CASE OF GARABAYEV v. RUSSIA - [Russian translation] by the Centre of Assistance to International Protection

© Центр содействия международной защите, . Разрешение опубликовать этот перевод дано исключительно с целью его включения в базу данных Суда HUDOC.

© Centre of Assistance to International Protection, . Permission to re-publish this translation has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ГАРАБАЕВ против РОССИИ»

(Жалоба № 38411/02)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

СТРАСБУРГ

7 июня 2007 года

Настоящее решение вступит в законную силу при выполнении условий, установленных в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Оно может подвергнуться редакторской правке.

В деле Гарабаев против России

Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая коллегиально в составе

г-наК.Л. Розакиса, председателя,
г-наЛ. Лукаидеса,
г-жиН. Важич,
г-наА. Ковлера,
г-наК. Хаджиева,
г-наД. Спилманна,
г-наС.Э. Йебенса, судей,

и г-на С. Нилсена, секретаря Секции,

посовещавшись при закрытых дверях 15 мая 2007 года,

выносит следующее решение, принятое указанной датой:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано жалобой (№ 38411/02) против Российской Федерации, поданной в Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») гражданином России, Мурадом Реджеповичем Гарабаевым («заявитель»), 28 октября 2002 года.

2.  Заявитель, которому оказывалась юридическая помощь, был представлен г-жой Ставицкой, адвокатом, практикующим в Москве. Российское Правительство («Правительство») было представлено его представителем, г-н П. Лаптев, уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека.

3.  Заявитель утверждал, что он был выдан Туркменистану в нарушение статьи 3 и что он не располагал действенными средствами правовой защиты в порядке статьи 13. Кроме того, он утверждал, что его заключение под стражу в России было незаконным и нарушало процедурные гарантии статьи 5 Конвенции.

4.  Решением от 8 сентября 2005 года Суд признал жалобу частично допустимой.

5.  После решения коллегии судей – принятого в консультациях со сторонами – о том, что слушание по существу не требуется (пункт 3 статьи 59 в конце), стороны в письменной форме ответили на меморандумы друг друга.

ФАКТЫ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6.  Заявитель является гражданином России и Туркменистана. Он родился в 1977 году и в настоящее время проживает в Москве.

A.  Факты

7.  Факты дела, представленные сторонами, можно кратко изложить следующим образом.

8.  Заявитель служил бухгалтером в Центральном банке Туркменистана. Четвертого марта 2002 года заявитель был зарегистрирован в российском консульстве в Туркменистане как гражданин России, проживающий в Ашхабаде, а 17 марта 2002 года ему был выдан российский паспорт (№ 51 N 0956182). В августе 2002 года заявитель уволился и со своей супругой и сыном, который родился в 1999 году, переехал в Москву для поступления на курс доктора наук.

1.  Процессуальные действия, связанные с выдачей заявителя Туркменистану

9.  Двадцать седьмого сентября 2002 года генеральный прокурор Туркменистана направил генеральному прокурору Российской Федерации требование о задержании и выдаче заявителя по уголовным обвинениям. Требование было направлено на основании Конвенции СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минской конвенции 1993 года). В Туркменистане заявителю были предъявлены обвинения в хищении государственного имущества в крупных размерах, совершенном путем злоупотребления полномочиями. В частности, в требовании указывалось, что в период с 25 июля до 3 сентября 2002 года заявитель перевел финансовые активы в размере 40 миллионов долл. США с корреспондентского счета Центрального банка Туркменистана в «Deutsche Bank AG» (Франкфурт-на-Майне, Германия) в Русский Депозитарный Банк (Москва), «Latekobank» и «Pareksbank» (Рига, Латвия) и «HSBC» (Сянган, Китай). Позднее эти активы были сняты со счетов и не были возвращены в Туркменистан. Против заявителя было возбуждено уголовное судопроизводство в Туркменистане. Двадцать пятого сентября 2002 года прокурором был выдан ордер на его арест, и он был объявлен в розыск.

10.  Двадцать седьмого сентября 2002 года заявитель был арестован в Москве по распоряжению генерального прокурора Туркменистана и помещен в изолятор временного содержания ГУВД г. Москвы.

11.  Одиннадцатого октября 2002 года адвокат заявителя, г-жа Ставицкая, подала жалобу в Генеральную прокуратуру (ГП). Она утверждала, что заявителя не следует выдавать Туркменистану, так как он является гражданином России. Она ссылалась на соответствующие положения российской Конституции, закона «О гражданстве», Уголовно-процессуального кодекса (УПК) и Минской конвенции 1993 года, ни одним из которых не разрешается выдача российского гражданина другой юрисдикции. В жалобе делались ссылки на отчеты по правам человека о ситуации в Туркменистане, дающие основания для обоснованных опасений о том, что против заявителя будут применены пытки и другие формы бесчеловечного и унижающего достоинство обращения. Кроме того, она заявляла, что, так как заявителя нельзя было законно выдать вследствие его российского гражданства, его заключение под стражу с этой целью было незаконным.

12.  Одиннадцатого октября 2002 года Правозащитный центр «Мемориал» («Мемориал»), российская НПО, обратилась к генеральному прокурору в связи с заключением под стражу заявителя и его возможной выдачей Туркменистану. Он ссылался на российское гражданство заявителя. Кроме того, он ссылался на ситуацию в Туркменистане и, в частности, отсутствие гарантий справедливого судебного заседания и отсутствие беспристрастной и независимой судебной системы. Он ссылался на те факты, что в Туркменистане ордеры на арест подписываются лично Президентом Туркменистана и не подлежат какому-либо контролю, что приговоры, выносимые по всем политически значимым делам, предопределены и что широко распространено применение пыток. Двенадцатого и 17 октября «Мемориал» выпустил пресс-релизы о деле заявителя. В них говорилось, что заявитель преследуется в Туркменистане в связи с политическим делом в отношении бывшего заместителя руководителя Центрального банка Туркменистана, обвиненного президентом в финансировании оппозиции и хищении государственных средств и бежавшего из Туркменистана в 2001 году. «Мемориал» привел детали преследования работников Центрального банка и их родственников, в частности ареста матери, сестры и дяди заявителя и конфискации их имущества.

13.  Пятнадцатого октября 2002 года г-н Сергей Ковалев, депутат Государственной Думы, направил в Международное управление ГП письмо о деле в отношении заявителя. Он напомнил должностному лицу о российском гражданстве заявителя и указал на риск пыток и отсутствие гарантий справедливого судебного разбирательства в случае выдачи заявителя Туркменистану.

14.  Восемнадцатого октября 2002 года заявитель был переведен в учреждение ИЗ 77/3.

15.  Восемнадцатого октября 2002 года главный помощник генерального прокурора дал распоряжение о выдаче заявителя Туркменистану. Это распоряжение было утверждено генеральным прокурором 22 октября 2002 года. Заявитель и его адвокат не были проинформированы о распоряжении в то время и не получили его копию.

16.  Двадцать четвертого октября 2002 года заявитель был выдан Туркменистану. Заявитель сообщил, что рано утром он был отвезен сотрудниками ГП в аэропорт Домодедово и доставлен в помещение «Turkmen Airlines». Там ему кратко показали копию решения генерального прокурора о его выдаче. Сотрудники туркменских правоохранительных органов доставили его в самолет через пограничный контроль, на котором он не должен был предъявить паспорт. Заявитель потребовал встречи со своим адвокатом, но ему было отказано в этом.

