ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «МИНИБАЕВ против РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
(Жалоба № 68793/13)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
3 декабря 2019 г.
Данное постановление является окончательным. Оно может быть подвергнуто редакционной правке.
По делу «Минибаев против Российской Федерации»,
Европейский суд по правам человека (Третья секция), заседая Комитетом в следующем составе:
Alena Poláčková, Председатель
Dmitry Dedov,
Gilberto Felici, судьи,
и Stephen Phillips, Секретарь Секции,
Рассмотрев дело в закрытом заседании 12 ноября 2019 г.,
Вынес следующее постановление, принятое в тот же день:
ПРОЦЕДУРА
1. Настоящее дело было инициировано жалобой (№ 68793/13), поданной в Европейский суд по правам человека (далее — Суд) против Российской Федерации гражданином Российской Федерации, Рудиком Фаниловичем Минибаевым (далее — Заявитель) 20 ноября 2009 г. в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция). 7 декабря 2011 г. заявитель направил в Суд формуляр жалобы.
2. Интересы заявителя представляла О.А. Садовская, юрист неправительственной организации «Комитет против пыток» в Нижнем Новгороде. Власти Российской Федерации (далее также — Государство, Правительство, Российские власти) первоначально были представлены Г. Матюшкиным, бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека, и в последующем его преемником на указанной должности, М. Гальпериным.
3. 6 марта 2014 г. жалоба была коммуницирована Правительству.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
4. Заявитель, 1986 года рождения, проживает в г. Бирске (Республика Башкортостан).
А. Предварительное расследование по уголовному делу об изнасиловании и убийстве, задержание заявителя и его утверждения о жестоком обращении
5. 4 апреля 2006 г. следователем Бирского ГРОВД (далее — отдел полиции) (Республика Башкортостан) в отношении Х было возбуждено уголовное дело в связи с исчезновением К. Впоследствии труп К. был обнаружен, в связи с чем квалификация преступления была изменена на изнасилование и убийство.
6. Согласно утверждениям заявителя, в апреле 2006 г. его несколько раз вызывали в отдел полиции, где он был допрошен в неофициальном порядке в связи с изнасилованием и убийством К.
7. 4 мая 2006 г. около 13:00 заявитель был задержан на своем рабочем месте сотрудниками полиции и доставлен в отдел полиции. В тот же день вечером он был доставлен в отдел по расследованию умышленных убийств и бандитизма прокуратуры Республики Башкортостан в г. Уфе (далее — отдел по РУУБ). Как было установлено позднее, заявитель провел ночь с 4 на 5 мая 2006 г. в отделе по РУУБ (см. пункты 43, 45 и 50 ниже).
8. 5 мая 2006 г. с 8:21 до 10:00 заявитель был допрошен следователем прокуратуры Республики Башкортостан Му. в качестве свидетеля по делу об убийстве. Заявитель признался, что участвовал в совершении вменяемого ему преступления.
9. В жалобе, направленной в адрес Суда, заявитель утверждал, что с момента его задержания 4 мая 2006 г. и до момента его признания в совершении преступления 5 мая 2006 г. он был незаконно лишен свободы, подвергался пыткам и угрозам в отделе полиции и в отделе по РУУБ со стороны сотрудников полиции и следственных органов, которые пытались получить от него признание в совершении изнасилования и убийства К.
10. В тот же день, 5 мая 2006 г., в 16:00 заявитель был задержан в качестве подозреваемого следователем прокуратуры Республики Башкортостан Х. и допрошен в присутствии адвоката по назначению. Он подтвердил, что участвовал в совершении убийства, однако изменил свои показания относительно развития событий.
11. 5 мая 2006 г. в 19:00 заявитель был доставлен в больницу, где нейрохирург зафиксировал наличие у него телесных повреждений в виде кровоподтеков и кровоизлияний в мягких тканях головы.
12. 6 мая 2006 г. в 22:00 заявитель был осмотрен фельдшером при водворении в следственный изолятор в г. Уфе (далее — СИЗО), который зафиксировал наличие у заявителя телесных повреждений в виде обширных кровоподтеков зеленого цвета области плечевого сустава и подлопаточной области слева. Заявитель сообщил фельдшеру, что телесные повреждения были нанесены ему в ночь с 4 на 5 мая 2006 г. сотрудником полиции и сотрудником прокуратуры Республики Башкортостан в г. Уфа. Указанные сотрудники наносили ему удары дубинкой по голове и по спине.
В. Судебное разбирательство и вынесение обвинительного приговора по уголовному делу против заявителя
13. В ходе судебного разбирательства в Верховном Суде Республики Башкортостан (далее — суд Башкортостана) заявитель не признал себя виновным и заявил, что его признание было получено следственными органами в результате принуждения.
14. 18 мая 2009 г. суд Башкортостана вынес два отдельных приговора по уголовному делу в отношении заявителя. В рамках первого обвинительного приговора суд Башкортостана изменил квалификацию действий заявителя и второго подсудимого и признал их виновными в совершении преступления, предусмотренного статьей 125 Уголовного кодекса РФ (далее — УК РФ) («оставление в опасности»). Уголовное преследование в отношении данного преступления было прекращено в связи с истечением сроков давности привлечения к ответственности. В рамках второго обвинительного приговора суд Башкортостана признал заявителя виновным в изнасиловании, совершенном группой лиц, и назначил ему наказание в виде восьми лет лишения свободы. В рамках данных обвинительных приговоров национальный суд не рассматривал вопрос о предполагаемом жестоком обращении.
15. Заявитель подал кассационную жалобу на приговор о признании его виновным в изнасиловании. В материалах настоящего дела отсутствуют сведения о том, сообщал ли заявитель о жестоком обращении в рамках кассационного производства. 30 сентября 2009 г. Верховный Суд РФ оставил без изменения оба приговора, вынесенных в отношении заявителя.
