Европейский Суд по правам человека
Вторая секция
Дело “Трегубенко (Tregubenko) против Украины”
(Жалоба № 61333/00)
Постановление
Страсбург, 2 ноября 2004 г.
Настоящее постановление становится окончательным согласно условиям пункта 2 статьи 44 Конвенции. В текст могут быть внесены редакционные поправки.
В деле “Трегубенко против Украины” Европейский Суд по правам человека (Вторая секция), заседая палатой в составе:
Ж.-П. Косты (J.-P. Costa), Председателя,
Л. Лукадеса (L. Loucaides),
К. Бырсана (C. Bîrsan),
К. Юнгверта (K. Jungwiert),
В. Буткевича (V. Butkevich),
В. Томассен (W. Thomassen),
М. Угрехелидзе (M. Ugrekhelidze), судей,
при секретаре секции C. Долле (S. Dollé), секретаря секции, 21 октября 2003 г. и 12 октября 2004 г. провел совещание за закрытыми дверями и вынес 12 октября 2004 г. следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело возбуждено по жалобе (№ 61333/00) на Украину, поданной в Суд 23 марта 1999 г. гражданином Украины г-ном Леонидом Трегубенко (далее – заявитель) согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция).
2. Интересы заявителя в Суде представляла г-жа Анни-Мари Но (Anne-Marie Neu), адвокат, практикующий в Страсбурге. Правительство Украины (далее – правительство) было представлено своими уполномоченными лицами г-жой Валерией Лутковской (Valeria Lutkovska) и сменившей ее г-жой Зоряной Бортновской (Zoryana Bortnovska).
3. Заявитель, в частности, утверждал, что отмена в порядке судебного надзора вынесенного в его пользу окончательного и вступившего в законную силу судебного решения нарушила его права по пункту1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1.
4. Жалоба была передана в ведение Второй секции Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). Для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции) из состава секции в соответствии с пунктом 1 правила 26 была образована Палата.
5. Решением от 21 октября 2003г. Суд объявил жалобу частично приемлемой.
6. Заявитель и правительство представили свои объяснения по существу дела (пункт 1 правила 59). После консультаций со сторонами Палата вынесла решение, что слушание по существу дела не требуется, и стороны представили письменные замечания на объяснения друг друга.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявитель родился в 1947 г., проживает в г. Торонто, Канада.
8. С 1988 г. заявитель занимался предпринимательской деятельностью в г. Ялта, Украина, и хранил часть своих доходов в наличных деньгах.
9. Согласно Указу Президента от 22 января 1991 г., советские денежные знаки достоинством в 50 и 100 рублей образца 1961 г. подлежали изъятию из оборота и замене на банкноты того же достоинства образца 1991 г. Постановление Кабинета Министров от той же даты определяло порядок обмена и, в частности, предусматривало создание специальных комиссий (далее – комиссия по обмену) при исполкомах городских или районных советов для решения вопросов, связанных с обменом денег. Комиссии по обмену были уполномочены разрешать обмен или отказывать в нем полностью или частично в зависимости от того, будет ли доказана законность источника дохода.
10. В январе 1991 г. заявитель положил 230.000 советских рублей в 50- и 100-рублевых купюрах на счет в Ялтинском отделении Госбанка СССР. Одновременно заявитель обратился в Ялтинскую комиссию по обмену по поводу обмена этой суммы. Своим решением от 25 марта 1991 г. комиссия Ялтинского Городского Совета народных депутатов по обмену денежных знаков отказала в обмене всей суммы на основании, как утверждалось, отсутствия доказательств законности источника дохода и ограничила сумму обмена 2.462 рублями. Остальная часть в сумме 227.538 рублей не была компенсирована.
11. Заявитель обжаловал это решение в вышестоящей комиссии Крымской области по обмену денежных знаков, которая 6 мая 1991 г. постановила оставить решение Ялтинской комиссии без изменения.
13. Одновременно органы государственной безопасности провели проверку законности предпринимательской деятельности заявителя и не нашли никаких нарушений.
14. 19 июля 1991 г. заявитель обратился в Ялтинский городской народный суд с иском к комиссии по обмену на основании ее отказа обменять всю сумму в 230.000 рублей.