17.  Правительство в своих записках ссылалось на информацию, полученную в ГП, согласно которой заявитель был конвоирован в самолет сотрудниками Министерства юстиции. Заявитель не обращался к конвою с просьбой о встрече со своим адвокатом, и в любом случае конвой не уполномочен рассматривать жалобы лиц, содержащихся по стражей. Правительство подтвердило, что 24 октября 2002 года заявитель увидел решение о его выдаче.

18.  Восемнадцатого и 24 октября 2002 года адвокат заявителя подала жалобы в Московский городской суд. Она оспаривала законность заключения заявителя под стражу ввиду его российского гражданства и отсутствия оснований для его выдачи. Во второй жалобе она также ссылалась на решение генерального прокурора о выдаче заявителя и указывала, что заявитель не был официально проинформирован о решении и не получил его копию.

19.  Двадцать восьмого октября 2002 года судья Московского городского суда ответил на жалобу адвоката заявителя от 18 октября письмом, в котором указывалось, что жалобу о законности заключения заявителя под стражу следовало подать в районный суд надлежащей юрисдикции. Кроме того, он указал, что в жалобе не поднимался вопрос законности решения о выдаче, но что в любом случае должен состояться его пересмотр в присутствии лица, которое должно было быть выдано. Так как заявитель уже был выдан Туркменистану 24 октября 2002 года, он не мог участвовать в процессуальных действиях. Пятого ноября тот же судья ответил на жалобу адвоката от 24 октября, указав, что жалоба о незаконности решения о выдаче не может быть пересмотрена в отсутствие заявителя. Адвокат заявителя подала апелляцию в Верховный суд.

20.  Одиннадцатого ноября 2002 года ГП ответила адвокату заявителя, указав, что решение о выдаче было принято в соответствии с требованием генерального прокурора Туркменистана в связи с уголовным обвинением и соответствовало международному праву.

21.  Четырнадцатого ноября 2002 года Европейский суд по правам человека запросил информацию в Правительстве в порядке пункта 2 (a) статьи 49 Регламента Суда о заключении заявителя под стражу и его выдаче Туркменистану и задал вопрос о том, рассмотрены ли его утверждения о том, что он может подвергнуться обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, правомочным национальным органом.

22.  Пятого декабря 2002 года Московский городской суд рассмотрел жалобу адвоката от 24 октября. Он признал, что решение о выдаче заявителя было незаконным ввиду его российского гражданства, доказательство которого – копия его российского паспорта – содержалась в материалах дела. Кроме того, городской суд признал, что решение не было официально вручено заявителю и его адвокату, в результате чего он был лишен возможности оспорить его в соответствии с внутригосударственным правом. Заключение заявителя под стражу также было признано незаконным. Это решение обжаловано не было, и 16 декабря 2002 года оно вступило в законную силу.

2.  Процессуальные действия, связанные с российским гражданством заявителя

23.  Восьмого декабря 2002 года первый заместитель генерального прокурора обратился в Пресненский районный суд с требованием признать, что российское гражданство было получено заявителем обманным путем. Это обращение было направлено против Министерства иностранных дел, российского консульства в Ашхабаде и самого заявителя. Прокурор заявил, что заявитель получил российское гражданство как супруг российской гражданки в соответствии с применимыми положениями закона «О гражданстве» и представил в российское консульство копию свидетельства о регистрации брака от 15 сентября 1998 года. Однако брак якобы был расторгнут районным судом Ашхабада (Туркменистан) 7 июня 2001 года, и это определение вступило в законную силу 19 июня 2001 года.

24.  Двадцать седьмого декабря 2002 года Пресненский районный суд признал, что заявитель представил ложную информацию в российское консульство. Суд отказался аннулировать российское гражданство заявителя, так как решение такого рода может быть принято только Президентом Российской Федерации. Ни заявитель, ни его супруга, ни его адвокат не были проинформированы о судебном разбирательстве и не присутствовали на заседании.

25.  Узнав о судебном разбирательстве, 16 января 2003 года адвокат заявителя обжаловала это решение в Московском городском суде. Она оспаривала достоверность определения Ашхабадского районного суда, принятого за основу для решения. Она представила заявление супруги заявителя, в котором та категорически отрицала развод. Кроме того, делалась ссылка на тот факт, что заявитель, его супруга и его адвокат не были проинформированы о судебном разбирательстве и не принимали в них участия.

26.  Двадцать седьмого января 2003 года российское посольство в Туркменистане, действуя также от имени Министерства иностранных дел, обратилось в Московский городской суд с просьбой восстановить десятидневный срок для обжалования решения от 27 декабря 2002 года, так как решение было представлено им 18 января 2003 года. Тридцатого января 2003 года Пресненский районный суд восстановил этот срок. В своей апелляции Посольство заявляло, что решение суда основывалось на неверном толковании туркменского семейного права и что судебное решение о разводе не вступило в законную силу. Кроме того, им указывалось, что заявитель был лишен возможности участвовать в судебном заседании. В соответствующее время он был заключен под стражу в Ашхабаде и российскому консульству было отказано в доступе к нему в нарушение соответствующих международных договоров. Оно ссылалось на статьи 6 и 13 Европейской конвенции по правам человека.

27.  Шестнадцатого мая 2003 года Московский городской суд отменил решение от 27 декабря 2002 года в связи с непринятием мер, гарантирующих участие заявителя в судебном разбирательстве. Дело было передано в Пресненский районный суд.

28.  Семнадцатого сентября 2003 года по заявлению ГП Пресненский районный суд прекратил судебное разбирательство о приобретении российского гражданства якобы обманным путем в связи с изменившимися обстоятельствами. Решение вступило в силу 27 сентября 2003 года.

3.  Процессуальные действия после выдачи заявителя

29.  Заявитель представил отчет о его содержании под стражей в Туркменистане в письме от 28 февраля 2003 года. Он заявил, что по прибытии в Ашхабад он был доставлен в кабинет генерального прокурора и допрашивался в течение четырех часов. Ему отказывали в воде и сигаретах и грозили пытками и возмездием в отношении его семьи. В ходе допроса его били по голове и спине, следствия чего ощущались несколько месяцев. Заявитель отрицал обвинения, выдвинутые против него.

30.  После этого он был доставлен в учреждение ИЗ Министерства национальной безопасности. Он описал условия следующим образом: в камере площадью около десяти квадратных метров содержалось три человека, каждому давали тарелку еды дважды в день, в камере не было туалета, и их выводили в туалет дважды в сутки, в камере не было радио или телевизора, и они не получали новостей извне. Первые 20 дней заявителя выводили наружу для 15-20-минутных прогулок, а два месяца ему не разрешали прогулок. Заявитель указал, что во время его пребывания под стражей он постоянно опасался, что он или его близкие родственники будут подвергнуты пыткам, широко распространенным в Туркменистане.

