Перевод и разрешение на републикацию были предоставлены под руководством Главного Управления Правительственного Уполномоченного, Министерство Юстиции Республики Молдова (). Разрешение на републикацию этого перевода было предоставлено с единственной целью его включения в базе данных по прецедентному праву HUDOC Европейского суда по правам человека.
The present text and the authorisation to re-publish were granted under the authority of the Governmental Agent’s General Department from the Ministry of Justice of the Republic of Moldova (). Permission to re-publish this translation has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
La traduction et l’autorisation de republier ont été accordées sous l’autorité de la Direction générale de l’Agent gouvernemental du Ministère de la Justice de la République de Moldova (). L’autorisation de republier cette traduction a été accordée dans le seul but de son inclusion dans la base de données HUDOC de la Cour.
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО T.M. И C.M. против РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА
(Жалоба № 26608/11)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
СТРАСБУРГ
28 января 2014 года
ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ
28.04.2014
Данное решение может быть подвергнуто редакционной правке.
В деле T.M. и C.M. против Республики Молдова,
Европейский суд по правам человека (третья секция), заседая в составе Палаты, в которую вошли:
Жозэп Касадеваль, председатель,
Альвина Гюлумян,
Ян Шикута,
Нона Цоцория,
Кристина Пардалос,
Йоханнес Силвис,
Валериу Грицко, судьи,
и Сантьяго Кесада, секретарь секции,
заседая за закрытыми дверями 7 января 2014 года,
вынес в тот же день следующее постановление:
ХОД ПРОЦЕССА
1. Дело было инициировано жалобой (№ 26608/11) против Республики Молдова, поданной в Европейский суд по правам человека в соответствии со статьёй 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция), двумя гражданками Республики Молдова, г-жой Т.М. (первая заявительница) и г-жой C. М. (вторая заявительница), 30 апреля 2011 года. Председатель секции удовлетворил запрос заявительниц о неразглашении данных личностей (пункт 3 статьи 47 Регламента Суда).
2. Интересы заявительниц представлял в суде г-н А. Постика, адвокат, практикующий в мун. Кишинэу. Власти Республики Молдова (далее - власти) были представлены уполномоченным Республики Молдова при Европейском суде по правам человека г-ном Л. Апостолом.
3. Заявительницы жаловались, в частности, на то, что власти не предоставили им эффективной защиты от домашнего насилия путём неисполнения вынесенных защитных предписаний.
4. Европейский суд уведомил власти о поданной жалобе 6 декабря 2011 года.
ФАКТЫ
I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
5. Заявительницы 1982 и, 2002 года рождения, соответственно, проживают в мун. Кишинэу. Вторая заявительница приходится дочерью второй заявительнице.
A. Контекст дела
6. Первая заявительница и M.M. заключили брак в 2001 году. M.M. увлекался азартными играми и начал агрессивно вести себя по отношению к обеим заявительницам. Первая заявительница возбудила производство о расторжении брака, которое завершилось 25 февраля 2010 года.
7. 22 июня 2010 года первая заявительница обратилась с жалобой в Комиссариат полиции, утверждая о том, что М.М. словесно оскорбил её, вследствие чего ему назначили штраф в размере 500 молдавских леев (примерно 31 евро на тот момент).
8. По утверждениям заявительниц, 5 сентября 2010 года M.M. напал на первую заявительницу, также он нанёс повреждения второй заявительнице. В отчёте судебно-медицинского осмотра от 6 сентября 2010 года было установлено о том, что у первой заявительницы обнаружили два кровоподтёка на нижней губе и повреждение коронки зубов левой челюсти. В другом составленном в тот же день отчёте было установлено, что у второй заявительницы на правой руке было два синяка. Судебно-медицинский эксперт отметил объяснения заявительниц о том, что M. M. ударил первую заявительницу по лицу и толкнул её и повалил на пол вторую заявительницу, из-за чего у неё стала болеть рука. Также, в каждом отчёте судебно-медицинской экспертизы было указано о том, что осмотр был проведён по требованию Комиссариата полиции Буюкань мун. Кишинэу.
9. 24 февраля 2011 года Апелляционная палата Кишинэу приняла решение о том, что заявительницы имели право на ¾ квартиры, а M.M. на ¼ квартиры. После вынесения этого судебного решения он стал более агрессивным.
10. 21 марта 2011 года первая заявительница подала новую жалобу в Комиссариат полиции, утверждая о том, что её бывший супруг оказывал на неё физическое и психическое давление. В отчёте судебно-медицинского осмотра, выполненном в тот же день, было установлено о том, что у неё на правом бедре было два синяка. M. M. назначили штраф в размере 500 молдавских леев.
B. Заявление заявительницы о выдаче защитного предписания
11. 1 апреля 2011 года первая заявительница подала другую жалобу на M.M. и ходатайствовала о выдаче защитного предписания.
