По жалобе о нарушении статьи 5 Конвенции
По жалобе о нарушении подпункта «b» пункта 1 статьи 5 Конвенции
Вопрос об обеспечении исполнения обязательства, предусмотренного законом
По делу обжалуется четырехчасовое содержание под стражей футбольного болельщика в полиции в целях предотвращения его участия в драке. По делу требования статьи 5 Конвенции нарушены не были.
Остендорф против Германии
[Ostendorf v. Germany] (№ 15598/08)
Постановление от 7 марта 2013 г. [вынесено V Секцией]
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
Заявитель направлялся из Бремена во Франкфурт-на-Майне с группой футбольных болельщиков для посещения футбольного матча. На основании полученных от бременской полиции сведений о том, что болельщики намерены применять насилие и что заявитель руководит ими, франкфуртская полиция провела обыск, изъяла приспособление для защиты зубов и несколько пар перчаток, наполненных песком, и взяла группу под наблюдение. Полиция также предложила заявителю оставаться с группой и задержала его за уклонение от этого. Мобильный телефон заявителя был изъят, и он содержался в полиции в течение четырех часов, а через час после матча его освободили.
Жалоба заявителя во франкфуртскую полицию на незаконное задержание была отклонена, как и последующий иск против земли Гессен: административные суды со ссылкой на гессенский Закон об общественной безопасности и порядке решили, что заключение заявителя под стражу было необходимо для предотвращения неминуемого совершения насильственного преступления.
ВОПРОСЫ ПРАВА
По поводу соблюдения требований пункта 1 статьи 5 Конвенции. Несмотря на сравнительно непродолжительное содержание под стражей, заявитель был лишен свободы в значении пункта 1 статьи 5 Конвенции. Франкфуртская полиция основала свою оценку о подготовке им насильственных преступлений на ряде фактических данных: информации, полученной от бременской полиции, средствах, обычно используемых в хулиганских столкновениях, которые были найдены у членов группы, контакте заявителя с хулиганом из Франкфурта и, наконец, на его уклонении от исполнения требования о нахождении в составе группы. Таким образом, полиция имела достаточную информацию для предположения о том, что заявитель планирует хулиганское столкновение, во время которого будут совершены конкретные преступления, а именно нападения и нарушения общественного спокойствия. Таким образом, его содержание под стражей могло рассматриваться как осуществлявшееся с целью «предотвратить совершение им правонарушения по смыслу подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
Опыт полицейских свидетельствовал о том, что хулиганские столкновения обычно происходят до матча, но не внутри футбольного стадиона или рядом с ним. Соответственно, изъятие телефона заявителя и отделение его от группы не были достаточны для предотвращения стычки. Однако для соблюдения требований подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции содержание под стражей также должно производиться «с тем, чтобы [подозреваемый] предстал перед компетентным органом». Правовая основа содержания заявителя под стражей, гессенский Закон об общественной безопасности и порядке, была направлена исключительно на предотвращение, а не на преследование преступлений и не имела целью доставление заявителя к судье по уголовному делу. Подпункт «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции не может быть истолкован как охватывающий превентивное содержание в полиции при обстоятельствах дела заявителя, поскольку это противоречило бы подпункту «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции как таковому, который должен толковаться во взаимосвязи с пунктом 3 статьи 5 Конвенции. В частности, понятие «суд» в пункте 3 статьи 5 Конвенции подразумевает не судебное решение о законности превентивного содержания в полиции, но лишь уголовный процесс. Европейский Суд также не убеждает довод государства-ответчика о том, что его обязательства с точки зрения статей 2 и 3 Конвенции по защите общества от преступлений должны приниматься во внимание при толковании пункта 1 статьи 5 Конвенции, так как в то время как Конвенция обязывает государства принимать разумные меры в пределах своих полномочий для предотвращения жестокого обращения, она не допускает защиту лиц от преступных действий за счет мер, которые сами по себе нарушают Конвенцию. Таким образом, содержание заявителя под стражей не может быть оправдано с точки зрения подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
Что касается возможного обоснования содержания под стражей в соответствии с подпунктом «b» пункта 1 статьи 5 Конвенции как осуществляемого «с целью обеспечения исполнения любого обязательства, предписанного законом», Европейский Суд признал, что обязательство, возложенное на заявителя, было достаточно ясным и конкретным для соблюдения требований его прецедентной практики. Чтобы исключить применение произвольного содержания при таких обстоятельствах, до заключения о неисполнении данного обязательства требовалось, чтобы заинтересованные лица сознавали, от совершения каких действий они должны воздержаться, и продемонстрировали нежелание подчиниться. В настоящем деле заявитель сознавал, что от него требуется воздержаться от организации столкновения между враждующими группами хулиганов, и до задержания ему предлагалось оставаться с группой путешествующих болельщиков под угрозой ареста. Пытаясь избежать полицейского надзора и вступить в контакт с другим хулиганом, он продемонстрировал, что не намерен соблюдать обязанность сохранения порядка. Таким образом, его заключение под стражу обеспечивало исполнение обязанности воздержаться от организации драки и участия в ней и не имело карательного характера.
Если обязанность заключается в несовершении определенного нарушения в определенное время и определенном месте – в отличие от обязанности совершения конкретного действия, обязанность должна считаться «исполненной» для целей подпункта «b» пункта 1 статьи 5 Конвенции не позднее, чем она перестала существовать вследствие истечения времени, когда нарушение должно было иметь место. Нельзя исключать, что заинтересованное лицо может продемонстрировать до момента, когда должно совершиться нарушение, что оно более не намерено его совершать, и в этом случае его содержание под стражей должно быть прекращено. Однако не имелось оснований полагать, что во время нахождения под стражей заявитель проявил готовность соблюдать свою обязанность по сохранению общественного порядка. Следовательно, его обязанность для целей подпункта «b» пункта 1 статьи 5 Конвенции была исполнена, только когда она перестала существовать, поскольку матч закончился и другие хулиганы разошлись, и в этот момент он был освобожден. Соответственно, его содержание под стражей в течение четырех часов было пропорционально цели обеспечения немедленного исполнения его обязанности в общественных интересах не препятствовать мирному прохождению спортивного мероприятия с участием большого количества зрителей и было оправдано с точки зрения подпункта «b» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Вместе с тем оно было законным в соответствии с гессенским Законом об общественной безопасности и порядке.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
По делу требования статьи 5 Конвенции нарушены не были (принято единогласно).