© Совет Европы/Европейский Суд по правам человека, 2012. Суд не несет ответственность за содержание настоящего краткого изложения. Более подробная информация содержится в полном указании об авторских правах в конце документа.
© Council of Europe/European Court of Human Rights, 2012. This translation does not bind the Court. For further information see the full copyright indication at the end of this document.
© Conseil de l’Europe/Cour européenne des droits de l’homme, 2012. La présente traduction ne lie pas la Cour. Pour plus de renseignements veuillez lire l’indication de copyright/droits d’auteur à la fin du présent document.
Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда № 95
March 2007_______________________________________________________
Тысенц против Польши [Tysiąc v. Poland] (жалоба № 5410/03)
Постановление от 20.3.2007 [Четвертая Секция]
Статья 8
Пункт 1 статьи 8
Уважение личной жизни
Отказ в совершении медицинского аборта, несмотря на риск серьезного ухудшения зрения матери: нарушение
Обстоятельства дела: В течение многих лет заявительница страдала сильной миопией. После того как она забеременела в третий раз, она обратилась за медицинской консультацией, т.к. волновалось о том, какое влияние может оказать беременность на ее здоровье. Три офтальмолога, с которыми она консультировалась, пришли к выводу о том, что патологические изменения в сетчатке создают серьезный риск для ее зрения в случае, если беременность вынашивать до конца. Однако, несмотря на требования заявительницы, они отказались выдать ей справку для прерывания беременности, поскольку риск отслоения сетчатки существовал, но уверенность в таком исходе отсутствовала. Заявительница обращалась также к врачу-терапевту и получила у него справку, перечислявшую риски, которые беременность создавала с точки зрения проблем с сетчаткой, а также последствий двух прежних родов с применением кесарева сечения. На втором месяце беременности миопия заявительницы значительно прогрессировала на обоих глазах. Ее обследовал заведующий отделением акушерства и гинекологии общественной больницы доктор Р.Д. [R.D.], который не усмотрел медицинских оснований для аборта по медицинским показаниям. Таким образом, заявительница не смогла прервать беременность и родила с помощью кесарева сечения. Ее зрение еще больше ухудшилось в результате кровоизлияния в сетчатку. Ее уведомили о том, что, поскольку изменения сетчатки запущены, они не могут быть устранены с помощью хирургического вмешательства. Врачебный консилиум заключил, что ее состояние требует лечения и ежедневного ухода, и признал ее в значительной степени нетрудоспособной. Заявительница подала заявление о возбуждении уголовного дела в отношении доктора Р.Д., однако расследование было прекращено районным прокурором в связи с отсутствием причинной связи между его действиями и ухудшением зрения заявительницы, так как кровоизлияние могло случиться в любой момент. Врач не подвергся каким-либо дисциплинарным мерам, поскольку профессиональная небрежность не была установлена. Заявительница, самостоятельно воспитывающая троих детей, в настоящее время зарегистрирована в качестве нетрудоспособной и опасается, что впоследствии ослепнет.
Право: Законодательство, регулирующее прерывание беременности, затрагивает сферу личной жизни, поскольку личная жизнь беременной женщины тесно связана с развивающимся плодом. Нет необходимости рассматривать вопрос о том, является ли отказ в аборте вмешательством государства в осуществление прав заявительницы, так как обстоятельства дела и, в частности, характер жалобы делают более уместным рассмотрение дела исключительно с точки зрения позитивных обязательств государства по обеспечению физической неприкосновенности будущих матерей. Законодательство страны допускает аборт только в случае, если два практикующих врача подтверждают, что беременность представляет угрозу для жизни матери или ее здоровья. Врач, прерывающий беременность в нарушение условий, установленных законодательством, совершает преступление, которое может караться лишением свободы на срок до трех лет. По данным Польской федерации женщин и семейного планирования, это вынуждает врачей воздерживаться от выдачи справок в отсутствие прозрачных и ясных процедур определения того, достигнуты ли в конкретном деле правовые условия для аборта по медицинским показаниям. Со своей стороны, государство-ответчик признало наличие недостатков в применении закона на практике.