31.  Его допрашивали дважды без адвоката. Он пытался дать указания адвокату через своих родственников, но ему сказали, что он не имеет права на адвоката. Его родственники узнали, что он находится под стражей в учреждении ИЗ, и сообщили ему, что его мать была приговорена к семилетнему тюремному заключению, а его дядя – к более длительному сроку. Документы, удостоверяющие личность, его сестры и его тещи и тестя были отобраны у них.

32.  В конце ноября и начале декабря 2002 года сотрудники правоохранительных органов Туркменистана посетили заявителя в ИЗ и сообщили ему о начале судебного разбирательства в Пресненском районном суде Москвы. Ему показали судебную повестку о явке в суд и сказали подписать ее. Заявителю удалось написать на ней, что он находится под стражей и не может явиться. Это разозлило сотрудников, и они ударили заявителя.

33.  Двадцать пятого января 2003 года заявителю предъявили обвинения и материалы дела. Объем обвинений составлял четыре-пять страниц на туркменском языке, а материалы дела состояли из двух томов главным образом на туркменском языке. Заявитель утверждает, что он не знает достаточно хорошо туркменского языка, и он попросил предоставить ему переводчика или перевод документов. Его просьба была отклонена. К тому времени у него был адвокат, который сообщил ему, что в материалах дела не было документов, доказывающих его вину. Также оказалось, что на более позднюю дату заявитель был обвинен в мошенничестве вместе с его сестрой.

34.  Тем временем российское консульство в Ашхабаде несколько раз связывалось с Министерством иностранных дел Туркменистана, с тем чтобы организовать встречу консула с заявителем. Запросы направлялись 5 и 11 декабря 2002 года и 10 и 24 января 2003 года. Двадцать четвертого декабря 2002 года Министерство иностранных дел Туркменистана ответило, что встреча невозможна, так как заявитель является гражданином Туркменистана.

35.  Первого февраля 2003 года заявитель был доставлен в Ашхабадский аэропорт и возвращен в Москву в сопровождении сотрудника российского консульства.

36.  По возвращении заявителя в Москву он узнал, что его мать вновь была привлечена к судебной ответственности и приговорена к 14 годам тюремного заключения и что аналогичные приговоры были вынесены в отношении его сестры и дяди.

4.  Уголовные обвинения против заявителя в России

37.  В то время как заявитель находился в Туркменистане, следователь ГП 24 января 2003 года начал уголовное судопроизводство в отношении группы лиц на основании информации, полученной от генерального прокурора Туркменистана. Подоплека судопроизводства касалась несанкционированного перевода 20 миллионов долл. США со счета Центрального банка Туркменистана в «Deutsche Bank AG» (Франкфурт-на-Майне, Германия) на счета в частном банке в Москве. Заявитель не был включен в список подозреваемых.

38.  Двадцать девятого января 2003 года заявитель был обвинен в мошенничестве в крупном размере, совершенном в составе организованной группы. В обвинении указывалось, что в августе 2002 года заявитель, вместе с несколькими руководителями частного банка, в том числе неким Л., перевел 20 миллионов долл. США со счета Центрального банка Туркменистана в «Deutsche Bank AG» (Франкфурт-на-Майне, Германия) на счета в частном банке в Москве. После этого они незаконно присвоили 19,3 миллиона долл. США.

39.  Кроме того, 29 января 2003 года заявитель был объявлен в международный розыск.

40.  Тридцатого января 2003 года Басманный районный суд Москвы выдал ордер на арест заявителя по требованию ГП. В ордере указывалось, что заявитель обвинен в тяжком преступлении, но скрывается от правосудия за рубежом и что он объявлен в международный розыск. На заседании заявителя представлял адвокат, назначенный судом, не возражавший против ареста заявителя.

41.  Тридцатого января 2003 года первый заместитель генерального прокурора Российской Федерации обратился к генеральному прокурору Туркменистана с запросом о выдаче заявителя в связи с уголовными обвинениями и ордером на арест, выданного в отношении него в России. В письме указывалось, что заявитель является российским гражданином и что имеется информация, из которой можно заключить, что в настоящее время он находится в Туркменистане. В нем не упоминалась выдача заявителя Туркменистану, состоявшаяся ранее.

42.  Тридцать первого января 2003 года первый заместитель генерального прокурора Туркменистана санкционировал «временную выдачу» заявителя России на основании уголовного судопроизводства, возбужденного против него.

43.  Первого февраля 2003 года заявитель был возвращен в Москву. По прибытии он был арестован и помещен в учреждение ИЗ Лефортово Федеральной службы безопасности (ФСБ). В тот же день ему были предъявлены обвинения в мошенничестве.

44.  Шестого февраля 2003 года адвокат заявителя, г-жа Ставицкая, встретилась с заявителем в учреждении ИЗ. На встрече она узнала о решении суда от 30 января об аресте заявителя. Одиннадцатого февраля она обжаловала это решение в Московском городском суде. Она заявляла, что заявитель не был должным образом представлен, что он не скрывался от правосудия, а был выдан Туркменистану ГП, что он был заключен под стражу в Туркменистане и что следователи не могли не знать этого. Кроме того, она ссылалась на решение Московского городского суда от 5 декабря 2002 года, согласно которому выдача и заключение заявителя под стражу были незаконными.

45.  Девятнадцатого марта 2003 года Московский городской суд отклонил апелляцию. Представитель ГП заявил, что следователю и заместителю генерального прокурора, санкционировавшему судопроизводство, не было известно местонахождение заявителя и что он был объявлен в международный розыск. Районный суд принял во внимание его личную ситуацию, тяжесть обвинений и тот факт, что заявитель может помешать расследованию, оказать давление на свидетелей и скрыть и уничтожить доказательства преступлений.

46.  Девятнадцатого марта 2003 года заявитель вновь был обвинен в мошенничестве в крупном размере, совершенном группой лиц с подделкой официальных документов.

47.  Двадцать восьмого марта 2003 года Басманный районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей. Суд повторил свои выводы о том, что заявитель скрывался от правосудия за рубежом. Он принял во внимание тяжесть обвинений и риск того, что он может помешать расследованию. Было санкционировано его содержание под стражей до 29 мая 2003 года. Двадцать третьего апреля 2003 года Московский городской суд подтвердил это обжалуемое решение.

48.  Второго апреля 2003 года, получив письмо заявителя, в котором говорилось о сохранении угрозы его выдачи, Европейский суд по правам человека обратился к российскому правительству с просьбой – в порядке статьи 39 Регламента Суда – не выдавать заявителя Туркменистану до дальнейшего уведомления.

49.  Двадцать четвертого и 27 апреля 2003 года заявителю вновь были предъявлены обвинения в мошенничестве, отмывании денег и подделке документов.

50.  Двенадцатого мая 2003 года судья Московского городского суда, по жалобе заявителя, подал заявление о контроле в надзорном порядке в Президиум Московского городского суда с просьбой о пересмотре решений от 30 января 2003 года и 19 марта 2003 года. В заявлении указывалось, что заявитель был выдан Туркменистану в соответствии с решением генерального прокурора и что, следовательно, указанные причины выдачи ордера на международный розыск, санкционирующие его заключение под стражу заочно, недействительны.

51.  Шестнадцатого мая 2003 года Басманный районный суд вновь продлил срок содержания заявителя под стражей.