12. 5 апреля 2011 года заявительница ходатайствовала перед прокуратурой о возбуждении уголовно преследования в отношении M.M. 6 мая 2011 года прокурор отклонил её жалобу, установив, что отчёт судебно-медицинского осмотра подтвердил о том, что повреждения, нанесённые заявительницам квалифицируются как телесные повреждения без причинения ущерба здоровью, что означает, что домашнее насилие, которое подразумевает как минимум лёгкое повреждение телесной целостности или здоровья, не было совершено. 12 мая 2011 года заявительницы подали жалобу Генеральному прокурору против данного постановления об отказе в возбуждении уголовного преследования.
13. 11 апреля 2011 года суд Буюкань мун. Кишинэу выдал судебное предписание о применении мер защиты, которым обязали M.M. временно покинуть общее жилье и находится на расстоянии не менее 100 м от места работы и учёбы заявительниц. Тем не менее, судебное предписание не было направлено компетентным органам, а первая заявительница получила его копию лишь 22 апреля 2011 года. В тот же день, заявительница подала ходатайства об исполнении судебного предписания в Комиссариат полиции Буюкань, Министру внутренних дел и в Управление социальной помощи сектора Буюкань.
14. 20 апреля 2011 года отчёт психологической оценки подтвердил о том, что вторая заявительница пережила страх и эмоциональное потрясение. Ей порекомендовали не связываться со своим агрессивным отцом.
15. Несмотря на два посещения со стороны сотрудников полиции с целью вынудить M.M. покинуть общую квартиру (27 и 29 апреля 2011 года), M.M. отказался уйти, а заявительницы были вынуждены остаться на несколько ночей у родственников. Последняя попытка от 29 апреля 2011 года выселить его не удалась, поскольку M.M. представил заключение суда Буюкань мун. Кишинэу от 29 апреля 2011 года, в котором распорядились о приостановлении исполнения собственного судебного предписания от 11 апреля 2011 года до рассмотрения апелляционной жалобы, поданной M.M. После этого сотрудники полиции отказались принять какие-либо действия в отношении M.M. до вынесения решения судебными инстанциями.
16. 22 апреля 2011 года заявительницы ходатайствовали о том, чтобы их разместили в центре помощи жертвам домашнего насилия, персонал которого установил, что заявительницы перенесли психологическую травму вследствие насилия со стороны M.M.
17. В неустановленный день, заявительницы опротестовали заключение суда Буюкань мун. Кишинэу от 29 апреля 2011 года. 17 мая 2011 года Главное управление полиции общественного порядка Министерства внутренних дел (далее - Управление) также опротестовало это заключение, ссылаясь на то, что судебная инстанция по закону была обязана вынести судебное заключение в отношении жалобы заявительниц в течение 24 часов, но она o заведомо нарушила этот срок. Более того, закон предусматривает о том, что опротестование судебного предписания о применении защите не приостанавливает исполнение назначенных мер; тем не менее, судебная инстанция приостановила исполнение судебного предписания от 11 апреля 2011 года. Также, судебное предписание не было незамедлительно направлено Комиссариату полиции и управлению социальной помощи, так как предусмотрено законом. Не вынесение судебного заключения и не исполнение вероятно выданного предписания о защите подвергло заявительниц угрозе последующего жестокого обращения.
18. 24 мая 2011 года в отношении M.M. возбудили уголовное преследование, обвинив его в краже бижутерии у первой заявительницы.
19. В тот же день, Апелляционная палата Кишинэу отклонила кассационные жалобы, поданные заявительницами и Управлением, и приняла кассационную жалобу, составленную M.M., отменила предписание от 11 апреля 2011 года, по умолчанию отменив меры, изложенные в предписании о защите. Судебная инстанция установила, что суд первой инстанции (i) не рассмотрел жалобу заявительниц в специальном производстве и не указал обоснование необходимости выдачи предписания о применении мер защиты, (ii) не проверил, если предполагаемый агрессор был вызван в установленном законом порядке на судебное заседание, и (iii) не ходатайствовал перед органом социальной защиты и полицией о представлении отчёта до выдачи предписания о защите. Более того, суд первой инстанции не мог приостановить исполнение предписания о защите, коим образом поступил. Поэтому судебное заключение от 29 апреля 2011 года также было отменено. С того момента как инстанция не соблюла требования закона и вынесла незаконное судебное заключение, Апелляционная палата распорядилась о возвращении дела на повторное рассмотрение.
20. По требованию заявительницы 4 июля 2011 года прокуратура возбудила уголовное преследование в отношении M.M., обвинив его в применении домашнего насилия.