С. Проверка утверждений заявителя о жестоком обращении и незаконном лишении свободы
16. 24 мая 2006 г. заявление о преступлении было подано в прокуратуру Республики Башкортостан. Заявитель сообщил о причинении ему телесных повреждений сотрудниками правоохранительных органов во время его нахождения в отделе по РУУБ до момента официального задержания в качестве подозреваемого. Заявитель отметил, что следователь Х. присутствовал при избиении.
17. 6 июня 2006 г. в прокуратуру Республики Башкортостан было также подано заявление о преступлении в связи с действиями следователя Му., жестоко избившего заявителя в ночь с 4 на 5 мая 2006 г. Заявитель отметил, что адвокат, присутствовавший на допросе 5 мая 2006 г. (см. пункт 10), видел следы телесных повреждений и советовал ему признаться в убийстве К., поскольку в противном случае избиение могло возобновиться.
18. В связи с поданными заявлениями неоднократно проводились проверки сообщений о преступлении (далее также — доследственные проверки), по итогам которых выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (далее также — ПОВУД).
1. Первое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
19. Заявитель дважды давал объяснения в ходе проверки сообщения о преступлении. Согласно утверждениям заявителя, 4 мая 2006 г. во второй половине дня он был доставлен в отдел полиции. Сотрудники полиции сообщили заявителю, что им известно о совершенном им убийстве К. После этого они связали заявителя и потребовали, чтобы он дал признательные показания. Заявитель также сообщил, что в ночь с 4 на 5 мая 2006 г. он был доставлен в отдел по РУУБ в г. Уфе, где подвергся избиению со стороны следователя Му. В частности, ему наносились удары по голове и по всему телу.
20. Согласно утверждениям сотрудников полиции Г. и Ч., они обнаружили следы телесных повреждений на лице заявителя во время его доставления из г. Бирска в г. Уфу. Заявитель сообщил им, что повреждения были причинены неизвестными лицами в г. Бирске.
21. Согласно утверждениям следователя Му., он участвовал в допросе заявителя в мае 2006 г. Согласно утверждениям следователя Х., 5 мая 2006 г. около 12:00 заявитель был доставлен в г. Уфу. В частном разговоре он признался в убийстве К., а также сообщил о том, что телесные повреждения нанесли ему неизвестные лица в г. Бирске.
22. Следователь, проводивший проверку сообщения заявителя о преступлении, назначил судебно-медицинскую экспертизу (далее — СМЭ) для определения медицинского характера, происхождения и времени возникновения имевшихся у него телесных повреждений. Эксперт произвел осмотр заявителя, а также изучил медицинскую справку, выданную нейрохирургом больницы (см. пункт 11). Согласно заключению СМЭ от 22 июня 2006 г., у заявителя были зафиксированы ушибы, ссадины и кровоизлияния в мягкие ткани головы. Данные повреждения были нанесены твердыми тупыми предметами. Эксперт также пришел к выводу, что указанные повреждения могли образоваться 5 мая 2006 г.
23. По итогам проверки сообщения о преступлении было вынесено ПОВУД. Согласно выводам следователя, проводившего проверку, телесные повреждения были причинены заявителю неизвестными лицами до его задержания 5 мая 2006 г. в г. Бирске. Выводы, изложенные в постановлении, основывались на объяснениях сотрудников полиции и следователей, а также на заключении СМЭ от 26 июня 2006 г.
24. 20 июля 2006 г. ПОВУД было отменено заместителем прокурора Республики Башкортостан как основанное на неполной проверке.
2. Второе постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
25. В ходе дополнительных проверок были получены объяснения иных лиц. Согласно показаниям сотрудников полиции Г. и Ч., 4 мая 2006 г. заявитель был доставлен в отдел полиции. 5 мая 2006 года около 12:00 он был доставлен из отдела полиции в отдел по РУУБ в г. Уфе.
26. Другой сотрудник полиции сообщил, что 4 мая 2006 г. около 12:00-13:00 заявитель покинул свое рабочее место в его сопровождении и был доставлен в отдел полиции. Он утверждал, что на тот момент видимых телесных повреждений у заявителя не имелось.
27. Руководитель отдела полиции С. подтвердил, что 4 мая 2006 г. заявитель был допрошен в отделе полиции и в тот же день был доставлен в г. Уфу.
28. Нейрохирург, осматривавший заявителя 5 мая 2006 г. (см. пункт 11), сообщил, что осмотр заявителя производился в присутствии сотрудников полиции и что повреждения головы заявителя могли быть получены в течение двух дней, предшествовавших его поступлению в больницу.
29. Судмедэксперт, производивший СМЭ 22 июня 2006 г. (см. пункт 22), сообщил, что у заявителя имелись телесные повреждения в виде ссадин на переносице и над левой бровью и что их образование могло произойти за один-два месяца до проведения медицинского осмотра.
30. Как сообщила мать заявителя, 5 мая 2006 г. она искала сына на его рабочем месте. Его коллеги сообщили ей, что в этот день он не приходил на работу. Коллега заявителя сообщил, что 4 мая 2006 г. заявитель был задержан сотрудниками полиции и в их сопровождении покинул рабочее место. Он также заявил, что на тот момент у заявителя не имелось видимых телесных повреждений.
31. 11 августа 2006 г. следователь вынес новое ПОВУД, мотивировав свое решение тем, что заявитель мог получить телесные повреждения до того, как был доставлен в отдел по РУУБ 5 мая 2006 г.
32. Заявитель обжаловал данное ПОВУД в судебном порядке. Решениями от 1 и 15 сентября 2006 г. Кировский районный суд г. Уфы оставил жалобу заявителя без удовлетворения, поскольку счел, что доследственные проверки были проведены надлежащим образом.
33. 24 сентября 2007 г. руководитель следственного управления Следственного комитета при прокуратуре республики (далее — следственное управление) отменил решение от 11 августа 2006 г. как основанное на неполной проверке.