52.  На определенном этапе летом 2003 года расследование было завершено, и Замоскворецкий районный суд занес дело в перечень дел к слушанию 4 сентября, а затем 3 октября 2003 года.

53.  Девятого марта 2004 года Замоскворецкий районный суд Москвы признал заявителя виновным в использовании поддельного документа и приговорил его к штрафу в размере 5 000 рублей (руб.). Суд оправдал заявителя по обвинениям в хищении, а прокурор снял с него обвинения в отмывании денег. В тот же день заявитель был освобожден из-под стражи. Тем же решением единственный сообвиняемый заявителя, Л., руководитель частного банка в Москве, был обвинен в отмывании денег в составе группы и приговорен к тюремному заключению сроком на четыре года.

54.  Девятнадцатого марта 2004 года, получив письмо российского правительства, в котором давались заверения в том, что заявитель не будет выдан Туркменистану ввиду его теперь неоспоримого российского гражданства, Европейский суд отменил предварительную меру, указанную в пункте 1 статьи 39 Регламента суда.

55.  Девятого июня 2004 года Московский городской суд рассмотрел и подтвердил приговор от 9 марта 2004 года.

B.  Относительное внутреннее законодательство

1.  Уголовно-процессуальный кодекс (УПК)

56.  В статьях 108 и 109 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) 2002 года содержатся положения о предварительном заключении. Ими предусматривается, что заключение может быть назначено судьей по обоснованному требованию прокурора или следователем с санкции прокурора, если нельзя применить никакую другую меру пресечения. Присутствие обвиняемого в зале суда обязательно, за исключением случаев, когда он объявлен в международный розыск. Решение суда о назначении заключения можно обжаловать в вышестоящем суде в течение трех дней. Апелляция должна быть рассмотрена в течение трех дней со дня получения. Статьей 109 устанавливаются следующие сроки предварительного заключения: срок заключения не может превышать двух месяцев. Если расследование продолжается, оно может быть продлено судом до шести месяцев по заявлению прокурора. После этого оно может быть продлено до 12 месяцев по заявлению районного прокурора. При исключительных обстоятельствах по заявлению генерального прокурора или его заместителя предварительное заключение может быть продлено максимум до 18 месяцев.

57.  Статьей 125 УПК предусматривается судебный пересмотр решений следователей, нарушающих конституционные права участников судопроизводства или препятствующих доступу лица к суду.

58.  Главой 54 УПК регулируется выдача по уголовным обвинениям. Статьи 462-463 гласят, что решение о выдаче лица по требованию из другой страны принимается генеральным прокурором или его заместителем. Такое решение подлежит обжалованию в региональном суде в течение 10 дней со дня уведомления об этом решении заинтересованного лица. Жалоба рассматривается в открытом заседании в присутствии данного лица, его представителя и прокурора. Решение регионального суда может быть обжаловано в Верховном суде.

59.  Статьей 464 предусматривается, что выдача не может иметь место, если лицо, выдача которого испрашивается, является российским гражданином или имеет статус беженца.

60.  В статье 466 содержатся положения о заключении под стражу лица, выдача которого испрашивается. Заключение под стражу может быть санкционировано генеральным прокурором или его заместителем по получении требования о выдаче. Если арест лица санкционирован зарубежным судом, решение прокурора не должно подтверждаться российским судом. Срок содержания под стражей не может превышать обычные периоды заключения в течение расследования, установленные Уголовно-процессуальным кодексом в случае аналогичных преступлений.

2. Минская конвенция 1993 года

61.  Статьей 57 Конвенции СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минской конвенции 1993 года), сторонами которой являются как Россия, так и Туркменистан, предусматривается, что выдача не осуществляется, если лицо, выдача которого испрашивается, имеет гражданство запрашиваемой Договаривающейся Стороны.

62.  Ее другими соответствующими положениями являются следующие:

Статья 61. Взятие под стражу или задержание до получения требования о выдаче

«1. Лицо, выдача которого требуется, по ходатайству может быть взято под стражу и до получения требования о выдаче. В ходатайстве должны содержаться ссылка на постановление о взятии под стражу... и указание на то, что требование о выдаче будет представлено дополнительно. Ходатайство о взятии под стражу... может быть передано по почте, телеграфу, телексу или телефаксу.
 

2. Лицо может быть задержано и без ходатайства, предусмотренного в пункте 1 настоящей статьи, если имеются предусмотренные законодательством основания подозревать, что оно совершило на территории другой Договаривающейся Стороны преступление, влекущее выдачу.
 

3. О взятии под стражу или задержании до получения требования о выдаче необходимо немедленно уведомить другую Договаривающуюся Сторону.»

Статья 61.1. Розыск лица до получения требования о выдаче

«1. Договаривающиеся Стороны осуществляют... розыск лица до получения требования о его выдаче при наличии оснований полагать, что это лицо может находиться на территории запрашиваемой Договаривающейся Стороны.
 

2. Поручение об осуществлении розыска... должно содержать... просьбу о взятии лица под стражу с указанием о том, что требование о выдаче этого лица будет представлено.
 

3. К поручению об осуществлении розыска прилагается заверенная копия решения... о заключении под стражу...
 

4. О взятии под стражу разыскиваемого лица или других результатах розыска немедленно информируется запрашивающая Договаривающаяся Сторона.»
 

Статья 62. Освобождение лица, задержанного или взятого под стражу

«1. Лицо, взятое под стражу согласно пункту 1 статьи 61 и статье 61-1, должно быть освобождено, если... требование о выдаче... не будет получено запрашиваемой Договаривающейся Стороной в течение сорока дней со дня взятия под стражу.
 

2. Лицо, задержанное согласно пункту 2 статьи 61, должно быть освобождено, если ходатайство о взятии его под стражу в соответствии с пунктом 1 статьи 61 не поступит в течение срока, предусмотренного законодательством для задержания.»

3.  Другие относимые положения законодательства

63.  Статья 61 Конституции гласит, что гражданин Российской Федерации не может быть депортирован из России или выдан другому государству.

64.  Пунктами 1 и 2 статьи 62 Конституции гражданину Российской Федерации разрешается иметь гражданство иностранного государства (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным соглашением Российской Федерации. Наличие иностранного гражданства у гражданина Российской Федерации не умаляет его прав и свобод и не освобождает его от обязательств, предусмотренных российским гражданством, если иное не предусмотрено федеральным законом или международным соглашением Российской Федерации.

65.  Разделом 4(4) закона «О гражданстве» предусматривается, что гражданин Российской Федерации не высылается из Российской Федерации и не передается иностранному государству.

66.  Статьей 5 Соглашения между Россией и Туркменистаном о регулировании двойного гражданства предусматривается, что лицо, имеющее двойное гражданство Договаривающихся Сторон, пользуется всеми правами и свободами и выполняет все обязанности гражданина государства, в котором он или она проживает.

ЗАКОН

I.  ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ ВОЗРАЖЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА В ТОМ, ЧТО КАСАЕТСЯ ИСЧЕРПАНИЯ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫХ СРЕДСТВ ПРАВОВОЙ ЗАЩИТЫ

67.  Излагая свою позицию после принятия Судом решения о допустимости заявления, Правительство указало, что заявитель не оспорил в суде законность его заключения под стражу до выдачи и что вступившие в законную силу внутригосударственные решения о выдаче и уголовном обвинении против него были вынесены после подачи его жалобы в Европейский суд.