15. 22 июля 1991 г. Ялтинский городской народный суд вынес определение об отказе в принятии иска в связи с неподсудностью дела данному суду.
16. Заявитель обжаловал определение Ялтинского суда в Крымский областной суд, который 26 августа 1991 г. отменил определение и передал вопрос на новое рассмотрение.
17. 16 октября 1991 г. Ялтинский городской народный суд вынес решение в пользу заявителя и обязал исполком Ялтинского Городского Совета народных депутатов обменять всю сумму, внесенную заявителем на счет (230.000 рублей).
18. 8 апреля 1992 г. Крымский областной суд вынес определение оставить без изменения это решение.
19. 17 апреля 1992 г. определения от 16 октября 1991 г. и 8 апреля 1992 г. были отменены постановлением Президиума Крымского областного суда.
20. 14 апреля 1993 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Украины отменила постановление последнего и определила оставить в силе решение от 16 октября 1991 г., а также определение от 8 апреля 1992 г., вынесенные в пользу заявителя. Ее определение являлось окончательным.
21. Судебное решение не исполнялось в полном объеме в течение нескольких лет. Несколько раз заявитель обращался с исками об индексации присужденной суммы в соответствии с инфляцией. 23 мая 1996 г., 10 декабря 1996 г., 27 мая 1997 г. и 23 июня 1998 г. Ялтинский городской суд удовлетворил иски в связи с продолжительным неисполнением вынесенного в пользу заявителя судебного решения. Последнее решение суда увеличило сумму до 349.387,82 гривны[1].
22. 26 июня 1998 г. мэр г. Ялты обратился с заявлением к заместителю Генерального прокурора, требуя принести протест на определение Верховного Суда Украины, вынесенное в пользу заявителя.
23. 30 июня 1998 г. Председатель Верховного Суда приостановил дальнейшее исполнение судебного решения до рассмотрения протеста.
24. 9 сентября 1998 г. заместитель Председателя Верховного Суда Украины представил Пленуму Верховного Суда Украины протест на судебные решения, вынесенные в пользу заявителя.
25. 25 сентября 1998 г. Пленум удовлетворил протест и отменил упомянутые решения и оставил в силе первоначальное определение Ялтинского городского суда от 22 июля 1991 г. об отказе в принятии иска заявителя в связи с неподсудностью дела данному суду. Пленум постановил, что, поскольку обмен денежных знаков регулировался правительственным постановлением от 1991 г. (пункт 9), которое предусматривало внесудебный порядок пересмотра решений комиссий по обмену, спор не был подведомственен указанному суду согласно действовавшему в 1991 г. законодательству.
26. Мэр г. Ялты обратился в Ялтинский городской суд с заявлением о повороте исполнения отмененного судебного решения и о взыскании с заявителя суммы, которая уже была ему выплачена (15% первоначально присужденной суммы). Как сообщило правительство, суд не рассматривал заявление, так как по соглашению сторон заявитель вернул выплаченные ему деньги.
27. Конституционный Суд Украины в своем письме от 25 ноября 1998 г. сообщил заявителю, что не уполномочен пересматривать решения обычных судов.
28. Постановлением от 9 декабря 1998 г. производство по делу заявителя было прекращено в виду отмены судебного решения от 16 октября 1991 г. Пленумом Верховного Суда.
II. Соответствующее внутреннее право
29. В период рассмотрения дела глава 42 Гражданского процессуального кодекса предусматривала возможность пересмотра окончательных и вступивших в силу решений в порядке судебного надзора. На окончательное определение Верховного Суда Украины в порядке надзора мог быть принесен протест Председателем Верховного Суда Украины, Генеральным прокурором Украины, а также его заместителями (статья 328), который рассматривался Пленумом Верховного Суда (статья 329). Постановления Пленума не подлежали пересмотру.
30. Надзорный порядок пересмотра дел был отменен в июне 2001 г.
Право
I. Заявленное нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
31. Согласно жалобе заявителя, его права по пункту 1 статьи 6 Конвенции нарушены тем, что окончательное и вступившее в законную силу судебное решение, вынесенное в его пользу, было отменено в порядке судебного надзора и что порядок рассмотрения дела Пленумом Верховного Суда Украины не был “справедливым”. Кроме того, заявитель в своей жалобе указал, что постановление Пленума лишило его права на обращение в суд в случае спора о его гражданских правах. Соответствующие положения пункта 1 статьи 6 предусматривают:
“Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях ... имеет право на справедливое ... разбирательство дела ... судом ...”