3. Третье постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
34. В ходе дополнительной проверки следователем была назначена дополнительная СМЭ телесных повреждений в области плеча и лопатки заявителя. 8 октября 2007 г. по итогам дополнительной СМЭ было подготовлено заключение, согласно которому телесные повреждения были нанесены твердыми тупыми предметами и могли возникнуть в период от двух до четырех дней до проведения медицинского осмотра заявителя. Также, по мнению судмедэксперта, на момент подготовки первого заключения было невозможно установить время образования повреждений головы заявителя.
35. Следователь также получил объяснения иных лиц. В частности, согласно объяснениям фельдешера, производившего осмотр заявителя 6 мая 2006 г., следы повреждений в области плеча и лопатки заявителя имели зеленый цвет, сами повреждения могли быть причинены за пять-шесть дней до осмотра, каких-либо повреждений тканей головы не имелось.
36. Согласно утверждениям адвоката, оказывавшего заявителю юридическую помощь 5 мая 2006 г., у последнего не имелось видимых телесных повреждений, и от него не поступало никаких жалоб на жестокое обращение.
37. В ходе дополнительной проверки следователь также получил объяснения бывшего следователя Бирской межрайонной прокуратуры, водителя автомобиля, в котором заявитель был доставлен в г. Уфу, и сокамерников заявителя в СИЗО. Все они заявляли, что не могли вспомнить, видели ли они заявителя в период с 4 по 6 мая 2006 г.
38. 9 октября 2007 г. следователь вынес ПОВУД по тем же основаниям, что и ранее (см. пункты 23 и 31).
39. Заявитель обжаловал данное решение в судебном порядке (сведения о непосредственной дате подачи жалобы отсутствуют в материалах настоящего дела). В частности, заявитель обратил внимание суда на то, что по его жалобам на незаконное лишение свободы и предполагаемое незаконное применение к нему физической силы сотрудниками правоохранительных органов в отделе полиции не были надлежащим образом проведены соответствующие проверки. Заявитель указал в своей жалобе имена лиц, которые, согласно его утверждениям, присутствовали при его задержании 4 мая 2006 г. и могли бы подтвердить отсутствие у него на тот момент телесных повреждений. Он также утверждал, что после того, как он более суток находился под контролем сотрудников правоохранительных органов, на его теле было обнаружены телесные повреждения.
40. 9 февраля 2009 г. Ленинский районный суд г. Уфы оставил жалобу заявителя без рассмотрения на том основании, что уголовное дело в отношении заявителя уже передано на рассмотрение в суд Башкортостана (см. выше). 28 мая 2009 г. суд Башкортостана оставил кассационную жалобу заявителя на решение от 9 февраля 2009 г. без удовлетворения.
41. 24 августа 2011 г. заместитель руководителя следственного управления вынес постановление об отмене ПОВУД от 9 октября 2007 г., в котором указал на необходимость устранить противоречия между утверждениями следователя Му. о том, что он не участвовал в допросе заявителя, и протоколом допроса от 5 мая 2006 г. (см. пункт 10).
4. Четвертое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
42. В ходе дополнительной проверки сотрудник полиции С. еще раз подтвердил, что 4 мая 2006 г. заявитель был допрошен в отделе полиции, и уточнил, что впоследствии было принято решение продолжить следственные действия с участием заявителя в г. Уфе.
43. Согласно утверждениям следователя Му., 4 мая 2006 г. вечером он вместе со следователем Х. и сотрудниками полиции Г. и Ч. допрашивал заявителя в качестве «лица, возможно причастного к убийству». Допрос производился в отделе по РУУБ в г. Уфе. Он подтвердил, что видел у заявителя телесные повреждения. Он сообщил, что около 22:00 в связи с запретом на проведение допроса в ночное время заявителю было предложено поехать домой и явиться на допрос на следующий день утром. Тем не менее, заявитель попросил разрешения переночевать в отделе по РУУБ, и ему было разрешено переночевать в свободном кабинете. Он также утверждал, что в ночь с 4 на 5 мая 2006 г. никаких следственных действий с участием заявителя не проводилось и что никто его не избивал.
44. Сотрудники полиции Г. и Ч., а также следователь Х. подтвердили свои прежние заявления и сообщили, что больше не могут вспомнить ничего, относящегося к обстоятельствам дела.
45. 28 сентября 2011 г. по итогам дополнительной проверки следователем было вынесено четвертое ПОВУД. Было установлено, что 4 мая 2006 г. заявитель был доставлен из г. Бирска в г. Уфу и провел ночь с 4 на 5 мая 2006 г. в отделе по РУУБ. В то же время, по мнению следователя, заявитель, находясь в отделе по РУУБ, не подвергался лишению свободы. Следователь также вновь пришел к выводу, что обнаруженные у заявителя телесные повреждения могли образоваться до того, как он был доставлен в отдел по РУУБ.
46. Данное ПОВУД было отменено после коммуникации настоящей жалобы российским властям (сведения о непосредственной дате вынесения постановления об отмене ПОВУД отсутствуют в материалах настоящего дела).
5. Пятое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
47. В ходе дополнительных проверок были получены (в том числе, повторно) объяснения нескольких лиц. Заявитель подтвердил свои предыдущие заявления и уточнил, что в отделе полиции его связывали сотрудники полиции Г. и Ч., в отделе по РУУБ его избивал следователь Му. в присутствии следователя Х., который впоследствии также нанес ему несколько ударов.
48. Сотрудники полиции, следователи и адвокат по назначению подтвердили свои предыдущие заявления. Как сообщил один из сотрудников отдела по РУУБ, следователь Му. уведомлял его о том, что заявитель провел ночь в отделе по РУУБ.
49. Коллеги заявителя сообщили, что на момент задержания сотрудниками правоохранительных органов в мае 2006 г. у заявителя не имелось телесных повреждений. Согласно утверждениям матери заявителя, у ее сына были знакомые в г. Уфе, которые могли бы его приютить, в связи с чем у заявителя не было никаких причин просить сотрудников отдела по РУУБ позволить ему переночевать в отделе.