68.  Суд повторяет, что в соответствии со статьей 55 Регламента Суда заявление о недопустимости должно быть сделано Договаривающейся Стороной-ответчиком в ее письменных или устных меморандумах о допустимости заявления (см. K. и T. против Финляндии [GC], № 25702/94, § 145, ЕСПЧ 2001-VII, и дело Н.К. против Италии [GC], № 24952/94, § 44, ЕСПЧ 2002-X). Однако в своих меморандумах о допустимости заявления Правительство не подняло этот вопрос. Более того, Суд не обнаруживает никаких исключительных обстоятельств, которые освобождали бы Правительство от обязательства высказать предварительное возражение до вынесения решения коллегии судей о допустимости от 8 сентября 2005 года (см. Прокопович против России, № 58255/00, § 29, 18 ноября 2004 года).

69.  Следовательно, Правительству заявляется процессуальный отвод на этом этапе судопроизводства в связи с предварительным возражением против неиспользования внутригосударственного средства правовой защиты (см., с учетом необходимых изменений, дело Браччи против Италии, № 36822/02, §§ 35-37, 13 октября 2005 года). Следовательно, предварительное возражение Правительства должно быть отклонено.

II.  НАРУШЕНИЕ, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

70.  Заявитель указал, что, выдав его Туркменистану, Россия нарушила статью 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.»

1.  Позиции сторон

71.  Заявитель настаивал на том, что его выдача Туркменистану несовместима со статьей 3. Он заявлял, что власти не приняли во внимание информацию, указывающую на то, что существовал реальный риск пыток и политического преследования. Приказ о выдаче был показан ему только 24 октября 2002 года, то есть в день его отправления в Туркменистан, и у него не было возможности связаться со своим адвокатом или оспорить его. Этот риск дурного обращения материализовался в Туркменистане, где он был избит и заключен под стражу в бесчеловечных условиях.

72.  Правительство ссылалось на информацию ГП, согласно которой не было причин ожидать в Туркменистане обращения, противоречащего статье 3. Находясь в заключении в ожидании выдачи, заявитель не утверждал, что ему грозит такое обращение, и подал такие жалобы только после выдачи. Правительство также отметило, что 5 декабря 2002 года выдача заявителя была признана незаконной внутригосударственным судом.

2.  Общие принципы

73.  Установившейся нормой прецедентного права Суда является то, что выдача Договаривающимся Государством может создать проблему по статье 3 и, следовательно, привести к ответственности этого Государства по Конвенции, когда продемонстрированы существенные основания полагать, что рассматриваемое лицо в случае его выдачи столкнется с реальным риском обращения, противоречащего статье 3, в принимающей стране. Установление такой ответственности неизбежно влечет за собой оценку условий в запрашивающей стране в соотнесении со стандартами статьи 3 Конвенции. Тем не менее, исключено объявление или установление ответственности принимающей страны в соответствии с общим международным правом, в соответствии с Конвенцией или иным образом. Поскольку ответственность по Конвенции принята или может быть принята, это ответственность, принятая выдающим Договаривающимся Государством по причине принятия им меры, прямым следствием которой является запрещенное дурное обращение с лицом (см. Серинг против Соединенного Королевства, решение от 7 июля 1989 года, серия A № 161, стр. 35-36 английского текста, §§ 89-91; Вилвараджах и другие против Соединенного Королевства, 30 октября 1991 года, серия A № 215, стр. 36 английского текста, § 107, и H.L.R. против Франции, 29 апреля 1997 года, отчеты 1997-III, стр. 758 английского текста, § 37).

74. При определении того, было ли продемонстрировано, что заявителю угрожает реальный риск, в случае выдачи, обращения, запрещенного статьей 3, Суд будет оценивать этот вопрос в свете всех материалов, представленных ему, или, при необходимости, материалов, полученных по собственной инициативе. Суд должен убедиться в том, что оценка, проведенная властями Договаривающегося Государства, отвечает требованиям и достаточно подкрепляется внутригосударственными материалами, а также материалами из других достоверных и объективных источников. Существование риска должно быть оценено прежде всего со ссылкой на факты, которые были известны или должны были быть известны Договаривающемуся Государству в момент выдачи (см. Вилвараджах и другие против Соединенного Королевства, на которое делается ссылка выше, стр. 36 английского текста, § 107).

75.  Дурное обращение должно достигнуть минимального уровня жестокости, для того чтобы оно подпадало под сферу действия статьи 3. Оценка этого минимума, естественно, относительна; она зависит от всех обстоятельств дела, таких как характер и контекст обращения или наказания, порядок и метод его исполнения, его продолжительность и его физические или психические последствия (см. Вилвараджах и другие против Соединенного Королевства, на которое делается ссылка выше, стр. 36 английского текста, § 107). Обращение будет считаться «бесчеловечным» в значении статьи 3, так как, в числе прочего, оно было умышленным, применялось на протяжении нескольких часов подряд и причинило либо фактическое телесное повреждение, либо сильное физическое или психическое страдание (см., в числе других прецедентов, дело Кудлы против Польши [GC], № 30210/96, § 92, ЕСПЧ 2000-XI). Кроме того, при рассмотрении того, является ли наказание или обращение «унижающим достоинство» в значении статьи 3, Суд примет по внимание то, имеет ли оно своей целью унизить рассматриваемое лицо, и то, сказалось ли оно негативно – в том, что касается последствий – на его личности образом, несовместимым со статьей 3 (см. Альберт и Ле Компт против Бельгии, решение от 10 февраля 1983 года, серия A № 58, стр. 13 английского текста, § 22). При оценке условий содержания под стражей необходимо учитывать их совокупное действие, а также конкретные заявления заявителя (см. Дугоз против Греции, № 40907/98, § 46, ЕСПЧ 2001-II). Продолжительность содержания под стражей также является фактором, имеющим значение.

76.  При оценке доказательств, на которых будет основываться решение о том, имело ли место нарушение статьи 3, Суд принимает критерий доказанности «при отсутствии обоснованного сомнения», но добавляет, что доказанность может вытекать из сосуществования достаточно сильных, четких и согласующихся выводов или аналогичных неопровержимых предполагаемых фактов. В этой связи должно учитываться поведение сторон при получении доказательств (см., в числе других прецедентов, дело Ирландии против Соединенного Королевства, решение от 18 января 1978 года, серия A № 25, стр. 65 английского текста, § 161).

3.  Оценка Суда

77.  В соответствии с прецедентным правом, на которое делается ссылка выше, Суд должен установить, существовал ли реальный риск дурного обращения в случае выдачи Туркменистану и был ли оценен этот риск до принятия решения о выдаче, со ссылкой на факты, которые были известны или должны были быть известны во время выдачи (см. дела Маматкулова и Аскарова против Турции [GC], №№ 46827/99 и 46951/99, § 67-69, ЕСПЧ 2005‑I).

