерно преследуемой цели и не являлось необходимым в демократическом обществе.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции (вынесено шестью голосами «за» и одним – «против»).
КОМПЕНСАЦИЯ
В порядке применения статьи 41 Конвенции. Установление нарушения составляет достаточную справедливую компенсацию морального вреда.
(См. Постановление Европейского Суда от 25 июня 2002 г. по делу «Коломбани и другие против Франции» [Colombani and Others v. France], жалоба № 51279/99, «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» [Information Note on the Case-law of European Court of Human Rights] № 43.)
[1] Имеется в виду посещение президентом города, в котором проживал заявитель (прим. переводчика).
[2] Во французском оригинале «droit commun de la diffamation», в английском – «ordinary law of defamation». Видимо, речь идет о нормах, которые распространяются на всех, а не на специальных субъектов, таких как журналисты (прим. переводчика).