По жалобам о нарушении статьи 2 Конвенции
Вопрос о соблюдении государством своих позитивных обязательств
Вопрос о соблюдении права на жизнь
Вопрос об эффективном расследовании
По делу обжалуется уклонение от принятия целесообразных мер по защите жизни детей, содержавшихся в приюте, и по проведению эффективного расследования гибели, вызванной условиями содержания там. По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции.
Ненчева и другие против Болгарии
[Nencheva and Others v. Bulgaria] (№ 48609/06)
Постановление от 18 июня 2013 г. [вынесено IV Секцией]
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
Девять заявителей являются родителями семерых из 15 детей и молодых людей в возрасте до 22 лет, погибших зимой 1996–1997 годов в приюте для детей с тяжелыми психическими расстройствами в селе Джурково[1]. В Европейском Суде они утверждали, что государство не исполнило позитивных обязательств по защите жизни лиц, находящихся под его опекой, при обстоятельствах, создававших непосредственную угрозу для их жизни и благополучия, и по проведению расследования, направленного на установление лиц, виновных в гибели детей.
ВОПРОСЫ ПРАВА
По поводу соблюдения статьи 2 Конвенции. Прежде всего необходимо установить, какие обязательства возникли у государства-ответчика при конкретных обстоятельствах настоящего дела. Все дети и молодые люди были переданы под опеку государства в специализированное публичное учреждение и находились под полным надзором властей, в частности, в связи с их особой уязвимостью. Дети заявителей содержались в крайне неудовлетворительных условиях: они в недостаточном количестве получали питание, лекарства, одежду и постельные принадлежности и проживали в помещениях, которые плохо отапливались зимой. Такие условия неизбежно создавали угрозу для уязвимых детей, имеющих заболевания, требующие специального и интенсивного ухода. С сентября, то есть с начала осени и примерно за три месяца до первой смерти в приюте, высшие должностные лица Министерства труда и социальной политики и других государственных учреждений были осведомлены относительно угрозы для жизни и благополучия детей, находящихся в приюте Джурково. В то же время управляющий последовательно обращал внимание на серьезный характер условий и трудности обеспечения детям необходимого ухода и просил о помощи многочисленные публичные и общественные структуры. Следовательно, власти нескольких уровней имели точные сведения о реальной угрозе благополучию детей в приюте. Кроме того – и это является решающим фактором – трагические события не произошли внезапно, однократным и непредсказуемым образом. Произошло несколько смертей, и, таким образом, трагедия в приюте была растянутой во времени. Пятнадцать детей и молодых людей, из которых семеро были детьми заявителей, скончались в период с 15 декабря 1996 г. и 14 марта 1997 г., то есть в течение примерно трех месяцев. Следовательно, настоящее дело затрагивает ситуацию, в которой жизнь уязвимых лиц, находящихся под опекой государства, была в опасности, и власти полностью ее осознавали. Соответственно, вопрос не только касался индивидуальной ситуации, но и представлял общественный интерес. Таким образом, национальные власти были обязаны принять целесообразные срочные меры для защиты жизни детей, независимо от действий их родителей, и представить объяснения по поводу причин смертей и ответственных за это лиц, возбудив разбирательство по собственной инициативе.
Что касается обязанности властей принять меры по защите, многочисленные данные материалов дела, а именно об уклонении от реагирования в течение нескольких месяцев на предупреждения управляющего относительно условий в приюте и об отсутствии безотлагательной и целесообразной медицинской помощи, указывали на то, что власти не приняли оперативных, практических и достаточных мер для предотвращения гибели, несмотря на наличие точных сведений о реальной и непосредственной угрозе жизни заинтересованных лиц. Официальное объяснение в этой связи не было предоставлено.
