© Перевод предоставлен российским изданием «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» (). Разрешение на публикацию перевода на русский язык дано исключительно для его включения в базу HUDOC Европейского Суда.
© This document was provided by the Russian edition of the Bulletin of the European Court of Human Rights (). Permission to re-publish this translation into Russian has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
Гуннарсон против Исландии
[Gunnarsson v. Iceland] (№ 4591/04)
Решение от 20 октября 2005 г. [вынесено III Секцией]
Обстоятельства дела
Заявитель проиграл дело по его иску о клевете, который он предъявил автору газетной статьи. В этой статье утверждалось, что заявитель, в то время занимавший посты председателя совета директоров Исландского инвестиционного банка, генерального секретаря Партии независимости Исландии и председателя комитета по выдаче лицензий на вещание, способствовал принятию банком решения об отзыве предложения о предоставлении займа Исландской радиовещательной компании и о разрыве деловых связей с ней ввиду его враждебного отношения к одному из новых акционеров, владеющих большей частью акций, J.O. В обоснование своего решения банк не привел никаких причин. Отклоняя жалобу заявителя, Верховный суд Исландии постановил, что от истца не требовалось доказывать правдивость изложенных им сведений, являвшихся предметом спора, поскольку это для него представило бы неоправданную трудность. Верховный суд указал, что с учетом ведущего положения заявителя в Партии независимости и того обстоятельства, что он входил в состав совета директоров Исландского инвестиционного банка, возглавляя при этом комитет по выдаче лицензий на вещание, а также с учетом требования, чтобы его работа на двух последних должностях была бы независима от его роли генерального секретаря Партии независимости Исландии, заявитель должен был согласиться с публичным обсуждением вопросов взаимосвязей между его различными функциями.
В своей жалобе в Европейский Суд заявитель утверждает, что в нарушение Статьи 8 Конвенции суды страны не обеспечили адекватную правовую защиту его чести и деловой репутации. Даже как «публичный деятель» он должен был иметь защиту от обвинений в действиях, которые – если они на самом деле имели бы место – считались бы незаконными и аморальными. Заявитель утверждает, что оспариваемые им обвинения автора статьи являются необоснованными утверждениями фактов, а не оценочными суждениями, и выходят за рамки даже тех широких границ защиты свободы слова, которые предусматриваются положениями Статьи 10 Конвенции.
Европейский Суд с самого начала отмечает, что по делу не оспаривалось, что обжалуемая газетная публикация затрагивает «частную жизнь» заявителя как таковую, только его профессиональную репутацию и положение. В отличие от Статьи 17 Международного пакта о защите гражданских и политических прав 1966 года Статья 8 Конвенции прямо не гарантирует право на защиту от посягательств на честь и репутацию лица. Понятие «частная жизнь» в значении положений Статьи 8 Конвенции является широким, не поддающимся исчерпывающему толкованию, охватывающим вопросы физической, психологической или моральной неприкосновенности человека, равно как и аспекты его физической и социальной индивидуальности. Ни по одному делу, до сих пор рассматривавшемуся Европейским Судом в соответствии со Статьей 8 Конвенции, Суд не постановлял, что Статья 8 Конвенции включает в себя право на защиту репутации и чести как таковые, хотя интересы в такой защите могут быть приняты во внимание при разрешении жалобы на то, что государство не гарантировало право на уважение частной жизни. Между тем, по одному делу, рассматривавшемуся в соответствии со Статьей 10 Конвенции, Европейский Суд проверял, установили ли власти справедливый баланс, с одной стороны, защищая свободу выражения мнений, как она гарантирована Статьей 10 Конвенции, и, с другой стороны, подвергая сомнению право лиц на защиту их репутации, право, как было установлено, защищаемое Статьей 8 Конвенции как составная часть права на уважение частной жизни.
Даже предполагая, что на предмет дела заявителя распространяет свое действие Статья 8 Конвенции, Европейский Суд считает, что Верховный суд Исландии мог с разумностью заключить, что интересы защиты свободы слова являются преобладающими. Является непреложным фактом то, что Исландский инвестиционный банк отказался от какого-либо взаимодействия с Исландской радиовещательной компанией по финансовым вопросам и не указал никаких формальных причин для своего отказа. Хотя заявитель отрицал какое-либо участие в принятии решения об отказе и мог привести свидетельские показания в пользу своих утверждений, автор статьи ссылался на анонимные источники (служащие банка), указывая, что заявитель противился любому деловому взаимодействию с компанией, акционером которой был J.O.. От ответчика-автора статьи можно было бы только потребовать доказать, что сведения, изложенные им в публикации, были действительно сообщены ему служащими банка. В обстоятельствах дела интересы заявителя не были сочтены такими, чтобы оправдать возложение подобного бремени на ответчика-автора статьи. Последний отказался ставить в неудобное положение источники своей информации, обратившись к ним с просьбой дать показания, и они в любом случае возможно не пожелали бы дать показания относительно действий члена совета директоров банка, которые считались ненадлежащими или незаконными.
Европейский Суд отмечает, что оспариваемые сведения, фигурирующие по делу, бесспорно касались вопроса, представляющего подлинный общественный интерес, а именно – мотивы, которыми руководствовался один из крупнейших банков, отказываясь иметь какие-либо деловые связи с конкретной общенациональной радиовещательной компанией. Статья была опубликована в газете в контексте общественных дебатов, в ходе которых премьер-министр Исландии и другие лидеры Партии независимости выступили с критикой приобретения акций Исландского инвестиционного банка иностранной группой. Цель публикации статьи состояла в том, чтобы возразить на эту критику, опубликовав материал относительно образа действий самих лидеров этой партии в прошлом.
Предмет оспариваемого выражения мнения был поэтому сугубо политического свойства, который в контексте положений пункта 2 Статьи 10 Конвенции оставляет мало места для его ограничения. Критические высказывания были обращены к заявителю как к «публичному деятелю», наделенному двойной функцией – председателя совета директоров Исландского инвестиционного банка и генерального секретаря Партии независимости. Он сделал себя открытым для строгого контроля со стороны, как журналистов, так и широкой публики, поэтому можно было разумно ожидать, что он проявит больше терпимости в отношении критики в связи с выполнением им этой двойной функции, чем частное лицо. Суммируя изложенное, можно сказать, что жалоба заявителя на стандарты, примененные Верховным судом в отношении требуемых пределов доказывания автором статьи достоверности его утверждений относительно мотивов отказа банка иметь дело с радиовещательной компанией, не такова, чтобы поднять подлежащий рассмотрению вопрос о несоблюдении права заявителя на уважение его частной жизни в соответствии со Статьей 8 Конвенции.
Жалоба признана явно необоснованной.
Full & Egal Universal Law Academy