50. 22 февраля 2014 г. по итогам доследственной проверки следователь вынес новое ПОВУД. Из постановления следует, что 4 мая 2006 г. правоохранительные органы уже располагали «неопровержимыми доказательствами» вины заявителя (подразумевались показания лица, считавшегося сообщником заявителя), и что заявитель действительно провел ночь с 4 на 5 мая 2006 г. в отделе по РУУБ. Действия следователя Му., допустившего присутствие заявителя на территории отдела по РУУБ в ночное время, были квалифицированы как дисциплинарный проступок, тем не менее, по мнению следователя, они не свидетельствовали о том, что заявитель был незаконно лишен свободы.
51. Следователь также пришел к выводу, что телесные повреждения заявителя могли образоваться до того, как он был доставлен в отдел по РУУБ в г. Уфе. Утверждения свидетелей об отсутствии у заявителя телесных повреждений до момента его задержания 4 мая 2006 г. были оценены как не заслуживающие доверия на том основании, что данные лица находились в семейных, дружеских или товарищеских отношениях с заявителем. Кроме того, следователь пришел к выводу, что данные лица ни при каких обстоятельствах не могли видеть телесных повреждений на плече и лопатке заявителя. Следователь обратил внимание на противоречивый характер утверждений заявителя о том, что он подвергся жестокому обращению, а также счел обнаруженные телесные повреждения недостаточно серьезными для того, чтобы заявитель был вынужден свидетельствовать против себя. Возможность существования сговора между следователями прокуратуры и сотрудниками полиции была исключена в связи с «наличием противоречий в показаниях данных лиц». В итоге следствие, сославшись на принцип толкования неустранимых сомнений в пользу обвиняемого лица, пришло к выводу об отсутствии доказательств применения сотрудниками полиции физической силы по отношению к заявителю.
II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО
52. Содержание положений Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее – УПК РФ) о порядке рассмотрения сообщений о преступлениях, порядке возбуждения уголовного дела, а также судебном порядке рассмотрения жалоб на решения органов, осуществляющих предварительное расследование изложены в постановлении по делу Lyapin v. Russia (№ 46956/09, § 99, 24 июля 2014 г.).
53. Согласно статье 92 УПК РФ, после доставления подозреваемого в орган, осуществляющий предварительное расследование, в срок не более 3 часов должен быть составлен протокол задержания, в котором указываются дата и время его составления, дата, время, место, основания и мотивы задержания лица, а также иные обстоятельства задержания.
ПРАВО
I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ВОЗРАЖЕНИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА
А. Доводы сторон
54. Правительство обратило внимание на даты направления заявителем в Суд предварительного письма (9 ноября 2009 г.) и надлежащим образом заполненного формуляра жалобы (7 декабря 2011 г.). Правительство заявило, что период между указанными датами, превышающий два года, является слишком длительным, в связи с чем настоящая жалоба не может считаться поданной надлежащим образом, и ее не следует рассматривать.
55. Также Правительство утверждало, что, даже в случае признания жалобы поданной надлежащим образом 7 декабря 2011 г., на момент ее подачи заявитель уже должен был осознать, что его утверждения о жестоком обращении в 2006 г. не будут расследованы эффективно. Таким образом, заявителем не были соблюдены сроки подачи жалобы.
56. Заявитель утверждал, что настоящая жалоба была подана 20 ноября 2008 г., а не 20 ноября 2009 года, и что в декабре 2011 г. им были предоставлены актуальные сведения по уже поданной жалобе. Он подчеркнул, что обратился в Суд после того, как осознал, что его жалобы на жестокое обращение не будут расследованы эффективно.
57. Кроме того, заявитель обратил внимание на утверждения самого Правительства о том, что проверки по жалобам на жестокое обращение и незаконное лишение свободы были эффективными и «всеобъемлющими» (см. пункт 85). По мнению заявителя, в данной ситуации у него не было оснований для самостоятельного осознания неэффективности доследственных проверок и, как следствие, более раннего обращения в Суд.
В. Оценка Суда
1. Дата подачи жалобы
58. Суд отмечает, что первое письмо заявителя с описанием фактических обстоятельств предполагаемых нарушений было направлено 20 ноября 2009 г. Вопреки утверждениям заявителя, более ранних писем не обнаружено. Суд также отмечает, что надлежащим образом заполненный формуляр жалобы с соответствующими документальными подтверждениями был направлен 7 декабря 2011 г.
59. Суд напоминает, что заявители должны представлять жалобы с разумной безотлагательностью после первоначального обращения. В противном случае Суд может признать датой подачи жалобы момент представления надлежащим образом заполненного формуляра (см. постановления по делам Kemevuako v. the Netherlands (dec.), № 65938/09 §§ 19-25, 1 июня 2010 г., Malysh and Ivanin v. Ukraine (dec.), № 40139/14, 41418/14, 9 октября 2014 г., и Smertin v. Russia (committee), № 19027/07, §§ 26-28, 2 октября 2014 г.). С учетом всех обстоятельств настоящего дела Суд признает датой подачи настоящей жалобы дату направления заполненного формуляра, а именно 7 декабря 2011 г.
2. Соблюдение шестимесячного срока подачи жалобы
60. Суд напоминает, что заявители, намеревающиеся жаловаться на отсутствие эффективного расследования их утверждений о жестоком обращении, должны незамедлительно обратиться в Суд после того, как они осознали или должны были осознать, что расследование не является эффективным. Точное установление момента, когда заявители осознали или должны были это осознать, составляет определенную трудность. В подобных ситуациях Суд выясняет, существовали ли какие-либо реальные признаки или вероятность существенного продвижения в расследовании (см. постановления по делам Mocanu and Others v. Romania [GC], № 10865/09 и 2 других жалобы, § 269, ECHR 2014 г. (выдержки), и Şakir Kaçmaz v. Turkey, № 8077/08, §§ 72-75, 10 ноября 2015 г.).