21. 15 июля 2011 года суд Буюкань мун. Кишинэу отклонил жалобу заявительницы о выдаче предписания о защите. Судебная инстанция установила, что вторая заявительница утверждала о том, что одинаково любит обоих своих родителей; что папа говорил страшные вещи и пытался выгнать их из квартиры; и что были случаи, когда папа бил маму и также, что мама исцарапала папу и угрожала ему ножом. Судебная инстанция отметила, что несмотря на то, что первая заявительница утверждала о том, что M.M. оскорблял её словесно, тем не менее она постановила о том, что не может принять её требования за неимением доказательств. Судебная инстанция пришла к выводу о том, что нет доказательств о том, что насилие имело место в семье.
22. 29 сентября 2011 года Апелляционная палата Кишинэу выдала предписание о защите в пользу заявительниц, схожее с предписанием от 11 апреля 2011 года. 6 октября 2011 года оно было доведено до сведения M.M. 28 декабря 2011 года сотрудник полиции подтвердил о том, что данное судебное предписание было соблюдено.
23. 30 сентября 2011 года прокурор распорядился о прекращении уголовного преследования в отношении M. M. 30 декабря 2011 года вышестоящий прокурор отменил соответствующее постановление.
24. 27 февраля 2012 года прокурор составил отчёт с предложением о завершении уголовного преследования в связи с предполагаемой кражей бижутерии. Стороны не уведомили Суд о каких-либо продвижениях по обоим уголовным делам, за исключением утверждения со стороны заявительниц о том, что в октябре 2012 года их проинформировали о том, что уголовное преследование, проводимое в связи с их жалобами на домашнее насилие, ожидает рассмотрения.
II. ВНУТРЕННЕЕ ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К ДЕЛУ
25. Внутреннее право и международные документы, относящиеся к делу, кратко изложены в постановлении по делу Еремия против Республики Молдова (№ 3564/11, §§ 29-37, 28 мая 2013 года).
26. Дополнительно в своём отчёте “Насилие по отношению к женщинам в семье в Республике Молдова” (2011) Национальное бюро статистики Республики Молдова[1], представило статистические данные о насилии в отношении женщин, совершенном их супругами или партнёрами. Из отчёта следует, inter alia, что в зависимости от возраста, от 41% до 52% опрошенных женщин подвергались физическому или сексуальному насилию, в то время как от 50% до 66% пережили психологическое насилие (стр. 120), с общей распространённостью над жертвами форм насилия в семье в размере 63% (стр. 79). В отчёте также было сделано заключение о том, что насилие в отношении женщин глубоко укоренено и распространено в обществе и повторяется от поколения в поколение. Поведение агрессоров принимается в обществе, и является их средством контроля над женщинами. В противоположность насилию в семье, только 6% опрошенных женщин заявили о том, что они подверглись насилию со стороны иных лиц, нежели своих супругов или партнёров. Большинство случаев такого насилия, о котором они поведали, было причинено другими мужчинами из семьи (отцами, отчимами). В отчёте, также, было установлено о том, что в большинстве случаев домашнее семье не сводилось к единственному случаю, а принимало форму повторяющейся агрессии. Было установлено, что определённый процент насилия в отношении женщин не сообщили, либо из-за того, что жертвы считали, что сами могут решить вопрос, либо из-за страха и стыда. В отчёте сделано заключение о том, что насилие по отношению к женщинам кроется в их неравенстве по отношению к мужчинам и что это явление широко распространено в обществе. Менее половины ответивших женщин знают законодательство о своей защите от насилия в семье (Закон № 45, см. § 30 вышеприведённого постановления Еремия). Из числа женщин, знающих законодательство, меньше половины считают, что оно является эффективным. Большинство жертв насилия в семье предпочли позвонить в полицию, а не обратиться к врачам или социальным помощникам, однако они мало довольствовались тем, как полиция отреагировала на их жалобы.
ПРАВО
I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ
27. Заявительницы жаловались на то, что власти игнорировали жестокое обращение, которому они подверглись в семье, и не исполнили незамедлительно постановление об обязательной защите, направленное на предоставление им защиты. Они ссылались на статью 3 Конвенции, которая гласит:
“Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, или наказанию”.
A. Приемлемость
28. Суд определил, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (a) пункта 3 статьи 35 Конвенции. В дальнейшем он отметил, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому данная жалоба объявляется приемлемой.
B. По существу жалобы
1. Возражения сторон
(a) Заявительницы
29. Заявительницы утверждали о том, что Государство не выполнило свои позитивные обязанности на основании статьи 3 Конвенции для того, чтобы защитить их от насилия в семье и для предупреждения повторения такого насилия. Власти были уведомлены о действиях M.M., но они назначили ему лишь штраф, что никак не повлияло на его поведение. То, что они не выселили незамедлительным образом M.M. из общего жилья в итоге подвергло заявительниц угрозе постоянного жестокого обращения.