78.  В своих записках Правительство отрицало, что до выдачи имелась информация о возможном риске дурного обращения. Вместе с тем, оно не оспаривало того, что непосредственно после ареста заявителя заявителем, его адвокатами и различными общественными деятелями было направлено несколько писем генеральному прокурору, в которых выражались опасения пыток и личного преследования заявителя по политическим мотивам и испрашивалось предотвращение выдачи на этих основаниях (см. пункты 11-13 выше). В них также делалась ссылка на ситуацию в целом в Туркменистане. Таким образом, компетентные органы были достаточно осведомлены о риске дурного обращения в случае возвращения заявителя в Туркменистан. Поэтому Суд признает, что в день выдачи заявителя Туркменистану имелись реальные основания полагать, что ему угрожал реальный риск обращения, запрещенного статьей 3.

79.  После этого Суд рассмотрит вопрос о том, была ли эта информация должным образом оценена до выдачи. Суд не обнаруживает каких-либо доказательств в настоящем деле, позволяющих дать утвердительный ответ на этот вопрос. Например, не испрашивались заверения в том, что заявителю не угрожает обращение, противоречащее статье 3, не запрашивались и не были получены медицинские отчеты и не испрашивались и не были осуществлены посещения независимыми наблюдателями (см. дела Маматкулова и Аскарова против Турции [GC], на которые делается ссылка выше, § 76-77). В ответе от 11 ноября 2002 года ГП адвокату заявителя делалась ссылка только на уголовное судопроизводство, которое служило формальным основанием для выдачи, и не рассматривались никакие из озабоченностей, касающихся статьи 3.

80.  Кроме того, сторонами не оспаривается то, что заявитель был проинформирован о решении выдать его только в день его отправления в Туркменистан и что ему не было разрешено оспорить его или связаться со своим адвокатом. В решении внутригосударственного суда, признавшего выдачу незаконной после того, как она состоялась, также не учитывались представления в соответствии со статьей 3 и не делались ссылки на меры, которые могли бы исправить ситуацию заявителя в этом отношении. В таких обстоятельствах Суд может заключить только то, что компетентные органы не оценили надлежащим образом реальный риск дурного обращения. Таким образом, выдача была осуществлена без надлежащей оценки этой угрозы.

81.  Однако в настоящем деле заявитель не только был выдан Туркменистану, но и был возвращен в Россию три месяца спустя. Он представил отчет о событиях, произошедших во время его пребывания там. Поэтому Суд видит дальше момента выдачи и может оценить ситуацию в свете этих последних изменений (см. Маматкулов, на которое делается ссылка выше, § 69).

82.  Согласно этому доказательству, заявитель провел бóльшую часть трехмесячного содержания под стражей в камере площадью десять квадратных метров с двумя другими заключенными, и кормили его дважды в сутки. Первые 20 дней его содержания под стражей ему разрешали весьма ограниченные физические упражнения и не разрешали никаких упражнений оставшийся период. Ему отказывали в свиданиях с сотрудниками российского консульства, которые могли предоставить независимую информацию об условиях его содержания под стражей и его положении в этот период. Он постоянно опасался за свою жизнь, тревожась о неопределенности своей собственной судьбы и судьбы своих родственников. Кроме того, следователи несколько раз били его (см. пункты 29-36 выше). Позиция заявителя в этой части не оспаривалась Правительством-ответчиком и подкрепляет вышеуказанные выводы Суда о нарушении статьи 3 тем, что власти не рассмотрели надлежащим образом обоснованные опасения, высказанные заявителем.

83.  Виду вышеизложенного Суд делает вывод о том, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

III.  НАРУШЕНИЕ, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

84.  Заявитель оспорил законность и процедурные гарантии его содержания под стражей, сославшись на следующие соответствующие положения статьи 5:

«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом: ...

c. законный арест или задержание лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным судебным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
 

f. законный арест или задержание лица с целью предотвращения его незаконного въезда в страну или лица, против которого предпринимаются меры по его высылке или выдаче. ...

3. Каждое лицо, подвергнутое аресту или задержанию в соответствии с положениями подпункта `c` пункта 1 настоящей статьи, незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, уполномоченному законом осуществлять судебные функции, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может ставиться в зависимость от предоставления гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы путем ареста или задержания, имеет право на разбирательство, в ходе которого суд безотлагательно решает вопрос о законности его задержания и выносит постановление о его освобождении, если задержание незаконно. ...»

1.  Касательно законности содержания под стражей в период с 27 сентября по 24 октября 2002 года

85.  Заявитель пожаловался на то, что его содержание под стражей в России в период с 27 сентября по 24 октября 2002 года было незаконным в значении пункта 1 (f) статьи 5 и внутригосударственного законодательства и не санкционировано судом. Он подчеркнул, что в момент его ареста он являлся гражданином России и не мог быть выдан в Туркменистан, поэтому его заключение под стражу с этой целью было незаконным с самого начала. Кроме того, заявитель не согласился с тем, что решение от 5 декабря 2002 года восстановило его права по пункту 1 (f) статьи 5, так как оно не привело к его освобождению и он оставался под стражей в Туркменистане еще два месяца. Причиной его возвращения из Туркменистана была не отмена решения о выдаче, а новое уголовное судопроизводство, начатое в России, в результате чего его содержание под стражей продолжилось, хотя и на новых основаниях.

86.  Правительство полагалось на два юридических обращения, полученных им из ГП и Верховного суда России. ГП указала, что содержание заявителя под стражей до выдачи основывалось на положениях Минской конвенции 1993 года и соответствующего российского законодательства. Верховный суд согласился с заявителем в том, что в период с 27 сентября по 24 октября 2002 года он содержался под стражей незаконно. Однако решение Московского городского суда от 5 декабря 2002 года устранило это нарушение, признав выдачу и содержание под стражей законными, поэтому права заявителя были таким образом восстановлены.

87. Суд повторяет, что положениями пункта 1 (f) статьи 5 требуется, чтобы задержание осуществлялось «в порядке, установленном законом», а арест и задержание были «законными». Для этого требуется, чтобы решения, принимаемые внутригосударственными судами, подпадающие под сферу действия статьи 5, отвечали процедурным требованиям и требованиям по существу, установленным ранее существовавшим законодательством. Здесь Конвенция ссылается в основном на внутригосударственное право, но ею также требуется, чтобы лишение свободы согласовывалось с целью статьи 5, а именно защитой лиц от произвола (см. Чахал против Соединенного Королевства, решение от 15 ноября 1996 года, отчеты 1996-V, стр. 1864 английского текста, § 118).

88.  В настоящем деле заявитель был задержан в России в соответствии с приказом о задержании, выданным прокурором в Туркменистане. Его задержание не было подтверждено российским судом в нарушение положений раздела 466 УПК, которым требуется такое санкционирование, если задержание в стране, испрашивающей выдачу, не требуется судом. Поэтому задержание заявителя до выдачи не было осуществлено «в порядке, установленном законом», как это требуется пунктом 1 статьи 5.

