© Совет Европы/Европейский суд по правам человека, 2012 г. Настоящий перевод не налагает на Суд никаких обязательств. Дополнительная информация приводится в полной версии уведомления об авторском праве в конце документа.
© Council of Europe/European Court of Human Rights, 2012. This translation does not bind the Court. For further information see the full copyright indication at the end of this document.
© Conseil de l’Europe/Cour européenne des droits de l’homme, 2012. La présente traduction ne lie pas la Cour. Pour plus de renseignements veuillez lire l’indication de copyright/droits d’auteur à la fin du présent document.
Информационный бюллетень по прецедентной практике суда № 112
Октябрь 2008 г.
Дело «Компания “Прейсише Трейханд ГмбХ и Ко. КГ. a. A.” (Preussische Treuhand GmbH & Co. KG a. A) против Польши» - 47550/06
Судебное решение от 07.10.2008 г. [Секция IV]
Статья 35
Статья 35-3
Ratione temporis
Длящееся обстоятельство
Экспроприация имущества этнических немцев, расположенного на территориях, переданных Польше после Второй мировой войны, и уклонение от принятия законодательства о реабилитации или реституции: неприемлемо
Заявителями по делу выступают лица или правопреемники лиц, которые перед завершением Второй мировой войны проживали в провинциях, включенных после поражения Германии в состав Польши, когда граница между этими двумя государствами была установлена по Одеру — Нейссе. В начале 1945 года нацистские власти в связи с советским наступлением приказали эвакуировать немецкое гражданское население, включая некоторых заявителей или их родственников, которым пришлось оставить свои дома в этих регионах и отправиться в западные области рейха. В 1945-1946 годах Польша ввела ряд законов о завладении германским государственным имуществом и экспроприации частной собственности всех немцев, включая заявителей, проживавших на территориях к востоку от Одера — Нейссе. Это законодательство было принято после Ялтинской конференции, Потсдамского соглашения и обязательств трех сверхдержав в связи с военными репарациями в пользу Польши, которые были произведены за счет германского имущества, расположенного на польской территории. В этот период некоторые заявители и их семьи, которые не эвакуировались, были изгнаны из своих домов польскими властями.
(a) Что касается заявителей и их семей, бежавших из-за приближающегося наступления победоносной Красной армии и из страха перед ней, Польша не может отвечать за предполагаемые акты насилия и выдворение, поскольку в то время оно не осуществляло юридический или фактический контроль за этими территориями, по-прежнему остававшимися германскими, но постепенно переходившими под контроль советских войск, так как управление регионами к востоку от Одера — Нейссе было передано Польше только в соответствии с положениями Потсдамского соглашения 1945 года: несоответствие критерию ratione personae.
(b) В той мере, в которой жалоба заявителя направлена против Польши, она основана на конкретных событиях, а именно на отдельных актах насилия, выдворении, лишении владения и аресте или конфискации имущества, которые имели место в основном в 1946 году и в целом не представляли собой более чем одномоментные акты. В деле «Лоизиду (Loizidou)», на которое ссылаются заявители, имманентная незаконность мер по лишению заявительницы ее прав собственности вытекала из того факта, что данные законы об экспроприации не могли обладать юридической силой для целей Конвенции, поскольку исходили от субъекта, не признанного в качестве государства по международному праву, и аннексия им указанной территории и управление ею не имели международно-правовой основы. Поэтому нельзя утверждать, что имели место формальные акты экспроприации. В данном деле ситуация отличается. Не может быть никакого сомнения в том, что бывшие германские территории, на которых находилось имущество заявителей, были законно переданы польскому государству в соответствии с положениями Потсдамского соглашения, и что впоследствии польско-германская граница, упомянутая в этом соглашении, была подтверждена рядом двусторонних международных договоров между Польшей и двумя бывшими самостоятельными германскими государствами и, наконец, между Польшей и воссоединенной Федеративной Республикой Германией. Как следствие, доводы заявителей о существовании нарушений международного права, влекущих «имманентную незаконность» экспроприационных мер, предпринятых польскими властями, и длящемся их влиянии по сей день, подлежат отклонению. Кроме того, после конфискации имущества заявителей польское государство не приняло законов о реституции или компенсации, предусматривающих восстановление прав на германское имущество, экспроприированное при прежнем режиме, которое породило бы новое имущественное право, подпадающее под защиту Протокола № 1 к Конвенции. Таким образом, отсутствовало длящееся нарушение Конвенции, ответственность за которое может быть возложена на Польшу: несоответствие критерию ratione temporis.
(c) В той части, в которой заявители обжалуют непринятие Польшей законодательства, предусматривающего реабилитацию или реституцию конфискованного имущества или компенсацию за его утрату, Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не возлагает на польское государство обязанность предоставлять возмещение за правонарушения или ущерб, причиненный до ратификации им Конвенции: несоответствие критерию ratione materiae.
К бюллетеням Европейского суда по правам человека можно перейти по следующей ссылке: Case-Law Information Notes
© Совет Европы/Европейский суд по правам человека, 2012 г.
Официальными языками Европейского суда по правам человека являются английский и французский. Настоящий перевод не имеет обязательной силы для Суда, и Суд не несет ответственности за его качество. Данный перевод может быть загружен из базы данных по прецедентному праву HUDOC Европейского суда по правам человека () или из любой другой базы данных, в которую он был внесен Судом. Текст перевода может воспроизводиться для некоммерческих целей, с обязательным указанием полного названия дела и вышеприведенным уведомлением об авторском праве. По вопросам, связанным с использованием какой-либо части перевода в коммерческих целях, обращайтесь по адресу: publishing@.
© Council of Europe/European Court of Human Rights, 2012.
The official languages of the European Court of Human Rights are English and French. This translation does not bind the Court, nor does the Court take any responsibility for the quality thereof. It may be downloaded from the HUDOC case-law database of the European Court of Human Rights () or from any other database with which the Court has shared it. It may be reproduced for non-commercial purposes on condition that the full title of the case is cited, together with the above copyright indication. If it is intended to use any part of this translation for commercial purposes, please contact publishing@.
© Conseil de l’Europe/Cour européenne des droits de l’homme, 2012.
Les langues officielles de la Cour européenne des droits de l’homme sont le français et l’anglais. La présente traduction ne lie pas la Cour, et celle-ci décline toute responsabilité quant à sa qualité. Elle peut être téléchargée à partir de HUDOC, la base de jurisprudence de la Cour européenne des droits de l’homme (), ou de toute autre base de données à laquelle HUDOC l’a communiquée. Elle peut être reproduite à des fins non commerciales, sous réserve que le titre de l’affaire soit cité en entier et s’accompagne de l’indication de copyright ci-dessus. Toute personne souhaitant se servir de tout ou partie de la présente traduction à des fins commerciales est invitée à le signaler à l’adresse suivante : publishing@
Full & Egal Universal Law Academy