30. Пассивное поведение властей объясняется также тем, что не существовали методологические инструкции о порядке трактовки случаев насилия в семье. Такие инструкции были приняты только в середине 2012 года. Государство стало вмешиваться в таких случаях лишь после того, как был нанесён серьёзный ущерб телесной целостности или здоровью потерпевших, а ответственные за исполнение органы, в общем, рассматривают такие случаи как частную область, не требующую их вмешательства, как установили национальные опросы.
31. Заявительницы утверждали о том, что их первоначальное заявление о выдаче предписания о защите в течение десятидневного срока не было рассмотрено, несмотря на то, что закон ясно предусматривает срок, составляющий 24 часа, в течение которого судебные инстанции обязаны вынести решение в данном случае. Более того, выданное предписание о защите не было незамедлительно направлено полиции для исполнения и тогда, когда первая заявительница получила его копию, она была вынуждена представить её соответствующим властям. Несмотря на то, что Комиссариат полиции получил копию судебного предписания от 22 апреля 2011 года, тем не менее, до 29 апреля 2011 года не было предпринято ни одного конкретного действия по его исполнению, до дня, когда исполнение данного предписания было приостановлено судебной инстанцией, поскольку M.M. подал кассационную жалобу, которая, по сути, не должна была повлечь за собой приостановление исполнения. Срок, составляющий 180 дней, который длился после подачи заявления о выдаче предписания о защите (1 апреля 2011 года) и до выдачи нового соответствующего судебного постановления (29 сентября 2011 года) не мог считаться разумным.
(b) Власти
32. Власти утверждали о том, что компетентные органы предприняли все разумные меры для того, чтобы защитить первую заявительницу от угрозы насилия и для того, чтобы предупредить его повторение. В частности, M. M. неоднократно обязывали платить штраф в размере 500 молдавских леев. Власти утверждали о том, что не существовало реальной и неизбежной угрозы здоровью заявительниц до их официальной жалобы от 11 апреля 2011 года, и поэтому до того дня у властей не было каких-либо позитивных обязательств для того, чтобы предоставить им защиту.
33. После 11 апреля 2011 года власти предприняли все необходимые меры для выдачи постановления о защите и информирования M.M. о своих обязанностях и ответственности, предусмотренной в судебном постановлении, а также путём возбуждения уголовного преследования в его отношении. После выдачи нового предписания о защите от 29 сентября 2011 года, M. M. покинул общее жилье, и первая заявительница заявила о том, что у неё нет претензий к тому, как полиция исполнила предписание о защите.
34. Поэтому Власти утверждали, что жалобы, составленные на основании статей 3 и 8 Конвенции, являются неприемлемыми.
2. Мнение Суда
(a) Основные принципы
35. Суд напоминает, что жестокое обращение должно достигать минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие статьи 3 Конвенции. Оценка этого уровня жестокости имеет относительный характер и зависит от совокупности обстоятельств дела, таких, как: характер и контекст обращения, способ и метод его реализации, длительность обращения, его физические и психические последствия и, в некоторых случаях, пол, возраст и состояние здоровья потерпевшего (см. Костелло Робертс против Соединенного Королевства от 25 марта 1993 года, § 30, Серия A № 247‑C и Кудла против Польши [MC], № 30210/96, § 91, ЕСПЧ 2000‑XI).
36. В дальнейшем, Суд напоминает, что в силу взятых вместе положений статей 1 и 3, государства должны принимать определённые меры для обеспечения того, чтобы лица в пределах их юрисдикции не подвергались пыткам или бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания, запрещённым статьёй 3, включая жестокое обращение со стороны частных лиц (см. A. против Соединённого Королевства от 23 сентября 1998 года, § 22, Отчёты постановлений и решений 1998‑VI и вышеприведённое решение по делу Опуз, § 159). В обязательство властей, inter alia, входило сделать все, что можно было разумно ожидать от них во избежание непосредственной и прямой угрозы для жизни установленного лица или лиц от уголовно запрещённого деяния со стороны третьих лиц, о котором они знали или должны были знать (см., mutatis mutandis, Осман против Соединённого Королевства от 28 октября 1998 года, § 116, Отчёты 1998‑VIII; E. и другие против Соединённого Королевства, № 33218/96, § 88, 26 ноября 2002 года; и Й.Л. против Латвии, № 23893/06, § 64, 17 апреля 2012 года).
37. В роль Суда не входит субституция собой национальных властей при выборе возможных мер пресечения, которые следовало назначить для обеспечения исполнения позитивных обязательств, взятых на основании статьи 3 Конвенции (см., среди многих других, Беваква и С. против Болгарии, № 71127/01, § 82, 12 июня 2008 года). В то же время, на основании статьи 19 Конвенции и в соответствии с принципом, заключающимся в том, чтобы не теоретически или иллюзорно, а практически гарантировать эффективные права, Суд должен обеспечить эффективное осуществление обязательства Государства по защите прав лиц, находящихся в его юрисдикции (см. Николова и Величкова против Болгарии, № 7888/03, § 61, 20 декабря 2007 года)..
