По жалобам о нарушении статьи 6 Конвенции
По жалобе о нарушении подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции
Вопрос о соблюдении права на допрос свидетелей
По делу обжалуется принятие в качестве доказательства показаний единственного свидетеля обвинения, который не мог быть допрошен из-за посттравматического стрессового расстройства. По делу требования статьи 6 Конвенции нарушены не были.
Гани против Испании
[Gani v. Spain] (№ 61800/08)
Постановление от 19 февраля 2013 г. [вынесено III Секцией]
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
После обращений в полицию N., его бывшей сожительницы и матери его сына, заявитель был задержан и обвинен в причинении телесных повреждений, похищении и изнасиловании. N. дала показания на слушании у следственного судьи, где не присутствовал защитник заявителя, который не объяснил причин своего отсутствия. Показания N. были записаны и приобщены к материалам дела. Впоследствии в судебном разбирательстве N. начала отвечать на вопросы, заданные прокурором, но ее показания были прерваны, поскольку она заявила, что имеет посттравматический стрессовый симптом, препятствовавший даче ею показаний. Наличие этих симптомов было подтверждено медиками после заседания. Вследствие этого N. не могла быть допрошена прокурором, частным обвинителем или защитником заявителя. Ранее суд уже откладывал слушание после аналогичной реакции со стороны N. В качестве альтернативы допроса N. сторонами суд распорядился об оглашении показаний, данных ею на следственной стадии. Заявитель изложил альтернативную версию фактов, но был осужден к лишению свободы.
ВОПРОСЫ ПРАВА
По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Следственный судья допросил N., причем защитник заявителя мог задавать ей вопросы. Таким образом, заявитель имел возможность ее допросить, которую его защитник не использовал в отсутствие уважительных причин.
Что касается возможности допроса заявителем N. в судебном разбирательстве, суд первой инстанции отложил слушание в связи с невозможностью изложения ею фактов, а после получения медицинского подтверждения наличия у нее посттравматических стрессовых симптомов распорядился об оказании ей психологической помощи, чтобы обеспечить возможность ее полного допроса в открытом заседании. Только после многократных безуспешных попыток помочь N. продолжать давать показания, включая медицинскую помощь, суд решил огласить ее показания на предварительном следствии в качестве альтернативы прямому перекрестному допросу сторонами. При этом он принял во внимание тот факт, что N. не сможет участвовать в допросе в течение разумного срока, а заявитель содержится в предварительном заключении. С учетом этих обстоятельств суду первой инстанции не может быть поставлено в вину отсутствие старательности в попытках предоставить заявителю возможность допросить свидетелей. Также нельзя заключить, что суд неоправданно освободил N. от перекрестного допроса.
Что касается вопроса о том, сопровождалось ли использование национальными судами показаний N., данных на предварительном следствии, достаточными уравновешивающими факторами, ее допрос оказался невозможным из-за посттравматических стрессовых симптомов, наличие которых было подтверждено медиками. Заявитель имел возможность задать ей вопросы на следственной стадии разбирательства, но его защитник отсутствовал на слушании. При таких обстоятельствах интересы правосудия явно требовали принятия показаний N. в качестве доказательства. Ее показания были оглашены в суде первой инстанции, причем заявитель мог оспаривать их правдивость путем изложения собственной версии фактов, что и было им сделано. Суды страны тщательно сопоставили обе версии фактов, которые частично совпадали, особенно в тех аспектах, которые не свидетельствовали о совершении преступления или имели незначительные расхождения. Они посчитали версию заявителя слабой и непоследовательной, а версию N. логичной и достаточно подробной для устранения подозрений в симуляции или мести. Суды также приняли во внимание заявление, сделанное N. на слушании, которое, хотя и неполное, подтверждало ее показания, данные на предварительном следствии. Достоверность показаний N. была дополнительно подтверждена косвенными доказательствами и медицинскими заключениями и документами, позволявшими полагать, что ее телесные повреждения и психологическое состояние согласуются с ее версией фактов. Таким образом, имелись достаточные уравновешивающие факторы, позволяющие заключить, что принятие в качестве доказательств показаний N. не повлекло нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции во взаимосвязи с подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу требования статьи 6 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).