Необходимость в процедурных гарантиях становится тем более очевидной, что разногласия по поводу того, были ли достигнуты предварительные условия для законного аборта в данном деле, возникали как между беременной женщиной и врачами, так и между самими врачами. В такой ситуации применимые правовые нормы должны быть сформулированы таким образом, чтобы обеспечить ясность правового положения беременной и избежать устрашающего влияния, которое запрет абортов и риск уголовной ответственности могли оказывать на врачей. Поскольку законодатель разрешил аборты, следовало избегать создания правовой структуры, которая ограничивала бы их производство на практике, и, напротив, организовать процедуру, в соответствии с которой независимый и компетентный орган выносил бы мотивированное письменное решение, а женщина имела бы возможность обжаловать его. Такие решения должны выноситься своевременно, чтобы ограничить или предотвратить ущерб здоровью матери. Последующая проверка спорной ситуации не может исполнять эту функцию. Отсутствие таких превентивных процедур в законодательстве страны может рассматриваться как нарушение позитивных обязательств государства. Заявительница в тот период страдала от серьезной миопии и опасалась, что беременность и роды могут еще больше ухудшить ее зрение. С учетом истории ее болезни и полученной ею консультации ее опасения не могли считаться беспричинными.
Хотя соответствующее законодательство предусматривало сравнительно быструю и простую процедуру принятия решения об аборте по медицинским показаниям, оно не создавало процедурной основы для рассмотрения и разрешения разногласий как между беременной и врачами, так и между самими врачами. Хотя по закону врач мог получить второе заключение, это не давало пациенткам процедурной гарантии его получения или права оспорить его в случае несогласия, не разрешен и более специальный вопрос относительно требования беременной о производстве аборта. Таким образом, отсутствуют основания для заключения, что законодательство страны применительно к делу заявительницы содержало эффективный механизм, позволявший определить, достигнуты ли условия для законного аборта. Это создавало ситуацию длительной неопределенности, вследствие которой заявительница претерпела значительные страдания в связи с возможными отрицательными последствиями для ее здоровья. Законодательство страны о возмещении вреда также не позволяло ей защищать право на уважение ее личной жизни, поскольку допускало лишь средства защиты в случае ущерба. Уголовно-правовое или дисциплинарное разбирательство тоже не могло предотвратить причинения вреда ее здоровью. Ретроспективные меры сами по себе не были достаточными для обеспечения надлежащей защиты физической неприкосновенности при таком уязвимом положении, в котором находилась заявительница. С учетом всех обстоятельств польское государство не исполнило своих позитивных обязательств по защите права заявительницы на уважение ее личной жизни.
Вывод: нарушение (шесть голосов против одного).
Статья 41 – 25,000 евро в качестве компенсации за причиненный моральный вред.
© Совет Европы/Европейский Суд по правам человека, 2012.
Официальными языками Европейского суда по правам человека являются английский и французский. Суд не несет ответственность за содержание и качество настоящего перевода. Доступ к нему может быть получен через базу данных по прецедентной практике Европейского суда по правам человека HUDOC () или любую другую базу данных, для использования в которой Суд его передал. Разрешается воспроизведение настоящего перевода в некоммерческих целях при условии указания полного наименования дела со ссылкой на авторские права. Для целей коммерческого использования какой-либо части настоящего перевода, пожалуйста, обращайтесь по адресу: publishing@.
© Council of Europe/European Court of Human Rights, 2012.
The official languages of the European Court of Human Rights are English and French. This translation does not bind the Court, nor does the Court take any responsibility for the quality thereof. It may be downloaded from the HUDOC case-law database of the European Court of Human Rights () or from any other database with which the Court has shared it. It may be reproduced for non-commercial purposes on condition that the full title of the case is cited, together with the above copyright indication. If it is intended to use any part of this translation for commercial purposes, please contact publishing@.
© Conseil de l’Europe/Cour européenne des droits de l’homme, 2012.
Les langues officielles de la Cour européenne des droits de l’homme sont le français et l’anglais. La présente traduction ne lie pas la Cour, et celle-ci décline toute responsabilité quant à sa qualité. Elle peut être téléchargée à partir de HUDOC, la base de jurisprudence de la Cour européenne des droits de l’homme (), ou de toute autre base de données à laquelle HUDOC l’a communiquée. Elle peut être reproduite à des fins non commerciales, sous réserve que le titre de l’affaire soit cité en entier et s’accompagne de l’indication de copyright ci-dessus. Toute personne souhaitant se servir de tout ou partie de la présente traduction à des fins commerciales est invitée à le signaler à l’adresse suivante : publishing@.
Full & Egal Universal Law Academy