38. В дальнейшем, статья 3 обязывает Государства принимать определённые меры для обеспечения того, чтобы лица в пределах их юрисдикции не подвергались пыткам или бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения или наказания, включая жестокое обращение со стороны частных лиц (см. M.C. против Болгарии, № 39272/98, § 151, ЕСПЧ 2003‑XII, и Денис Васильев против России, № 32704/04, §§ 98-99, 17 декабря 2009 года). Для того чтобы расследование могло считаться "эффективным", оно должно, в принципе, быть способно обеспечить выяснение фактов, установление личности и наказание виновных в совершении преступления лиц. Обязательство расследовать - это "не обязательство получить результат, а обязательство принять меры". В делах, затрагивающих статьи 2 и 3 Конвенции, в которых ставился под вопрос эффективность официального расследования, Суд часто оценивал, реагировали ли власти на жалобы безотлагательно. Придавалось значение возбуждению уголовного дела, задержкам получения показаний и продолжительности первоначального расследования (см. вышеприведённое постановление по делу Денис Васильев, § 100 с последующими ссылками; и Стойка против Румынии, № 42722/02, § 67, 4 марта 2008 года).
39. Вмешательство властей в частную или семейную жизнь может стать необходимым для охраны здоровья и защиты прав лица или в целях предупреждения незаконных действий при определённых обстоятельствах (см. вышеприведённое дело Опуз, § 144). В итоге, Государство должно располагать соответствующей законодательной базой и применять её для предоставления защиты от жестокого обращения со стороны частных лиц (см. X и Y против Голландии от 26 марта 1985 года, § 22 и 23, Серия A № 91; Костелло Робертс против Соединённого Королевства от 25 марта 1993 года, § 36, Серия A № 247‑C; Д.П. и Ж.С. против Соединённого Королевства, № 38719/97, § 118, 10 октября 2002 года; вышеприведённое дело M.C. против Болгарии, §§ 150 и 152, ЕСПЧ 2003‑XII; вышеприведённое дело Беваква, § 65, и Сандра Янкович против Хорватии, № 38478/05, § 45, 5 марта 2009 года).
(b) Применение этих принципов в данном деле
(i) подверглись ли заявительницы обращению в нарушение статьи 3 Конвенции
40. В данном деле, заявительницы представили медицинские доказательства, свидетельствующие о том, что они обе подверглись жестокому обращению (см. вышеприведённый § 8). Другое схожее происшествие в отношении первой заявительницы было подтверждено отчётом судебно-медицинского осмотра, составленным 21 марта 2011 года (см. вышеприведённый §
10). Произошёл ещё как минимум один подтверждённый инцидент, связанный со словесным оскорблением (см. вышеприведённый § 7).
41. Более того, Суд не может не принять во внимание опасение первой заявительницы перед последующими нападениями, учитывая предыдущее агрессивное поведение M.M. и то, что она должна была проживать с ним одной квартире. Доказательством состояния опасения может послужить убежище, которое заявительница искала за пределами своего дома (см. вышеприведённый § 16). Схожим образом вторая заявительница пострадала как от прямого нападения, так и от словесных оскорблений, а также от того, что являлась свидетельницей жестокого обращения по отношению к своей матери, подвергнувшись страданиям, превысившим минимальный порог применения статьи 3 Конвенции, учитывая в частности её юный возраст (на тот момент ей было 8 лет) и констатирования отчёта психологической оценки (см. вышеприведённый §
13).
42. При таких обстоятельствах, Суд полагает, что в данном деле применима статья 3 Конвенции. Поэтому, следует выявить то, если власти соответствующим образом отреагировали на жалобы заявительниц, в соответствии с требованиями данной статьи.
(ii) исполнили ли власти свои позитивные обязательства, взятые на основании статьи 3 Конвенции
43. Как ранее напомнил Суд (см. вышеприведённые § 35-39), в позитивные обязательства Государств на основании статьи 3 с одной стороны входит принятие законодательной базы в целях предупреждения и наказания жестокого обращения со стороны частных лиц и, с другой стороны, применение данных законов на практике, когда власти знают о неотвратимой угрозе жестокого отношения в отношении частного лица или когда жестокое обращение уже имело место, таким образом, предоставляя защиту жертвам и наказывая лица, ответственные за жестокое обращение.
