Владимир Романов против России [Vladimir Romanov v. Russia] (№ 41461/02) Постановление от 24 июля 2008 г. [вынесено I Секцией] Обстоятельства дела В июне 2001 г. сотрудники следственного изолятора, в котором содержал- ся заявитель, вошли в его камеру и с целью вынудить заключенных поки- нуть ее избили их резиновыми палками. Они продолжали избивать заяви- теля и после того, как он был выдворен в коридор и упал на пол. Он был незамедлительно осмотрен дерматологом изолятора, который отметил кровоподтеки продолговатой формы на его ногах и спине. Впоследствии он был помещен в больницу изолятора, где врачи установили у заявителя травму грудной клетки, причиненную тупым орудием. Ему также была сде- лана операция в связи с разрывом селезенки. Со ссылкой на рапорт о про- исшествии, составленный в следственном изоляторе, государство-ответ- чик утверждало, что сотрудники изолятора были вынуждены прибегнуть к силе в связи с неспокойной ситуацией в камере заявителя, которая могла перерасти в беспорядки во всем изоляторе. Прокурор принял решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников изолято- ра, поскольку счел их действия законными. Заявитель впоследствии начал судебное разбирательство, требуя компенсации. Суды постановили, что применение к заявителю силы было законным, но с учетом причиненного вреда, представляющего угрозу для жизни, и недостаточного контроля над сотрудниками со стороны следственного изолятора, ему была присуждена сумма, эквивалентная 960 евро. В 2002 году заявитель был осужден за гра- беж при отягчающих обстоятельствах и приговорен к лишению свободы. Приговор суда был основан, в частности, на показаниях предполагаемого потерпевшего от грабежа, полученных во время предварительного рассле- дования. Потерпевший находился за границей и поэтому не предстал перед судом, и его показания были оглашены. Вопросы права По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции, что касается предполагаемого жестокого обращения. Использование резиновых палок в деле заявителя было основано на законах «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» и «О содер- жании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступ- лений». Применение физической силы могло быть необходимо в отдельных случаях для обеспечения безопасности, поддержания порядка или предот- вращения преступлений исправительных учреждениях. Однако в Европейский Суд не усматривает причин, которые делали бы необходимым применение резиновых палок в отношении заявителя. Напротив, действия сотрудников изолятора были несоразмерны неповиновению, в котором обвинялся заявитель. Сотрудники изолятора могли быть вынуждены при- бегнуть к физической силе для выдворения заключенных из камеры, но Европейский Суд не убежден, что их избиение палками способствовало достижению этой цели. Более того, Европейский Суд не считает установ- ленным, что заявитель активно сопротивлялся сотрудникам изолятора. В документах следственного изолятора он не фигурировал как один из активных участников происшествия. Упоминание об активной роли заяви- теля впервые появилось в постановлении прокурора. Такое несоответствие не было разъяснено. Учитывая, что сотрудники изолятора продолжали наносить побои, даже когда он подчинился приказу покинуть камеру и упал на пол, использование резиновых палок в отношении заявителя являлось формой расправы. Такое карательное насилие было с умыслом направлено на то, чтобы заставить его почувствовать страх и унижение, а также сломить физическое или моральное сопротивление. Травмы должны были причи- нить ему серьезную физическую боль и глубокие душевные страдания и привели к продолжительному расстройству здоровья. Таким образом, заяви- тель подвергся обращению, которое может быть признано пыткой. По поводу соблюдения требований статьи 3 Конвенции, что касается наличия у заявителя статуса жертвы нарушения Конвенции и эффек- тивности расследования. Вопрос о наличии у заявителя статуса жертвы нарушения Конвенции тесно связан с вопросами о том, было ли эффектив- ным расследование обстоятельств дела, и являлась ли присужденная ком- пенсация достаточным возмещением за перенесенные страдания. Хотя Европейский Суд не убежден, что судебные решения о присуждении заяви- телю компенсации представляли собой признание по существу нарушения статьи 3 Конвенции, он счел возможным исходить из такого допущения. Заявитель получил, по крайней мере, частичную компенсацию в связи с жестоким обращением, которому он подвергся. Однако в делах о предна- меренном жестоком обращении нарушение статьи 3 Конвенции не может быть исправлено исключительно посредством присуждения компенсации потерпевшему, поскольку такое положение позволяло бы государству укло- няться от преследования и наказания виновных лиц, и общий правовой запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения был бы неэффективен на практике. Таким образом, Европейский Суд также должен проверить эффективность расследования. Что касается его быстроты, администрации изолятора потребовалось три дня, чтобы поставить органы прокуратуры в известность о происшествии, и это промедление могло привести к утрате доказательств. Что касается тщательности, то не было проведено оценки количества и характера травм заявителя, учитывая различные версии событий. Прокурор ссылался на три медицинских заключения, составленных только врачами изолятора, кото- рые содержали ограниченный объем медицинских сведений и не включа- ли объяснения заявителя, касающиеся его жалоб. Аналогичным образом оценка доказательств была избирательной и непоследовательной, выводы основывались преимущественно на показаниях сотрудников изолятора, достоверность которых также порождает сомнения. Вызывает удивление, что не представилось возможным установить заключенных, которые были очевидцами побоев и могли сообщить сведения, имеющие отношение к делу. Кроме того, отсутствовали любые попытки исследовать, какую степень физической силы применяли сотрудники изолятора, и была ли она необхо- дима и соразмерна обстоятельствам. Прокуратура, в отсутствие независи- мых доказательств, признала, что сотрудники изолятора законно примени- ли силу к заявителю в связи с физическим сопротивлением с его стороны. Наконец, суды страны основывали свои решения на выводах прокуратуры; очевидцы происшествия, включая самого заявителя и сотрудников изоля- тора, которые избивали его, не были заслушаны лично. Европейский Суд особенно поражен тем фактом, что суды взыскали в пользу заявителя ком- пенсацию только в связи с отсутствием надлежащего контроля над сотруд- никами со стороны следственного изолятора. В свете названных упущений реакция властей на серьезное происшест- вие, в ходе которого его представителями было допущено преднамеренное жестокое обращение, была неадекватной и неэффективной, и предприня- тые меры не обеспечили заявителю надлежащее возмещение. Таким обра- зом, заявитель мог считаться жертвой нарушения Конвенции в значении статьи 34 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в материально-правовом и процессуальном аспектах. Постановление По делу допущено нарушение требований статьи 3 Конвенции (принято единогласно). Компенсация В порядке применения статьи 41 Конвенции. Европейский Суд присудил выплатить заявителю 20 000 евро в счет компенсации причиненного морального вреда. ꢀ См., соответственно, «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» См. также Постановление Европейского Суда от 15 мая 2008 г. по делу «Дедовский и другие против России» [Dedovskiy and Others v. Russia], жало- ба № 7178/03 («Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» № 108ꢀ). № 10/2008.
Full & Egal Universal Law Academy