61. В практике Суда имеются дела, в которых на поздних этапах открывались обстоятельства, имеющие значение для надлежащего рассмотрения дела в контексте уже известных фактов. В подобных ситуациях происходило восстановление процессуального обязательства государства провести эффективное расследование, что влекло за собой изменение момента, с которого отсчитывалось начало течения шестимесячного срока для подачи жалобы (см. постановление по делу Khadzhimuradov and Others v. Russia, № 21194/09 и 16 других жалоб, §§ 75-77, 10 октября 2017 г.). В связи с этим Суд напоминает, что новые следственные действия, проведенные после нескольких лет отсутствия продвижения в расследовании и не способные повлиять на его продвижение, следовательно, являющиеся простой формальностью, не рассматриваются в качестве обстоятельств, изменяющих момент начала течения шестимесячного срока для подачи жалобы (там же, § 67, с приведенными ссылками).
62. Обращаясь к фактическим обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что имела место следующая хронология событий.
Первые доследственные проверки утверждений заявителя начались в июне 2006 г., то есть вскоре после предполагаемого жестокого обращения и лишения свободы в мае 2006 г. Была проведена СМЭ телесных повреждений заявителя, а также были получены объяснения некоторых сотрудников полиции и следователей, после чего в конце июня 2006 г. было вынесено первое ПОВУД.
63. После отмены указанного постановления были проведены дополнительные проверки, в рамках которых были получены объяснения медицинских работников и некоторых свидетелей. По итогам проведенных проверок в августе 2006 г. было вынесено второе ПОВУД.
64. После отмены второго постановления в сентябре 2007 г. в рамках дополнительной проверки были получены объяснения иных свидетелей и было подготовлено заключение дополнительной СМЭ. В октябре 2007 г. было вынесено третье ПОВУД. В феврале и мае 2009 г. национальные суды не рассмотрели жалобу заявителя на данное постановление. Тем не менее, в августе 2011 г. руководитель следственного управления отменил данное постановление в связи с наличием противоречий между показаниями следователя, утверждавшего, что он не участвовал в допросе заявителя, и протоколом допроса от 5 мая 2006 г.
65. После отмены постановления в ходе дальнейших проверок следователь, в отношении которого жаловался заявитель, существенно изменил свои утверждения и признал, что заявитель провел ночь в отделе по РУУБ. Некоторые лица были опрошены повторно. В сентябре 2011 г. было вынесено четвертое ПОВУД, в частности, на том основании, что присутствие заявителя в отделе по РУУБ в ночное время, по мнению следователя, не являлось лишением свободы.
66. В 2014 г. данное постановление было отменено. Были вновь опрошены заявитель, обвиняемые им лица и свидетели. Тем не менее, по итогам дополнительных проверок утверждений заявителя о жестоком обращении и незаконном лишении свободы также было вынесено ПОВУД.
67. С учетом данных обстоятельств Суд приходит к выводу, что в период с 2006 г. по 2011 г. без длительных периодов бездействия были проведены различные следственные мероприятия и собраны различные доказательства (см. с учетом соответствующих различий постановление по делу Mikhail Nikolayev v. Russia, № 40192/06, §§ 74-75, 6 декабря 2016 г.). Кроме того, Суд считает, что возобновление доследственных проверок в 2011 г. не являлось простой формальностью и существенно повлияло на продвижение расследования. Были выявлены противоречия в утверждениях лица, в отношении которого жаловался заявитель, признавшего в итоге, что заявитель провел ночь в отделе по РУУБ. (см. с учетом соответствующих различий постановления по делам Cerf v. Turkey, № 12938/07, §§ 66-67, 3 мая 2016 г., с приведенными ссылками, и Khadzhimuradov and Others, упомянутое выше, §§ 75‑76).
68. Суд приходит к выводу, что с учетом указанных следственных действий, повлиявших на продвижение расследования, заявитель не вышел за рамки установленного срока обращения в Суд, подав жалобу в 2011 г. Таким образом, возражения Правительства должны быть отклонены.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5(1) КОНВЕНЦИИ
69. Заявитель жаловался на то, что в период с полудня 4 мая 2006 г. по 16:00 5 мая 2006 г. он подвергся произвольному задержанию, о чем также не был составлен соответствующий протокол. Он ссылался на статью 5(1) Конвенции, которая гласит:
« 1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом: (...)
(с) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
(...) »
А. Доводы сторон
70. Согласно утверждениям Правительства, заявитель находился в статусе свидетеля по уголовному делу до его официального задержания 5 мая 2006 г. в 16:00. Правительство считало, что 4 мая 2006 г. заявитель не был задержан, а добровольно явился в отдел полиции. Правительство полагало, что, поскольку заявитель не был задержан, он не подвергался «лишению свободы» по смыслу статьи 5 Конвенции. Таким образом, по мнению Правительства, отсутствует предметная юрисдикция Суда.
71. Заявитель не согласился с данными утверждениями. Он подчеркнул, что, согласно объяснениям сотрудников полиции, следователей и иных свидетелей, с 4 по 5 мая 2006 г. заявитель находился под контролем властей, следовательно, он был лишен свободы. Кроме того, не был составлен соответствующий протокол задержания, в связи с чем заявитель считает, что оно являлось произвольным. Заявитель также отметил, что в связи с отсутствием регистрации его задержания он не смог воспользоваться предусмотренными законом правами, в частности правом на юридическую и медицинскую помощь.
В. Оценка Суда
72. Суд принимает во внимание возражения Правительства о неприемлемости настоящей жалобы в связи с ее несоответствием критерию предметной юрисдикции Суда из-за отсутствия факта лишения свободы по смыслу статьи 5(1) Конвенции. Суд считает, что данный вопрос неразрывно связан с существом жалобы заявителя на непризнание его незаконного задержания. Суд рассмотрит указанные возражения в совокупности с жалобой заявителя.
73. Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35(3)(а) Конвенции и по каким-либо иным основаниям, и признает ее приемлемой для рассмотрения дела по существу.