А. Пересмотр в порядке надзора: вопросы по существу дела
Объяснения сторон
32. Правительство заявило, что надзорный порядок пересмотра существовал в гражданском процессуальном законодательстве Украины до 21 июня 2001 г. По мнению правительства, этот порядок имел своей целью “укрепление законности и правопорядка, защиту прав и законных интересов граждан и организаций, а также соблюдение правовых принципов при осуществлении правосудия.” Правительство указало на то, что, в отличие от дела Brumărescu v. Romania ([GC] № 28342/95, постановление от 28 октября 1999 г.), в рассматриваемом деле протест был принесен не прокурором, а заместителем Председателя Верховного Суда. Правительство, кроме того, отметило, что надзорный порядок пересмотра активно использовался гражданами и рассматривался ими как эффективное средство судебной защиты. По мнению правительства, в рассматриваемом деле постановление Пленума Верховного Суда Украины исправило неверное применение закона, действовавшего в 1991 г. Следовательно, не было нарушения права заявителя на справедливое разбирательство согласно пункту 1 статьи 6 Конвенции.
33. Заявитель не согласился с этим, указав на то, что Верховный Суд, отменив окончательное и вступившее в силу решение, вынесенное в его пользу, нарушил принцип правовой определенности и право на справедливое разбирательство.
Мнение Суда
34. Суд отмечает, что в рассматриваемый период времени заместитель Председателя Верховного Суда в соответствии со статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Украины имел право принести протест в порядке надзора на окончательное судебное решение. Осуществление этого права не подвергалось никаким ограничениям во времени и, таким образом, судебные решения могли быть оспорены в течение неопределенного срока.
35. Суд обращает внимание на то, что Верховный Суд Украины, удовлетворив протест, принесенный в осуществление данного права, обратил в ничто весь процесс судопроизводства по делу, закончившийся окончательным и вступившим в силу решением, то есть res judicata[2], которое, к тому же, было частично исполнено.
36. Что касается заявления правительства о том, что рассматриваемое дело отличается от дела Brumărescu v. Romania ([GC] № 28342/95, постановление от 28 октября 1999 г.), поскольку протест в порядке надзора был принесен не прокурором, который является представителем исполнительной власти, а судьей, Суд отмечает, что надзорный порядок пересмотра существовал в ряде Высоких Договаривающихся Сторон и имел ряд общих черт, включая лиц, имеющих право принесения протеста в порядке надзора: прокуроры, председатели судов и их заместители. Суд ранее рассматривал дела, связанные с пересмотром решений в порядке надзора по протестам как прокуроров, так и судей. Как и в деле Ryabykh v. Russia (постановление № 52854/99, от 24 июля 2003 г.), в котором протест в порядке надзора был принесен судьей, Суд придерживается мнения, что существенным вопросом должен быть вопрос правовой определенности, а не только вопрос о вмешательстве исполнительной власти.
37. Суд считает, что Пленум Верховного Суда Украины, отменив судебное решение от 14 апреля 1993 г. в порядке надзора, нарушил принцип правовой определенности и “право на суд”, которое заявитель имел согласно пункту 1 статьи 6 Конвенции.
38. Следовательно, имело место нарушение данной статьи.
Б. Пересмотр в порядке надзора: процессуальные вопросы
Объяснения сторон
39. Правительство также заявило, что надзорный порядок пересмотра был четко определен законом и предоставлял значительные гарантии, в том числе необходимые гарантии независимости и беспристрастности судов.
40. Заявитель поставил под сомнение наличие предполагаемых процессуальных гарантий. Он отметил, в частности, что он не присутствовал в заседании и что разбирательство дела ограничилось рассмотрением протеста, принесенного заместителем Председателя Верховного Суда.
Мнение Суда
41. Суд считает, что, ввиду вывода по делу заявителя о нарушении его “права на суд” самим фактом применения надзорного порядка пересмотра, нет необходимости рассматривать отдельно вопрос о соблюдении процессуальных гарантий статьи 6 Конвенции во время производства в надзорной инстанции (см. дело Ryabykh v. Russia, № 52854/99, § 59, 24 июля 2003 г.).
