COUTANT v. FRANCE - [Russian Translation] legal summary by the COE/ECHR

Avrupa İnsan Hakları Mahkemesi

Karar Metni

© Совет Европы/Европейский суд по правам человека, 2012 г. Настоящий перевод не налагает на Суд никаких обязательств. Дополнительная информация приводится в полной версии уведомления об авторском праве в конце документа.

© Conseil de l’Europe/Cour européenne des droits de l’homme, 2012. La présente traduction ne lie pas la Cour. Pour plus de renseignements veuillez lire l’indication de copyright/droits d’auteur à la fin du présent document.

Информационный бюллетень по прецедентной практике суда № 104

Январь 2008 г.

Дело «Кутан (Coutant) против Франции - 17155/03

Судебное решение от 24.01.2008 г. [Секция III]

Статья 10

Статья 10-1

Право на свободу выражения

Наложение штрафа на адвоката за публикацию заявления для прессы, содержащего критику «злоупотреблений специальных полицейских подразделений под предлогом борьбы с терроризмом»: неприемлемо.

Судебное разбирательство, известное как «дело Шалаби (Chalabi)», по имени одного из обвиняемых, которого в качестве адвоката представляла заявительница, вызвало серьезные протесты, в том числе со стороны Коллегии адвокатов, по поводу того, что организация массового процесса была несовместима с уважением права на защиту. От имени своего клиента заявительница опубликовала пресс-релиз, часть которого была включена в рассылку информационного агентства «Франс Пресс» (AFP), где она выражала протест против «злоупотреблений специальных полицейских подразделений под предлогом борьбы с терроризмом». Министр внутренних дел подал жалобу в прокуратуру по поводу диффамации в отношении органа власти на основании Закона о свободе прессы («Закона 1881 года»). Заявительница утверждала, что, учитывая ее адвокатский статус и исключительные обстоятельства спорного разбирательства, суды должны были применить широкое толкование иммунитета, установленного Законом 1881 года, и разрешить ей воспользоваться им. Далее она указывала, что в качестве адвоката она была обязана порицать деятельность, нарушающую Конвенцию, и что ее пресс-релиз, таким образом, способствовал политическим дебатам и обсуждениям, приемлемым с точки зрения прецедентной практики Европейского Суда. Суд по уголовным делам постановил, что такой иммунитет не распространялся на заявления, подчеркнув их диффамационный характер по отношению к национальной полиции. Он признал ее виновной согласно предъявленным обвинениям, приговорил к штрафу в размере 30 000 французских франков (около 4 575 евро) и обязал выплатить символический франк в пользу Министерства внутренних дел. Суд также предписал публикацию сообщения об осуждении заявительницы в трех газетах по выбору истца. Заявительница обжаловала решение, ссылаясь, в частности, на правомерность дискуссии о мерах, используемых в борьбе с терроризмом, на свою обязанность высказываться в качестве адвоката и на принцип свободы выражения мнения, провозглашенный в Статье 10 Конвенции. Апелляционный суд оставил в силе приговор, что касается вопроса виновности, но снизил размер штрафа до 10 000 французских франков (около 1 525 евро). Заявительница подала жалобу в кассационный суд, ссылаясь на Статью 10 Конвенции и утверждая, в частности, что оспариваемое осуждение представляло собой вмешательство в ее свободу выражения мнения. Кассационный суд отклонил жалобу. Что касается иммунитета, он счел, что спорный пресс-релиз не мог рассматриваться как документ, представленный перед судом, и что апелляционный суд верно применил закон. Он также установил, что адвокат сознательно выразила себя в пристрастной и мстительной манере, без предосторожности или сдержанности, опорочив полицию в целом.