74. Суд напоминает, что любое лишение свободы должно соответствовать цели, которую преследует статья 5 Конвенции, а именно защите лица от произвольных посягательств государства (см., среди прочих, постановления по делам Creangă v. Romania [GC], № 29226/03, § 84, 23 февраля 2012 г.). Она также напоминает, что непризнанное или незарегистрированное задержание лица является серьезным нарушением и противоречит основным гарантиям, закрепленным в статье 5 Конвенции (см. постановления по делам Menesheva v. Russia, № 59261/00, § 87, ECHR 2006‑III, и Rakhimberdiyev v. Russia, № 47837/06, § 35, 18 сентября 2014 г.). В заключение Суд напоминает, что при определении того, было ли лицо «лишено свободы» по смыслу статьи 5(1), необходимо исходить из обстоятельств конкретного дела и учитывать ряд критериев, в частности пол предполагаемой жертвы нарушения, продолжительность лишения свободы, последствия, а также соблюдение властями порядка применения соответствующих мер (см. постановление по делу Creangă, упомянутое выше, § 91).
75. В настоящем деле Суд обращает внимание на следующие обстоятельства. Как было установлено на национальном уровне, 4 мая 2006 г. правоохранительные органы уже располагали «неопровержимыми доказательствами» вины заявителя (см., в частности, пункт 50). На национальном уровне также был установлен факт задержания и доставления заявителя 4 мая 2006 г. в отдел полиции, где он был допрошен в связи с убийством К., а также факт последующего доставления в отдел по РУУБ, где он был допрошен в качестве «лица, предположительно причастного к убийству» (см. пункт 43). Кроме того, было установлено, что заявитель находился в отделе по РУУБ до 08:21 5 мая 2006 г., когда его начали допрашивать в качестве свидетеля по делу, после чего он дал признательные показания.
76. Учитывая то обстоятельство, что с момента задержания заявителя 4 мая 2006 г. власти определенно рассматривали его как подозреваемого в убийстве и провели с его участием некоторые следственные действия, Суд полагает, что заявитель находился под контролем властей (см. постановление по делу Creangă, упомянутое выше, § 94). В указанных условиях Суд считает маловероятным, что власти позволили бы заявителю свободно покинуть место, в котором он находился под их контролем, независимо от наличия у него физической возможности это сделать (см., например, постановления по делам Osypenko v. Ukraine, № 4634/04, § 49, 9 ноября 2010 г., Rakhimberdiyev, упомянутое выше, § 34, Makarenko v. Ukraine, № 622/11, § 62, 30 января 2018 г., Fortalnov and Others v. Russia, № 7077/06 и 12 других жалоб, § § 62 и 64, 26 июня 2018 г., с приведенными ссылками, Golubyatnikov and Zhuchkov v. Russia, № 44822/06 и 49869/06, § § 78‑79, 9 октября 2018 г.).
77. По тем же причинам Суд считает маловероятным, что заявитель мог добровольно провести ночь в отделе по РУУБ. Принимая во внимание обстоятельства настоящего дела, версия событий, согласно которой власти предлагали заявителю покинуть отдел по РУУБ и вернуться на следующее утро для возобновления допроса, выглядит неправдоподобной. Суд также сомневается в том, что заявитель мог просить позволить ему провести ночь в отделе по РУУБ, учитывая утверждения его матери о том, что в г. Уфе у него имелись знакомые, которые могли бы его приютить.
78. Относительно допроса заявителя в качестве свидетеля 5 мая 2006 г. Суд полагает, что власти стремились продлить время пребывания заявителя в их распоряжении путем наделения его статусом свидетеля.
79. Таким образом, Суд приходит к выводу, что заявитель был лишен свободы с момента его задержания на рабочем месте 4 мая 2006 г. и до окончания его допроса в качестве свидетеля 5 мая 2006 г.
80. Наконец, Суд отмечает, что на национальном уровне не были проанализированы статус и положение заявителя, в которых он находился 5 мая 2006 г. в период с 10:00 (момент окончания допроса) до 16:00 (момент официального задержания в качестве подозреваемого). Суду не сообщалось, находился ли сознавшийся в убийстве заявитель на свободе в течение указанного периода времени. В связи с этим Суд приходит к выводу, что в течение указанного периода времени заявитель также был лишен свободы.
81. Суд отмечает, что при задержании заявителя не был составлен соответствующий протокол. Следовательно, вплоть до 16:00 5 мая 2006 г. отсутствовали какие-либо официальные документы о задержании заявителя, несмотря на установленную УПК РФ процедуру составления протокола задержания в течение трех часов после доставления подозреваемого в орган, осуществляющий предварительное расследование (см. пункт 53, а также устоявшуюся практику Суда, осуждающую пренебрежение процедурой составления протокола задержания, например, упомянутые выше постановления по делам Rakhimberdiyev, § 36, с приведенными ссылками, и Makarenko, § 65, с приведенными ссылками; также см. дела, упомянутые в постановлении по делу Rodionov v. Russia (№ 9106/09, § 158, 11 декабря 2018 г.) относительно существования в Российской Федерации практики властей откладывать официальное наделение задержанного лица статусом подозреваемого на основании статей 91 и 92 УПК РФ с целью воспрепятствовать эффективному осуществлению таким лицом своих прав).
Кроме того, в период незарегистрированного нахождения под контролем властей заявитель не имел доступа к медицинской и юридической помощи, а также не мог воспользоваться процессуальными гарантиями, законодательно предоставленными лицам, которые подозреваются в совершении уголовного преступления (см., например, постановление по делу Fortalnov and Others, упомянутое выше, § 77, с приведенными ссылками), что сделало его особенно уязвимым для жестокого обращения (см., например, постановления по делам Leonid Petrov v. Russia, № 52783/08, § 54, 11 октября 2016 г., и Golubyatnikov and Zhuchkov, упомянутому выше, § 83) .