В. Право на обращение в суд
Объяснения сторон
42. Правительство заявило, что Пленум Верховного Суда стремился обеспечить правильное применение законодательства, действовавшего в 1991 г. Оно не предусматривало осуществления судебного контроля в отношении решений комиссий по обмену, а устанавливало иной (внесудебный) порядок их обжалования. Правительство также заявило, что Пленум Верховного Суда просто оставил в силе решение Ялтинского городского суда от 22 июля 1991 г. и что не было нарушения права заявителя на обращение в суд.
43. Заявитель в своем ответе утверждал, что Пленум Верховного Суда дал неправильное толкование положениям действовавшего законодательства и предпочел специальные нормы Постановления Кабинета Министров от 22 января 1991 г. (пункты 9 и 12 выше) общим нормам Конституции и законов, хотя последние обладали большей юридической силой.
Мнение Суда
44. Суд отмечает, что ratio decidendi[3] постановления Пленума Верховного Суда Украины состояло в том, что судам вообще неподведомственны некоторые конкретные виды гражданских споров, как, например, иск о взыскании стоимости собственности по рассматриваемому делу. Суд считает, что такое исключение само по себе противоречит праву на обращение в суд, гарантированному пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. mutatis mutandis[4] постановление по делу Vasilescu v. Romania от 22 мая 1998 г., Сборник постановлений и решений 1998-III, стр. 1075-76, §§ 39-41; по вышеуказанному делу Brumărescu v. Romania, § 65).
45. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 и в этом отношении.
II. Заявленное нарушение статьи 1 Протокола № 1
46. В своей жалобе заявитель указал, что его право на уважение своей собственности было нарушено в результате отмены окончательного и вступившего в законную силу решения, вынесенного в его пользу. В качестве основания он указал на статью 1 Протокола № 1, соответствующие положения которой предусматривают следующее:
“Каждое физическое ... лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.”
А. Вопрос о наличии права собственности
47. Обе стороны согласились, что вынесенное в пользу заявителя и вступившее в законную силу судебное решение от 14 апреля 1993 г. признало за ним право на “собственность”, предусмотренное статьей 1 Протокола № 1 Конвенции. Суд, в свете своей последовательной практики, разделяет эту точку зрения.
Б. Вопрос о вмешательстве в осуществление права собственности
1. Объяснения сторон
48. Правительство согласилось, что отмена судебного решения от 14 апреля 1993 г., вынесенного в пользу заявителя, представляло собой нарушение права заявителя на уважение его собственности. Тем не менее, правительство заявило, что такое нарушение первоначально произошло в 1991 г., когда комиссия по обмену отказалась обменять деньги заявителя, и что Верховный Суд только исправил предыдущие ошибки и указал на невозможность обжалования решения комиссии в судах в 1991 г.
49. Заявитель выразил мнение, что именно отмена вынесенного в его пользу и вступившего в законную силу решения суда лишило его принадлежавшей ему собственности.
2. Мнение Суда
50. Суд обращает внимание на то, что предметом его рассмотрения по настоящему делу является вопрос об отмене вступившего в законную силу решения суда, вынесенного в пользу заявителя (пункт 20 выше), а не спор о собственности в 1991 г. между заявителем и Ялтинской комиссией по обмену денежных знаков (пункт 10 выше). Более того, данный спор находится за пределами компетенции Суда ratione temporis[5] (см. решение о приемлемости жалобы от 21 октября 2003 г.).
51. Суд отмечет, что, согласно его неизменной практике, отмена вступившего в законную силу решения суда, признавшего “право собственности” заявителя, представляет вмешательство в осуществление заявителем этого права собственности. Суд считает, что в рассматриваемом деле имело место вмешательство в права заявителя в форме лишения имущества, предусмотренное вторым предложением части 1 статьи 1 Протокола № 1.
В. Вопрос обоснованности вмешательства.
Объяснения сторон
52. Правительство заявило, что данное вмешательство соответствовало закону, имело целью обеспечение правильного применения закона и отвечало общим интересам, поскольку выплата долга Ялтинским Городским Советом сделала бы невозможными расходы на социальные и другие нужды города.