89.  Кроме того, решением от 5 декабря 2002 года выдача заявителя была признана незаконной ввиду его российского гражданства. Внутригосударственным законодательством недвусмысленно исключается выдача российских граждан. Компетентные органы уже располагали информацией о гражданстве заявителя в момент ареста заявителя, так как заявитель и его адвокат подняли этот вопрос и его российский паспорт имелся в его деле о выдаче. На основании этого Московский городской суд признал задержание заявителя с целью выдачи с самого начала незаконным. Суд считает, что процедурный изъян в приказе о задержании заявителя был таким существенным, что он становится произвольным и очевидно недействительным (см. Худоеров против России, № 6847/02, § 165, ЕСПЧ 2005 (выдержки)). Этот вывод дополнительно подтверждается неосуществлением судебного надзора за законностью содержания заявителя под стражей до его выдачи.

90.  Что касается аргумента Правительства о том, что положение заявителя было исправлено решением от 5 декабря 2002 года, Суд отмечает, что, помимо вывода о том, что содержание под стражей было незаконным, внутригосударственные органы не распорядились о принятии мер и не приняли меры по обеспечению освобождения заявителя и не устранили иным образом нарушение его права на свободу и безопасность.

91.  Резюмируя вышеизложенное, Суд признает, что содержание заявителя под стражей в рассматриваемый период было незаконным и произвольным в нарушение пункта 1 (f) статьи 5.

2.  Касательно осуществления судебного надзора за содержанием под стражей до выдачи

92.  Правительство утверждало, что у заявителя имелись достаточные возможности оспорить законность его содержания под стражей, но он не использовал их. Адвокат заявителя оспорил законность содержания под стражей перед генеральным прокурором 11 октября 2002 года и в Московском городском суде 18 октября 2002 года. ГП ответила адвокату заявителя 11 ноября 2002 года. Московский городской суд отказался рассмотреть жалобу, так как она должна была быть подана в районный суд надлежащей юрисдикции. Сам заявитель жалоб не подавал. Он был проинформирован о решении выдать его 24 октября 2002 года и не просил связаться с адвокатом. Российским законодательством не предусматривалось уведомление адвоката лица, чья выдача осуществляется.

93.  Заявитель утверждал, что главой 54 УПК, которой регулируются вопросы выдачи, не предусматривается механизм оспаривания законности содержания под стражей до выдачи. Его содержание под стражей до выдачи так и не было рассмотрено судом, несмотря на его жалобы. Рассмотрение, состоявшееся после выдачи, нельзя считать эффективным, так как вопрос выдачи был решен только в контексте рассмотрения процедуры выдачи. Таким образом, в нарушение пункта 4 статьи 5 ему не был обеспечен судебный надзор за содержанием под стражей до выдачи.

94. Суд повторяет, что целью пункта 4 статьи 5 является обеспечение лицам, которые арестовываются и задерживаются, права на судебный надзор за законностью меры, которой они таким образом подвергаются (см. Де Вильд, Омс и Версип против Бельгии, решение от 18 июня 1971 года, серия A № 12, § 76). Средства правовой защиты должны быть предоставлены во время содержания лица под стражей, с тем чтобы этому лицу был обеспечен оперативный судебный надзор за законностью содержания под стражей, который может привести, когда это целесообразно, к его освобождению. Доступность средства правовой защиты подразумевает, в числе прочего, что обстоятельства, добровольно созданные властями, должны быть такими, что у заявителей будет иметься реальная возможность воспользоваться этим средством правовой защиты (см. Чонка против Бельгии, № 51564/99, § 46 и 55, ЕСПЧ 2002‑I).

95.  Следует отметить, что в решении по делу Бордовского против России (№ 49491/99, § 66-67, 8 февраля 2005 года) Суд признал, что судебный надзор за содержанием под стражей до выдачи в принципе был доступен в России в соответствии с положениями предыдущего Уголовно-процессуального кодекса. Однако, поскольку в настоящем деле применялся новый УПК, Суд не находит, что выводы, сделанные в деле Бордовского, применимы непосредственно в этом деле.

96.  Заявитель был задержан в Туркменистане в соответствии с ордером на арест, выданным генеральным прокурором Туркменистана. Как Суд признал выше, задержание заявителя не было санкционировано российским судом в нарушение соответствующих положений внутреннего законодательства. Московский городской суд отказался рассмотреть жалобы о незаконности задержания из-за отсутствия юрисдикции, но не указал, какой районный суд является судом надлежащей юрисдикции для их рассмотрения. Тем не менее, он рассмотрел вопрос задержания в контексте процедуры выдачи, но только после того, как состоялась выдача заявителя. Таким образом, законность содержания заявителя под стражей в рассматриваемый период не рассматривалась никаким судом, несмотря на его жалобы в этой связи.

97.  Суд признает, что, даже если средство правовой защиты, требуемое пунктом 4 статьи 5, было предусмотрено внутренним законодательством, как утверждает Правительство, заявитель не мог воспользоваться им. Вышеизложенные выводы Суда о произвольном характере содержания под стражей также имеют здесь прямое значение, так как суд был бы значительно лучше подготовлен к обнаружению серьезного изъяна в приказе о заключении под стражу и распоряжении об освобождении заявителя.

98.  Таким образом, имело место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с неосуществлением судебного надзора за содержанием заявителя под стражей до выдачи.

3.  Касательно обоснования содержания под стражей после 30 января 2003 года

99.  Заявитель утверждал, что во время его содержания под стражей по уголовным обвинениям в России после 1 февраля 2003 года не соблюдались гарантии, предусмотренные пунктом 3 статьи 5. Его объявление в международный розыск российской ГП было незаконным, так как в октябре 2002 года он был выдан той же прокуратурой Туркменистану и не скрывался от правосудия. Басманный районный суд, давая распоряжение о его задержании заочно 30 января 2003 года, не расследовал обстоятельства дела. При последующем осуществлении судебного надзора за его содержанием под стражей не принималась во внимание юридически несовершенная мотивировка приказа о задержании.

100.  Правительство отрицало наличие каких-либо нарушений в приказе от 30 января 2003 года и его последующих продлениях. Оно отметило, что в момент, когда Басманный районный суд распоряжался о заключении заявителя под стражу, ему не было известно о том, что заявитель находился в Туркменистане, а было известно только то, что он был обвинен в уголовном преступлении в России и объявлен в международный розыск. При последующем осуществлении надзора эта информация была доведена до сведения судов, но это не повлияло на вывод о законности первоначального решения суда. Решение от 30 января 2003 года было пересмотрено в порядке апелляции Московским городским судом 19 марта 2003 года и признано законным, равно как и последующие продления содержания под стражей до судебного процесса. На всем протяжении процесса заявителя представлял адвокат.

101.  Суд отмечает, что, помимо особенностей настоящего дела, простая возможность того, что суд выдает ордер на арест заочно в ситуации, когда лицо скрывается от правосудия, особенно когда оно объявлено в международный розыск, не противоречит положениям Конвенции. Однако после возвращения заявителя из Туркменистана 1 февраля 2003 года и его ареста в России он должен был быть незамедлительно доставлен к судье в значении пункта 3 статьи 5. Он был доставлен к судье только 19 марта 2003 года, то есть один месяц и 19 дней спустя. Такая задержка не может считаться совместимой со строгими требованиями пункта 3 статьи 5.

102. Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 из-за недоставления незамедлительно к судье. В свете этого вывода Суд не обязан рассматривать дальнейшие аспекты этой жалобы.