44. Что касается первого обязательства, Суд повторяет свои предыдущие констатирования о том, что компетентные органы приняли законодательную базу, позволяющую им принимать меры пресечения в отношении лиц, обвиняемых в совершении насилия в семье (см. вышеприведённое постановление Еремия, § 57, Мудрик против Республики Молдова, № 74839/10, § 48, 16 июля 2013 года и B. против Республики Молдова , № 61382/09, § 50, 16 июля 2013 года).
45. Суд должен определить, если внутригосударственные органы знали или должны были знать о насилии, которому подвергались заявительницы и об угрозе последующего насилия и, в утвердительном случае, были ли приняты все разумные меры для её защиты и наказания виновника. Проверив исполнение внутригосударственными органами своих позитивных обязательств на основании статьи 3 Конвенции, Суд должен напомнить, что он не подменяет собой внутригосударственные органы для избрания одной или иной индивидуальной меры пресечения, направленной на защиту жертвы от домашнего насилия (см., mutatis mutandis, вышеприведённое решение по делу A. против Хорватии, § 61, 14 октября 2010 года, и вышеприведённое решение по делу Сандра Янкович, § 46).
46. Суд полагает, что внутригосударственные органы знали о поведении M.M. (см. вышеприведённые § 7-12), которое стало более очевидным тогда, когда национальные судебные инстанции выдали предписание о защите от 11 апреля 2011 года (см. вышеприведённый §
13). Несмотря на отсутствие официальной жалобы о насилии в семье, из отчётов судебно-медицинского осмотра и назначенных штрафов (см., например, вышеприведённый § 8) ясно, что сотрудники полиции знали об утверждениях заявительниц о том, что M.M. напал на них. При таком положении дел сотрудники полиции были обязаны рассмотреть по долгу службы необходимость в принятии действий по предупреждению насилия в семье, принимая во внимание то, насколько уязвимыми обычно являются жертвы насилия в семье. Несмотря на это, власти, видимо, были неспособны предоставить какую-либо защиту без официальной жалобы со стороны заявительниц, даже если они знали о действиях физического жестокого обращения, в том числе в отношении восьмилетнего ребёнка (см. вышеприведённый § 8). Проблема заключается в том, что относительно малое число жертв домашнего насилия знают Закон № 45 и, соответственно, о постановлениях о защите (см. вышеприведённый § 26).
47. Мнение прокурора о том, что уголовное преследование может быть возбуждено только если потерпевшей причинили повреждения определённой степени тяжести (см. вышеприведённый § 12) также поднимает вопрос об эффективности мер защиты, принимая во внимание многочисленные виды домашнего насилия, не только те, которые завершаются телесными повреждениями, но и психологическое и экономическое давление на жертв.
48. После чего агрессор напал на неё во второй раз 21 марта 2011 года, и она ходатайствовала о выдаче предписания о защите, первая заявительница была вынуждена прождать 10 дней для того, чтобы судебная инстанция рассмотрела жалобу, несмотря на срок, установленный законом, составляющий 24 часа. Когда в итоге было выдано предписание о защите, оно не было незамедлительно направлено ни заявительницам, ни Комиссариату полиции для исполнения, таким образом подвергнув заявительниц последующей угрозе жестокого обращения. Более того, несмотря на все доказательства дела, как судебные инстанции, так и прокуратура отказались предоставить им эффективную защиту до 29 сентября 2011 года. Следовательно, заявительницам предоставили эффективную защиту только спустя год после уведомления о первом происшествии, задействовавшем телесное повреждение, и спустя полгода после подачи заявления о выдаче постановления о защите.
49. Принимая во внимание способ рассмотрения компетентными властями дела, в особенности их осведомлённость о риске последующего жестокого обращения со стороны M.M. и не принятие ими эффективных мер в его отношении в течение нескольких месяцев, Суд полагает, что Государство не соблюло свои позитивные обязанности на основании статьи 3 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение данного положения.
II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ, ВЗЯТОЙ В ОТДЕЛЬНОСТИ И ВЗЯТОЙ ВМЕСТЕ СО СТАТЬЁЙ 13, А ТАКЖЕ СТАТЬИ 13, ВЗЯТОЙ ВМЕСТЕ СО СТАТЬЁЙ 3
50. Заявительницы жаловались на нарушение статьи 8 Конвенции, которая предусматривает защиту физического и психического здоровья лица. В результате того, что им не предоставили защиту от насилия в семье, компетентные органы не выполнили свои позитивные обязанности на основании этой статьи. Помимо этого, заявительницы утверждали о том, что они не воспользовались эффективными средствами правовой защиты в связи со своими жалобами, составленными на основании статей 3 и 8 Конвенции.
51. Власти опровергли эти доводы.
52. Суд полагает, что в свете констатирования нарушения статьи 3 Конвенции, жалобы, составленные на основании статьи 8, а также статьи 13, взятой вместе со статьями 3 и 8 должны быть объявлены приемлемыми, но не поднимают отдельных вопросов.