53. Заявитель в ответ на это указал на то, что государство, отменив вступившее в силу решение суда, вынесенного в его пользу, не нашло “справедливого баланса” между общими интересами и его правом собственности. Заявитель выразил мнение, что аргумент правительства относительно социальной программы не является обоснованным, поскольку могли быть и другие способы и ресурсы для исполнения решения, вынесенного в его пользу.
Мнение Суда
Суд вновь обращает внимание на то, что лишение имущества может считаться обоснованным, если будет доказано, inter alia[6], что оно осуществлено “в интересах общества” и “на условиях, предусмотренных законом”. Более того, любое вмешательство должно отвечать требованию соразмерности. Как неоднократно отмечал Суд, “справедливый баланс” должен устанавливаться между потребностями, вытекающими из общих интересов общества, и необходимостью защиты основных прав человека, и стремление к такому справедливому балансу характерно для всей Конвенции. Суд также отмечает, что не может быть необходимого баланса там, где соответствующее лицо несет “индивидуальное и чрезмерное бремя” (см. постановление по вышеуказанному делу Brumărescu, § 78).
54. Правительство представило два обоснования вмешательства в право собственности заявителя. В отношении аргумента правительства о том, что вмешательство имело целью правильное применение закона, Суд отмечает, что этот довод аналогичен представленным правительством по пункту 1 статьи 6 Конвенции. Поскольку Суд установил нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, Суд считает, что, хотя правильное применение закона несомненно “в интересах общества”, в рассматриваемом деле оно было обеспечено в нарушение основных принципов правовой определенности и доступности суда. Поэтому данный аргумент не может быть принят. В отношении аргумента правительства о том, что выплата государством долга заявителю, как это предусматривало отмененное решение суда, поставило бы под угрозу социальные программы местных органов управления, Суд вновь отмечает, что государство не может ссылаться на отсутствие средств для оправдания неисполнения решения суда (см. дело Burdov v. Russia, № 59498/00, § 35, ECHR 2002‑III). Невозможность, как утверждается, для государства выплатить свой долг в соответствии с вступившим в силу решением суда также не может быть оправданием отмены этого решения.
55. Учитывая вышеизложенное, Суд считает, что “справедливый баланс” был нарушен и что заявитель нес и продолжает нести индивидуальное и чрезмерное бремя. Следовательно, имело и продолжает иметь место нарушение статьи 1 Протокола № 1.
III. Применение статьи 41 Конвенции
56. Статья 41 Конвенции предусматривает:
“Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне.”
А. Материальный ущерб
57. Заявитель считает, что непосредственный ущерб, причиненный нарушением его прав, составил 319.891 евро, что соответствует сумме в 230.000 советских рублей, которой он был лишен в 1991 г. Заявитель, кроме того, оценил свою упущенную выгоду за период с 1991 г. по 2004 г. в 2.000.000 евро. Таким образом, общая сумма требования в части имущественного ущерба составила 2.319.891 евро.
58. Правительство отрицало наличие какой-либо причинно-следственной связи между нарушениями по делу и заявленным имущественным ущербом. Правительство заявило, что в случае установления нарушения статьи 1 Протокола № 1 заявитель мог бы требовать только сумму в 349.387,82 гривны (53.657,81 евро), то есть ту, на которую имел право, когда произошло предполагаемое нарушение.
59. Суд вновь отмечает, что по рассматриваемому делу Суд разрешает вопрос об отмене в 1998 г. вступившего в законную силу судебного решения, присудившего заявителю 349.387,82 гривны, а не о вмешательстве в право собственности заявителя в 1991г.
60. Как и правительство, Суд не видит какой-либо причинной связи между установленными нарушениями и заявленным значительным имущественным ущербом. Однако, в связи с нарушением статьи 1 Протокола № 1, установленным Судом, Суд считает правильным присудить заявителю 53.657,81 евро, что соответствует сумме, присужденной ему отмененным решением национального суда.
Б. Моральный вред
61. Заявитель потребовал выплаты 3.198.903 евро в качестве компенсации причиненного морального вреда.
62. Правительство заявило, что это требование является чрезмерным и что признание нарушения было бы достаточной справедливой компенсацией в этой части.