IV.  НАРУШЕНИЕ, ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ, СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

103.  Заявитель утверждал, что он не располагал эффективными средствами правовой защиты против вышеуказанных нарушений. Он сослался на статью 13, которая гласит:

«Каждый человек, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективные средства правовой защиты перед государственным органом даже в том случае, если такое нарушение совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.»

104.  Правительство утверждало, что у заявителя был доступ к внутригосударственным судам и, таким образом, он мог подать жалобы в компетентные внутригосударственные органы.

105.  Суд повторяет, что понятие эффективного средства правовой защиты в соответствии со статьей 13 требует, чтобы это средство правовой защиты препятствовало исполнению мер, которые противоречат Конвенции и действие которых потенциально необратимо. Следовательно, исполнение таких мер до того, как государственные органы рассмотрят, совместимы ли они с Конвенцией, не согласуется со статьей 13, хотя Договаривающимся Государствам предоставлена определенная свобода действий в том, что касается порядка выполнения ими своих обязательств в соответствии с этим положением (см. Чонка против Бельгии, на которое делается ссылка выше, пункт 79).

106.  Заявитель был проинформирован о решении выдать его в день его передачи. Ему не было разрешено связаться со своим адвокатом или подать жалобу в нарушение соответствующих положений внутреннего законодательства. Как признано выше, совместимость запланированной передачи со статьей 3 не рассматривалась соответствующими органами до того, как она состоялась. В таких обстоятельствах Суд считает, что заявителю не было предоставлено эффективное средство правовой защиты в том, что касается жалобы о риске обращения в нарушение статьи 3 в случае его направления в Туркменистан. Пересмотр от 5 декабря 2002 года нельзя считать эффективным средством правовой защиты, так как он произошел после передачи заявителя.

107.  Следовательно, Суд делает вывод о том, что имело место нарушение статьи 13 в связи со статьей 3 Конвенции.

108. Что касается жалоб заявителя по статье 5 Конвенции, в свете установившейся нормы прецедентного права Суда, которая гласит, что более конкретные гарантии статьи 5, которая является специальным законом по отношению к статье 13, поглощают ее требования (см. решение по делу Димитрова против Болгарии, № 55861/00, 9 мая 2006 года), и в свете вышеизложенных выводов о нарушениях статьи 5 Конвенции Суд считает, что не возникает отдельного вопроса в отношении статьи 13 в связи со статьей 5 Конвенции в обстоятельствах настоящего дела.

  V.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

109.  Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение положений Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного возмещения, Суд, в случае необходимости, присуждает выплату справедливой компенсации потерпевшей стороне.»

A.  Ущерб

110.  Заявитель не подавал жалобы о причинении материального ущерба.

111.  Заявитель требовал возмещения нематериального ущерба в размере 81 000 евро, причиненного ему за весь период содержания под стражей. Кроме того, он требовал возмещения нематериального ущерба в размере 50 000 евро, понесенного в результате страха и страдания, причиненного его выдачей в Туркменистан в нарушение статьи 3.

112.  Правительство ответило, что заявитель не обращался во внутригосударственные суды за возмещением материального и нематериального ущерба после его оправдания. Кроме того, оно объявило требуемую сумму завышенной и не подкрепленной соответствующими доказательствами. Оно подчеркнуло, что власти приняли успешные меры по отмене выдачи заявителя.

113.  Суд повторяет, во-первых, что от заявителя нельзя требовать исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты для компенсации материального ущерба, так как это продлило бы процедуру в Суде в порядке, несовместимом с эффективной защитой прав человека (см. Папамичалопулос и другие против Греции (статья 50), решение от 31 октября 1995 года, серия A № 330-B, § 40, и Гридин против России, № 4171/04, § 20, 1 июня 2006 года). Не существует и требования о представлении заявителем доказательства нематериального ущерба, причиненного ему.

114.  Суд отмечает, что им обнаружен ряд грубых нарушений в настоящем деле. Содержание заявителя под стражей до выдачи не было законным, и он не мог получить судебного надзора за этим. Имело место нарушение обязательства незамедлительно доставить заявителя к судье в связи с его задержанием по уголовным обвинениям в России. Заявитель был выдан Туркменистану, несмотря на обоснованное опасение обращения в нарушение статьи 3. В этих обстоятельствах Суд считает, что страдания и разочарование заявителя не могут быть компенсированы простым признанием нарушения.

115.  Оценив его на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 20 000 евро в качестве компенсации нематериального ущерба плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму.

B.  Расходы и издержки

116.  Заявитель требовал возмещения судебных издержек в размере 27 100 российских рублей (руб.), что эквивалентно 790 евро. Он представил счет-фактуру, выданный Московской коллегией адвокатов, подтверждающий, что в период с октября 2002 года по апрель 2004 года заявитель уплатил указанную сумму г-же Ставицкой.

117.  Правительство подвергло сомнению разумность этой суммы.

118.  Суд отмечает, что заявитель был представлен г-жой Ставицкой во внутреннем судопроизводстве и судопроизводстве в Страсбургском суде. Он на самом деле понес расходы на этой представительство, что подтверждается счетом-фактурой Коллегии адвокатов. Эта сумма не представляется неразумной. В этих обстоятельствах Суд присуждает заявителю требуемую сумму за вычетом 685 евро, полученных в виде юридической помощи от Совета Европы, вместе с налогом на добавленную стоимость, который может быть начислен.

C.  Пени

119.  Суд считает, что целесообразно, чтобы пеня начислялась исходя их предельной ссудной ставки Европейского центрального банка, к которой должны быть добавлены три процентных пункта.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО

1.  Отклоняет предварительные возражения Правительства о том, что не были исчерпаны внутригосударственные средства правовой защиты;

2.  Постановляет, что было допущено нарушение статьи 3 Конвенции в связи с выдачей заявителя Туркменистану;

3. Постановляет, что было допущено нарушение пункта 1 (f) статьи 5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей до выдачи;

4. Постановляет, что было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении осуществления судебного надзора за содержанием под стражей до выдачи;

5. Постановляет, что было допущено нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении недоставления заявителя незамедлительно к судье после его возвращения из Туркменистана;

6. Постановляет, что было допущено нарушение статьи 13 в связи со статьей 3 Конвенции;

7. Постановляет, что нет необходимости рассматривать нарушение, по мнению заявителя, статьи 13 в связи со статьей 5 Конвенции;

8.  Постановляет

(a)  что Государство-ответчик должно уплатить заявителю, в течение трех месяцев с даты, на которую решение вступает в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, следующие суммы, которые будут конвертированы в российские рубли по курсу, применимому на дату расчетов:

(i)  20 000 евро (двадцать тысяч евро) в качестве возмещения нематериального ущерба;

(ii)  105 евро (сто пять евро) за расходы и издержки;

(iii)  любые налоги, которые могут быть начислены на вышеуказанные суммы;

(b)  что после истечения вышеуказанных трех месяцев до момента расчета на вышеуказанные суммы начисляются простые проценты по ставке предельной ссудной ставки Европейского центрального банка в период невыполнения обязательств по платежам плюс три процентных пункта.

Совершено на английском языке и доведено до сведения в письменной форме 7 июня 2007 года в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Суда.

Сорен НилсенКристос Розакис
секретарьпредседатель

 

Full & Egal Universal Law Academy