© Перевод предоставлен российским изданием «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» (www.echr.today). Разрешение на публикацию перевода на русский язык дано исключительно для его включения в базу HUDOC Европейского Суда.
© This document was provided by the Russian edition of the Bulletin of the European Court of Human Rights (www.echr.today). Permission to re-publish this translation into Russian has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
«КРЕДИТНЫЙ БАНК» и другие против Болгарии
[CREDIT BANK and others – Bulgaria] (№ 40064/98)
Решение от 30 апреля 2002 г. [вынесено I Секцией]
В 1994 г. компании-заявители выкупили долговые обязательства двух государственных компаний – «Химко» и «К.» – перед третьим предприятием – компанией «Булгаргаз» – в связи с поставками природного газа в рамках межправительственного соглашения. Был заключен договор о передаче долговых обязательств. На основании положения этого договора о порядке арбитражных разбирательств компания «К.» возбудила дело в арбитражном суде в отношении первого заявителя. Арбитражный суд признал договор о передаче долговых обязательств действительным. Компания «Булгаргаз» возбудила еще один иск в арбитражном суде. 28 сентября 1995 г. арбитражный суд отклонил довод о том, что долговые обязательства, переданные по договору, являлись собственностью государства и поэтому не подлежали передаче, вследствие чего договор о передаче долговых обязательств не имел юридической силы.
В 1995 г. первый заявитель возбудил в окружном суде иск против компании «Химко», которая до сих пор не произвела никаких платежей. Суд вынес решение в пользу первого заявителя, признав решение арбитражного суда от 28 сентября 1995 г. юридически обязательным. В 1995 г. по жалобе фирмы «Химко» Верховный суд отменил это постановление суда. Верховный суд отметил, что постановление арбитражного суда имело обязательную силу лишь в отношении участников договора. Далее Верховный суд отметил, что государством создан специальный правовой механизм, в рамках которого все доходы от поставок газа должны поступать в государственный бюджет. Передача долговых обязательств заявителю была осуществлена в нарушение этого порядка, а также законов о бюджете, принятых в 1993 году и 1994 году. Таким образом, эта сделка была ничтожной. Верховный суд однозначно заявил, что его выводы не основаны на Законе «О государственном бюджете 1995 года» в части, касающейся применимости Закона «О взыскании государственных долгов». Первый заявитель возбудил ходатайство о пересмотре дела в Верховном кассационном суде, который оставил в силе постановление Верховного суда. При этом суд установил, что в государственных бюджетах за 1993-1996 годы суммы выручки от реализации природного газа были указаны как статьи ожидаемых поступлений в государственный бюджет. Таким образом, передача долговых обязательств фирмы «Химко» была незаконной.
В тот же период от имени Совета Министров в парламент был внесен законопроект о порядке толкования Закона «О государственном бюджете 1996 года» в части возможности передачи претензий по выручке от реализации природного газа. В июле и сентябре 1996 года были приняты законодательные акты о внесении поправок в государственный бюджет 1996 года. Эти поправки предусматривали, в частности, что любые претензии, связанные с реализацией природного газа, были претензиями государства и не подлежали переуступке. Кроме того, в поправках указывалось, что должник, погасивший задолженность перед бюджетом за поставки природного газа, считается выполнившим свои долговые обязательства, а государство не должно нести обязательств перед третьими лицами по каким-либо суммам, зачисленным в государственный бюджет. Постановлением Конституционного суда от 10 декабря 1996 г. эти поправки признаны противоречащими Конституции.
Решение Жалоба признана неприемлемой, что касается Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В части решения вопроса о том, было ли право заявителей на беспрепятственное пользование своим имуществом нарушено действием законодательства, имевшего обратную силу, и «нападками» со стороны органов исполнительной и законодательной власти, законопроект по вопросам толкования законодательства, внесенный правительством в парламент в 1996 году, и законы о внесении поправок в госбюджет 1996 года, принятые в июле и сентябре 1996 года, несомненно, представляли собой попытку со стороны властей использовать законодательные акты, имевшие обратную силу, для оказания влияния на исход гражданского дела, находящегося в процессе рассмотрения, в котором заявители выступали в качестве сторон.
Однако принятые правовые нормы решением Конституционного суда были объявлены противоречащими Конституции и отменены. Постановление Конституционного суда было вынесено до завершения судебного разбирательства по гражданскому иску заявителей к фирме «Химко». Таким образом, попытка властей внести поправки в Закон о госбюджете 1996 года путем принятия законодательных актов, имеющих обратную силу, не привела к нарушению права заявителей на беспрепятственное пользование своим имуществом.
Заявители также жаловались на то, что законы о госбюджетах 1995 года и 1996 года содержали требования, имевшие обратную силу, о взыскании задолженности по платежам за поставки газа, в том числе и задолженности, переданной заявителям, на основании особой налогово-бюджетной процедуры, предусмотренной Законом «О взыскании долгов перед госбюджетом».
Положение о введении этой процедуры было принято в апреле 1994 г., до заключения рассматриваемого договора о передаче долговых обязательств. Однако налоговые органы не имели бы права взыскать задолженность с фирмы «Химко», если суд признал бы договор о передаче долговых обязательств действительным и обязал фирму «Химко» погасить долговые обязательства перед заявителями. Главный вопрос: были ли решения судов вынесены на основании закона, имевшего обратную силу, принятого по инициативе правительства, и если да, был ли такой подход оправданным в свете положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции? Постановления Верховного суда и Верховного кассационного суда не основывались на законодательных поправках 1996 года. В постановлении Верховного суда эти поправки не упоминаются, а к моменту вынесения постановления Верховного кассационного суда они уже были объявлены не соответствующими Конституции.
Что касается утверждений о произвольном характере оспариваемых постановлений, то немаловажным для данного дела является то обстоятельство, что дело касается правового регулирования хозяйственной деятельности периода перехода от государственной плановой экономики к системе частной собственности и рыночной экономике. При решении вопроса о том, привело ли это регулирование к необоснованному вмешательству властей в право собственности в нарушение положений Статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, необходимо было учесть исключительный характер этого переходного периода. Договор о передаче долговых обязательств был заключен в период, когда переход к рыночной экономике еще не был завершен, и касался денежных средств, которые одно государственное предприятие должно было уплатить другому государственному предприятию и в государственный бюджет в рамках конкретного закона о реализации межправительственного соглашения.
С учетом условий переходного периода и того, что Верховным судом и Верховным кассационным судом были даны весьма подробные мотивы решений, Европейский Суд не усмотрел оснований для вывода о произвольном характере оспариваемых решений в связи с тем, что арбитражный суд пришел к иному заключению или в связи с утверждаемой непредсказуемостью принятых решений. Не было установлено и то, что на позиции Верховного суда и Верховного кассационного суда повлияло предполагаемое негативное отношение правительства к рассматриваемому договору. Таким образом, постановления судов о признании договора о передаче долговых обязательств ничтожным как не соответствующего законодательству не были основаны на законодательных актах, имеющих обратную силу, и не носили произвольного характера. Жалоба признана явно необоснованной.
Full & Egal Universal Law Academy