III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ВЗЯТЫХ ВМЕСТЕ СТАТЕЙ 14, 3 И 8 КОНВЕНЦИИ
53. Заявительницы в дальнейшем жаловались на то, что непредставление властями эффективной и незамедлительной защиты привело к дискриминации по половому признаку, основанной на предвзятых идеях компетентных органов о роли женщин в обществе. Заявительницы ссылались на статью 14 Конвенции, которая гласит:
“Пользование правами и свободами, изложенными в настоящей Конвенции, обеспечивается без дискриминации по какому бы то ни было признаку, как то в отношении пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или иного обстоятельства”.
A. Приемлемость
54. Суд определил, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта (a) пункта 3 статьи 35 Конвенции. В дальнейшем он отметил, что она не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Поэтому данная жалоба объявляется приемлемой.
B. По существу жалобы
1. Возражения сторон
55. Заявительницы утверждали о том, что они подверглись дискриминации по половому признаку, как только насилие в семье коснулось большинства женщин. Внутригосударственные органы в большой степени потворствовали такому насилию и в данном деле не вмешались незамедлительно, допустив затягивание насилия и не приняв всех соответствующих мер защиты заявительниц от насилия в семье.
56. Власти утверждали о том, что настоящее дело следует отличать от остальных, как и вышеприведённое дело Опуз, поскольку в данном деле не существовало общей и дискриминационной пассивности, приведшей к насилию в семье. Напротив, путём возбуждения уголовного преследования в отношении агрессора компетентные органы быстро отреагировали. В общем, Государство предприняло много мер для улучшения системы защиты жертв насилия в семье, как указано в параграфах 29 и 30 вышеприведённого дела Еремия.
2. Мнение Суда
57. Суд повторяет, что уже постановил о том, что государство не защитило женщин от домашнего насилия и нарушило их право на защиту, а это нельзя оставлять без внимания (см. вышеприведённое постановление по делу Опуз, § 191).
58. В данном деле, Суд отметил, что первая заявительница неоднократно подвергалась насилию со стороны своего супруга (см. вышеприведённые § 7-
10) и что компетентные органы знали об этих нападениях (см. вышеприведённый § 46).
59. Также, Суд отметил, что прокурор отказал в возбуждении уголовного преследования, поскольку не посчитал телесные повреждения первой заявительницы достаточно тяжёлыми (см. вышеприведённый § 12), что свидетельствует об упущении осуществления или разъяснения компетентным органам, ответственным за исполнение, специфики характера домашнего насилия, которое не всегда заключается в телесных повреждениях. В дополнение, властям понадобилось больше времени для того, чтобы принять во внимание заявление заявительницы о выдаче постановления о защите, а затем они не направили его на исполнение (см. вышеприведённый §
13). Далее, сотрудники полиции не приняли решительных действий по выселению агрессора из общего жилья, после чего судебная инстанция приостановила исполнение постановления о защите, несмотря на срочное положение (см. вышеприведённый § 15), что власти характеризуют как вопреки закону (см. вышеприведённый § 17). Между временем, первая заявительница была вынуждена искать другое убежище (см. вышеприведённый § 16).
60. Также, пассивность властей в данном деле следует из их не предоставления мер защиты до подачи заявления о выдаче постановления о защите или не возбуждения уголовного преследования в отношении M.M. до подачи жалобы (см. вышеприведённые §§ 11 и 20). Принимая во внимание, в частности, уязвимость жертв насилия в семье, которые обычно предпочитают не сообщать о происшествиях, в обязанность властей входило проверить, если положение нуждается в решительной реакции со стороны Государства и должны были хотя бы сообщить первой заявительнице о существовании мер защиты.
61. В конечном итоге Суд ставит под сомнение отношение судебной инстанции, которая, рассмотрев те же материалы дела, что и те, которые были проанализированы в связи с жалобой, составленной на основании статьи 3, и отметив утверждения второй заявительницы о том, что её отец физически и словесно напал на её маму, не установила существование домашнего насилия.
62. По мнению Суда, совокупность указанных факторов ясно доказывает о том, что действия властей не свелись лишь к простому упущению или затягиванию борьбы с насилием в отношении заявительницы, но и привели к повторному потворству насилию и отразили дискриминационное отношение к первой заявительнице как к женщине. Констатирования специального докладчика Объединённых Наций о насилии в отношении женщин, его причинах и последствиях (см. вышеприведённое дело § 37 Еремия), а также статистические данные Национального бюро статистики (см. вышеприведённый § 26) только создают впечатление о том, что власти не оценивают в полной мере серьёзность и распространение вопроса о домашнем насилии в Молдове и его дискриминационное воздействие на женщин.