Что касается обязанности проведения эффективного официального расследования, гражданское разбирательство, позволявшее заявителям требовать и получить индивидуальную компенсацию, не могло считаться адекватной реакцией с точки зрения статьи 2 Конвенции, обеспечивающей, чтобы не умалялись сдерживающий эффект существующей судебной системы и значимость роли, которую она призвана играть в предотвращении нарушений права на жизнь. Факты дела указывают на исключительную ситуацию, а не на обычное проявление халатности. Таким образом, хотя заявители могли установить факты и получить компенсацию, то обстоятельство, что возбуждение гражданского разбирательства о компенсации зависело исключительно от инициативы потерпевших, означало, что данное средство правовой защиты, независимо от его результата, не могло приниматься во внимание, поскольку статья 2 Конвенции возлагала в настоящем деле на болгарские власти обязательство провести расследование по собственной инициативе. Относительно требований старательности и безотлагательности следует отметить, что официальное расследование началось более чем через два года после событий. Кроме того, уголовное разбирательство продолжалось впоследствии примерно восемь лет, в том числе примерно шесть лет на стадии предварительного расследования. В частности, с 2001 года по апрель 2004 года прокуратура, по-видимому, бездействовала. Действительно, расследование являлось весьма сложным. Однако неоправданное уклонение от возбуждения официального расследования в течение двух лет после трагических событий в сочетании с длительностью предварительного расследования, включавшего почти четыре года бездействия, могло подорвать эффективность расследования, несмотря на последующее проявление старательности со стороны трех судебных органов. Вместе с тем расследование не смогло сопоставить значимость в качестве возможных факторов, повлекших гибель, различных недостатков системы защиты детей, с учетом, в частности, их состояния здоровья и естественной продолжительности жизни в условиях, в которых они находились. Задержки уголовного разбирательства также не позволили установить, имело ли значение для трагических событий поведение лиц, ответственных за деятельность приюта. Соответственно, власти не могли считаться действующими с разумной старательностью, это воспрепятствовало быстрому установлению действительных причин гибели людей и возможной связи между этими причинами и поведением различных ответственных должностных лиц. С учетом пределов расследования система в теории выглядела достаточной для обеспечения защиты права на жизнь в рассмотренном контексте.
Уголовный кодекс предусматривает состав причинение смерти по неосторожности или вследствие неисполнения предусмотренной законом обязанности оказания помощи при осуществлении профессиональной или иной деятельности, представляющей угрозу и регулируемой законом[2]. Также является преступлением заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни состоянии. Суды установили, что трое сотрудников детского приюта, которым были предъявлены обвинения, сделали все, что было в их силах, для защиты жизни детей. Суды ясно указали, что за недостатки системы отвечали власти, которые не реагировали на жалобы управляющего. Однако суды пришли к этим заключениям в контексте разбирательства по обвинениям, предъявленным трем сотрудникам детского приюта. Их выводы не повлекли принятия мер для установления того, следовали ли недостатки системы из незаконных действий представителей власти, за которые последних следовало привлечь к ответственности. Таким образом, проведенное расследование не смогло прояснить обстоятельства, сопровождавшие трагические события, установить все факторы, приведшие к гибели, и оценить относительную значимость естественных факторов, с одной стороны, и неспособность системы дать быстрый и удовлетворительный ответ на угрозу для жизни и благополучия детей, с другой стороны. Анализ этого рода, проведенный безотлагательным и целесообразным образом, мог обеспечить установление лиц, которые могли быть привлечены к ответственности, чтобы предотвратить повторение таких событий в будущем.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу допущено нарушение требований статьи 2 Конвенции (принято единогласно).
КОМПЕНСАЦИЯ
В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил двум заявителям 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда, установление факта нарушения Конвенции само по себе составляет достаточную справедливую компенсацию морального вреда, причиненного другим заявителям[3].
[1] Насколько можно понять из Постановления, причиной смерти (в тех случаях, когда она указывалась в документах) являлись заболевания (бронхит, воспаление легких) и гипотермия (прим. переводчика).
[2] Статья 149 УК Болгарии предусматривает только лишение жизни по неосторожности (прим. переводчика).
[3] Европейский Суд мотивировал это тем, что согласно возражениям болгарского государства-ответчика только двое из заявителей (Евтимова и Георгиев) проявляли интерес к жизни содержавшихся в приюте детей (прим. переводчика).