82. С учетом вышеизложенного Суд приходит к выводу, что критерий приемлемости жалобы, требующий наличия предметной юрисдикции Суда, в настоящем деле соблюден и что имело место нарушение статья 5(1)(с) Конвенции. Таким образом, возражения Правительства относительно приемлемости жалобы должны быть отклонены.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ
83. Заявитель жаловался, что он подвергся пыткам со стороны сотрудников правоохранительных органов и что эффективное расследование его утверждений о жестоком обращении не было проведено. Он ссылался на статью 3 Конвенции в отдельности и вместе со статьей 13 Конвенции.
84. Суд напоминает, что, согласно принципу jura novit curia («суд знает законы»), он не связан правовыми нормами, приведенными заявителем в соответствии с Конвенцией и Протоколами к ней, и может осуществлять квалификацию фактических обстоятельств дела, рассматривая жалобу в соответствии с правовыми положениями, отличными от тех, на которые ссылается заявитель (см. постановление по делу Radomilja and Others v. Croatia [GC], № 37685/10 и 22768/12, § 126, 20 марта 2018 г.). В настоящем деле Суд полагает, что жалоба подлежит рассмотрению исключительно с точки зрения нарушения статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.»
А. Доводы сторон
85. Правительство утверждало, что доследственные проверки утверждений заявителя являлись всеобъемлющими и проводились с надлежащей скоростью.
86. Правительство ссылалось на различные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и заявило, что телесные повреждения заявителя образовались до его задержания 4 мая 2006 г. По мнению Правительства, объяснения лиц, в отношении которых заявителем были поданы жалобы о жестоком обращении, являлись убедительными. Российские власти критически отнеслись к утверждениям иных свидетелей, согласно которым на момент задержания у заявителя отсутствовали телесные повреждения. Правительство также убеждено, что утверждения заявителя являются противоречивыми и что они были опровергнуты результатами СМЭ. Таким образом, Правительство утверждало, что настоящая жалоба является явно необоснованной.
87. Заявитель настаивал на том, что он подвергся жестокому обращению со стороны представителей государства в период, когда он был незаконно лишен свободы, и что проведенные властями доследственные проверки его утверждений не соответствовали «процессуальному стандарту» статьи 3 Конвенции.
88. В частности, заявитель утверждал, что версия властей об образовании у него телесных повреждений до 4 апреля 2006 г. была опровергнута объяснениями его коллег по работе, которые видели заявителя в тот день без телесных повреждений. Он также выразил сожаление по поводу отклонения следствием указанных объяснений, в то время как противоречивые и неправдоподобные утверждения сотрудников полиции и следователей, в отношении которых он подавал жалобы, были расценены как достоверные и безоговорочно приняты во внимание. Заявитель отметил, что не было проведено очных ставок с участием указанных лиц в целях устранения противоречий между их объяснениями. Кроме того, заявитель обратил внимание, что власти ограничились проведением доследственных проверок по его жалобам, так и не возбудив уголовное дело. Наконец, заявитель утверждал, что адвокат по назначению закрыл глаза на явные следы телесных повреждений в области головы заявителя.
89. По мнению заявителя, Правительством не было представлено никаких разумных объяснений происхождения его телесных повреждений. Учитывая, что телесные повреждения образовались в период его нахождения под контролем властей, заявитель счел доказанным вне всяких разумных сомнений факт причинения ему телесных повреждений представителями государства, что является нарушением статьи 3 Конвенции.
В. Оценка Суда
90. Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу статьи 35(3)(а) Конвенции и по каким-либо иным основаниям, и признает ее приемлемой для рассмотрения дела по существу.
91. Суд рассмотрит настоящую жалобу в соответствии с общими принципами, изложенными в постановлении по делу Bouyid v. Belgium ([GC] № 23380/09, § § 81‑90, ECHR 2015).
1. Достоверность утверждений о жестоком обращении
92. Суд отмечает, что, согласно утверждениям лиц, видевших заявителя незадолго до его задержания 4 мая 2006 г., а также во время его доставления в отдел полиции, у заявителя отсутствовали телесные повреждения (см. пункты 26, 30 и 49). 5 мая 2006 г. после произвольного и незарегистрированного задержания и нахождения в течение определенного периода времени под контролем властей (см. пункт 81) заявитель был доставлен в больницу, где у него были зафиксированы множественные повреждения мягких тканей головы. 6 мая 2006 г. при водворении заявителя в СИЗО г. Уфы у него также были зафиксированы обширные повреждения в области плеча и лопатки.
93. Согласно утверждениям нейрохирурга и судмедэксперта, повреждения головы заявителя могли образоваться 5 мая 2006 г. Как утверждал тот же судмедэксперт, повреждения плеча и лопатки, несмотря на то, что они уже были зеленого цвета, могли образоваться за два-четыре дня до осмотра заявителя фельдшером 6 мая 2006 г., то есть в период со 2 по 4 мая 2006 г. Согласно заключениям СМЭ, все указанные повреждения были нанесены твердыми тупыми предметами.
94. В данных обстоятельствах Суд приходит к выводу, что телесные повреждения заявителя могли образоваться в результате предполагаемого жестокого обращения с ним. В связи с этим Суд напоминает, что заявитель подвергался произвольному и незарегистрированному задержанию, а также был допрошен сотрудниками полиции и следователями. При этом заявитель оказался в уязвимом положении, у него не было возможности воспользоваться правами, предусмотренными законом для лица, находящегося в статусе подозреваемого. Суд находит данное обстоятельство существенным и свидетельствующим о достоверности версии событий заявителя (см. постановление по делу Olisov and Others v. Russia, № 10825/09 и 2 других жалобы, §§ 75-79, 2 мая 2017 г., с приведенными ссылками).
95. Таким образом, Суд признает достоверными утверждения заявителя о жестоком обращении, следовательно, в отношении них должно было быть проведено эффективное расследования, способное подтвердить или опровергнуть указанные утверждения.
2. Эффективность расследования утверждений заявителя о жестоком обращении
96. Суд отмечает, что власти критически отнеслись к утверждениям заявителя и даже не возбудили уголовное дело для их проверки, сочтя достоверными объяснения лиц, которые предположительно подвергли заявителя жестокому обращению и впоследствии опровергали все предъявленные им обвинения в незаконном применении физической силы.