63. Суд пришел к мнению, что заявителю был причинен определенный моральный вред в результате установленных нарушений, который не может быть компенсирован лишь тем, что Суд признал наличие нарушений. Тем не менее, заявленная сумма является чрезмерной. Учитывая при определении компенсации требование справедливости, содержащееся в статье 41 Конвенции, Суд присуждает заявителю сумму в 5.000 евро в качестве компенсации морального вреда.
В. Издержки и расходы
Разбирательство в национальных судах
64. Заявитель не представил в установленные сроки никаких требований в этой части и Суд, соответственно, ничего не присуждает в этом отношении.
Разбирательство в Суде
65. Заявитель потребовал 15.696,27 евро в качестве компенсации расходов в связи с разбирательством дела в Суде. Он представил счет на эту сумму от своего адвоката.
66. Правительство указало на то, что заявитель не представил подробной информации о работе, выполненной его адвокатом, почасовых ставках и т.д. Более того, заявитель не представил никакого договора, подтверждающего его юридическую обязанность оплатить счет, переданный Суду. Правительство предложило Суду отклонить требование заявителя о компенсации судебных расходов, так как заявитель не представил никаких убедительных доказательств в подтверждение своего требования.
67. Заявитель отметил, что с учетом продолжительности разбирательства его требование является разумным.
68. Суд вновь обращает внимание на то, что для того, чтобы судебные расходы были включены в сумму компенсации по статье 41, необходимо установить, что они действительно имели место и были необходимы для предупреждения или получения возмещения за то, что было признано нарушением Конституции, а также были разумными в отношении размера компенсации (см., в частности, среди многих других дело Nilsen and Johnsen v. Norway [GC], № 23118/93, § 62, ECHR 1999-VIII).
69. Суд считает, что эти требования не соблюдены в настоящем деле. Суд отмечает, что дело не является особенно сложным. Более того, из имеющихся у Суда документов, следует, что работа адвоката сводилась к представлению формуляра жалобы от имени заявителя и передаче его корреспонденции, включая его объяснения и требование о выплате справедливой компенсации, подготовленные самим заявителем. Наконец, Суд согласен с правительством в отношении отсутствия какой-либо подробной разбивки и обоснования его требования. Однако, несомненно, что заявитель понес некоторые расходы на представительство в Суде.
Принимая во внимание имеющуюся в распоряжении Суда информацию и вышеизложенные соображения, Суд присуждает заявителю 1.000 евро в качестве компенсации судебных расходов.
Г. Проценты в случае просроченного платежа
70. Суд считает правильным определить процентную ставку за просроченный платеж в размере предельной процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО
1. Постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в результате отмены вступившего в законную силу решения суда, вынесенного в пользу заявителя, в порядке надзора.
2. Постановил, что нет необходимости рассматривать отдельно заявление о том, что производство в надзорной инстанции не было справедливым.
3. Постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции вследствие отказа в праве на обращение в суд.
4. Постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
5. Постановил,
(а) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда постановление станет окончательным согласно пункту 2 статьи 44 Конвенции, следующие суммы:
(i) 53.657,81 евро (пятьдесят три тысячи шестьсот пятьдесят семь евро и восемьдесят один цент) в качестве возмещения материального ущерба;
(ii) 5.000 евро (пять тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда;
(iii) 1.000 евро (одну тысячу евро) в качестве возмещения судебных расходов;
(iv) средства на уплату любых налогов, взимаемых с указанных сумм
(б) что по истечении назначенного трехмесячного срока на вышеуказанные суммы выплачиваются простые проценты в размере предельной процентной ставки по займам Европейского центрального банка в течение периода неплатежа, плюс три процентных пункта.
6. Отклонил остальные требования заявителя о выплате справедливой компенсации.
Совершено на английском языке и письменное уведомление направлено 2 ноября 2004 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
С. ДоллеЖ.-П. Коста
СекретарьПредседатель
[1] Примерно 53.573 евро
[2] Лат. “разрешенное дело” - прим. перев.
[3] Лат. “основание решения” - прим.перев.
[4] Лат. “с учетом соответствующих различий” - прим. перев.
[5] Лат “по причине времени (события или действия)” - прим. перев.
[6] Лат. “среди прочего” - прим. перев.
Full & Egal Universal Law Academy