© Перевод предоставлен российским изданием «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» (www.echr.today). Разрешение на публикацию перевода на русский язык дано исключительно для его включения в базу HUDOC Европейского Суда.
© This document was provided by the Russian edition of the Bulletin of the European Court of Human Rights (www.echr.today). Permission to re-publish this translation into Russian has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
Х. Л. против Соединённого Королевства
[H.L. – United Kingdom](№ 45508/99)
Решение от 10 ноября 2002 года [вынесено Секцией IV]
Заявитель страдает аутизмом и устойчивой неспособностью к обучению, а также склонностью к перепадам настроения, навязчивым и тревожным состояниям, подвержен сильному перевозбуждению и способен причинить вред самому себе. Большую часть жизни он провёл под психиатрическим наблюдением в больнице г. Борнвуда. Период с марта 1994 года до июля 1997 года, проведенный под присмотром опекунов, прошел относительно спокойно. Однако, в июле 1997 года после очередного кризиса, сопряжённого с причинением вреда самому себе и крайним перевозбуждением, решением амбулаторного центра, который он посещал каждую неделю, он был переведён в отделение интенсивной психиатрической терапии больницы г. Борнвуда. По заключению специалистов, его перевод на режим стационарного лечения был произведен в его же интересах. Лечащий врач заявителя доктор М. заключил, что в соответствии с Законом «О психическом здоровье» 1983 года нет необходимости в принудительном, режимном содержании его пациента в клинике, поскольку пациент был послушен и не противодействовал госпитализации. Таким образом, он был принят на лечение на «неформальной основе». Примерно в сентябре 1997 года заявитель, представленный его двоюродным братом и «заступником[1]» обратился с просьбой о выписке из больницы с целью подать прошение о судебной проверке законности решения руководства больницы о его приёме на лечение. Высокий суд отклонил прошение. В октябре 1997 года апелляционный суд, рассматривая жалобу в порядке судебного надзора, указал, что примет решение в его пользу, и разрешил подать жалобу в Палату Лордов. Как следствие, заявитель был направлен на лечение в больницу на недобровольной основе, на основании Закона 1983 года. Вскоре после этого он был передан руководством больницы его опекунам. В июне 1998 года Палата Лордов удовлетворила жалобу.
Жалоба признана неприемлемой, что касается Статей 3, 8 и 13 Конвенции. Заявитель жаловался на небрежность обращения, лечения, обследований и принятия решений во время его пребывания в больнице с июля 1997 года до момента его выписки, что причинило ему психологические страдания и нанесло физический ущерб. Что касается исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, то Европейскому Суду не было убедительно продемонстрировано, что статья 139 Закона 1983 года исключает предъявление иска о врачебной халатности, который включает претензии по поводу «недостаточной заботы и внимании», когда было получено согласие Высокого суда на подачу жалобы. Не были предъявлены доказательства несовместимости требований о «надлежащем обращении» с порядком обжалования халатных действий врачей по уходу и лечению. Кроме того, Европейский Суд сделал вывод о том, что аналогичные требования о «надлежащем обращении», а также о необходимость получения согласия Высокого суда на возбуждение производства по этому вопросу являются разумным ограничением доступа к суду пациентов психиатрических лечебных учреждений. В худшем случае, заявитель получит от Высокого суда объяснение причин отказа. Однако заявитель даже не обращался в Высокий суд с прошением о возможности возбудить такое производство о халатности врачей и не предпринимал других шагов для получения информации, относительно шансов на успех какого-либо подобного иска. Что касается его заявления относительно эффективности средства правовой защиты во время его пребывания в больнице, то уже в сентябре 1994 года с помощью юридических представителей он возбудил и вел сложное производство в суде с помощью юридических представителей. В противоположность тому, нет никаких данных, подтверждающих какие-либо попытки вести какое-либо производство в суде с помощью этих представителей в отношении улучшения лечения и обращения, несмотря на тот факт, что опекуны заявителя выражали некоторую озабоченность по этому поводу уже в августе 1997 года. Сомнения заявителя, по поводу состоятельности правовой помощи не обоснованы, ввиду того, что заявитель даже не обращался за этой помощью, хотя бы для получения консультаций адвоката. Тот факт, что гражданско-правовое бремя доказывания своих утверждений возлагается на заявителя, не следует интерпретировать этот факт как неэффективность средств правовой защиты. Необходимо было учитывать, что, согласно утверждениям властей Соединенного Королевства, касающимся применения в данном деле принципа res ipsa loquitur (по сущности вещей), в соответствии с которым, в случаях, когда человеку был нанесён ущерб, когда он был под надзором ответчика, то уместно полагать, что ответчик, скорее всего, знает о случившемся и, при отсутствии удовлетворительных объяснений со стороны ответчика, будет считаться, что «установление факта небрежного обращения самоочевидно». Хотя заявитель указал, что ему не возместят ущерб, связанный со страданиями, страхом и отчаянием, главная часть его претензий относится к небрежному обращению, которое привело к физическим и психологическим страданиям. Что касается его сомнений относительно возможного успеха иска против больницы по поводу небрежного обращения и сомнений в том, что суды страны сочтут, что правильно, справедливо и разумно возложить обязанность надлежащей заботы о больных на специалистов, наличие одних лишь сомнений о перспективах использования средства правовой защиты не освобождает заявителя от необходимости исчерпать все средства правовой защиты. заявитель утверждает, что ему было бы трудно перечислить все подробности его лечения в больнице, но при этом он представил Европейскому Суду детальные описания фактов предположительно дурного обращения. Более того, его отказ возбудить исковое производство по поводу халатности врачей означает, что любые пробелы в доказательствах не могли быть заполнены ознакомлением с соответствующими больничными медицинскими записями. В отношении аргумента, что Парламентский уполномоченный[2] уклонился бы от расследования в случае доступности других средств правовой защиты, то следует заметить, что лишь часть обвинений в адрес властей, которые были изложены Европейскому Суду, были представлены Уполномоченному, и, кроме того, опекуны заявителя, а не сам заявитель, подавали жалобу Уполномоченному. Заявитель не утверждал, что жалоба, поданная Уполномоченному, была эффективным средством правовой защиты и, что рассмотрение жалобы Уполномоченным не является по своей природе судебным процессом. Ввиду вышесказанного отмечаем, что заявитель не предоставил доказательств, того, что он исчерпал все эффективные внутригосударственные средства правовой защиты, доступные для него.
Жалоба признана приемлемой, что касается пункта 1 и пункта 4 Статьи 5 Конвенции, а также, что касается Статьи 14 Конвенции, в совокупности со Статьёй 5 Конвенции.
[1] Next friend – «заступник», лицо, действующее в интересах недееспособного, не будучи его опекуном юридически (прим. перев.).
[2] В Соединенном Королевстве существует служба Парламентского уполномоченного по делам администрации, которая проводит расследования по жалобам на действия государственных ведомств и учреждений, обычно после поступления соответствующего запроса члена Палаты общин (прим. перев.).
Full & Egal Universal Law Academy