97. Суд напоминает, что ранее он уже признавал отказ национальных властей возбудить уголовное дело в связи с утверждениями о жестоком обращении со стороны сотрудников полиции несоблюдением государством своего обязательства по проведению эффективного расследования, проистекающего из статьи 3 Конвенции (см. постановление по делу Lyapin, упомянутое выше, § § 133-140). Суд не видит оснований для того, чтобы в настоящем деле прийти к иным выводам.
98. Следователь, проводивший доследственную проверку, получил достаточно противоречивые объяснения лиц, в отношении которых жаловался заявитель (указанные противоречия были выявлены на национальном уровне, см. пункт 51), однако он не произвел очную ставку ни между данными лицами, ни между ними и заявителем. В связи с этим Суд напоминает, что на объяснения, собранные в ходе доследственной проверки, не распространяются гарантии эффективности расследования, например, привлечение к уголовной ответственности за дачу ложных показаний или отказ от дачи показаний (см. постановление по делу Lyapin, упомянутое выше, § 134).
99. Суд полагает, что указанные недостатки являются следствием отказа возбудить уголовное дело. По мнению Суда, возбуждение уголовного дела является надлежащей реакцией на достоверные утверждения заявителя о жестоком обращении, поскольку в рамках возбужденного уголовного дела возможно осуществление иных следственных действий, предусмотренных УПК РФ, в частности проведение допроса, очной ставки и опознания, а также проверка показаний (см., например, упомянутые выше постановления по делам Olisov and Others, § 81, с приведенными ссылками, и Golubyatnikov and Zhuchkov, § 107).
100. Суд также отмечает, что следователь, проводивший доследственную проверку, приняв во внимание зеленый цвет телесных повреждений заявителя в области плеча и лопатки, пришел к выводу, что данные повреждения могли образоваться до 5 мая 2006 г., однако он полностью проигнорировал наличие множественных повреждений головы заявителя. Кроме того, первая СМЭ телесных повреждений заявителя была проведена лишь через полтора месяца после того, как заявитель сообщил о жестоком обращении. Очевидно, что экспертиза являлась неполной, поскольку в заключении отсутствовал анализ повреждений плеча и лопатки.
101. Наконец, суд отмечает избирательность подхода следователя к проверке утверждений заявителя, а также его некоторую непоследовательность в отношении оценки полученных объяснений. Следователь проявил критическое отношение к объяснениям матери и коллег заявителя на том основании, что указанные лица состояли с ним в семейных, дружеских или товарищеских отношениях, а также отказался допустить возможность сговора между лицами, в отношении которых жаловался заявитель, и безоговорочно признал их утверждения заслуживающими доверия (см. также постановления по делам Maksimov v. Russia, № 43233/02, § 89, 18 марта 2010 г., и Dmitrachkov v. Russia, № 18825/02, § 57, 16 сентября 2010 г.).
102. С учетом вышеизложенного Суд приходит к выводу, что эффективное расследование утверждений заявителя о жестоком обращении не было проведено. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
3. Возражения Правительства относительно версии событий, изложенной заявителем
103. Суд отмечает, что Правительство ссылается на результаты проведенных доследственных проверок в целях опровержения утверждений заявителя. Тем не менее, принимая во внимание несоответствие указанных результатов требованиям статьи 3 Конвенции к эффективному расследованию (см. пункты 96-102), Суд считает, что Правительство не представило разумных объяснений происхождения телесных повреждений заявителя и не выполнило возложенное на него бремя доказывания недостоверности версии произошедших событий, представленной заявителем. Таким образом, Суд признает в качестве установленных фактических обстоятельств версию событий, изложенную заявителем, согласно которой он подвергался жестокому обращению со стороны представителей государства.
104. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном аспекте (см. упомянутые выше постановления по делам Olisov and Others, § 83-85, и Golubyatnikov and Zhuchkov, § 108, с приведенными ссылками).
4. Квалификация жестокого обращения с заявителем
105. У Суда нет оснований сомневаться в том, что пережитое заявителем жестокое обращение носило умышленный характер и причинило заявителю серьезные боль и страдания. С учетом совокупности всех эпизодов физического насилия, которому подвергся заявитель, Суд полагает, что в настоящем деле жестокое обращение достигает уровня бесчеловечного и унижающего достоинство обращения (Shamardakov v. Russia, № 13810/04, § 136, 30 апреля 2015 г.).
IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
106. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.»
107. Заявительница требовала 40 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Правительство утверждало, что затребованная сумма компенсации является чрезмерной.
108. С учетом обстоятельств настоящего дела и выводов о нарушении статей 3 и 5 Конвенции, Суд полагает, что испытанные заявителем страдания, а также чувства разочарования и несправедливости, не могут быть возмещены исключительно с помощью признания Судом в настоящем постановлении нарушений со стороны государства. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении доказательства, Суд присуждает заявителю 25 350 евро в качестве компенсации морального вреда.
109. Суд полагает целесообразным установить, что в случае просрочки выплаты компенсации морального вреда размер простых процентов должен определяться с учетом предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
110. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. В связи с этим Суд не считает необходимым присуждать ему какие-либо суммы в качестве компенсации данных расходов.
НА ОСНОВАНИИ ВЫШЕИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Объявил настоящую жалобу приемлемой для рассмотрения дела по существу;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 5(1) Конвенции;
3. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материальном и процессуальном аспектах;
4. Постановил
(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителю 25 350 евро (двадцать пять тысяч триста пятьдесят евро), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты;
(b) что с даты истечения указанного трехмесячного периода и до момента выплаты на данную сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
5. Отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 3 декабря 2019 г. в соответствии с Правилами 77(2) и 77(3) Регламента Суда.
Stephen PhillipsAlena Poláčková
Секретарь СекцииПредседатель
Full & Egal Universal Law Academy