63. В итоге, принимая во внимание специфические обстоятельства данного дела, Суд полагает, что имело место нарушение статьи 14, взятой вместе со статьёй 3 Конвенции в отношении первой заявительницы (см. вышеприведённое дело Еремия, § 90, и вышеприведённое дело Мудрик, § 64).
64. Суд считает, что жалоба, сформулированная на основании статьи 14, подкреплённой статьёй 8, по сути, затрагивает те же вопросы, что и жалоба, сформулированная на основании статьи 14, подкреплённой статьёй 3 Конвенции. Поэтому, в то время как в принципе данная жалоба является приемлемой, Суд не рассмотрит её отдельно. Также, Суд полагает, что жалоба второй заявительницы, в принципе приемлемая, не поднимает отдельных вопросов, которые подлежат рассмотрению на основании статьи 3.
IV. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
65. Статья 41 Конвенции гласит:
„Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
A. Ущерб
66. Заявительницы потребовали 20000 евро в качестве возмещения ущерба, понесённого вследствие побоев и унижений, а также в результате не предоставления им защиты со стороны властей.
67. Также, Власти утверждали о том, что эта сумма, завышенная по сравнению со схожей юриспруденцией Суда. Власти утверждали, что запрошенная сумма была необоснованной, поскольку, по их мнению, они приняли все соответствующие меры для предупреждения насилия в отношении заявительниц. Власти призвали Суд отклонить требования заявительниц.
68. Принимая во внимание серьёзность выше-установленного нарушения, Суд считает обоснованным присудить в данном деле компенсацию за моральный ущерб. Разумно оценив, Суд присудил заявительницам совместно 15 000 евро.
B. Судебные расходы и издержки
69. Заявительницы потребовали 3840 евро в качестве компенсации расходов на представление их интересов. Заявительницы представили список всех часов, проведённых со своим адвокатом по данному делу (32 часа по ставке 120 евро в час).
70. Власти полагают, что количество часов, проработанных по делу, и вознаграждение, запрашиваемое адвокатом, завышенные. Власти отметили, что в деле Бойченко против Молдовы (№ 41088/05, § 176, 11 июля 2006 года) Суд допустил разумной ставку в размере 75 евро в час, приняв во внимание сложность дела и вклад адвокатов. Данное дело не было таким же сложным.
71. Согласно юриспруденции Суда, заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если доказал, что все издержки и расходы, должны быть необходимы, фактически понесены и должны быть разумными. В настоящем деле, принимая во внимание имеющиеся документы и приведённые критерии, и то, что Совет Европы предоставил заявительницам правовую помощь, Суд полагает разумным присудить сумму 2 150 евро за все расходы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
72. Европейский суд счёл, что процентная ставка за просрочку платежа должна быть установлена в размере предельной годовой ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:
1. Объявил жалобу приемлемой;
2. Постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
3. Постановил, что не рассматривается отдельно жалоба, сформулированная на основании статьи 8 Конвенции или на основании данной статьи, взятой вместе со статьёй 13, а также на основании статьи 13, подкреплённой статьёй 3 Конвенции;
4. Постановил, что имело место нарушение взятых вместе статей 14 и 3 Конвенции в отношении первой заявительницы;
5. Постановил, что не рассматривается отдельно жалоба первой заявительницы, сформулированная на основании статьи 14 Конвенции, взятой вместе со статьёй 8 и жалоба второй заявительницы, составленная на основании статьи 14, подкреплённой статьями 3 и 8 Конвенции;
6. Постановил:
(a) что государство-ответчик обязано выплатить заявительницам совместно в течение трёх месяцев с даты, когда постановление станет окончательным согласно пункту 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, с конвертацией этих сумм в молдавские леи по курсу, действующему в стране на дату исполнения постановления:
(i) 15000 евро (пятнадцать тысяч евро), в качестве компенсации морального вреда, а также все налоги, которые могут быть собраны с этой суммы;
(ii) 2150 евро (две тысячи сто пятьдесят евро) в качестве возмещения издержек и расходов, а также все налоги, которые могут быть собраны;
(b) что со дня истечения вышеуказанного трёхмесячного срока до исполнения постановления простые проценты подлежат начислению на эти суммы в размере, равном предельной годовой ставке Европейского центрального банка плюс три процента;
7. Отклонил остальные требования заявительниц о справедливой компенсации.
Составлено на английском языке, и письменное уведомление о постановлении направлено 28 января 2014 года в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Суда.
Сантьяго Кесада,Жозэп Касадеваль,
секретарь секциипредседатель палаты
[1]1. При поддержке Программы Объединенных Наций по развитию, Организации
Объединенных Наций по вопросам гендерного равенства и расширения прав и возможностей женщин и Фонда Объединенных наций в области народаселения, отчет можно найти на сайте .
Full & Egal Universal Law Academy