© Перевод предоставлен российским изданием «Бюллетень Европейского Суда по правам человека» (). Разрешение на публикацию перевода на русский язык дано исключительно для его включения в базу HUDOC Европейского Суда.
© This document was provided by the Russian edition of the Bulletin of the European Court of Human Rights (). Permission to re-publish this translation into Russian has been granted for the sole purpose of its inclusion in the Court’s database HUDOC.
Скендер против Бывшей югославской Республики Македония
[Skender – the former Yugoslav Republic of Macedonia] (№ 62059/00)
Решение от 10 марта 2005 г. [вынесено III Секцией]
Обстоятельства дела
Заявитель, турок по национальности, является гражданином Бывшей югославской Республики Македония. У него две дочери. Согласно закону «О начальном образовании» [the Primary Education Act] представителям национальных меньшинств должно предоставляться право обучаться на их родном языке, но они также обязаны изучать македонский язык. В то же время, согласно этому закону, ученики должны посещать государственные начальные школы по месту жительства. Однако начальная школа в районе Центар Жупа [Centar Župa], где проживает заявитель, не имеет в начале курса обучения занятий, во время которых с детьми общались бы на турецком языке. Поэтому в 1996 году старшая дочь заявителя посещала начальную школу в другом районе, где обучение проводилось на турецком языке. В конце 1996 года эти занятия были якобы прерваны по требованию полиции, и директор школы объявил, что ученикам из других сел больше не позволяется ее посещать.
В 1997 году министерство образования и спорта (далее – министерство) отказало заявителю в просьбе обеспечить в его районе преподавание на турецком языке. Вслед за решением Совета министров, принятом в 1999 году, министерство изменило свою позицию по данному вопросу и решило обеспечить преподавание на турецком языке в упомянутой по делу школе для тех детей, родной язык которых был турецкий. В 2000 году Конституционный суд страны объявил оба эти решения ничтожными и не имеющими юридической силы, посчитав их неконституционными. Между тем в 1997 году заявитель обратился в школу в другом районе, где велось преподавание на турецком языке, с заявлением о том, чтобы приняли его старшую дочь. В конечном счете, Верховный суд отказался рассматривать его жалобу по существу, так как нельзя было установить, получил ли нижестоящий суд его более раннее заявление. Конституционный суд установил, что дальнейшее рассмотрение жалобы не относится к сфере его компетенции.
В 1998 году заявитель вновь безрезультатно обратился в турецко-язычную начальную школу другого района с просьбой о принятии его младшей дочери. Далее он обратился в Верховный суд с тем, чтобы расширить предмет жалобы, поданной в отношении его старшей дочери, и включить в нее вопрос, касающийся его младшей дочери. Верховный суд уведомил его о том, что это невозможно, и потребовал, чтобы заявитель установил и представил бы в течение пятнадцати дней копию административного акта, против которого была направлена его новая жалоба. Заявителю было отказано в дальнейшем рассмотрении жалобы на основании того, что он не уложился в отведенный ему для этих действий срок.
Заявитель также подал протест в министерство по поводу отказа начальной школы другого района принять его младшую дочь. В конечном счете, Верховный суд отклонил его повторную жалобу, обосновав свое решение тем, что согласно положениям закона «О начальном образовании» ученики приписывались к школам по месту жительства, а значит, его младшая дочь должна была ходить в школу своего района. В дальнейшем Верховный суд основывался на решении Конституционного суда, принятом в 2000 году, аннулировавшем решения правительства об обеспечении обучения на турецком языке в районе, где проживает заявитель.
Тем временем, начиная с сентября 1999 года, следуя вышеупомянутому решению министерства от того же года, детям в начальной школе в районе заявителя, включая и его младшую дочь, были обеспечены занятия на турецком языке.
Заявитель подал жалобу в Европейский Суд в контексте Статьи 14 Конвенции и в увязке со Статьей 2 Протокола № 1 к Конвенции, указывая на то, что его младшей дочери было отказано в принятии в турецко-язычную школу по причине его места жительства.
Европейский Суд напоминает, что Статья 34 Конвенции не устанавливает для частных лиц возможность возбуждения своего рода actio popularis ради толкования положений Конвенции и не разрешает частным лицам абстрактно обжаловать состояние закона или какое-либо решение властей просто потому, что они считают, что такой закон или решение противоречат Конвенции. В принципе не является достаточным для заявителя утверждать, что само существование того или иного закона нарушает его права, закрепленные в Конвенции; необходимо, чтобы конкретный акт применения закона был бы во вред заявителю. Для того чтобы появилась возможность считать себя жертвой нарушения Конвенции в такой ситуации, тот или иной заявитель должен представить Европейскому Суду обоснованные и убедительные доказательства того, что существует высокая вероятность наступления факта нарушения Конвенции, от которого этот заявитель может персонально претерпеть; простого подозрения или предположения недостаточно.
Младшая дочь заявителя получала образование в начальной школе на турецком языке с 1999 года вопреки заключению Конституционного суда о том, что предоставление таких языковых возможностей детям, родным языком которых является македонский, противоречило Конституции. Поэтому неясно, может ли заявитель утверждать, что его дочь была жертвой какого-либо рода дискриминации в отношении предоставляемого ей с того времени образования. Даже допуская, что потенциальный вопрос мог быть поднят в связи с предположительно неясной ситуацией с проведением в будущем занятий на турецком языке в районе заявителя, заявитель не поднимал в судах страны вопроса о дискриминационном предоставлении образования по месту его жительства.
Более ранняя жалоба заявителя, касавшаяся его старшей дочери, была отклонена по процессуальным основаниям, и Конституционный суд признал неконституционным решение об обучении на турецком языке в школе района, где проживал заявитель. Этот факт не может считаться свидетельством того, что жалоба на дискриминацию в вопросе предоставления образования на турецком языке по признаку места проживания заявителя, неизбежно была бы неэффективной или неспособной обеспечить ему заглаживание вреда, тем самым освобождая заявителя от необходимости заявить суть своих жалоб в контексте Конвенции в соответствующих учреждениях страны, прежде чем обращаться в Европейский Суд. В довершение всего заявитель не предоставил доказательств того, что его младшая дочь стала жертвой какого-либо нарушения положений упоминаемых им положений Конвенции или что он исчерпал все внутригосударственные средства правовой защиты.
Решение
Жалоба признана неприемлемой.
Full & Egal Universal Law Academy