Жалоба признана неприемлемой. Наложение на заявительницу штрафа судом по уголовным делам за публичную диффамацию в отношении государственного органа составило вмешательство властей в осуществление права, защищаемого Статьей 10 Конвенции. Это вмешательство было предусмотрено законом и преследовало правомерную цель защиты репутации иных лиц, в данном деле — полицейских властей, ответственных за борьбу с терроризмом. Что касается вопроса о том, было ли оно необходимо в демократическом обществе, Европейский Суд соглашается, что «дело Шалаби» было необычным с точки зрения его масштабности и условий, в которых оно рассматривалось. Более 50 адвокатов защиты отказались посещать заседания. Критика высказывалась, в том числе, организациями по правам человека и членами судейского сообщества. При этом заявительница предпочла через неделю после начала разбирательства опубликовать пресс-релиз, часть которого была включена в рассылку AFP, с критикой ненадлежащих условий задержания ее клиента и невозможности осуществлять его защиту в рамках справедливого разбирательства. Однако отсутствовали доказательства, что в данных обстоятельствах такой тип выражения был единственным средством, доступным заявительнице для защиты клиента. С другой стороны, заявительница, во-первых, не представила оснований недействительности обвинения во время следствия, во-вторых, в оспариваемом пресс-релизе перешла рамки защиты своего клиента по уголовному делу с целью предъявления обвинений общего характера против методов, используемых полицией и судебными органами в борьбе против терроризма. Таким образом, Европейский Суд не усматривает противоречия между своими прецедентными нормами и выводами национальных судов о том, что спорные комментарии, высказанные за пределами зала суда, не составляли защиту, представленную перед судом, в процессуальном смысле, и, следовательно, заявительница не могла требовать распространения на них иммунитета, предусмотренного Законом 1881 года. Более того, французские суды, в частности, апелляционный суд, признали, что определенные фразы в пресс-релизе умаляли честь и репутацию национальной полиции, в первую очередь обвинения в использовании «террористических методов», в осуществлении «облав с использованием методов гестапо и милиции» или в «жестоком обращении и пытках в течение четырех дней содержания в полиции под надзором судей особой секции». Исследование доказательств судами первой и второй инстанций позволили точно оценить тон опубликованных заявлений в свете, например, критики того же разбирательства со стороны Коллегии адвокатов и иных публичных лиц. В определенных выражениях заявительница вышла за пределы, необходимые для простого обсуждения идей. Чрезмерная агрессивность высказываний и отсутствие фактических доказательств в поддержку ее обвинений отягчались тем фактом, что они были сделаны адвокатом. Заявительница не продемонстрировала сдержанность и достоинство, ожидаемые от представителей ее профессии. Ее слова были прямо нацелены на органы государства, ответственные за борьбу с терроризмом. Власти в демократическом государстве должны терпимо воспринимать критику, даже если она может рассматриваться как провокационная или оскорбительная, и пределы приемлемой критики в определенных случаях могут быть шире для гражданских служащих при исполнении обязанностей, чем для частных лиц. Однако компетентные власти государства сохраняют право принимать в качестве гарантов общественного порядка меры даже уголовно-правового характера с целью надлежащего и соразмерного реагирования на такие замечания или диффамационные обвинения, лишенные основания или недобросовестно сформулированные. Признавая оскорбительный характер утверждений заявительницы в отношении национальной полиции и тот факт, что они были распространены через прессу, применение уголовного наказания к ней было правомерным, особенно с учетом того, что наложенный штраф, хотя и не незначительный, не может считаться чрезмерным. Умеренное наказание, которое к тому же не повлияло на профессиональную деятельность заявительницы, не являлось несоразмерной мерой в связи с замечаниями заявительницы. Таким образом, учитывая тон спорного пресс-релиза, адвокатский статус заявительницы и умеренность штрафа, Европейский Суд признал обжалуемое вмешательство пропорциональным преследуемой цели и заключил, что национальные суды привели для него относимое и достаточное обоснование: жалоба признана явно необоснованной.

К бюллетеням Европейского суда по правам человека можно перейти по следующей ссылке: Case-Law Information Notes

Официальными языками Европейского суда по правам человека являются английский и французский. Настоящий перевод не имеет обязательной силы для Суда, и Суд не несет ответственности за его качество. Данный перевод может быть загружен из базы данных по прецедентному праву HUDOC Европейского суда по правам человека () или из любой другой базы данных, в которую он был внесен Судом. Текст перевода может воспроизводиться для некоммерческих целей, с обязательным указанием полного названия дела и вышеприведенным уведомлением об авторском праве. По вопросам, связанным с использованием какой-либо части перевода в коммерческих целях, обращайтесь по адресу: publishing@.

The official languages of the European Court of Human Rights are English and French. This translation does not bind the Court, nor does the Court take any responsibility for the quality thereof. It may be downloaded from the HUDOC case-law database of the European Court of Human Rights () or from any other database with which the Court has shared it. It may be reproduced for non-commercial purposes on condition that the full title of the case is cited, together with the above copyright indication. If it is intended to use any part of this translation for commercial purposes, please contact publishing@.

Les langues officielles de la Cour européenne des droits de l’homme sont le français et l’anglais. La présente traduction ne lie pas la Cour, et celle-ci décline toute responsabilité quant à sa qualité. Elle peut être téléchargée à partir de HUDOC, la base de jurisprudence de la Cour européenne des droits de l’homme (), ou de toute autre base de données à laquelle HUDOC l’a communiquée. Elle peut être reproduite à des fins non commerciales, sous réserve que le titre de l’affaire soit cité en entier et s’accompagne de l’indication de copyright ci-dessus. Toute personne souhaitant se servir de tout ou partie de la présente traduction à des fins commerciales est invitée à le signaler à l’adresse suivante : publishing@

Full & Egal Universal Law Academy